home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 17 Старые песни о старом

На этот раз я пришел в себя от звука оплеух, потом наступила, боль. Лупили, оказывается, меня. Гитара, что интересно, умолкла, значит, крошка Мигель опять с нами. Я с усилием открыл глаза и тут же столкнулся взглядом с Джоном.

– Достаточно, Майкл, наш друг уже очнулся.

– Конечно, сэр, – бодро ответил он, навесил напоследок еще пару раз, да так сильно, что едва не сломал мне шею. Закончил и с чувством исполненного долга отошел в сторонку.

– Как вы, Евгений?

– Не знаю, – сказал я, вернее, хотел сказать. Вместо этого зашипел как гусь.

– Хотите воды? – я кивнул.

– Сейчас, – на сей раз, она попала по назначению, то есть, в меня, а не на меня, потому что водопоем занимался лично Джон.

– Оставьте нас, – распорядился он, Том и Мэри вышли сразу, Мигелито за ними. Остановившись в дверях, бросил на меня прощальный, полный тоски взгляд. Обиделся, я так понимаю, уж больно ему понравилось рихтовать меня во имя идеалов демократии.

– Желаете еще воды? – заботливо поинтересовался Джон, и мне не очень понравилось это живое человеческое участие.

– Спасибо, достаточно, – я откашлялся. – Вот, если бы сигаретку...

– Вы курите?

– Когда есть, что, – с удовольствием.

– Напрасно, старина, рак может убить вас.

– Сдается, вы сделаете это гораздо раньше.

– Как знать, – он сунул мне в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. – Травитесь.

– Может, освободите мне руки, – попросил я, глубоко затянувшись. Слегка закружилась голова. – Я сейчас не опаснее котенка.

– Собирался это сделать, но передумал, – он взял из-за стола стул и переставил поближе к моему, спинкой вперед. Уселся на него верхом и принялся с интересом меня разглядывать.

– Если вы рассчитываете на большое и чистое чувство, – заметил я. – Вынужден сразу предупредить: я как-то все больше по бабам...

– Кто вы, Евгений? – спросил он и тоже закурил.

– Рак убивает, – напомнил я.

– Думаю, вам самое время задуматься о собственной жизни. Мне повторить вопрос?

– Не стоит. Интересно, что я такого интересного вам наболтал, что стал так интересен? – после принятой вовнутрь химии я стал выражаться довольно-таки коряво.

– Самое интересное, что ничего такого интересного, – тонко подколол меня Джон. Абсолютно ничего.

– Я, что, молчал?

– Нет, почему, отвечали на все вопросы... – я похолодел.

– Ну?

– Только, вот, отвечали невпопад. Несли какую-то чушь о карнавале в Бразилии, голых мулатках... Может, вы – сексуальный маньяк?

– Вы мне льстите. Моя интимная жизнь, поверьте, тосклива как утро на помойке. По большому счету, ее просто нет, – я совершенно искренне вздохнул. – Остаются только мечты.

– Можно подумать, у меня... – начал было он, но сам себя оборвал. – Кто такая Рут?

– Рут? Почем я знаю. Наверное, еще одна мулатка, которую мне не суждено трахнуть.

– Тогда, почему вы постоянно вспоминали, что она прекрасно готовит?

– В моем возрасте, Джон, – я опять вздохнул, – мечтаешь уже не просто о бабе, а о бабе у плиты.

– Я сейчас зарыдаю.

– Хотите об этом поговорить?

– Не об этом.

– Тогда, о чем же?

– О вас, друг мой, о вас, – он взял со стола пачку сигарет, – еще сигаретку?

– С удовольствием.

– Так вот, начнем говорить о вас. Для начала, позвольте восхититься.

– Моим профилем?

– Выучкой. Вам ввели довольно-таки действенный препарат, а вы принялись рассказывать о Бразилии, где, небось, ни разу и не были.

– Был, – возразил я с обидой, – целых два раза.

– Буду говорить откровенно, – он тоже закурил, – поначалу я принял вас за какого-то маленького оперативника, поэтому и отнесся к вам соответственно. Больше бить вас не будут. Примите извинения.

– Принимаю, – охотно согласился я, – меня прямо сейчас проводят в отель или как?

– А вы шутник, – он мило улыбнулся. – Вынужден вас разочаровать, назад в гостиницу вы не поедете, по крайней мере, сейчас.

– Жалко.

– Но, – он сделал красивую паузу, – но все еще возможно. Если вы честно поделитесь со мной добытой информацией, останетесь в живых и сегодня же покинете страну.

– Я должен вам верить?

– Слово офицера. Я, к вашему сведению, полковник армии США. Думаю, мы с вами в одном звании.

– Я всего лишь рядовой запаса.

