home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



22

— Джентльмены, джентльмены, могу я попросить у вас минуточку внимания?

Дородный мужчина с огромными холеными усами взобрался на скамейку в раздевалке. Стрелки на его фланелевых брюках для крикета были острыми как бритва, а свитер — безукоризненно белым.

— Меня зовут Хопвуд, Астон Хопвуд, сегодня я ваш капитан.

Он осмотрел своих игроков: некоторые еще не успели зашнуровать бутсы, другие сосредоточенно тренировали воображаемые удары.

— До жеребьевки я должен назначить порядок подач, — сказал Хопвуд. — Кто здесь Пауэрскорт? Согласны вы быть первым подающим?

Лорд Фрэнсис Пауэрскорт нервно поднял руку в знак согласия. Почти две недели прошло с той ужасной ночи в Ирландии, и боль в лодыжке почти прошла. Он рассказал Доменику Кноксу из Департамента по делам Ирландии все, что узнал о немецких винтовках, похороненных в ирландских могилах. Кнокс рассыпался в благодарностях.

— Добро пожаловать в команду, Пауэрскорт, — прогудел Хопвуд. — Смайс? Согласны быть вторым подающим?

Престарелый джентльмен, чьи времена в крикете на первый взгляд, казалось, уже давно прошли, кивнул.

— А где у нас Английский банк? — обратился Хопвуд к собравшимся в раздевалке. Но банка не оказалось.

— Проклятый банк! — с досадой буркнул Хопвуд. — Вечно он опаздывает. В любом случае я ставлю его третьим номером.

Хопвуд постепенно продвигался по списку подач. Пауэрскорт заметил, что Джеймс Кларк, молодой ставленник Уильяма Берка, записан номером девятым. Белый костюм Кларка явно был подобран не столь тщательно, как одежда других членов команды: брюки коротковаты, да и свитер маловат.

— Что вам известно о сопернике, Хопвуд? — поинтересовался худощавый молодой человек, знаменитый боулер[14], которого, как Пауэрскорт узнал позже, за скорость и жесткость прозвали Иваном Грозным.

— Против нас играет команда американцев, называющих себя «Филадельфийцы», они совершают летнее турне. Проклятые американцы! — Хопвуд покачал головой, вспомнив, как совсем недавно некая нью-йоркская фирма увела у него из-под носа выгодный контракт. — Мне мало что известно об их манере игры. Пожалуй, лишь то, что они много бегают и много шумят. И я понятия не имею, чем они занимаются и как зарабатывают себе на жизнь. Кажется, среди них есть несколько банкиров и какой-то ученый из какого-то там Принстона, да, может, еще парочка проповедников.

Астон Хопвуд отправился на жеребьевку на крикетную площадку. Новенький павильон, построенный в псевдотюдорском стиле, скрывался среди высоких деревьев, окружавших небольшое поле. Вокруг площадки стояли ряды стульев, а за ними — еще и скамейки. С одной стороны была огромная палатка, между ней и большим домом сновали многочисленные слуги с подносами, полными еды и напитков.

Пауэрскорт вдруг почувствовал волнение. Он не ожидал, что столько людей станут свидетелями его позора. Он видел, как леди Люси и Уильям Берк беседуют о чем-то, прогуливаясь по поляне.

— Замечательная площадка, правда? — говорила леди Люси. — Посмотрите, вот выходят судьи и оба капитана. Вы знаете, кто судит матч, Уильям?

Берк внимательно посмотрел на двух мужчин в белых костюмах.

— Тот, что слева, кажется, епископ. Епископ Оксфорда. Ему прочат блестящее будущее. А второй — полицейский, главный констебль Оксфордшира по имени Бампфилд.

— Уж не опасается ли мистер де Ротшильд каких-нибудь неприятностей, раз решил поручить судейство двум столь высокопоставленным особам?

