home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



34

— Позвольте, я присоединюсь к вам?

Пауэрскорт и леди Люси завтракали в отеле «Принц-регент» на следующее утро после освобождения. Волосы Пауэрскорта все еще пахли дымом. Ему казалось, что одна из бочек со смолой, тех, что заготовил Джозеф Харди, все еще дымится прямо у него на голове. Леди Люси выглядела усталой, напряжение от пережитых испытаний еще не прошло. Человек, который попросил разрешения присоединиться к ним, был личный секретарь премьер-министра Шомберг Макдоннел.

— Макдоннел! — удивленно воскликнул Пауэрскорт. — Как приятно вас видеть! Хотите кофе? А я-то думал, вы уже вернулись в Лондон.

Пауэрскорт не помнил, чтобы видел Макдоннела на импровизированной вечеринке, устроенной ранним утром в «Короле Георге Четвертом». Альберт Хадсон, управляющий отеля, лично открыл бар и подавал напитки странной компании, состоявшей из полицейских и пожарных, отлучаясь со своего поста только за тем, чтобы принести из подвала новые ящики с шампанским. Пауэрскорта позабавило то, как Хадсон спросил у старшего констебля, кому он должен послать счет на ремонт отеля, а потом долго моргал, услышав, что его надо направить на Даунинг-стрит, 10.

Джонни Фицджеральд реквизировал две бутылки лучшего в отеле бургундского.

— После долгого воздержания вкус его кажется особенно восхитительным, Фрэнсис, — уверял он Пауэрскорта и леди Люси. — Почти тридцать шесть часов без единой капли! Пожалуй, я мог бы и еще раз выдержать подобное испытание. Но только не слишком скоро.

Оказалось, что старший констебль знает немало матросских песен. Джо Харди бродил по непострадавшей части отеля и радовался, как здорово сработал его план.

— Замечательно! — говорил он всем и каждому после пары пропущенных стаканчиков. — Замечательно! Лучшая ночь в моей жизни!

— Когда я вчера вечером прибыл из Лондона, у меня было с собой три письма от премьер-министра, — сказал Шомберг Макдоннел и серьезно посмотрел на Пауэрскорта. — Одно — для нашего друга мистера Хадсона. Другое — для старшего констебля. — Он умолк, занявшись разделкой лосося. — А третье — для вас.

Пауэрскорт распечатал конверт. Он почувствовал дурноту.

«Мой дорогой лорд Пауэрскорт, — прочел он. — Позвольте мне присоединить мои поздравления к тем, что вы уже получили в связи с благополучным освобождением леди Пауэрскорт. Я никогда не сомневался в вашей победе.

Но, боюсь, ваша отчизна требует от вас новых свершений. Мы оказались в тяжелейшем положении: под угрозой безопасность юбилейного парада. Я лично не посвящен во все подробности, но мистер Доминик Кнокс из Департамента по делам Ирландии сообщает мне о пропаже каких-то немецких винтовок. Мистер Кнокс уверяет меня, что вам известно об этих винтовках и что вы лично выследили, где их прятали. Кнокс полагал, что перехватил тех людей, которые доставляли оружие в Лондон. Но теперь оказалось, что задача этих посыльных заключалась лишь в том, чтобы отвлечь внимание полиции и сбить его людей со следа. Кнокс допускает, что одна-две из этих винтовок могли оказаться в Лондоне, где неизвестный нам убийца готовит покушение на Ее Величество прямо в день юбилея.

Я бы просил вас незамедлительно вернуться в Лондон и помочь мистеру Кноксу».

Пауэрскорт протянул письмо леди Люси. Он вспомнил ту ужасную ночь в горах Уиклоу, когда он притворился мертвым, чтобы сбить противника со следа; два гроба, наполненных немецкими винтовками, закопали тогда в могилу Томаса Карью, а еще два — на продуваемом всеми ветрами кладбище высоко в горах, где некая Марта О'Дрисколл разделила свой вечный покой с маузерами и шнайдерсами.

