home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 29

Охрана замка возлагалась на воинов Оланов, носивших традиционные доспехи бывшего королевства. Конический шлем, кольчуга под железным панцирем и латы, прикрывающие передние части ног, тянули к земле. Подвижность воина была невелика, но амуниция выдерживала сильные удары. Все двери на первом этаже охранялись; у главных смотровых бойниц стояли солдаты; зубчатые стены замка патрулировались.

Этой ночью начальником караула был Эмсо. Он двигался тихо, с особой грациозностью бойца, постоянно готового нанести смертельный удар. Появлению Эмсо радовались, надеясь, что он, как всегда, заведет приятную беседу, скрашивая однообразие караульной службы. Проверял он строго, но справедливо. Сегодня же все оказалось по-другому. Эмсо вскипал от самого незначительного нарушения. Ничто не ускользало от его взгляда, и малейшая зазубринка на клинке вызывала неоправданную ярость.

Эмсо осознавал свою неправоту, однако ничего не мог с собой поделать: сейчас в нем жил и не давал покоя гнев.

Только покинув замок, он ощутил облегчение. В это время на причале никого не было, и Эмсо направился туда, чтобы спокойно подумать о своих тревогах.

Поглощенный мыслями, он не заметил тень, возникшую из ночного мрака. Тень следовала за воином, пока он не спустился вниз по холму. Скрывавшийся под покровом темноты знал, что возвратиться в замок можно только этим же путем. Другой дороги не было. И у подножия холма призрачная тень растворилась.

Свесив с причала ноги, Эмсо пытался разрешить свою дилемму. Он знал, что настоящая Церковь права относительно Учителей. Его мать, добропорядочная женщина, постоянно внушала детям, используя суповой черпак в качестве боевой дубинки, что так называемые благие намерения — не более чем пережитки старой морали. И только Церковь определяет, что каждому следует знать.

— Если торговцы и знать считают, что нужно ввести цифры и буквы, это касается их и Церкви. И местных баронов, конечно, таких же вероломных, как и их учение, желающих править вместе с Церковью.

Воспоминания о детстве захлестывали его, от напряжения на висках набухли вены. Эти воспоминания всегда спасали его от греха.

Кто дал Гэну Мондэрку или кому-либо еще право втягивать его в эту недостойную игру? Его, служившего верно и спасшего жизнь Мурдата? Это должно чего-то стоить?

Ответ не приходил. Неважно, что старый обычай мертв; Гэн, по-видимому, приготовился уничтожить еще один, пользуясь поддержкой вечно настороженного чужака Леклерка. Он называет это движением вперед. Потрясение основ, вот что это такое. Разработка нового оружия или тактики ведения боя — это одно. Но позволить женщинам работать, позволить им думать, что они могут быть независимы? Безумие. Эмсо расправил плечи. Разве он жаловался когда-нибудь на высокомерие и тщеславие женщин? Ни разу.

Учителя. Это уже слишком. Неужели он осмелился произнести в мыслях это слово? Да. Предательство. Предательство старых традиций. Учение было гибелью. Это видел каждый.

Эмсо с болью признал, что Гэн не просто заблуждается, а ставит себя выше Церкви.

Дрожь едва не сводила плечи судорогой. Он быстро поднялся, окруженный мглой тумана. Страх неприятным ознобом пробежал по спине, как будто вернулись чудовища из детских ночных кошмаров, ожидавшие удобного момента броситься на него из темноты и разорвать.

Чуть видимые огни пылающих факелов казались во мраке круглыми желтыми глазами. Словно сам Мурдат всматривался в души и разум тех, кто ему служил.

Ощутив рукой холодную сталь клинка и проверив крепление кинжала под рукавом, Эмсо начал уверенно подниматься по холму. Наверху дорога делала изгиб и продолжала идти вдоль южной стены, пересекая участок, куда не проникал ни единый луч света. Дорога здесь была едва различима, и приходилось идти почти на ощупь, чувствуя под ногой неровный массив уложенных камней.

Его ждали.

Эмсо почувствовал это. Как — не мог понять, да и не пытался это сделать.

Он замер: сейчас тишина была его лучшим другом. Мурдат, медленно выходя из ножен, издал звук тоньше комариного писка.

