home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 2 О бедном доценте замолвите слово

Если честно, я совершенно всему этому не удивился. Мой куратор, полковник Кандауров, был личностью, достаточно известной в Управлении, можно сказать, легендарной. Хотя бы тем, для начала, что, несмотря на свои пятьдесят девять, состоял на службе и о выходе на покой не думал. Высокий, плечистый, без капли жира, о таких говорят «железный». Классный спортсмен, он до сих пор без проблем демонстрировал на лыжне свою прямую спину многим молодым и рьяным. При случае мог с любым из них постоять в спарринге или попыхтеть на борцовском ковре. И завязать молодое мускулистое тело оппонента в морской узел. Федор Сергеевич, для своих, просто Сергеич, и за столом был очень даже не последним человеком. Вполне спокойно усиживал литра полтора сорокоградусной, и не только покидал застолье на своих ногах, но и доставлял домой на богатырском плече в виде свернутого половичка кого-нибудь из конторских суперменов, накануне пьянки утверждавших, что их «вообще не берет».

О том, что он вытворял за рубежом по конторе, вообще, ходили легенды, больше похожие на анекдоты. В конце семидесятых, например, взял, да сбежал от сотрудников контрразведки ее величества, ушел от них, как от стоячих, в горах Шотландии с вареной курицей под мышкой и полными карманами секретных документов. Куру Сергеич, естественно, по дороге слопал, а секреты доставил по назначению.

В первой половине восьмидесятых его сдали в Турции. Учитывая репутацию этого организма, брать на тайниковой операции его стали достаточно жестко, не особо церемонясь. Один хрен, ничего у них не вышло. Кандауров отбился и опять же сбежал, не забыв прихватить с собой извлеченный из тайника контейнер. Через неделю объявился на родине с развороченной физиономией и закладкой весом в полпуда.

Повезло мне с куратором, ничего не скажу. Пальцев понапрасну не гнет, жизни не учит. И в то же время с ним всегда можно посоветоваться, даже поспорить, попросить о помощи или накатить по полкило, если вдруг приспичит.

Закончив обниматься, генерал подошел ко мне и протянул руку.

– Николай Семенович.

– Радкин Евгений Андреевич.

– Звание?

– Майор.

– А он не староват для майора? – подозрительно спросил генерал у куратора.

– Все нормально, Коля, – успокоил тот. – Женя у нас один из лучших, – я потупился в приятном смущении.

– Ну, если ты так говоришь... – он вернулся за стол. – Рассаживайтесь, мужики, не стесняйтесь.

В гостиную вошли давешний джентльмен с прямой английской трубкой во рту и молодой атлет.

– Виктор Владимирович, – представился он. Атлет молча присел в углу в креслице.

– Выпьем кофе, – генерал Коля махнул рукой, юноша вскочил и галопом бросился на кухню. – И начнем. Время поджимает.

А когда, позвольте спросить, было иначе. Сколько служу, каждый раз обязательно срок вчера, в крайнем случае – на прошлой неделе.

– Итак, – генерал отставил в сторону чашку. – В...

...В некотором царстве, в некотором государстве в подмосковном оборонном НИИ трудился некто Арсений Нефедов. К сорока трем он достиг вершины собственной карьеры: заделался доцентом и получил должность старшего научного сотрудника. Многие из сверстников и бывших соучеников к тому времени уже вовсю командовали лабораториями, секторами или целыми НИИ. Ну, и что, скажите, в науке блага и регалии распределяются исключительно по способностям и будете, мягко говоря, не совсем правы. Во-первых, знакомства и связи всегда действовали в советской науке ничуть не хуже, чем в советской торговле. Во-вторых, что касается собственно способностей, то этого добра у Арсения было ничуть не меньше, чем у бывших соучеников. Вместе взятых. Просто... просто сначала он занимался наукой ради самой науки, щедро подбрасывая идеи коллегам и охотно помогая им в их реализации, а потом все к этому привыкли и решили, что так и должно быть. И сильно удивились, более того, даже расстроились, когда Нефедов впервые спросил: «А как же я?» Со временем он все чаще и чаще стал задавать такого рода вопросы, в результате чего прослыл скандалистом и, вообще, неудобным человеком.

В восемьдесят четвертом его изобретение было удостоено Государственной премии. Премию получил заведующий сектором института, зять академика и сам доктор наук в неполные тридцать пять. Сам изобретатель прошел в списке авторов в разделе «прочие» и был удостоен денежного вознаграждения в размере трех четвертей оклада. Нефедов пошел искать правду в верха, в результате чего выплата съежилась с трех четвертей до половины.

Рассердившись на советскую власть, Арсений законтачил было с диссидентами, но и там вышел полнейший облом. Узники совести, те еще стукачи, между нами, просто-напросто заложили его куратору из пятого (идеологического) управления КГБ. Мятежного ученого вызвали куда надо и строго «профилактировали»: погрозили пальцем и пообещали перевести из подмосковного института в один из его филиалов, например, под Уссурийск.