— Возможно, что и так: пару лет назад здесь была серьезная стычка, — рассмеялся Уильям Берк. — Один господин, некий экспортер чая, славно пообедал. Только пил он за обедом не чай, а пунш Ротшильда — опаснейшее зелье: на вкус вроде ничего особенного, а на самом деле — смертельная отрава, Люси, просто смертельная. И вот на третьих или четвертых подачах после обеда произошло серьезное нарушение. Судьи решили, что виноват чаеторговец. Но тот стал упираться, утверждал, что нарушения не было. Нет было, настаивали судьи. Черта с два, орал чаеторговец. Подскочил к калитке и в мгновение ока отправил судью в нокаут. Началась потасовка. Матч пришлось остановить. С тех пор Ротшильд всегда старается заполучить в судьи персон поважнее. Однажды уговорил самого управляющего Английским банком. Да только, на беду, тот оказался подслеповат, и на вторую половину игры пришлось искать ему замену. Бедняга был слеп как крот.

— Ну, раз у нас сегодня с одной стороны епископ, а с другой — главный констебль, мы можем рассчитывать на мирный денек, — улыбнулась своему деверю леди Люси и оглядела площадку: не привели ли с собой судьи подкрепление — святое воинство, скрывающееся в высокой траве или одетых в штатское полицейских, прячущихся среди деревьев?

— Будем надеяться, на этот раз все обойдется. Ага, похоже, что жребий достался гостям: американцы будут подавать первыми.

Ричард Мартин пригласил Софи Вильямс посмотреть на игру своего друга Джеймса Кларка, выступавшего за команду Сити. Молодые люди расположились на траве вдалеке от павильона.

— Никогда прежде не бывал в таких роскошных местах, Софи, — признался Ричард. Он чувствовал, что попал совсем в другой мир.

— Я тоже, — кивнула девушка. — Здесь так великолепно! Надеюсь, твой друг Джеймс окажется хорошим игроком.

Ричарда беспокоил обед. Мать дала ему с собой провизии на двоих, рассчитывая только на них с Джеймсом.

— Положи еще бутербродов, мама, — попросил Ричард. — После игры в крикет всегда хочется есть.

Миссис Мартин подозрительно покосилась на сына, но ничего не сказала. И вот теперь Ричард увидел, что на лужайке готовится настоящее пиршество, где будет полным-полно блюд, которые они никогда не пробовали и даже не знают, как к ним подступиться. Не могут же они сидеть и жевать свои бутерброды. Это будет неприлично.

— А кто у них на подачах? — спросил Пауэрскорт у Астона Хопвуда, когда игроки заняли свои позиции перед началом игры.

— Некто по фамилии Харкорт. Биржевой брокер. Быстрый малый, но суетливый, — отвечал Хопвуд, принимая стойку.

Подачи начал широкоплечий детина из Филадельфии.

— Спорю на пинту пива, — сказал один из садовников Ротшильда, наблюдавший за игрой из-за павильона, своему коллеге, — что этот парень доведет счет до пятидесяти.

— По рукам, — отвечал его приятель, вынимая изо рта трубку. — Спорю, что не доведет.

Уильям Берк подвел леди Люси к небольшой группе зрителей — служащих Банка Харрисонов.

— Мистер Харрисон, — сказала леди Люси, — надеюсь, ваша тетя поправилась.

— Ей намного лучше, спасибо, леди Пауэрскорт, — отвечал Чарлз Харрисон. — Доктора ею довольны, но советуют отправить тетю подлечиться на итальянские озера.

— Осторожно! — вдруг крикнул Берк. Могучий американец что есть силы ударил по мячу, и тот пулей пронесся над головой леди Люси и приземлился где-то в высокой траве. Тут же три мальчишки кинулись на его поиски.

— Бог мой! — воскликнула леди Люси. — Да у этого американца недюжинная сила! А вы играете в крикет, мистер Харрисон?

— Увы, нет, — Чарлз Харрисон улыбнулся, словно извиняясь, и провел рукой по рыжей бороде.

— И даже в школе или университете никогда не играли?

Харрисон восхищенно охнул, приветствуя новый мощный удар. Мяч улетел куда-то далеко за павильон, ударился о газонокосилку и отскочил в живую изгородь, росшую за домом.

