home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add





Пейдж


Мама утверждала, что эти события никак не связаны между собой, но я знала, что колики у Донегола начались оттого, что она сломала щиколотку. Его корм и его вода не изменились. Резких скачков температуры, также способных спровоцировать это состояние, не было. Но Элмо сбросил маму. Она перелетела через барьер и ударилась о стену. Ей не повезло с приземлением, и на левую ногу пришлось наложить гипс. Я считала, что Донегол заболел из солидарности.

Мама, которой врач, накладывавший гипс, запретил двигаться, припрыгала в конюшню на костылях.

— Как он? — спросила она, падая на колени и проводя руками по шее Донегола.

Он лежал на земле, валялся и часто оглядывался на живот. Мама приподняла его губу и посмотрела на десну.

— Он бледен, — признала она. — Звоните ветеринару.

Джош подошел к телефону, а я села на солому рядом с мамой.

— Возвращайся в постель, — попросила я. — Мы с Джошем обо всем позаботимся.

— Черта с два! — отрезала мама. — И не надо мне указывать, что делать. — Она вздохнула и потерла лицо рукавом. — На столе у входа стоит шкатулка. В ней лежит шприц с банамином. Принеси мне его, пожалуйста.

Я встала, стиснув зубы. Я ведь только хотела ей помочь. Кому хорошо от того, что она ковыляет вокруг больной лошади, которая валяется по всему стойлу и может ее ударить?

— Господи, только не заворот кишок! — пробормотала она. — Я не знаю, где брать деньги на операцию.

Я присела возле Донегола, а мама делала ему укол. Мы вместе гладили его, пока он не притих. Через полчаса Донегол внезапно заржал и с трудом поднялся на ноги. Мама на четвереньках шарахнулась в сторону, в кучу пропитанной лошадиной мочой соломы. Впрочем, она не обратила на это никакого внимания.

— Вот хороший мальчик! — прошептала она и поманила Джоша, чтобы он помог ей подняться.

Вскоре подоспел и ветеринар, доктор Хайнеман. Он приехал на грузовичке и привез два ящика, набитых лекарствами.

— Он выглядит совсем неплохо, Лили, — сообщил он, меряя Донеголу температуру. — Чего не скажешь о тебе. Что ты сделала со своей ногой?

— Это сделала не я, — ответила мама. — Это сделал Элмо.

Мы с Джошем вывели Донегола в проход, а доктор Хайнеман надел на морду животного скобу и, воспользовавшись его секундным замешательством, вставил ему в нос и дальше, в горло, толстый пластиковый катетер. Понюхав свободный конец катетера, доктор Хайнеман улыбнулся.

— Пахнет свежей травой, — сообщил он, и мама с облегчением вздохнула. — Я думаю, все будет хорошо, но на всякий случай мы дадим ему немного масла.

Он надел конец пластиковой трубки на бутылку и начал закачивать минеральное масло в нос лошади. Остаток масла он задул ртом и вытащил катетер. Из носа Донегола полилась слизь, забрызгав пол у его ног. Доктор похлопал Донегола по шее и велел Джошу отвести коня в стойло.

— Понаблюдайте за ним ближайшие сутки, — сказал он и добавил, обернувшись ко мне: — Неплохо бы и за ней понаблюдать.

Мама отмахнулась, а он рассмеялся.

— Ты уже испытала свой гипс, Лили? — окликнул он ее, идя по проходу к двери. — Он влазит в стремя?

Опершись на меня, мама смотрела вслед ветеринару.

— С трудом верится, что я ему плачу, — вздохнула она.

Я довела маму до дома, где она пообещала мне, что будет лежать на диване внизу, если я подежурю в конюшне. Джош чистил стойла, а я разрывалась между конюшней и домом. Пока Донегол спал, я помогала маме разгадывать кроссворды. Потом мы включили телевизор и начали смотреть сериалы, пытаясь предугадать сюжет. Я приготовила обед, а когда маме захотелось искупаться, я обвязала пластиковым пакетом ее загипсованную ногу. Потом я уложила ее спать.

В полночь я внезапно проснулась. У меня перехватило дыхание, когда я поняла, что сегодня вечером забыла об обязательном обходе конюшни. Как мама никогда ничего не забывает? Я сбежала по лестнице, распахнула дверь и босиком бросилась бежать к конюшне. Включив свет и пытаясь перевести дыхание, я заспешила по проходу. Аврора и Энди, Эдди и Элмо, Жан-Клод и Тони, и Берт. Все были более или менее сонными, но никого из них мое внезапное появление не испугало. Последнее стойло в конюшне принадлежало Донеголу. Я глубоко вздохнула и подумала, что если с ним что-нибудь случилось, то я себе этого никогда не прощу. Мне ни за что не компенсировать маме эту потерю. Я протянула руки к решетчатой двери и увидела маму. Она крепко спала, свернувшись калачиком и прижавшись к животу похрапывающей лошади. Ей что-то снилось, и ее пальцы подрагивали, а гипс тускло блестел в луче лунного света.



предыдущая глава | Забрать любовь | cледующая глава