В восемьдесят шестом от него ушла жена. К собственному научному руководителю, члену-корреспонденту академии наук. В один прекрасный день Нефедов, придя домой, не обнаружил ни любимой супруги, ни ее вещей, зато нашел записку: «Надоело жить с неудачником». А еще она забрала почти новый телевизор. Можно подумать, что у члена-корреспондента не было своего.

Потом наступила демократия. Пришедшие к власти мальчики, шустро отзвонились в вашингтонский обком и в полном соответствии с полученными директивами принялись громить отечественную оборонную науку. Институт, в котором трудился Нефедов, закрыли одним из первых. Арсений расстроился и засобирался в длительный запой. К его величайшему огорчению, имевшихся в наличии денежных средств хватило на две бутылки водчонки и буханку черного хлеба.

На второй день, когда он, давясь, опустошал последнюю емкость произведенной из нефтепродуктов, «хорошей русской водкой», к нему пришли. Двое молодых, прекрасно одетых улыбчивых парней. Слишком правильно говорящих по-русски, чтобы быть русскими. Незваные гости угостили страдальца настоящим американским вискарем и, не чинясь, выпили с ним. А потом предложили такое, что Нефедов проглотил залпом целый стакан импортного пойла и моментально протрезвел. После чего подписал все, что ему подсунули, не читая.

К слову сказать, совершенно напрасно. Выехав через пару месяцев из России, в обещанной ему Америке он так и не оказался. Его новый руководитель, в прошлом – не самый способный младший научный сотрудник из соседней лаборатории, по-дружески попросил его на полгода задержаться в одной крохотной стране в Северной Европе, где ни шатко, ни валко работал филиал крутого штатовского НИИ.

– Расшевели это гнилое болото, дружище, – сверкая недавно установленной металлокерамикой, сказал он. – Тематика тебе известна, думаю, проблем не будет.

– А нельзя ли... – робко проблеял Арсений.

– Все можно, но чуть позже. Я очень тебя прошу, – и он понял, что это скорее приказ, чем просьба.

Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Нефедов так и остался в этой тихой сонной стране. По началу, конечно же, расстроился. Еще бы, крохотная квартирка эконом класса вместо обещанной виллы с бассейном, оплачиваемый проезд в трамвае вместо лимузина и хилая шарага в заштатном филиале вместо целого направления при всемирно известном научном центре. В задачи, так называемой, лаборатории, которой его назначили руководить, входила доводка и мелкий ремонт произведенных в Штатах изделий. Этим они вшестером и занимались, сам Арсений, техник, лаборант и трое работяг, все как один выходцы из бывшего ВПК бывшего СССР. Работали в пол ноги, не особо напрягаясь, кстати, и платили соответственно.

Постепенно он свыкся со здешней сонной жизнью, успокоился, повадился ходить пить пиво после работы и даже отрастил небольшое брюшко. Завел приятелей по интересам и собеседников: техник и лаборант охотно сопровождали шефа в пивняк, со вниманием слушали и даже поддакивали. Неудивительно, один из них в надежде на «Грин-кард» регулярно постукивал американцам, а второй не менее охотно делился информацией с сотрудником российской разведки за четыреста у.е. в месяц всего.

Нефедов прожил в этой вялотекущей летаргии почти десять лет, пока в один прекрасный вечер к нему в голову не заглянула одна любопытная мыслишка. Дело происходило в любимой, знакомой до боли пивной, куда тесная компания заглянула освежиться после испытаний некого изделия для нужд военно-морских сил, естественно, Made in USA. Что самое интересное, идея разработки этого изделия принадлежала лично ему, он подарил ее американцам много лет назад. Те, правда, поняли ее несколько по-своему.

– Говно, – молвил техник, отставляя в сторону опустошенную емкость.

– Полнейшее, – согласился лаборант.

– Это точно, – молвил Арсений и присосался к бокалу. После съеденной в обед маринованной селедки, местного деликатеса, его мучила жажда. – Чайники, – заявил он, опустошив половину емкости. – Бездари. Я бы на их месте... – и вдруг замолчал. Спавшие столько лет мозги, вдруг пробудились и выдали на-гора приблизительную схему готового изделия.

Для того чтобы совершить открытие, Ньютону понадобилось получить яблоком по макушке, Архимеду – сходить в баню. Нефедову вполне хватило нескольких жадных глотков светлого пива. Он вдруг осознал, каким же должно быть то самое изделие, на изготовление которого высоколобые американцы с его подачи потратили несколько лет работы и кучу денег. Принципиально другим.

– Что бы вы, шеф? – спросил техник.

– А, ерунда, – отмахнулся тот и по новой нырнул в пиво.

С тех пор он принялся делать то, чем много лет не занимался, то есть, думать. Не торопясь, основательно и детально, как умел. А он, оказывается, до сих пор умел. Мозги работали четко и эффективно, как в лучшие годы, лишь изредка поскрипывая при перегрузках. Через год работа была завершена. В бумажном виде. Как все бывшие советские ученые старой школы, Арсений не очень дружил с компьютером. И не доверял ему. В честь завершения начального этапа он наградил себя сам. Дополнительной кружкой пива и еще двумя.