— Фрэнсис, — сказала леди Люси решительно. Среди ее родни, столь многочисленной, что, как заметил однажды Пауэрскорт, все эти люди могли бы составить население какого-нибудь захудалого городишки в дни накануне Билля о реформе, было немало военных. Возможно, чувство долга передается из поколения в поколение. — Я понимаю, что это ужасно, но выхода нет. Мы должны немедленно вернуться в Лондон. В любом случае я хочу поскорее увидеть детей. И ведь речь идет всего о нескольких днях, — она героически улыбнулась мужу.

Шомберг Макдоннел тем временем почти справился со своей рыбой.

— Могу я задать вам два вопроса, Макдоннел? — задумчиво спросил Пауэрскорт. — Конечно, я приду вам на выручку. Но как думает Доминик Кнокс, что может произойти, если он не отыщет эти винтовки?

Макдоннел отхлебнул кофе.

— Этот Доминик Кнокс весьма скрытная натура, — начал он.

«Владыка небесный, — подумал Пауэрскорт. — Поистине макиавеллевским умом должен обладать этот господин, чтобы Макдоннел считал его скрытным!»

— Мы не можем отменить парад. Мистер Кнокс предложил два способа обезопасить королеву: один — объявить о ее болезни, тогда она не поедет по улицам Лондона, а появится лишь на благодарственном молебне в соборе Святого Павла.

— А другой? — поинтересовался Пауэрскорт в восхищении.

— Подготовить двойника — пожилую даму такой же комплекции, одетую так же как Ее Величество, которая бы и выехала из Букингемского дворца для участия в параде.

Пауэрскорту на миг показалось, что Макдоннел сожалеет, что столь блестящая идея не пришла в голову ему самому.

— Все же это рискованно, — заметил он. — Что, если эту даму застрелят, и весь мир решит, что она-то и была королева?

— Зато королева останется в живых, — холодно возразил Макдоннел. — Вы сказали, что у вас два вопроса, лорд Пауэрскорт. Какой же второй? — Ясно было, что он уже торопился откланяться.

— Вы сказали, что привезли с собой в Брайтон три письма. Вот я и подумал, а не было ли их на самом деле четыре?

— И какое же было четвертое? — поинтересовался Макдоннел, укрывшись за внушительных размеров тостом с маслом.

— Думаю, первый абзац, содержащий поздравления по случаю спасения леди Люси, был заменен на соболезнования в постигшей нас неудаче. Но, полагаю, второй абзац, призывающий меня вернуться в Лондон, остался без изменений. Верно?

Шомберг Макдоннел, личный секретарь премьер-министра, доверенное лицо и соратник самого влиятельного человека Великобритании, рассмеялся.

— Боюсь, вы совершенно правы, лорд Пауэрскорт. Сегодня рано утром я первым делом разорвал то письмо на мелкие кусочки.

Пауэрскорт улыбнулся.

— Тогда нам лучше поспешить с отъездом.

У выхода из ресторана их радостно приветствовал Джо Харди. Он обнял леди Люси и горячо потряс руку Пауэрскорта.

— Просто хотел сказать вам, лорд Пауэрскорт, что я всегда в вашем распоряжении, если вы снова задумаете устроить какой-нибудь пожар. Пороховой заговор, повторение Великого лондонского пожара, поджог здания парламента — я всегда к вашим услугам. Это была лучшая ночь в моей жизни!


Доменик Кнокс расхаживал по кабинету, из окна которого был виден пост конногвардейцев.

Это был невысокий жилистый мужчина лет сорока. Но сегодня, подумал Пауэрскорт, ему можно было дать и все пятьдесят. Казалось, он не спал уже несколько недель кряду.