— К сожалению — нет, леди Люси, весьма сожалею, — отвечал Чарлз Харрисон, потирая руки.

Леди Люси заметила, что волосы на руках у него тоже были рыжие.

— В университете Фридриха-Вильгельма в Берлине у нас не было времени для крикета. — «Не следовало говорить об этом, — спохватился Харрисон. — Достаточно было сказать, что я учился в Германии». — Впрочем, начинать никогда не поздно, леди Люси, — добавил он и сделал два воображаемых удара.

После восьми подач американцы сделали семьдесят пять перебежек, не потеряв ни одного очка. Астон Хопвуд, Пауэрскорт и Английский банк собрались на совещание у границы площадки.

— Есть только одно средство, — заявил Хопвуд.

— Какое? — поинтересовался Английский банк.

— Не хотелось слишком быстро выводить одного из тех двоих из игры. У меня с ними совместные дела, знаете ли. Но иного выхода нет. Придется сменить боулера.

Астон Хопвуд вывел вперед Ивана Грозного.

— Меняем боулера, — объяснил Астон Хопвуд другим игрокам, — он путается, действует быстро, но не всегда верно посылает мяч.

Пауэрскорт вернулся к остальным игрокам. Иван Грозный отступил к павильону и приготовился к разбегу. Обычное равнодушие на его лице сменилось злобной ненавистью к бэтсменам[15]. Вот он пулей метнулся к калитке и молниеносно отбил свой первый мяч, послав его далеко за колышки. Американец лишь моргнул и, не сводя глаз с Ивана Грозного, стал ждать следующей подачи. Зрители зашикали, разговоры стихли — все следили за Иваном Грозным.

Второй мяч ударился о землю достаточно близко и, отскочив, пролетел мимо Банка Англии, заслужившего тем самым четыре пропуска подач для своей команды.

— Черт! — ругнулся Пауэрскорт.

Следующий мяч на страшной скорости полетел к американцам. Пауэрскорт различил слева летящее пятно. Он выставил руку и, сам того не ожидая, поймал мяч, при этом руку от ладони к плечу пронзила острая боль.

— Вот это удар! — в один голос ахнули Астон Хопвуд и Английский банк.

Епископ поднял палец. Американцы удалились с поля. Все кинулись поздравлять Пауэрскорта.

— С тебя пинта пива, — сказал садовник Ротшильда, тот, у которого была трубка, своему приятелю. — Верзила довел счет лишь до сорока двух.

— Ну, разве Фрэнсис не молодец, Уильям? Я им так горжусь! — Леди Люси собственнически посмотрела на мужа, поглощенного беседой с товарищами по команде.

— И в самом деле молодец: поймал такую подачу! Интересно, когда Хопвуд введет в игру моего молодого коллегу?

Джеймс Кларк по-прежнему прохлаждался за границей поля. Иван Грозный сделал еще три подачи и отправил еще трех американцев охлаждаться в павильон. Потом его сменил Хопвуд.

— Нельзя позволить, чтобы матч закончился еще до обеда, — объяснил он Пауэрскорту. — Возможно, потом я снова введу его в игру. А то его уже и так распирает от гордости.

Маленький худой американец заступил на подачи под номером три, он не отходил от калитки, словно опасался потерять свое место. Его подачи не шли ни в какое сравнение с ударами первого бэтсмена.

И все же к обеду американцы довели счет до ста и двадцати пяти на четверых, вполне солидный итог, хотя меньше, чем можно было ожидать по их блестящему началу.

— Поосторожнее с пуншем, — напомнил Хопвуд своей команде, когда они пришли в павильон. — Это убийственное зелье.

Джеймс Кларк прибежал с поля и присоединился к своим друзьям.

— Ричард, мисс Вильямс, пойдемте, я познакомлю вас с нашим управляющим. Вон он там стоит.

