home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 39

— Ты делаешь из меня посмешище, ставишь в глупое положение.

С испугом Тейт заметила отчаяние и мольбу в голосе Налатана.

Она хорошо обдумала свои поступки. Она знала, что правильно все решила. Но Тейт хорошо знала и своего мужа — ему не всегда достаточно одной логики. Его предположения и предположения других должны быть прочувствованы им. Чтобы сохранить свое лицо, Налатан был способен на все.

Тейт это пугало. Два разных чувства заставляли бешено колотиться ее сердце. Как бы там ни было, она ведь любила его.

И она должна была рисковать этой любовью ради того, чтобы выжить.

Налатан лежал рядом с ней. Отблески огня отражались в его тревожных глазах. Они напоминали Тейт сражение, в котором она должна была выиграть, но не могла. Тейт положила руку Налатану на грудь, но он даже не пошевельнулся. Приподнявшись на локте, она посмотрела ему в глаза.

— Кто посмел называть моего Налатана глупым?

Его взгляд перестал блуждать по потолку. Он посмотрел на Тейт:

— Я бы хотел взглянуть на того, кто посмел бы это сделать. Я знаю, как поступать в таких случаях. Но я не знаю, как мне дальше жить с разговорами за моей спиной, двусмысленными взглядами и усмешками.

— Все это потому, что я поеду с другим человеком? Я права?

Налатан снова закрыл глаза.

— Я забочусь о твоей безопасности. Не придаю большого значения всяким сплетням. Но все-таки это меня раздражает — ни один нормальный человек не способен спокойно переносить чужие сплетни, особенно если они о его собственной жене.

— Оставь это. Какое нам дело до сплетен?

— Мне есть дело. Не потому, что люди сплетничают, а потому, что они клевещут на тебя.

— Но ведь ты же не слышал, чтобы кто-нибудь прямо говорил об этом. Не обращай внимания. Будешь продолжать в том же духе — кончится тем, что убьешь кого-нибудь.

Глаза Налатана жестко сверкнули:

— Да.

— Не делай этого ради меня. — Тейт слышала, как стучит сердце ее мужа — ровно, уверенно. Тейт показалось, что так часто оно еще никогда не билось. Она знала, каков он в гневе. Этот хладнокровный дикарь не будет драться, когда этого потребуют обстоятельства. Он будет убивать.

Тейт заставила себя быть поласковей:

— Пообещай мне, что не будешь драться, пока меня не будет. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я буду волноваться за тебя.

— Тогда разреши поехать с тобой. Мы сможем волноваться друг о друге вместе. Пошли Конвея одного. Мы побеспокоимся о нем вдвоем.

— Ты совсем не хочешь меня понять.

— Неправда. Я очень хорошо все понял. Мне просто ненавистна эта поездка, и все.

— Я же уже говорила тебе, что это связано с религией. Это миссия. Она нужна для того, чтобы усилить Три Территории. — Тейт пошевелилась в кровати, нервничая оттого, что солгала.

Как будто угадав ее мысли, Налатан произнес:

— Вы долго учили меня правильно понимать учение Церкви — ты, Сайла и Ланта. Церковь была смыслом моей жизни, пока я не встретил тебя. Церковь и сейчас очень важна для меня, но все-таки мое место в ней изменилось. И я прекрасно это сознаю. Ты не можешь просить меня оставаться счастливым, когда моя жена в опасном походе.

Медленно, как будто боясь резкого движения, Налатан обнял ее. Тейт отбросила все сомнения и тревоги и замерла, прижавшись к нему. Она чувствовала мягкую силу его рук. Наконец женщина полностью доверилась этим сильным мужским рукам — рукам ее любимого мужа.

* * *

Ночной страж стоял навытяжку. Его только что сменили на посту. Прибывший дневной страж проводил церемонию открытия Восточных ворот. Люди, ждавшие, пока откроют ворота, расположились на расстоянии полета стрелы, как того требовал порядок. Они затушили ночные костры — вокруг слышалось шипение углей и плыли клубы пара. Отовсюду доносилось ржание лошадей, рев ослов, кудахтанье кур — сплошная стена шума навалилась на городских стражей. Во всем этом гаме можно было расслышать крики пастухов. Среди суетившихся животных гордо шествовали груженые ламы. Их погонщики вели себя более сдержанно, чем пастухи, — казалось, что они набрались спокойствия от своих лам.

