home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add





Пейдж


К моему разочарованию, Джейк Флэннаган стал мне братом, которого у меня никогда не было. После тех мгновений в кинотеатре он меня больше не целовал. Вместо этого он взял меня под свое крыло. Целых три года он позволял мне бродить за ним по пятам, что я и делала с упорством преданной собачонки, но даже этого мне было мало. Я хотела, чтобы он подпустил меня к своему сердцу.

Я пыталась заставить Джейка влюбиться в меня. Я молилась об этом по нескольку раз в день и время от времени бывала вознаграждена. Иногда после звонка, возвещающего об окончании уроков, я выходила на крыльцо школы и видела Джейка, подпирающего каменную стену ограды и покусывающего зубочистку. Я знала, что, чтобы встретить меня, он должен был сбежать с последнего урока и пересечь город на автобусе.

— Привет, Блоха! — окликал меня Джейк. Такое уж он придумал для меня прозвище. — И чему же научили тебя сегодня добрые сестры?

Как ни в чем не бывало он подходил ко мне и забирал у меня сумку с книгами, а потом мы вместе шли в гараж его отца, владельца заправки на Норт-Франклин. Джейк обычно помогал ему после уроков и по выходным. Расправив плиссированную юбку, как цветок, я сидела на корточках на цементном полу гаража, а Джейк показывал мне, как снимать колесо или менять масло. Все свои действия он комментировал мягким спокойным голосом, напоминающим мне шум океана, которого я никогда не видела.

— Сначала надо снять колпаки, — говорил он, проводя рукой по дискам, — потом выкрутить болты…

Я кивала и внимательно наблюдала за всеми его действиями, спрашивая себя, что же я должна сделать такое, чтобы он меня заметил.

Месяцами напролет я балансировала на тонкой грани, стараясь несколько раз в неделю пересекаться с Джейком, но делать это как можно более ненавязчиво. Однажды я переступила эту грань, и Джейк взорвался.

— Я не могу от тебя отделаться! — вопил он. — Ты меня просто достала!

Я ушла домой, проплакала весь вечер и дала Джейку целую неделю на то, чтобы он осознал, как пуста его жизнь без меня. Он этого не осознал, но я не могла его ни в чем винить. Я как ни в чем не бывало явилась в гараж и принялась ходить за ним от машины к машине, слушая рассказ о свечах зажигания, генераторах и развале схождения.

К этому времени я поняла, что в этом заключается первое испытание моей веры. Я выросла среди рассказов о жертвах и испытаниях, которым подверглись другие люди, не отступившие от избранного пути и доказавшие свою верность ему. В числе этих легендарных личностей были Авраам, Иов, да и сам Иисус. Я поняла, что меня проверяют на верность, хотя сама в исходе испытания нисколько не сомневалась. Я буду стоять на своем, и в один прекрасный день Джейк поймет, что не может без меня жить. Моя вера в это была безгранична, и я просто не оставила Господу выбора.

Я мечтала быть любовью всей его жизни, а пока мне приходилось довольствоваться ролью его приятеля. Сам Джейк менял подружек каждый месяц. Я помогала ему собираться на свидания. Я лежала на животе на его узкой койке, а Джейк извлекал из шкафа три рубашки, два галстука, потертые джинсы.

— Надевай красную, — уверенно советовала я. — Только не с этим галстуком.

Когда он сбрасывал обернутое вокруг бедер полотенце и натягивал семейные трусы, я накрывала лицо подушкой и, прислушиваясь к шороху ткани, пыталась представить себе то, от лицезрения чего уклонялась. Он позволял мне расчесать ему волосы и смочить лосьоном его горящие щеки, а потом уходил, а я оставалась в окружении резкого запаха мяты и мужчины.

Джейк всегда опаздывал на свидания. Он с грохотом уносился вниз по лестнице, хватал с крючка в прихожей ключи от отцовского «форда» и с криком «Пока, Блоха!» выскакивал на улицу. Из кухни выходила его мама, за ноги которой, как обезьянки, цеплялись трое или четверо младших ребятишек, но успевала заметить лишь промелькнувшую на крыльце тень. Молли Флэннаган оборачивалась ко мне, и в ее глазах светилось сочувствие, потому что она знала правду.

— Ах, Пейдж, — вздыхала она, — почему бы тебе не остаться к обеду?

Я всегда знала, когда Джейк возвращался домой после свидания, хотя это происходило в два-три часа ночи. Я находилась очень далеко, тем не менее просыпалась и как в страшном сне наблюдала за тем, как Джейк выдергивает полы рубашки из джинсов и устало потирает затылок. Да, вот такая между нами существовала связь. Если я хотела с ним поговорить, мне достаточно было представить его лицо, и через полчаса он уже звонил в мою дверь.