Уильям Берк с радостью проводил молодых людей к столу и объяснил, какие кулинарные деликатесы им предложены. «Кому-то ведь надо поухаживать за такой милой барышней, как эта мисс Вильямс, — сказал он себе. — А от этих волков из Сити ей лучше держаться подальше».

— Ветчины, мистер Мартин? Мисс Вильямс? Кусочек омара? Попробуйте еще пирога с куропаткой.

Стол был накрыт в большой палатке, но часть гостей расположилась прямо на траве. Пауэрскорт и леди Люси сели под большим деревом. Уильям Берк повел Ричарда Мартина, Софи и Джеймса Кларка осматривать сад. Краем глаза Пауэрскорт заметил, что Чарлз Харрисон с явной тревогой следит за молодыми людьми. Английский банк отдал официантам вполне определенные распоряжения. Кое-кому из американцев неоднократно подливали пунш Ротшильда. Оба старика садовника уснули в тени дуба, их храп долетал до площадки для крикета.

— Не думаю, что тот худышка долго протянет, — радостно сообщил Английский банк Пауэрскорту и Хопвуду.

— Почему? — удивился Хопвуд. — До обеда он держался молодцом.

— Но это было до его знакомства с пуншем, — ухмыльнулся Английский банк.

Поначалу показалось, что пунш не подействовал на американца. Он яростно кидался на мяч, но постепенно как-то сник, стал пропускать даже самые легкие мячи. В конце концов он упал на свою же калитку, когда попытался отбить подачу Джеймса Кларка.

— Не повезло. Такая досада! — приговаривал Английский банк, наблюдая, как незадачливый игрок покидает площадку.

— Все пунш, — заметил пожилой садовник, куривший трубку. — До обеда этот тощий парень был в порядке, а теперь — вона как развезло.

— Калиткосбивательный пунш, — ухмыльнулся его приятель. — Как думаешь, осталось там еще чуток?

В три часа подачи американцев закончились со счетом сто и семьдесят шесть.

— Солидный счет, — сказал Хопвуд Пауэрскорту, зашнуровывая щитки на ногах, — но мы без труда исправим положение.

Направляясь к полю, Пауэрскорт чувствовал, что у него подгибаются колени. За несколько недель до игры он немного потренировался с местной командой из Нортгемптоншира, но теперь перед ним был совершенно незнакомый противник.

Высокий худой черноусый американец готовился подавать. Он разбежался и швырнул мяч, который пролетел на изрядном расстоянии от калитки. «Спокойнее, — сказал себе Пауэрскорт, — спокойнее». Следующие два мяча он отбил.

Похоже, что Уильям Берк принял Ричарда Мартина и Софи под свою опеку. Они весело болтали с Джеймсом Кларком под деревом, что росло прямо за позицией подающего. Леди Люси сидела подле Бертрана де Ротшильда, и тот живо комментировал ей происходящее.

Следующие подачи оказались неудачными для Сити. Три из них достались медлительному американцу, который словно заколдовал мяч. Хопвуд подавал последним и завершил со счетом двадцать два к четырем.

Пауэрскорт решил стоять до последнего. «Что бы ни случилось на другом конце поля, я должен выстоять здесь, — подумал он. — Так велел капитан». Он вспомнил, как играл за команду своего колледжа в Оксфорде, тогда ему пришлось сражаться с более сильным противником из Сент-Джонса, который вывел из игры всю его команду, оставив ему только три мяча.

Леди Люси с тревогой наблюдала за мужем, следя за полем из-под своего зонтика. Пауэрскорт отбил пару подач. Теперь рядом с ним очутился Английский банк.

— Вы прикрывайте свой край, Пауэрскорт. Пора оставить эти нежности. Разите филистимлян, вот что я вам скажу. Разите их.

До поры Пауэрскорту и впрямь удавалось весьма успешно разить филистимлян, и счет Сити постепенно достиг шестидесяти. Но тут филистимляне подстроили им ловушку и перехватили мяч. В результате команда Сити осталась без еще одного подающего.

Хопвуд в сопровождении приятелей из банка направился к павильону. За полчаса до чая к калитке вышел молодой Джеймс Кларк.

