home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четырнадцатая, в которой Лукас убеждается в том, что без Джима он был бы как без рук

— Да, ловко мы проскочили, — пробормотал Лукас, сдвигая фуражку на затылок и отирая пот со лба.

— Наверное, теперь никто никогда не сможет пройти через Долину Сумерек, — сказал Джим, который все еще не мог избавиться от дрожи в теле.

— Это точно, — откликнулся Лукас. Его голос звучал очень серьезно. — Долины Сумерек больше не существует.

Лукас набил себе трубочку, раскурил ее и задумчиво продолжал:

— Дурацкое положение, прямо скажем. Ведь и мы теперь не сможем вернуться обратно этим же путем.

Об этом Джим даже и не подумал.

— Ой, батюшки мои! — жалобно пискнул он. — Что же нам делать? Ведь нам нужно обязательно потом попасть обратно!

— Да, да, — согласился с ним Лукас. — Но ничего не поделаешь, придется нам поискать другую дорогу.

— А где же, собственно говоря, мы находимся? — робко спросил Джим.

— В пустыне, — ответил Лукас. — Я думаю, что это и есть пустыня Край Света.

Солнце зашло, но было еще достаточно светло, чтобы разглядеть, что они находятся уже не в горах, а на равнине, ровной-преровной, как поверхность стола.

Вокруг только песок, камни и какой-то гул. Где-то на горизонте на фоне сумеречного неба чернел силуэт гигантского кактуса, растопыренные отростки которого издалека напоминали пятерню, поднятую кверху в знак приветствия.

Друзья еще раз посмотрели на красно-белые Полосатые горы. Облако уже немножко рассеялось, и теперь можно было видеть то, что осталось от Долины Сумерек.

— И отчего все так получилось? — сокрушенно спросил Джим.

— Наверное, от грохота колес образовалось такое мощное эхо, что горы не выдержали и рухнули, — объяснил Лукас.

Потом он повернулся к паровозу и, похлопав его по котлу, с нежностью сказал:

— Здорово ты нас выручил, старина Кристи!

Но Кристи не отзывался и по-прежнему не подавал никаких признаков жизни.

Только теперь Лукас понял, что с Кристофом что-то неладно.

— Кристи! — закричал он испуганно. — Кристи, мой милый толстяк, мой славный Кристи! Что с тобой?

Но локомотив не двигался. Не слышно было ни звука.

Лукас и Джим, ничего не понимая, переглянулись.

— Ой, батюшки мои! — запричитал Джим. — Если Кристи теперь… — Он не мог произнести всю фразу до конца.

Лукас сдвинул фуражку на затылок и пробормотал:

— Да уж, только этого нам не хватало!

Они быстро достали ящик с инструментами, там у них лежали всевозможные плоскогубцы, молотки, щипцы, кусачки и все-все-все, что нужно для ремонта паровозов.

Долго-долго Лукас со всей осторожностью простукивал каждое колесико, каждый винтик и все прислушивался, не отзовется ли где какая трещина. За все время он не проронил ни звука. Джим стоял с широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас, и тоже молчал, боясь задать лишний вопрос. Лукас работал так сосредоточенно, что даже не заметил, как у него погасла трубка. Это было плохим знаком. Наконец он выпрямился и пробурчал сквозь зубы:

— Черт подери!

— Что, так все плохо? — спросил Джим.

Лукас нехотя кивнул.

— Я думаю, — мрачно сказал он, что, скорее всего, разлетелся поршень. К счастью, у меня есть запасной.

Он достал свернутый клочок кожи, в котором лежал стальной поршенек. По размеру он был такой же, как большой палец Джима.

— Вот он, — сказал Лукас, осторожно держа поршень двумя пальцами. — Маленькая, но очень важная деталь! С его помощью Кристоф снова заработает.

— Ты думаешь, тебе удастся починить его? — тихонько спросил Джим.

Лукас пожал плечами и сказал:

— Во всяком случае, попробовать мы должны. — В его голосе слышалась озабоченность. — Я не знаю, как перенесет Кристи этот сложный ремонт. Может, вынесет, а может, и нет… Мы не имеем права допустить ни малейшей ошибки… Иначе… Тебе придется мне помочь, Джим, — одному мне ни за что не справиться!