Нефедов сразу же решил не делиться открытием с работодателями, в смысле, бесплатно не делиться. И те, прежние, и эти, нынешние достаточно подоили его, ничего не предложив взамен. Теперь он рассчитывал взять реванш. В крупных купюрах.

Последующие несколько лет он потратил на опыты, а затем приступил к изготовлению самого изделия. В лучших русских традициях: из обрезков и на коленке, благо умел работать руками ничуть не хуже, чем головой. Почти не привлекая к процессу подчиненных, хотя те подходили и сами предлагали помощь. В общем, трудился в гордом одиночестве. К слову сказать, Арсений вообще не верил в коллективное творчество, считая, что все эти «группы авторов» или, как сейчас модно говорить, «команды», создаются исключительно по причине творческой импотенции каждого отдельного взятого работника и панической боязни личной ответственности.

К весне 2006 года работа была завершена, а в начале августа того же года состоялись испытания доработанного и улучшенного прототипа американского производства. Группа местных ученых и прибывшее из Штатов руководство вышли в море. Прототип опустили под воду... Через минут двадцать всем, даже координатору проекта, стало ясно, что день потрачен зря и гораздо лучше было бы провести его на пляже.

– Хреново, Гриша? – Нефедов подошел к бывшему коллеге, а ныне представителю «центральной усадьбы». Тот нервно грыз антенну спутникового телефона, не решаясь набрать номер. Не требовалось оптического прицела, чтобы разглядеть тучи, сгущающиеся над головой этого эффективного менеджера.

– И не говори, обосрались мы с собой, Сеня, – тоскливо молвил тот, перекрестился и принялся набирать номер.

– Мы с тобой? – хихикнул тот. Все, блин, как раньше, блин: руководство отважно принимает на себя ответственность за победы и щедро делится ею же в случае поражений. – Лично я пока еще нет.

– Что ты хочешь сказать? – и Арсений в двух словах объяснил, что конкретно.

Еще через сорок минут под воду ушел второй, корявенький с виду образец. Меньше, чем через час обозначился полный и безоговорочный триумф. Так и хочется рассказать о громовом «Ура!», бросании в воздух чепчиков и хоровом исполнении гимна, понятно, какой державы. Ничего этого, однако, не произошло. Присутствующие просто обалдели, вернее ох...ли, есть такое слово в великом и могучем, точно описывающее состояние крайнего удивления, переходящего в массовую потерю всяческого сознания.

– Какие мы с тобой молодцы! – заорал, немного придя в себя, менеджер Гриша и полез целоваться. – С меня поляна, – достал, спрятанный было, телефон, взасос его поцеловал и принялся набирать номер. – Извини, старик, у меня конфиденциальный разговор, – отрывисто бросил он. – Прикажи поднять изделие.

– Рад бы, да не получится.

– Это еще почему? – палец замер на клавиатуре. – Ты, что, хочешь оставить его рыбкам?

– Потому, – Нефедов посмотрел на часы, старенькие именные «Командирские» – Пять минут назад изделие самоуничтожилось.

– Ладно, иди, потом поговорим.

Гриша позвонил, куда надо. Кто надо, такой же, как и он, ни хрена в науке не понимающий, эффективный менеджер, внимательно выслушал его, молвил: «Дас ист фантастиш» и распорядился доставить в Штаты образец и всю документацию.

– А как быть с тем, кто его разрабатывал? – поинтересовался Гриша... – Под моим личным руководством.

– На ваше усмотрение.

– Вообще-то, он не командный игрок.

– Тогда вопрос закрыт, – и абонент отключился.

Порозовевший, приятно улыбающийся Гриша подошел к бывшему коллеге и от полноты чувств хлопнул по плечу.

– Молодец! Подготовь на завтра второй образец и всю документацию, – и продолжил радостно. – Премия тебе светит, Сеня и немалая!

– Не получится, не нужна, – лаконично ответил тот.

– Не понял.

– Объясняю, второй образец отсутствует. Вся документация здесь, – и постучал пальцем по лбу. Собственному лбу.

– Как это?

– Да, вот так, – спокойно ответил тот. – Теперь о премии. Она мне на фиг не нужна, Гриша.

– Так, чего же ты хочешь? – лихорадочно просчитывая в голове варианты, спросил тот. – Переехать в Штаты?

– Это я раньше туда хотел, а сейчас желаю продать то, что сделал.

– За сколько, интересно?

– Всего-навсего за полтора миллиона «зеленых».

– Уморил, – расхохотался Гриша. – Все, над чем ты работаешь, и так уже принадлежит USA. И ты сам им принадлежишь. Перечитай контракт, – и дружески похлопал так ничему и научившегося лоха по спине и чуть пониже. – Не дури, езжай к себе и приступай к работе.

– Увы, – развел руками в очередной раз «обутый» творец. – Не могу. Согласно тому же контракту, мой рабочий день окончен. Пока.

В тот вечер он, как следует, попил в привычной компании пива, потом расплатился за всех, попрощался и удалился восвояси. До дома, однако, так и не дошел.


Глава 1 Настоящий полковник | Притворщик-2, или Сага о «болванах» | Глава 3 Команда молодости нашей