— Удачи, Джеймс! Удачи! — Софи Вильямс казалось, что она волнуется даже больше, чем ее новый знакомый.

С первой же подачи Пауэрскорт оценил, какой отличный игрок Джеймс Кларк. Он уверенно встречал подачи и легко отсылал мячи в поле. Счет быстро рос.

— Спорю на пинту пива, — сказал садовник с трубкой, — спорю, что им не удастся выбить этого Пауэрскорта. Последняя подача останется за ним.

— Спорю, что не останется, — возразил его приятель, — они уже совсем выдохлись, эти парни. Вот увидишь, он сделает какую-нибудь подсечку и выйдет из игры. Помяни мое слово.

Когда до чая осталась последняя подача, Пауэрскорт получил мяч, о котором мечтал весь день. Подача была короткой. Самой подходящей для поздней подсечки. Он старательно отправил мяч к границе поля.

— Грандиозно! Грандиозно! — прокаркал Бертран де Ротшильд, хватая леди Люси за руку. — Это его поздняя подсечка! Наконец-то он на нее решился. Какой замечательный удар!

Леди Люси хотела было поинтересоваться, не бывает ли и ранних подсечек, но догадалась, что сейчас такой вопрос неуместен. Толпа разразилась долгими аплодисментами. Сити довел счет до ста. Может, они еще сумеют отыграться.


Во время перерыва на чай Астон Хопвуд провел за павильоном военный совет со своими бэтсменами.

— Вы оба отлично играли. Так и продолжайте. Тут такое дело, — продолжал он, словно оправдываясь, — когда счет был двадцать два к четырем, я поставил восемь к одному на то, что мы выиграем. Восемь к одному. Я поставил двадцать фунтов. Не хотелось упускать такой удачный шанс.

Джеймс Кларк улыбнулся биржевому брокеру.

— А мы получим проценты, если выиграем для вас эту сделку, сэр? — пошутил он.

— А ты — парень не промах! Ей-богу! — рассмеялся Астон Хопвуд. — Но — к делу. Два последних бэтсмена все это время непрерывно тренировались. Я сам готовил их к схватке. Жаль, что не успел потренировать и остальных.

— Как ты себя чувствуешь, Фрэнсис? Мне кажется, ты совсем вымотался, — леди Люси ободряюще улыбнулась мужу.

— Пустяки, Люси. Я только вхожу в форму. Надеюсь, мы обязательно выиграем.

Подошел Бертран де Ротшильд, аппетитно жуя огромный кусок фруктового пирога.

— Превосходная поздняя подсечка, сэр, превосходная! Сможем ли мы еще раз полюбоваться таким ударом?

— Надеюсь, сэр, — улыбнулся Пауэрскорт.

Джеймс Кларк натянул свитер. Два судьи — представители Бога и Закона — уверенным шагом направились к калиткам. Кое-кто из американцев разминался у поля, один из игроков к ликованию детей прошелся колесом.

Сначала Джеймс Кларк играл так же, как и до чая. Пауэрскорт продолжал ловить свои очки — по одному или по два за подачу. Но тут Кларк допустил промах. Он неправильно рассчитал удар, и мяч взмыл в небо.

— Беру! — крикнул игрок, стоявший у калитки, своим товарищам в поле и поймал мяч. Американцы радостно зааплодировали. Зрители повскакали с мест.

Астон Хопвуд обнял Джеймса Кларка за плечи и повел его в павильон снимать щитки.

— Простите, сэр, — пробормотал Кларк, — мне очень жаль, что я сорвал ваше пари.

Астон Хопвуд расхохотался.

— Забудь про пари. Я успел заключить еще одно, так что сегодня я в любом случае не останусь без карманных денег.

— А что это за пари?

— Да поспорил с каким-то недотепой из банка Берка, что ты доведешь счет до пятидесяти. Я не стал ему говорить, что уже видел тебя в игре и заключил пари на условиях десять к одному. А ты выбил пятьдесят восемь!