— Конечно, о чем разговор, — решительно ответил Джим.

Он знал, что Лукас говорит это не просто из вежливости. Значит, так надо, и Джим не задавал лишних вопросов. Да и Лукас, казалось, был не слишком расположен к разговорам.

Молча они принялись за дело.

Тем временем уже настала ночь, и вокруг стояла кромешная тьма. Джим должен был светить Лукасу фонариком. Молча, стиснув зубы, друзья боролись за жизнь своего славного Кристи. Прошел уже не один час. Двигательные поршни помещаются в самой глубине механизма, а потому пришлось медленно и методично разобрать весь локомотив по частям. Прямо скажем, эта работенка не для слабонервных.

Уже давно перевалило за полночь. Взошла луна и скрылась в тумане. Только тусклый прозрачный свет разливался над пустыней Край Света.

— Клещи, — раздался откуда-то из-под колес голос Лукаса.

Джим подал клещи. В этот момент в небе послышался какой-то странный шум. Потом раздалось отвратительное карканье. И снова странный шум. Теперь где-то совсем рядом. Что бы это значило?

Джим изо всех сил вглядывался в темноту. Он ничего не мог различить, кроме каких-то странных фигур, которые по своим смутным очертаниям напоминали огромные кульки с горящими глазами.

Снова какое-то шуршание. Гигантская неуклюжая птица спикировала прямо на кабину машиниста и нагло уставилась своими зелеными горящими глазищами на мальчика.

Джим с трудом удержался от того, чтобы не закричать во весь голос, настолько он испугался. Не спуская глаз с чудовища, Джим тихонько позвал своего друга:

— Эй, Лукас! Лукас!

— Что там такое? — отозвался Лукас из-под паровоза.

— Знаешь, здесь поналетели какие-то здоровенные птицы, — объяснил Джим. — Целая стая. Сидят тут и, кажется, чего-то хотят.

— Как они выглядят? — поинтересовался Лукас.

— Довольно противно, — ответил Джим. — Голые шеи, кривые клювы, зеленые глаза. На крыше уже сидит одна такая и не спускает с меня глаз.

— А, это всего-навсего грифы, — спокойно сказал Лукас.

— Понятно, — отозвался Джим без особой радости в голосе. Потом он немножко подумал и решил все-таки уточнить: — Интересно, а грифы хищные птицы или нет? Как ты думаешь, Лукас?

— Они, конечно, хищные, — пояснил Лукас, — но пока человек жив, ему нечего их опасаться, потому что грифы живых не трогают, только мертвых, так как они питаются падалью.

— Ах вот оно что, — протянул Джим задумчиво. — А ты уверен в этом? — спросил он через несколько минут.

— В чем? — полюбопытствовал Лукас.

— Ты уверен в том, что эти зверюги не делают исключения для маленьких черных мальчиков? Может быть, маленьких черных мальчиков они предпочитают есть живьем? — уточнил свой вопрос Джим.

— Тебе нечего бояться, — постарался успокоить Джима Лукас. — Грифов еще называют «могильщиками пустыни» именно потому, что они питаются падалью.

— Ну, тогда ладно, — пробормотал Джим, — хорошо.

На самом-то деле ничего хорошего не было. У грифа, сидящего на паровозе, был такой хищный клюв, что Джим никак не мог отделаться от чувства, что все же грифы, пожалуй, вполне могут отказаться от своей привычки есть падаль ради удовольствия полакомиться свеженьким черненьким мальчиком.

А вдруг так и не удастся починить Кристи? Как тогда? Тогда им придется остаться здесь, в этой страшной пустыне, среди этих омерзительных могильщиков, которые уже расселись тут в ожидании своего ужина. Теперь им не может помочь ни одна душа, ведь люди остались так далеко, не говоря уже о Медландии, которая и вовсе на другом конце земли. Значит, это все! И никогда больше они не увидят Медландию, никогда!

