home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



5

Марк Дрейтон снимал жилье возле кингзмаркхемского вокзала. Владелица дома относилась к своим квартирантам как к детям, и ей нравилось, когда они ощущали домашний уют. Она развешивала по стенам картинки, выдавала жильцам цветные покрывала, разбрасывала по дому маленькие красивые безделушки. Въехав в свою комнату, Дрейтон тотчас спрятал все вазы и пепельницы в нижний ящик посудного шкафа, но борьбу с покрывалом проиграл вчистую, хотя и мечтал, чтобы его обиталище выглядело как келья. Однажды какая-то девушка сказала Дрейтону, что у него холодная душа, и с тех пор он оттачивал свой характер с учетом этого обстоятельства. Ему нравилось считать себя строгим и бесчувственным человеком.

Констебль был очень честолюбив. Прибыв в Кингзмаркхем, он тотчас поставил себе цель понравиться Уэксфорду и преуспел в этом. Дрейтон дотошно и неукоснительно исполнял все указания старшего инспектора, вежливо склонив голову, выслушивал его назидания, проповеди, рассуждения и шуточки. Теперь констебль знал округу не хуже, чем свой родной город, пользовался библиотечным абонементом, чтобы штудировать учебники психологии и судебной медицины. Время от времени он почитывал и романы, но самым «легким» его чтивом были Манн и Дэррел. Дрейтон лелеял мечту стать комиссаром полиции и жениться на хорошей женщине, такой же, как миссис Уэксфорд — доброй, миловидной и спокойной. У старшего инспектора была дочь, хорошенькая смышленая девушка. Так про неё говорили. Но до этого ещё далеко. Констебль собирался вступить в брак, лишь получив какой-нибудь заслуживающий уважения чин.

Дрейтон гордился своим отношением к женщинам. У него был комплекс Нарцисса, и констебль толком не умел восхищаться кем-либо, кроме самого себя. А идеализм рассматривал лишь как подспорье в продвижении по службе. Все его романы отличались холодной деловитостью, а слово «люблю» он давным-давно выкинул из своего лексикона, поскольку считал самым неприличным на свете буквосочетанием и никогда не вставлял его между местоимениями первого и второго лица. И если ему доводилось испытывать чувство более сильное, чем плотское вожделение, он называл это чувство «усугубленным желанием».

Дрейтону казалось, что сейчас именно такой случай. «Усугубленное желание» — вот что чувствовал он по отношению к девушке из лавки Гровера. Вот что гнало его в лавку якобы за вечерней газетой. Возможно, девушки там и вовсе нет. А может быть, увидев её вблизи, не сквозь стекло и не в объятиях другого мужчины, он поймет, что образ потускнел? Больше всего констебль надеялся именно на это.

Приземистая лавчонка примостилась под высокой стеной из красного кирпича. Казалось, она прячется от людей, словно ей есть, что скрывать. Возле двери стоял столб с фонарем в черной чугунной сетке, но лампа ещё не горела. Когда Дрейтон открыл дверь, послышался холодный звон колокольчика. Внутри царил полумрак и стоял неприятный запах. За стеллажом с дешевыми книжками и ржавым холодильником, вкривь и вкось облепленным рекламой мороженого, виднелась полка с библиотечными книгами, приобретенными на какой-нибудь распродаже: трехтомные романы прошлого века, воспоминания путешественников, рассказы из жизни школьников и учителей.

За прилавком стояла тощая иссохшая женщина, над её головой висела голая лампочка. По-видимому, эта женщина была матерью девушки. Сейчас она сбывала покупателю трубочный табак.

— Как самочувствие хозяина? — спросил покупатель.

— Как обычно, мучается прострелами, — весело отвечала миссис Гровер. — Как слег в пятницу, так и не встает. Вы сказали, вам «вестэс»?

Дрейтона покоробило, когда он увидел журналы с голыми девицами, стеллаж с выкройками мини-юбок, дешевые «ужастики» — «Страну призраков», «Космические создания» и так далее. На одной из полок в окружении пепельниц стоял глиняный спаниель с полной искусственных цветов корзиной на спине. Цветы покрылись шубой пыли и серой плесени.

— С вас пять шиллингов и три пенса. Большое спасибо. Врачи говорят, у него смещен диск. Наклонился, чтобы осмотреть мотор машины, и вдруг — щелк!

— Да, погано, — посочувствовал покупатель. — Вы не хотите опять сдать комнату? Я слышал, ваш молодой жилец съехал.