— Что случилось? — спрашивал он. — Я тебе нужен?

Иногда я чувствовала, что он меня зовет, и звонила ему среди ночи. Я съежившись сидела в кухне, пытаясь натянуть подол ночнушки на босые ноги и разглядеть циферблат телефона в проникающей в окно узкой полосе света от уличного фонаря.

Джейк поднимал трубку уже на первом гудке.

— Ты представляешь, — бессвязно бормотал он, — сидим мы в «Бургер-кинг», и вдруг она протягивает под столом руку и расстегивает мне ширинку. Ты можешь себе это представить?

— Нет, не могу, — проглотив ком в горле, отвечала я.

Я не сомневалась в том, что Джейк меня любит. Иногда я его об этом спрашивала, и он неизменно отвечал, что я его лучший друг, а когда я заболела мононуклеозом, он все лето просидел у моей постели, развлекая меня вопросами из книжек-забав. Однажды вечером, когда мы сидели у костра на берегу озера, он даже позволил мне разрезать ему большой палец и прижать порез к аналогичной ранке на моей руке. Мы смешали нашу кровь, и это означало, что мы всегда будем вместе.

Но Джейк шарахался от моих прикосновений. Если я случайно дотрагивалась до его руки, он морщился, как от зубной боли. Он никогда не обнимал меня за плечи, он даже никогда не брал меня за руку. В свои шестнадцать я была маленькой и тощей. Ни дать ни взять заморыш. Я понимала, что просто не в состоянии заинтересовать такого парня, как Джейк.

Но когда мне исполнилось семнадцать, все изменилось. Теперь я стала старшеклассницей, а Джейк уже два года как окончил школу и работал в гараже у отца, где я пропадала все свое свободное время. Но всякий раз, когда я его видела, у меня все так горело внутри, словно я проглотила солнце. Иногда Джейк оборачивался ко мне и начинал что-то говорить.

— Слышь, Блоха… — произносил он, но тут его глаза затуманивались и он отворачивался, так и не окончив фразу.

Приближался бал для учениц предпоследнего класса. Сестры украшали зал звездами из фольги и красными лентами. Я не собиралась на него идти. Если бы я попросила Джейка пойти со мной, он бы не отказался, но мне была ненавистна мысль о том, что он из жалости проведет со мной вечер, о котором я мечтала столько лет. Вместо того чтобы собираться на бал, я наблюдала за тем, как соседские девчонки в облаках белого и розового шелка, делающих их похожими на привидения, фотографируются на лужайках перед своими домами. Когда они ушли, я отправилась к Джейку и пешком прошла три мили, разделяющие наши дома.

Молли Флэннаган увидела меня в окно.

— Привет, Пейдж, — завопила она, — входи! Джейк предупредил, что ты придешь.

Я прошла в гостиную, откуда доносился ее голос, и увидела, что она играет в твистер с двумя младшими Флэннаганами, Мойрой и Пити. Ее задница торчала вверх, а упертые в пол руки были скрещены под массивной грудью, которая касалась цветных кругов на игровом коврике. Просунув голову между ее ног, Мойра тянулась к зеленому кругу в дальнем углу коврика. Я была знакома с Молли уже три года и все это время жалела, что она не моя мама. Я сказала Джейку и его родителям, что моя мама умерла и что отец до сих пор не смирился с ее смертью и избегает любого упоминания ее имени. Молли Флэннаган похлопала меня по руке, а Теренс по ирландскому обычаю выпил за маму бокал пива. И только Джейк понял, что я говорю неправду. Я в этом так и не созналась, но он видел меня насквозь, и порой я ловила на себе его взгляд и понимала: он знает, что я что-то от него скрываю.

— Блоха! — заорал Джейк, перекрикивая рев телевизора.

Этот вопль перепугал Мойру, которая упала и зацепила ногу матери, также рухнувшей на коврик.

— Джейк считает себя королем Англии, — проворчала Молли, вставая и поднимая младшую дочь.

Я улыбнулась и бросилась к лестнице. Джейк стоял, согнувшись, перед шкафом и что-то искал в куче носков, кроссовок и грязного белья.

— Привет! — воскликнула я.

Он не обернулся.

— Где мой новый ремень?

Простой вопрос, но обычно такие вопросы адресуют супругам или возлюбленным.

Я нырнула ему под руку и сдернула ремень с крючка, на который он его сам и повесил. Джейк поспешно начал продевать его в шлевки на поясе брюк.