Стоило Джиму подумать об этом, как он почувствовал себя страшно одиноким, он не мог больше сдерживаться, и из глаз у него брызнули слезы.

В этот момент Лукас как раз вылез из-под паровоза и стал обтирать тряпкой грязные руки.

— Что-нибудь стряслось, дружище? — спросил он, тактично глядя в сторону. Лукас, конечно же, сразу понял, что стряслось.

— Нет, нет, ничего не случилось, — поспешил с ответом Джим, — просто… просто… на меня… икота… напала.

— Ах вот что, — пробормотал Лукас.

— Скажи честно, Лукас, — спросил тихонько Джим, — у нас есть надежда?

Лукас задумчиво смотрел куда-то вдаль, потом перевел взгляд на Джима и серьезно сказал:

— Послушай меня, Джим Пуговка! Ты мой друг, и потому я обязан говорить тебе только правду. Я в общем-то разобрался, в чем там дело, и сделал все, что мог. Осталось только открутить одну гайку. Это можно сделать только изнутри. Если забраться в котел. Но я туда не пролезу, так как я слишком большой и толстый. Вот какая дурацкая история получается.

Джим посмотрел на грифа, восседавшего на кабине машиниста, и на тех грифов, что маячили неподалеку. Видя, как они потихоньку начали подвигаться ближе, вытянув от любопытства свои тощие морщинистые шеи, Джим собрался с духом и сказал:

— Я полезу в котел.

Лукас одобрительно кивнул:

— В сущности, другого выхода у нас нет. Но это довольно опасно. Тебе придется работать под водой. Мы не можем спустить из котла воду, потому что здесь, в пустыне, нам нечем будет заправиться. И еще — тебе придется работать впотьмах. Значит, все зависит от того, сумеешь ли ты все сделать на ощупь. Подумай как следует, готов ли ты пойти на это. Я пойму тебя, если ты скажешь «нет».

Джим подумал немножко. Плавать и нырять он умеет. К тому же ведь Лукас сказал, что другого выхода у них нет. Стало быть, делать нечего.

— Я готов, — заявил Джим.

— Ну хорошо, — помедлив, сказал Лукас. — Возьми разводной ключ, я думаю, он подойдет. Винт находится приблизительно здесь.

Лукас показал снаружи то место, где приблизительно располагался винт.

Джим постарался хорошенько все запомнить и полез в котел.

Гриф с интересом наблюдал за его перемещениями. В этот момент луна неожиданно вышла из-за туч, и стало немножко светлее.

Джим Пуговка и машинист Лукас

Всякий, кто хоть сколько-нибудь разбирается в локомотивах, знает, что рядом с трубой есть такая круглая блямбочка, которая выглядит тоже как труба, но только немного поуже и пониже. Эту штуку можно открыть. И тогда будет виден проход, ведущий в котел.

Джим снял башмаки и бросил их Лукасу. Затем он полез в котел через трубу-блямбочку. Труба была довольно узкой. У Джима отчаянно билось сердце. Но он, сжав зубы, упорно протискивался вниз. Когда осталось только втянуть голову, Джим напоследок помахал Лукасу и постарался поскорее спуститься в котел. Через секунду его пятки уже коснулись воды. Она была еще довольно теплой. Джим набрал побольше воздуха и нырнул вниз.

Лукас остался ждать возле локомотива. Он страшно побледнел, насколько это, конечно, было возможно при его коже, вечно вымазанной в саже и масле. Что он будет делать, если с Джимом что-нибудь случится?

Ничего. Ведь ему самому не залезть в котел. От напряжения на лбу у него выступили капельки пота.

Теперь он услышал, как Джим орудует в недрах котла. И вдруг что-то звякнуло и упало на землю.

— Это гайка! — закричал Лукас. — Джим, вылезай!

Но Джим как в воду канул — ни слуху ни духу. Секунды мучительно тянулись одна за другой.

От страха за своего маленького друга Лукас уже совершенно потерял голову. Он забрался на паровоз, заглянул в маленькую трубу и стал кричать как сумасшедший:

— Джим! Джим! Выходи! Джим, ты где?