— Слава Богу, вы пришли, лорд Пауэрскорт! Я уже боялся, что будет слишком поздно. — Кнокс мрачно посмотрел в окно. Парк был полон людей, специально приехавших в Лондон посмотреть на юбилейные торжества, а пока они не начались, можно было полюбоваться на солдат, прибывших со всех краев света и расположившихся на солнышке в парке Сент-Джеймс.

— Не думаю, чтобы было слишком поздно, — возразил Пауэрскорт, опускаясь на стул у дальнего края огромного стола Кнокса. — Макдоннел сообщил мне, что у вас возникли какие-то проблемы с винтовками.

— У меня две проблемы, лорд Пауэрскорт, — отвечал Кнокс, испытывая облегчение от того, что может поделиться своими трудностями с коллегой-профессионалом. — Первая — это, конечно, винтовки. Вы лучше, чем кто-либо другой, помните, что два гроба, в которых спрятали оружие, были закопаны в могиле Томаса Карью, к югу от Грейстонса, а еще два — потеснили Марту О'Дрисколл на кладбище в горах Уиклоу. За обоими местами сразу же после вашего отъезда было установлено наблюдение. Один из гробов мы открыли через день, после того как вы их обнаружили, и нашли там четыре маузера самой последней модели.

Кнокс замолчал и переложил какие-то бумаги на столе. Пауэрскорт ждал.

— Два гроба по-прежнему в могиле Томаса Карью. Но из тех, что оставались у Марты О'Дрисколл, один исчез. Таким образом, четыре новехоньких винтовки покинули горы Уиклоу и скрылись в неизвестном направлении. Мы обнаружили это лишь два дня назад, когда вы были в Брайтоне.

— Боже! — сказал Пауэрскорт. — Помните, я говорил вам, что на самом деле не видел, как прятали винтовки? Я только обнаружил, что земля на могиле была только что перекопана. Они ведь могли положить один гроб к Марте О'Дрисколл, а другой куда-нибудь еще.

Кнокс мрачно кивнул.

— Конечно, я помню об этом, лорд Пауэрскорт. Мы проверили могилу на следующий же день и обнаружили три гроба, один — вдовы О'Дрисколл, а два других — те, что приплыли из-за моря. Мы открыли один из них и нашли там четыре винтовки.

— Я полагаю, что с тех пор вы следили за могилой?

— Само собой. — Кнокс остановился, чтобы прихлопнуть муху, которая ползла по столу, пытаясь добраться до секретных материалов. — Не знаю, как они ухитрились прошмыгнуть мимо нас! Возможно, наши люди проявили беспечность или заснули. Так или иначе, один гроб исчез. И проблема вот в чем, лорд Пауэрскорт. Майкл Бирн, человек, который, по моему мнению, стоит за всем этим заговором, посылал своих связных в Лондон. Мы выследили трех молодых женщин. Конечно, у каждой из них были вполне законные мотивы для приезда. Все они направлялись в дом одного учителя-ирландца. Я думал, что Бирн пытается провезти в Лондон одну или две винтовки. Конечно, по частям в разобранном виде, чтобы потом собрать их на месте. Но — нет. Все, что они привезли тому учителю, — это бутылка виски Джеймсона, две банки домашнего варенья и изрядное количество превосходного ирландского картофельного хлеба.

— Итак, вы решили, что они были подставными утками, задача которых — сбить вас со следа?

— Именно так, лорд Пауэрскорт. — Кнокс подошел к окну и решительно закрыл его. — Помните Веллингтона перед Ватерлоо, как он размышлял, с какой стороны будут наступать полки Наполеона? Он думал, что Корсиканец поведет войска в обход его фланга и попытается отрезать его от моря. Но вышло иначе: Наполеон направил свои части как раз между армиями Веллингтона и Блюхера. Когда Веллингтон узнал на балу у герцогини Ричмондской в Брюсселе, что Наполеон совершил неожиданный маневр, то воскликнул: «Наполеон надул меня!» Вот и я чувствую, что меня надули. И надул меня Майкл Бирн.