— И скатертью дорога. Нет, я не могу пустить нового жильца, пока мистер Гровер прикован к постели. У нас с Линдой и так хлопот полон рот.

Итак, девушку зовут Линдой. Дрейтон отвел взгляд от «Страны призраков». Миссис Гровер равнодушно посмотрела на него.

— Что вам угодно?

— «Стандард», пожалуйста.

В лавке остался всего один экземпляр; он стоял на наружном стеллаже возле доски объявлений. Дрейтон вышел на улицу следом за хозяйкой и расплатился с ней на пороге. Ноги его больше не будет в этой лавке с бестолковыми и грубыми продавцами! Возможно, он и вовсе не пришел бы сюда, и тогда его размеренному продвижению к жизненной цели не помешали бы никакие препятствия. Констебль несколько секунд постоял на улице. Фонарь уже горел, и внимание Дрейтона привлекло знакомое имя на одном из объявлений. Марголис, коттедж «Под айвой». Требуется домработница. Дверь лавочки открылась, и на улицу вышла Линда Гровер. Как же быстро можно подхватить чуму…

В коротком сером платье Линда показалась Дрейтону ещё выше ростом. Под порывами влажного ветра платье липло к её телу, четко обрисовывая маленькую грудь и длинные узкие бедра. У девушки были небольшая головка и тонкая шея; светлые волосы она собрала в такой тугой пучок, что кожа натянулась, а мягкие серо-сизые брови сделались шире. Дрейтону ещё не доводилось видеть девушку, которая и в одежде казалась бы такой бесстыдно голой.

Линда открыла витрину с объявлениями, достала одну карточку и заменила её другой.

— Опять дождь, — сказала она. — Непонятно, откуда только он берется.

Ужасный выговор — смесь сассекского и кокни.

— С неба, — рассудил Дрейтон. Только так и можно было ответить на столь глупое замечание. Он не понимал, почему Линда вообще потрудилась заговорить с ним. Разве что углядела его тем вечером у моста и теперь хочет скрыть смущение?

— Очень смешно.

У неё были длинные тонкие пальцы, которыми, наверное, можно взять целую октаву на пианино. Дрейтон заметил, что ногти Линды обглоданы.

— Вы здесь промокнете до нитки, — сказала девушка.

Дрейтон накинул капюшон.

— А как ваш приятель? — развязно спросил он и порадовался реакции девушки: кажется, она была задета.

— А разве он есть?

Жуткий выговор резал слух, и Дрейтону подумалось, что именно произношение девушки, а не её близость, заставляет его сжимать кулаки и стоять, уткнувшись носом в объявления об обмене квартир и продаже детских колясок.

— У такой красивой девушки? — спросил он, резко повернувшись к ней. Это не была цитата из Манна или Дэррела. Обычная болтовня, прешествующая заигрываниям.

Тусклая улыбка, появившаяся на её лице, сделалась загадочной и таинственной. Дрейтон заметил, что девушка улыбается, не разжимая губ, и это окончательно сразило его. Они стояли в дождливых сумерках и смотрели друг другу в глаза. Моросящий дождь промочил все газеты. Дрейтон резко отвел взгляд и нарочито повернулся к витрине.

— По-моему, вы слишком интересуетесь объявлениями, — ехидно заметила девушка. — Чем вас так прельщают бывшие в употреблении вещи?

— Я готов удовольствоваться и бывшими в употреблении.

Линда залилась краской, и он понял: она видела его тем вечером.

Рыжеволосая домработница. Вполне возможно. Все увязывается. Миссис Пенистан подходит по всем статьям. Она убиралась у Аниты Марголис, так почему не могла убираться у миссис Харпер на Уотерфорд-авеню? Женщина, которая живет в нездоровой обстановке Глиб-роуд, вполне могла стащить бумагу у одной хозяйки, чтобы написать на ней анонимное письмо, касающееся другой. На Глиб-роуд частенько случаются преступления, даже убийства. Всего год назад здесь расправились с женщиной. И Обезьяна Мэтьюз когда-то жил тут. В одном из этих оштукатуренных домов он смешивал поваренную соль с сахарной пудрой для своей бомбы.

Бэрден нетерпеливо переминался с ноги на ногу перед дверью. Зажегся свет, лязгнула цепочка, и, прежде чем дверь открылась, за стеклом промелькнуло сморщенное костлявое лицо.

— Миссис Пенистан?