— Эмсо, — послышался чей-то тревожный шепот.

Воин поднял над головой свое оружие.

— Эмсо, — более спокойно повторил голос, видимо полагая, что опасность миновала.

Сделав шаг в сторону, он приготовился нанести смертельный удар.

— Это настоятельница Фиалок.

Мурдат с жадностью рассек ночной мрак. Эмсо чуть не закричал от ужаса, понимая, что сейчас произойдет. И теряя равновесие в попытке предотвратить удар, всей своей массой обрушился на настоятельницу, явно не ожидавшую такой встречи. Под приглушенный женский вопль оба рухнули на землю. Эмсо быстро вскочил, вкладывая мурдат в ножны, и помог встать настоятельнице.

— Я не знал… Я думал… — попытался он объясниться и попросить прощения.

— Все уже в порядке, — с явной неохотой простила настоятельница. И тут же, приводя Эмсо в еще большее смятение, заискивающе продолжила: — Ты действовал, как настоящий воин, который нам нужен. Это радует мое сердце.

— Я?

— Я сказала — ты. — Она резко осеклась, подавляя раздражение, и расчетливо добавила: — Да, нам нужны именно такие, как ты, понимающие, кого они защищают.

Эмсо насторожился, сразу же заметив приготовленную ловушку:

— Нам не о чем говорить, настоятельница. Я — человек Гэна Мондэрка.

— Я тебе это и говорю. Никто его не любит так, как ты. И мы знаем, что именно Эмсо помог ему создать первые отряды Волков. Только несколько дней назад Эмсо спас ему жизнь. Эмсо бесстрашно воевал с врагами Церкви и Гэна Мондэрка, спасал его Нилу. Это общеизвестно.

— И именно поэтому ты решила оскорбить меня своим предложением. Я ничего не могу сказать против Мурдата.

— Так же, как и я. Церковь любит его и скорбит о том, что он сбился с истинного пути.

— Оставь меня. И не мешай Мурдату.

— Будь по-твоему, — настоятельница резко сменила тон и доброжелательно продолжила: — Я не прошу тебя что-то делать. Только спаси и защити своего повелителя, помоги ему, преданный Эмсо. Не забывай, кто он и что он, и кем обязан стать. Мать предсказала его судьбу. Он должен принести славу Людям Собаки. Церковь считает, что Гэн Мондэрк изменил своему пути. Будь с ним. Охраняй его, береги его душу. А что касается так называемых Учителей… Подумай, Эмсо. Может ли Церковь нанести вред невинным детям? Избранные принадлежат ей плотью и душой. Причинила бы Церковь себе бессмысленный и неразумный вред?

— Нет. Но я не могу пойти против Мурдата. Церковь должна помочь ему для своего же блага.

— Он отвернулся от нас, но мы не таим зла. Церковь всегда прощала. Я только умоляю тебя помочь нам и ему.

Эмсо попытался ответить, но рука, мягкая, словно невесомый туман, остановила его.

— Ничего не говори и будь терпелив. Твое доброе верное сердце поведет тебя по праведному пути. Иди. Мое благословение с тобой.

Едва осязаемая ладонь настоятельницы еще раз коснулась его груди, и через мгновение слышался уже только мерный шорох мантии по камням. Дрожащей рукой Эмсо вытер смесь пота и влаги тумана со своего лица и продолжил путь, даже не заметив приветственного салюта охраны.

Взбудораженный разговором с настоятельницей, Эмсо решил прогуляться перед сном по замку. Днем прямоугольная правильность строений, создающая впечатление скорее замкнутости, чем защиты от внешнего мира, навевала уныние. В ночное время громадина замка выглядела приветливее, напоминая очертания лесного массива или гор. Вскоре он оказался у боковой двери, ведущей в похожий на зевающую пасть Зал королевских приемов. Название это сохранилось со времен правления короля Алтанара.

Неожиданно его окатила волна горячего воздуха. На мгновение встревожившись, он понял, что тепло источает один из каминов, тянущихся вдоль стен. Мерцающие огоньки играли тенями на массивных деревянных опорах, на которых были вырезаны три человеческие фигуры с искривленными физиономиями, стоявшие на плечах друг у друга. Уходя ввысь, колонны растворялись во мраке.