— Что же я буду делать, когда ты поступишь в колледж и уедешь? — вздохнул он.

И тут я поняла, что стоит Джейку попросить, и я не только не поступлю в колледж, а вообще больше никогда ничего не нарисую. Когда он обернулся, у меня перехватило дыхание, а перед глазами все поплыло. По его одежде я поняла, что он собирается на свидание. Его покрытые масляными пятнами джинсы и синяя рабочая рубашка неопрятной кучей валялись в углу. Я поспешно отвернулась, пряча глаза.

— Я не знала, что ты куда-то собрался, — пробормотала я.

— Когда это в пятницу вечером я отказывал себе в свидании? — ухмыльнулся Джейк.

Он прошел мимо меня, и я вдохнула знакомый запах мыла и его кожи. Кровь ударила мне в голову и застучала в висках. В это мгновение я поняла, что если сию секунду не покину эту комнату, то просто умру.

Я выскочила из комнаты и вихрем слетела вниз. Хлопнув дверью, я бросилась бежать по улице. Я услышала тревогу в голосе пытавшейся окликнуть меня Молли, и всю дорогу до дома передо мной стояли удивленные глаза Джейка.

Дома я натянула ночнушку и прыгнула в постель, с головой укрывшись одеялом, чтобы изменить тот факт, что солнце еще не село. Мой сон был тревожным и прерывистым, но около половины третьего ночи я вдруг окончательно проснулась. Пробравшись на цыпочках мимо двери папиной комнаты, я спустилась вниз, в кухню. Я не стала включать свет и на ощупь добралась до входной двери. Отперев ее, я увидела Джейка. В руке у него был одуванчик.

— Это тебе, — прошептал он, протягивая мне цветок.

Я не видела его глаз, и это приводило меня в отчаяние.

— Это сорняк, — ответила я и сделала шаг назад.

Он подошел ближе и сунул обмякший стебель мне в руку. Как только наши ладони соприкоснулись, огонь у меня в животе взметнулся вверх, обжигая горло и высушивая глаза изнутри. Мне показалось, что я лечу головой вниз с гребня волны или с высокого утеса. Это было очень странное чувство, и я не сразу поняла, что за ним стоит страх, такой же страх, который охватывает водителя, чудом избежавшего страшной аварии. Джейк взял меня за руку, а когда я попыталась отстраниться, крепче сжал мои пальцы.

— Сегодня у тебя был бал, — сказал он.

— Неужели?

Джейк несколько секунд молча смотрел на меня.

— Я видел, как они возвращались домой. Я бы пошел с тобой. Ты же знаешь, что я пошел бы с тобой.

Я вздернула подбородок.

— Мне не надо твоей жалости.

Наконец Джейк выпустил мою руку. Этого оказалось достаточно, чтобы мое тело охватил ужасный холод.

— Я пришел потанцевать с тобой, — сказал он.

Я оглянулась на крошечную кухню, заваленную грязной посудой раковину, тусклый блеск бытовых приборов. Джейк привлек меня к себе. Теперь мы стояли совсем близко, касаясь друг друга ладонями, плечами, бедрами, грудью. Я ощущала его дыхание на своей щеке и спрашивала себя, почему я его еще не оттолкнула.

— Музыки нет, — ответила я.

— А ты прислушайся, — предложил Джейк и начал двигаться вместе со мной, слегка покачиваясь.

Я закрыла глаза. Мое тело горело невидимым огнем, а пол приятно холодил босые ноги. Я тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Разве не об этом я мечтала столько лет?

Джейк выпустил мои руки и обхватил ладонями лицо. Он пристально посмотрел мне в глаза, а потом коснулся губами моего рта, точно так, как сделал это тогда, в кинотеатре. Все три года я как бесценную святыню хранила воспоминание об этом поцелуе. Я прижалась к нему, и он запустил пальцы мне в волосы. Я почувствовала его язык у себя на губах, а затем и во рту. Я ощутила неукротимый голод. У меня в груди бушевал вулкан, а в животе вращалось что-то горячее, твердое и белое. Я обвила руками шею Джейка. Я не знала, правильно я делаю или нет, но знала, что никогда не прощу себя, если упущу эту возможность.

Неожиданно Джейк меня выпустил. Тяжело дыша, мы стояли напротив друг друга. Потом он поднял упавший на пол пиджак и выбежал из дома. Я осталась стоять посреди кухни, крепко обхватив себя руками и дрожа всем телом. Во мне бушевала такая сила, что стало страшно.



предыдущая глава | Забрать любовь | cледующая глава