— Но в конце концов Веллингтон победил, не так ли? — напомнил с улыбкой Пауэрскорт. Он посмотрел на большую гравюру на стене, на которой был изображен предыдущий юбилей королевы Виктории — десятилетней давности. Толпы верноподданных граждан запрудили улицы. Гирлянды и транспаранты были вывешены по всему пути ее следования — на фонарях и между зданиями. Карета торжественно везла по улицам маленькую женщину. Пауэрскорт всмотрелся в окна домов, расположенных по пути следования процессии. Не укрылся ли в одном из них злоумышленник, прячущийся за занавесками в ожидании своего часа и нет ли с ним немецкой винтовки — самого смертоносного оружия в мире, выстрел которого может оборвать царствование императрицы в момент его кульминации?

— Винтовки, — произнес он внезапно. — Они что, забрали винтовки, а гроб оставили в могиле, или они увезли гроб вместе с содержимым?

— Они вывезли этот чертов гроб целиком, — ответил Кнокс, — там осталось теперь только два. Вы считаете, это — важное обстоятельство, милорд?

— Не уверен. — Мозг Пауэрскорта лихорадочно работал. — Знаете, я все время спрашивал себя, зачем они засунули винтовки в гробы. На первый взгляд, казалось бы, это вполне удобный способ их спрятать — под покровом ночи закопать ружья в невызывающих подозрения ирландских могилах, и дело с концом. Конечно, для покойников — некоторое неудобство, зато тайник вполне надежный. Но что, если это была не единственная причина? Что, если были еще и другие?

Пауэрскорт замолчал. Доминик Кнокс тоже ничего не говорил. Секунд двадцать царило полное молчание. Окно было закрыто, и в кабинет почти не проникал радостный уличный шум. Еще одна муха пустилась на разведку по столу Кнокса.

— А что, если настоящая причина вот в чем? — снова заговорил Пауэрскорт. — Вам необходимо переправить несколько винтовок из Ирландии в Англию. Вам известно, что полиция и сыщики ведут слежку днем и ночью, обыскивают людей и все подозрительные места. Но гробы — это другое дело! Представьте себе какого-то англичанина, который оказался в Ирландии, или, может, ирландца, работающего в Лондоне и приехавшего повидаться с родственниками. Давайте назовем его Симус Дочерти. И вот этот злополучный человек, оказавшись в Ирландии, вдруг заболевает. Спасти его невозможно. Но семья, оставшаяся в Лондоне, желает, чтобы папаша Симус, муженек Симус был отпет местным священником и похоронен в местной церкви, так, чтобы они могли приносить цветы на его могилу и служить по нему заупокойные молебны по воскресеньям. И вот тело покойного Дочерти кладут в гроб и отправляют в Лондон. Такое случается сплошь и рядом. Только в нашем случае никакого Симуса Дочерти и в помине нет — одна лишь табличка на гробе, в котором спрятаны зато четыре отличных маузера, способные убить человека с пятисот ярдов. А для того чтобы вес гроба не вызвал подозрений, туда, возможно, подкладывают еще слитки свинца или какого-то другого металла, дабы никто не догадался, что покойника там нет. Что скажете, Кнокс?

— Пожалуй, это вполне вероятно.

Казалось, Кнокс не слишком-то воодушевлен услышанным.

— Подумайте, — продолжал Пауэрскорт. — Конечно, чтобы найти разгадку, потребуются усилия многих людей. Но должны ведь быть документы о пересылке мертвых тел в гробах. Возможно, они есть в Дублине. Если Симус Дочерти прибыл в Лондон поездом, то запись о его прибытии должна быть где-то в бумагах Юстон-Стейшн, и там должно быть указано место его последнего упокоения. А как только нам станет известно, что отец О'Флаери из церкви Святого Креста совершил погребальный обряд, мы будем знать, где искать гроб. Если же гроб прибыл морем, что вряд ли, то запись об этом должна сохраниться в архивах Лондонского порта.