Ее рот открылся, будто капкан, и хлынул поток слов:

— О, наконец-то вы пришли. Я уж было отчаялась. «Гувер» вас ждет. — Она выволокла откуда-то громадный старинный пылесос. — Похоже, мотор засорился. Моим мальчикам ведь все равно, какую дрянь они притаскивают на своих подошвах. Полагаю, вы провозитесь не слишком долго, да?

— Миссис Пенистан, я не мастер по ремонту пылесосов. Я…

Она вытаращилась на него.

— Надеюсь, не свидетель Иеговы?

— Я из полиции.

Уразумев, в чем дело, миссис Пенистан визгливо рассмеялась. Даже дома она не снимала шляпку, похожую на таз. Выбившиеся из-под неё волосы были вовсе не рыжие, а седые. Миссис Пенистан не была ни старой, ни расфуфыренной. Она носила розово-лилово-черный халат без рукавов и длинную зеленую кофту.

— Вы не возражаете, дорогой мой, если мы пройдем на кухню? Я варю чай своим мальчикам.

На плите жарилась картошка фри. Хозяйка подняла проволочную фритюрницу и наложила туда свежих мокрых ломтиков.

— Не угодно ли чашку чая?

Бэрден принял приглашение. Чай оказался крепким и горячим. Инспектор сел на обшарпанный табурет у ободранного грязного стола. Такая неряшливость поразила его. Он-то думал, что в доме прислуги всегда чистота. Это так же естественно, как черный костюм на банкире.

— Смит? — переспросил миссис Пенистан. — Нет, не знаю такого.

— А Фитцуильям?

— Нет, дорогой. Есть Кэркпатрик. Может, он?

— Может быть.

Если знать Марголиса, сразу станет ясно, что «может быть» всякое.

— Живет где-то в Помфрете. Странно, что вы спрашиваете о нем. Из-за него-то я и ушла от мисс Марголис.

— Как это случилось, миссис Пенистан?

— Эх, расскажу, пожалуй. Вы говорите, девушка пропала? Оно и немудрено. Не удивлюсь, если он порешил её, как и грозился.

— Что он делал?

— Угрожал ей в моем присутствии. Вам это интересно?

— Да, конечно. Только сначала хотелось бы узнать о самой мисс Марголис. Как вы думаете, что она за человек?

— Довольно милая девушка, нос не задирает. Когда я пришла в первый раз и назвала её «мисс», она хохотала до упаду. «О, миссис Пенистан, дорогая, зовите меня Энн, все так делают». Она из тех легких в общении людей, которые все принимают так, как оно есть. Не забывайте, у них денег куры не клюют, но ни Энн, ни брат не сорят ими. А одежда, которую она мне отдавала! Вы не поверите! Пришлось подарить почти все внучке. Один раз надетые брючные костюмы и юбки до пупка. Знаете, она правильно мыслит. Очень осторожна в покупках. Всегда приобретает самое лучшее, но тратит деньги с оглядкой. Энн так просто не проведешь, не то, что её братца.

— Мистера Марголиса?

— Говорить-то легко, но, по-моему, он чокнутый. За целый год работы у них я не видела, чтобы хоть один человек пришел к нему. Рисует, рисует, рисует день-деньской, а когда нарисует, и не поймешь, что это. Однажды я его спросила: вы ещё не сыты этим по горло? А он мне: «О, я очень плодовитый, миссис Пенистан». Это что такое? Звучит как оскорбление, я вам скажу. Нет, у него явно не все дома.

Она разложила картошку в две тарелки и принялась разбивать яйца, подозрительно обнюхивая их, прежде чем вылить на сковородку.

Бэрден начал было расспрашивать её об угрозах Кэркпатрика, когда распахнулась дверь, и вошли двое здоровенных парней с бычьими шеями; оба были в рабочей одежде. Это, что ли, и есть мальчики, которые не замечают, что притаскивают на своих подошвах? На вид они были старше Бэрдена. Кивнув матери и не обратив ни малейшего внимания на её гостя, мужчины протопали через кухню. Может, они тоже подумали, что Бэрден пришел чинить пылесос?

— Подождите минуточку, дорогой, — сказала миссис Пенистан. Взяв тарелки, она скрылась в гостиной. Бэрден допивал свой чай. Следом за матерью вернулся один из «мальчиков» и взял чайник. Теперь он улыбался во весь рот.