Но вот наконец появилась совершенно мокрая черная мордашка Джима, который отчаянно хватал ртом воздух. Потом показалась одна рука. Лукас подхватил эту ручонку и вытащил своего друга из котла. Осторожно взяв Джима на руки, Лукас спустился вниз.

— Джим, старина Джим, — все твердил Лукас.

Мальчик тяжело дышал. Слабая улыбка блуждала по его лицу. Время от времени он сплевывал воду.

Наконец он прошептал:

— Вот видишь, Лукас, как хорошо, что ты взял меня с собою!

— Джим Пуговка! — сказал на это Лукас. — Ты самый замечательный парень на свете, и без тебя я бы сейчас просто пропал!

— Ох, знал бы ты, как я там себя чувствовал, — со вздохом признался Джим. — Сначала все вроде шло хорошо. Гайку я нашел сразу и открутил ее довольно легко. А вот когда мне уже надо было возвращаться наверх, я никак не мог найти дыры. Но потом вроде как все обошлось благополучно.

Лукас снял с Джима мокрые вещички и закутал его получше в теплое одеяло. Потом дал ему горячего чая из императорского термоса.

— Ну вот, — сказал он, — теперь тебе нужно отдыхать. С остальным я уже сам как-нибудь справлюсь.

Тут он вдруг стукнул себя по лбу и испуганно закричал:

— Черт побери! Ведь из дыры, где была гайка, теперь вытекает вода!

Так оно и было. Но к счастью, за это время вытекло не так уж много воды, не больше чем пол-литра.

Лукас довольно быстро заменил поршень и все снова как следует свинтил-привинтил. Ту гайку, которую откручивал Джим, теперь он завинтил снаружи. Получилось ничем не хуже. Ну а после этого он аккуратно собрал весь паровоз снова. Затянув потуже последнюю гайку, Лукас радостно воскликнул:

— Ну, Джим! Что ты на это скажешь?

— А что я должен на это сказать? — поинтересовался Джим.

— Послушай как следует! — весело сказал Лукас.

Джим прислушался. И действительно, Кристи снова дышал. Правда, еще совсем слабо, еле-еле, но ошибиться тут было невозможно — Кристи дышал!

— Лукас! — вне себя от счастья заорал Джим. — Наш Кристи в порядке! Мы спасены!

И друзья рассмеялись на радостях и пожали друг другу руки.

Зато грифы выглядели слегка разочарованными. Правда, они еще не теряли надежды. Только на всякий случай отошли немножко подальше.

— Так, — сказал Лукас довольным голосом, — теперь Кристи нужно как следует выспаться, чтобы набраться сил, да и нам, пожалуй, не помешает вздремнуть часок-другой.

Друзья забрались в кабину машиниста и закрыли поплотнее дверь. Потом они немного перекусили — поели фруктов и сладостей из корзины, приготовленной главным поваром, и запили чаем из золотого термоса. Ну а после ужина Лукас выкурил еще трубочку.

Джим к этому времени уже давно сладко спал. Во сне он улыбался, и видно было, что это улыбка гордости, так может улыбаться только человек, который, рискуя собственной жизнью, производит сложнейший ремонт и превращает груду металла в действующий паровоз.

Лукас хорошенько накрыл его одеялом и убрал со лба разметавшиеся мокрые пряди волос.

— Ты большой молодчина, мой маленький Джим, — сказал он тихонько, с нежностью глядя на своего помощника.

Потом Лукас выбил трубку и еще раз выглянул в окошко. В ярком лунном свете он увидел грифов, сидевших на почтительном расстоянии. Они сомкнулись плотным кольцом и дружно вытянули шеи, так что со стороны казалось, будто у них идет необычайно важное заседание.

— Не дождетесь, — пробормотал Лукас, — нас-то вам не видать как собственных ушей.

Потом он наконец лег, устроился поудобнее, вздохнул, зевнул и сразу же заснул.


Глава тринадцатая, в которой звучат голоса Долины Сумерек | Джим Пуговка и машинист Лукас | Глава пятнадцатая, в которой путешественники попадают в фантастическую местность и обнаруживают таинственные следы