Пауэрскорт помолчал. О чем говорил Джонни Фицджеральд, когда вернулся из Берлина? Тогда это показалось бессмысленным. Гостиницы, что-то про гостиницы.

— Полагаю, — сказал Пауэрскорт, — немецкие союзники загодя забронировали номер в гостинице на время юбилея. Может, за восемь месяцев, а то и раньше. Вот оттуда-то и планируют они совершить покушение — из отеля. Комната или несколько комнат с окнами на улицу, по которой проедет кортеж, забронированная еще в прошлом году. Уверен, это можно выяснить. Пусть даже осталось совсем мало времени, все же у нас в запасе есть еще несколько дней.

Кнокс посмотрел на него и покачал головой.

— Я ведь сразу сказал вам, лорд Пауэрскорт, что у меня две проблемы. Одна — это винтовки. Другая — политики.

— Политики? — переспросил Пауэрскорт. — Господи, ведь речь идет о бриллиантовом юбилее, а не о всеобщих выборах!

— Позвольте мне объяснить все как следует, — сказал Кнокс, продолжая смотреть в окно. — Я служу в Департаменте по делам Ирландии. Обеспечение безопасности во время парада возложено на этого тупицу генерала Арбутнота. Когда я рассказал ему о пропавших винтовках, его чуть удар не хватил. Он превратился в эдакое землетрясение: весь побагровел, стал изрыгать ругательства по поводу моей некомпетентности и источать злобу, подобную раскаленной лаве. И тут же донес министру внутренних дел, который отвечает за безопасность в столице. Вряд ли есть еще что-то, лорд Пауэрскорт, способное так испортить блистательно начатую карьеру, приведя ее к полному краху, как вооруженное покушение на главу государства, которое к тому же может закончиться трагической гибелью последнего, да еще накануне бриллиантового юбилея монарха.

— А поражение в войне или растрата государственной казны? — легкомысленно поинтересовался Пауэрскорт.

Кнокс лишь горько усмехнулся.

— В результате всех этих сотрясаний воздуха я хоть пока и не лишен своего поста, но зато лишился всех своих людей. У меня в подчинении было шестьдесят человек, многих специально перевели из Дублина, чтобы вести это расследование. И вот их всех забрали.

— Куда?

— Министр внутренних дел и генерал Арбутнот посчитали, что мои методы не внушают доверия. Не сомневаюсь, что они уже отвели мне мысленно участь жертвенного животного или козла отпущения на случай, если что-то пойдет не так. Они решили, что единственный способ противостоять угрозе — это поставить полицейского или секретного агента у каждого выхода на дорогу, по которой пойдет юбилейный парад. Теперь вы найдете моих людей на остановках автобусов и у входов на станции подземки. Им приказано останавливать всех людей с большими свертками.

— Но что скажет премьер-министр? А Шомберг Макдоннел?

— Премьер-министр, — отвечал Доминик Кнокс, — исчез. Его не могут найти. И Макдоннел вместе с ним. Возможно, они рассудили, что в интересах большой политики им лучше быть в это время подальше от Лондона. Похоже, они решили, что вы и в одиночку способны творить чудеса.

Пауэрскорт представил себе, как он ходит по воде или оживляет мертвых. Пожалуй, сейчас это неуместно, подумал он. Хотя, если бы ему удалось обратить воду в вино, вечная благодарность Джонни Фицджеральда была бы ему гарантирована.

— Ладно, мистер Кнокс, выкладывайте самое худшее. Сколько сейчас людей в вашем распоряжении?

— Пятеро. Всего пятеро — я, вы и еще три человека, которых мне удалось вырвать из лап этого проклятого генерала.

— Шесть, — сказал Пауэрскорт. — Еще Джонни Фицджеральд. Я его разыщу. А он, когда пропустит пару рюмочек, один стоит целого полка или даже двух. Мы еще не побеждены, мистер Кнокс.


предыдущая глава | Банк хранящий смерть | cледующая глава