— Вы не услышите от них ни слова, пока они не поедят, — гордо сказала миссис Пенистан. Не обращая на неё внимания, сын чеканным шагом вышел вон и громко хлопнул дверью. — Ну, мой дорогй, вы хотели узнать о мистере Кэркпатрике. Э, что у нас сегодня? Это случилось в прошлую среду. Мистер Марголис отдыхал в Девоне. За пару дней до того я спросила мисс Марголис, где её брат. «В Дартмуре», — ответила она. В это легко было поверить: торфяные болота как раз для него. — Хрипло рассмеявшись, она села напротив Бэрдена и взгромоздила локти на стол. — Да, через два дня, в среду после обеда в дверь постучали. «Я открою», — сказала Энн. Оказалось, пришел Кэркпатрик. «Добрый день», — говорит она неприветливо и как-то странно, я даже описать не могу, как. «Добрый день», — отвечает он, а потом они стоят и смотрят друг на друга. Я уже говорила, что в Энн нет ни капли высокомерия, и она очень любезно представила меня ему. «Пенистан?» — повторил он. — Это настоящее местное имя. Напротив нас в Помфрете живут Пенистаны». Вот откуда я знаю, где он обретается. Я чистила серебро и потому опять ушла на кухню, а минут через пять, не больше, услышала, как они поднимаются наверх. Наверное, посмотреть картины, по простоте душевной подумала я. Эти картины были везде, дорогой мой, даже в ванной. Через полчаса они спустились, а потом я услышала их спор. «Ради бога, Алан, не мели чепухи, — резко сказала мисс Марголис. А потом, повысив голос: — Любовь. Я не знаю, что это такое. Если я и люблю кого-нибудь, то только Руперта». Руперт — её сумасшедший братец. Этот Алан вышел из себя и начал орать. Даже повторять не стану скабрезности, которые он выкрикивал. А она ему как ни в чем не бывало: «Я ничего не рву, дорогой. Можем и впредь заниматься тем, что сейчас делали наверху». Уверяю вас, кровь так и бросилась мне в голову. Я сказала себе: «Роуз Пенистан, твоя нога ступает сюда последний раз». Мои мальчики такие разборчивые. Они не позволили бы мне работать в домах, где не чтут нравственность. Я тотчас пошла к ней и услыхала, как Кэркпатрик говорит: «Ты доиграешься, Энн, убью я тебя. В один прекрасный день я это сделаю». Короче, он ушел в страшной гневе. Я ещё слышала, как Энн кричала ему вдогонку: «Не валяй дурака, Алан, и не забудь, что у нас свидание во вторник вечером».

— Во вторник вечером? — резко переспросил Бэрден. — Имелся в виду прошлый вторник?

— Должно быть. Люди, они ведь странные, правда, дорогой мой? Ишь, какя она деловая. Но по-своему хорошая. Собирала деньги на лечение зверюшек, газеты читала от корки до корки, терпеть не могла несправедливости. И вдруг — Кэркпатрик! Мир — это странное место.

— И вы ушли?

— В тот же день. Когда он уехал, Энн заглянула в кухню, как будто ничего не случилось. Такая спокойная и безмятежная. Улыбалась и кляла погоду, говорила о бедняжке Руперте, который мокнет на болотах. Раньше я этого не знала, но в тот миг поняла, что именно люди называют обаянием. Я не решилась с ней поговорить, сказала только, что доработаю неделю, а потом буду вынуждена уйти, потому что трудно становится. В жизни не произносила более правдивых слов.

— Вы ещё где-нибудь работаете, миссис Пенистан? Например, в Стауэртоне?

— О, нет, дорогой. Нет смысла. Далеко ездить. Впрочем, мальчики могли бы подбрасывать меня на микроавтобусе. Они у меня очень заботливые.

Она проводила его до прихожей, где Бэрден увидел одного из мальчиков. Тот топал на кухню с пустой тарелкой. Ни слова не говоря, он поставил её на стол. На мать он по-прежнему не обращал внимания, разве что отодвинул её в сторону, протискиваясь в дверь. Но съеденный ужин немного смягчил его нрав. Он даже угрюмо сказал Бэрдену:

— Ненастный вечер.

Миссис Пенистан ласково улыбнулась сыну. Она оттащила с дороги пылесос и открыла дверь, в которую тотчас стало задувать дождевую воду. Удивительно, льет все время по вечерам, подумал Бэрден. Он шел по Глиб-роуд, втянув голову в плечи и подняв воротник, и размышлял о том, что не так-то просто будет допросить Кэркпатрика, не найдя тела и не имея никаких подтверждений смерти девушки, кроме анонимного письма.


предыдущая глава | Волка - убить | cледующая глава