– Есть и второй вариант, – он сделал вид, что не расслышал ту чушь, что я изрек. – Вы делитесь с нами информацией и принимаете самое активное участие в поисках похищенного имущества моей страны. В этом случае вам гарантирована жизнь, возможность покинуть страну после окончания акции и, – он поднял указательный палец вверх, – вознаграждение в размере пятнадцати процентов от объявленной награды.

– Нехило, целых три миллиона?

– С сегодняшнего дня три миллиона и семьсот пятьдесят тысяч долларов США.

– Впечатляет, а третий вариант?

– Он вам не понравится.

– И все же?

– Если вы откажетесь сотрудничать, вас для начала покормят и дадут пару часов отдохнуть, чтобы подготовить к работе. А потом все начнется с начала, только мы применим сыворотку посильнее. Очень результативное средство, беда, только, что после окончания ее воздействия вы либо сразу же отдадите концы, либо всю оставшуюся жизнь проведете в дурке, пуская слюни и делая под себя, – встал и подошел ко мне. – Выбирайте.

– Скажите, – с надеждой спросил я. – А нет ли четвертого варианта?

– Увы, – он вернулся на место.

– Тогда я выбираю... Скажите, который час?

– Пятнадцать тридцать пять.

– Значит, самое время пообедать и выпить чашечку кофе.

– Кофе не обещаю, но обед сейчас принесут, – он встал и вышел из комнаты.

После того, что Джон назвал обедом, а на самом деле скудной еды и чая, меня стало клонить в сон, поэтому добрые люди, у которых я очутился в гостях, великодушно разрешили немного подремать на диванчике. В наручниках и под бдительной охраной красавчика Мигеля. Я валялся на боку лицом к стене, а он ходил по комнате, курил и что-то тихонько напевал. Парень очень любил музыку, к сожалению, сама она это большое и светлое чувство не разделяла.

Я всхрапнул и заворочался, устраиваясь поудобнее. Минут через пятнадцать начнется второй тур балета и участвовать в нем нет ни малейшего желания. К сожалению, ситуация сложилась так, что мое мнение абсолютно никого не интересует. Когда в преферансе объявляют «шесть первых» или же «Сталинград», никого не спрашивают, собираются они вистовать или пасовать. Их всех просто... ну, в общем, имеют в виду, причем, грубо.

Надо признать, что влип я очень не по-детски, вернее, меня просто сдали. «Охотники» ребята серьезные и, что самое неприятное, у них есть замечательная традиция никого из захваченных в плен не оставлять в живых. Так что честное офицерское миляги Джона стоило очень мало, ничуть не больше, чем слово любого другого из нас в подобной ситуации. Да и вообще, разведка штука специфическая и лишняя честность здесь не в цене.

И все-таки они совершили ошибку, даже две. Первое, они вытащили у меня из брюк ремень. Правильно, между прочим, поступили, в этих деталях туалета иногда скрывается много чего полезного. Ошибка в том, что стриптиз на этом закончился. Совершенно, к слову сказать, напрасно, в поясе брюк у меня тоже кое-что есть. Второй ошибкой было оставить меня наедине с красавчиком Мигелем. За время нашего короткого знакомства он несколько раз чувствительно меня отбуцкал, и ему это явно понравилось. И потом он почему-то решил, что я его боюсь. Вот, на этом-то и сыграем.

Хватит, однако, дрыхнуть, пора домой, что-то я загостился. А если не получится домой, по крайней мере, хоть погибну, как положено офицеру и джентльмену. Шутка, погибать я совсем даже не собирался, за это у нас лишают годовой премии и переносят очередной отпуск на ноябрь.

Я заворочался, неловко повернулся и, кряхтя, уселся на диване. Мигель, удобно устроив ноги на столе, с легкой усмешкой за всем этим наблюдал.

– Ну, очухался? – лениво спросил он. Я и не подумал ответить, аккуратно извлек из пояска брюк изогнутую железку, нащупал замочек на браслете и принялся за дело. Отдельное мерси за скованные за спиной руки, моему охраннику не было видно, чем я занят.

– Ты, что, оглох? – молчание.

– Может, просто забыл человеческий язык? – он начал закипать. Ох, уж мне этот латинский темперамент. За него этих мачо обожают как тощие и анемичные, так и пухлые и полнокровные тетки бальзаковского возраста. Я тоже от него в полном восторге, правда, совсем по другой причине.

– На человеческом языке, дурачок, – я протяжно зевнул. – Изъясняюсь с рождения. Английский тоже немного понимаю, – закашлялся, поэтому он не услышал, как щелкнул замочек.

– Что ты сказал?

Я еще раз зевнул и потряс головой.

– Послушай, сынок, – тут я перешел на испанский. – Подойди-ка и дай мне еще парочку пощечин. У тебя это здорово получается, а вот кулаками выходит как-то по-бабски.