У невысокого ограждения перед камином опустилась на колени маленькая человеческая фигурка. Естественная осторожность взяла верх над любопытством и заставила Эмсо двигаться скрытно. Приблизившись, он различил очертания женской фигуры. И все-таки остановился на безопасном расстоянии, чуть левее фигуры, чтобы правша оказался в невыгодном положении, попытавшись пустить в ход оружие.

— Кто ты?

С быстротой кошки фигурка развернулась, сжимая в руке кинжал. Это была Джалита. Глаза ее широко раскрылись от страха, но напряженно сомкнутые губы показывали решимость постоять за себя. Такой свирепый вид только развеселил Эмсо:

— Я лишь хотел узнать твое имя, дитя. Я не причиню вреда.

— Ты только так говоришь, а кинжал это гарантирует.

— Если бы я хотел причинить вред, ты не смогла бы остановить меня. Скажи, почему ты здесь?

— Я не должна тебе ничего говорить. — Рука с кинжалом словно оцепенела, неподвижно застыв в воздухе. — Я под защитой Нилы и могу ходить где угодно и когда угодно.

Неожиданно Эмсо сделал шаг вперед. Джалита мгновенно нанесла удар, но Эмсо ловко увернулся и через мгновение уже сжимал правой рукой ее запястье с кинжалом, схватив девушку левой рукой за горло. Она попыталась сопротивляться, но Эмсо приподнял ее над полом, и борьба прекратилась. Мольба о пощаде донеслась сдавленным карканьем:

— Я не могу дышать. Пусти. Пожалуйста.

Звон выпавшего кинжала гулким эхом отразился от каменного пола, нарушая тишину пустой комнаты. Растирая сдавленное горло, она сквозь слезы негодующе смотрела на Эмсо.

— Никогда не думала, что это можешь быть ты. Кто угодно: тот, с безжалостным взглядом, монах Налатан или Конвей, делающий вид, что замечает только свою маленькую Жрицу. Даже Гэн. Но не ты.

— Что значит «кто угодно»?

На лице Джалиты появилась насмешливая улыбка:

— Я знаю, что ты хочешь сделать.

Эмсо вскипел, понимая смысл, вложенный в эти слова:

— Ты даже более глупа, чем я предполагал. Ты не интересовала меня. Разве что хотелось узнать имя безумца, которому вздумалось одному сидеть в этой огромной комнате. Да еще посреди ночи. Иди спать. И не забудь прихватить свою игрушку.

Он прошел мимо нее и сел на ограждение перед камином, обхватив голову руками и закрыв глаза. Однако сквозь размышления о заполнявшей этот мир бессмыслице очень быстро почувствовал присутствие в комнате постороннего и, оглянувшись, встретил взгляд Джалиты, внимательный, наполненный тревогой и печалью.

— Я неправильно подумала о тебе, Эмсо. Как мне можно попросить прощения?

— Уходи. Если тебя обнаружит охрана, до утра просидишь в темнице. И придется лично Мурдату объяснять, почему ты была здесь одна и что делала.

— Молилась.

— Что? Здесь? Почему?

Бедняжка Джалита виновато улыбнулась:

— Здесь Сайла просила у короля Алтанара разрешения пойти к Людям Собаки. Ее поход начался прямо отсюда.

Она вдруг осеклась и посмотрела по сторонам.

— Ты так восхищена нашей Сайлой?

Конечно, не это — причина ее прихода. Скорее всего она захочет поправить его. Эмсо давно понял, что не умеет задавать правильных вопросов. Но молчание само собой рождало ответ. Поэтому он ждал.

— Не то чтобы я люблю ее так сильно. Я просто одна.

Эти слова вернули его к мыслям о тумане, нежном, медленно дрейфующем в ночном мраке без цели и надежды. Еще не осознавая своего порыва, он машинально шагнул к ней. Он подошел достаточно близко, чтобы на опущенных веках различить утонченное переплетение вен; достаточно близко, чтобы увидеть отблески взволнованных язычков пламени, рыскающих по спадавшим на плечи волосам. Он чувствовал, как ее печаль медленно окутывает его.

Настоятельница права, подумал он, наполняясь благоговением. Сейчас Эмсо уже точно знал, кого он должен защитить.


Глава 28 | Ведьма | Глава 30