Хопвуд похлопал юношу по плечу.

— А какова была ваша ставка?

— Двадцать фунтов. Ставить меньше просто не было смысла.

Кларк поспешил к своим друзьям и Уильяму Берку. Иван Грозный вышел к черте. Он отбил два первых мяча и получил четыре очка. Тринадцать за пробежку. Последний мяч принес еще два очка.

Пауэрскорт теперь был отбивающим. Сначала все шло хорошо, и он надеялся, что поздняя подсечка поможет сократить счет, отделяющий команду Сити от победы. Но мяч взлетел выше, чем он ожидал: видимо, ударился о что-то на поле. Пауэрскорт услышал стук, когда мяч коснулся края его биты, и хлопок, когда тот угодил в рукавицу игрока у калитки. Американцы завопили от радости.

Пауэрскорт увидел поднятый палец епископа. Победа была совсем рядом, а он все испортил.

— Не повезло. Не повезло.

— Уж эта мне поздняя подсечка, я ведь его предупреждал! — прокаркал Бертран де Ротшильд, обращаясь к леди Люси. — Говорил ему, какой это опасный удар. Тут важно верно выбрать время.

— Если бы не игра моего мужа, сэр, матч бы уже давно кончился. — Леди Люси поднялась и попыталась взглядом отыскать Фрэнсиса. Пауэрскорт не пошел в павильон, а направился к Берку, чтобы вместе с ним и его маленькой компанией, в первую очередь с Джеймсом Кларком, наблюдать последние минуты матча. Опускаясь на траву, он заметил за деревьями Чарлза Харрисона. Может, он специально там прятался? Харрисон напряженно смотрел вперед и словно прислушивался.

— Отличная игра, Фрэнсис! Отличная!

— Здорово вы им вмазали, сэр! Жаль, что в конце не повезло.

Последний игрок медленно приближался к черте. Астон Хопвуд сопровождал его почти до самой границы, так что судье, представлявшему полицию Оксфордшира, пришлось отослать его назад. Он остановился и сказал что-то Ивану Грозному.

Теперь тот противостоял американцу, любителю крученых подач. Он посылал мячи медленно, но отбить их было непросто.

«Американцы, наверное, волнуются не меньше нашего», — подумал Пауэрскорт.

— Поднажмите, филадельфийцы! — выкрикнул кто-то из американской группы. Подающий собрался. Следующий мяч упал на землю вдалеке от колышков. Иван Грозный сосредоточился перед последним решающим ударом. Но промахнулся. Мяч изменил траекторию и сбил средний колышек его калитки. Это решило исход игры. Победа досталась американцам.

Уильям Берк поднялся и направился к павильону.

— Не забудьте, Ричард, не забудьте, — крикнул он, оглянувшись, — жду вас в понедельник у себя в конторе. У нас есть о чем поговорить.

И весело помахал им на прощание.

Пауэрскорт покосился на деревья. Там ли все еще Чарлз Харрисон? Слышал ли он эти последние слова?

— Пойдемте, лорд Пауэрскорт. Самое время теперь выпить пива. — Джеймс Кларк посмотрел на своего товарища по команде. Тот вдруг побледнел как мел.

По полю торопливым шагом удалялся Чарлз Харрисон, он был мрачнее тучи. Пауэрскорт не сомневался, что он слышал последние слова Берка. Ах, если бы он заранее предупредил шурина, этого бы не случилось.

Но тут Пауэрскорта окликнули. Кто-то спешил им навстречу.

— Фрэнсис! Я слышал, что это было настоящее чудо. Говорят, ты сегодня сделал классные пробежки.

«А вот это и впрямь чудо», — обрадовался Пауэрскорт. Навстречу ему по полю, широко улыбаясь, направлялся тот, кого он так давно не видел и по кому очень скучал, хоть и не признавался себе в этом. Не беда, что Джонни Фицджеральд опоздал на игру, зато он поспел к пиву.


предыдущая глава | Банк хранящий смерть | cледующая глава