Он убрал ноги со стола и прищурился.

– И, вообще, – тут я чихнул, и он опять ничего лишнего не услышал. А мне послышался какой-то шум за стеной, но отвлекаться на него не было времени. – Смешно вы, голубые, деретесь. Как-то, в прошлом году, видел, как двое педиков рассорились из-за пудреницы...

Он взревел, перепрыгнул через стол и подбежал ко мне.

– Педик, говоришь, – прошипел он и нанес прямой с правой.

Парня когда-то явно выучили правильно, с переносом веса тела, бить. От этого удара я должен был если и очнуться, то ближе к ужину. Но... но слишком уж по-боксерски он наносил удары. Я заметил это, еще когда он отрабатывал их на моей многострадальной тушке. А бить по-боксерски, значит, выбрасывать расслабленную кисть, чтобы она летела на ненапряженной руке, как на ниточке, и только перед самым соприкосновением с местом приложения удара, сформировать ударную поверхность: сжать кулак и нужным образом довернуть кисть.

Я немного наклонился вперед и, как будто кивая, нагнул вперед голову. До того как он успел сжать и довернуть. Поэтому он треснул не в подбородок, куда целил, и совсем не так, как было надо. Удар пришелся на верхушку лобной кости, тому месту, куда кулаком бить не рекомендуется. Кость эта, действительно, толстая и очень прочная. При желании на ней можно выпрямлять гвозди.

Он даже не закричал, просто ойкнул, и согнулся пополам, прижимая к груди покалеченную конечность. Вскочив с диванчика, вернее, по возможности быстро с него поднявшись, я приблизился к нему и от души приложился, так сказать, за все хорошее. Аккуратно опустил его на пол и ударил еще раз, сверху вниз, каблуком по основанию черепа. Достал из подмышечной кобуры потерпевшего пистолет и проверил, есть ли патрон в патроннике. В кобуре на голени, конечно же, обнаружился еще один ствол, поменьше размером.

Вот теперь я был вооружен и очень опасен, а если честно, просто вооружен. Кружилась голова, побаливал лоб и отбитые внутренности, ко всему прочему, чертовски хотелось вернуться на диванчик и спать дальше. Я положил пистолеты на стол и принялся массировать голову. Туман в мозгах понемногу рассеялся, но по-прежнему клонило в сон. Мои новые друзья из РУМО явно скормили мне вместе с обедом какую-то расслабляющую гадость.

Ну все, пора начинать. За дверью минимум трое вооруженных оперативников. Чтобы пройти через них, надо нападать первым. Черт, как все-таки хочется спать. Отставить, забыли о сне. Не место и не время. Начинаем, как в дурацком боевике, отсчет времени. На счет «один» приступаем. Десять, девять, восемь, черт, что это? За стеной кто-то заиграл на гитаре, в отличие от валяющегося в углу Мигеля – очень даже прилично. Приятная, кстати, мелодия и отдаленно знакомая. А ведь я ее уже где-то слышал. Осталось только вспомнить, где и когда.

Гитара смолкла, зазвучали шаги. Кто-то, совершенно не скрываясь, громко и четко, как на параде шел ко мне. Подошел к двери и вежливо постучал.

– Кто там? – спросил я, внезапно вспомнив, где, когда и по какому случаю слышал эту мелодию.

– Не стреляйте, я пришел с миром, – знакомый голос, прекрасный английский.

– Если так, милости прошу.

– Такое ощущение, что все это уже с нами происходило, – невысокий, даже для азиата, хрупкий китаец, вошел внутрь, осмотрелся и уселся на стол. А я на ватных ногах дошел до дивана и приземлился.

– Только в вашем случае охранников было больше, а у меня всего один и живой.

– Неужели? – он подошел к неподвижно лежащему Мигелито и поискал пульс. – Скажем так, всего один.

– Как вы меня обнаружили?

– Не поверите, мы разыскивали не вас, а их... – он кивком головы указал на покойника.

– Участвуете в совместном проекте?

– Не совсем, – он покачал головой. – Сигарету?

– С удовольствием.

– Кстати, вы не собираетесь сводить счеты с жизнью?

– С чего бы это? – удивился я.

– Надеюсь, стрелять в меня тоже не входит в ваши планы? – меланхолично спросил он и дал прикурить.

– Ни в коем случае.

– Тогда спрячьте, пожалуйста, оружие, а, еще лучше, отдайте мне.

– Черт, извините, – оказывается, все это время обе мои пушки были направлены прямиком на него. – Что-то мне не по себе.

– Не беспокойтесь, мы вам поможем.

– Заранее благодарен, только ногами не бейте, мне на сегодня уже достаточно.


Глава 16 Дичь и охотник | Притворщик-2, или Сага о «болванах» | Глава 18 Ехал грека через реку