Тейт тихонько подтолкнула локтем Налатана, который бесстрастно восседал на своем коне, заняв центральное положение в их группе из трех всадников — между своей женой и Конвеем.

— Мне всегда нравились эти животные, — кивком она указала на лам. — Они здесь самые красивые из всех.

— Я бы не хотел оказаться на спине одного из них во время сражения, — произнес Конвей.

Тейт бросила на него гневный взгляд, а затем улыбнулась Налатану:

— Теперь ты понимаешь, почему мы постараемся вернуться как можно быстрее? Кто может долго выдержать такое отношение к себе?

Налатан натянуто улыбнулся:

— Ваше путешествие не из коротких. Надеюсь, что ничего серьезного не случится.

— Тан, мы же уже обо всем договорились, все решили, — в голосе Тейт послышалась обида.

Налатан вздрогнул, услышав, как Тейт произнесла его ласкательное прозвище.

— Мы обо всем договорились, но решение принимала ты. Ладно. Выполняй свой долг. Но, пожалуйста, постарайся вернуться быстрее.

— Я тебя люблю. — Тейт быстро наклонилась и крепко поцеловала его, прежде чем он успел хоть как-нибудь отреагировать. Несколько людей вокруг зааплодировали и заулюлюкали. Увидев это, Тейт выпрямилась и посмотрела в глаза Налатану. Лицо мужа залила краска. Затем он озорно улыбнулся и поцеловал Тейт — женщина чуть не выпала из седла, оказавшись в пламенных объятиях мужа. Толпа одобрительно зашумела. Когда они расставались, Тейт выглядела смущенной.

— Ну, пора, — голос Конвея был сухим и не выражал никаких эмоций. Его слова вывели Тейт из задумчивости.

— Да, поехали, — проговорила она с трудом.

Лошади вклинились в толпу входящих в город, с трудом находя себе дорогу в этом муравейнике из людей и животных. Карда и Микка потихоньку трусили рядом, косясь на проходящих рядом животных и выискивая себе дорогу. Конвей потихоньку произнес:

— Не оборачивайся. Ни разу не оборачивайся — ему и так тошно, а эти длинные прощанья сделают еще хуже.

* * *

Это произошло четыре дня спустя — Микка, спокойно трусившая впереди, внезапно залаяла в сторону леса. Ни минуты не колеблясь, Конвей и Тейт натянули поводья и перешли на разные стороны дороги. Как только путники достигли леса, они расчехлили «вайпы» и осмотрелись. Лошади возбужденно озирались по сторонам и поводили ушами из стороны в сторону.

Вдалеке закаркал ворон. Ветер, прилетевший с гор, зашелестел в кронах деревьев.

Высокий, пронзительный звук разнесся в прозрачном холодном воздухе — чистая, высокая нота. Он прозвучал для Тейт и Конвея как сигнал тревоги. Когда он кончился, превратившись в звенящие трели, перемена стала почти видимой, как если бы музыка превратилась в мерцающие искорки.

Потом все исчезло.

Микка затаилась. Карда же прислушивался изо всех сил, пытаясь понять, откуда этот звук.

Возбужденный до предела, Конвей знаками показал, что поедет вперед. Тейт последовала было за ним, но он нахмурил брови и покачал головой. Конвей махнул ей, указывая на дорогу позади. Тейт неохотно кивнула.

Конвей спешился — тут нужна была не скорость, а скрытность. Если надо, Вихрь примчится быстрее ветра, стоит только свистнуть. Перебегая от дерева к дереву, Конвей приблизился к тому месту, где только что стояла Микка. Он передернул затвор «вайпа».

Собака почти слилась с камнем — она заметила Конвея гораздо раньше, чем он ее. Но она не поднялась — так и лежала, вжимаясь в землю и уставившись вверх. Взглянув на нее, Конвей решил, что она в замешательстве — шерсть на ее загривке встала дыбом. Конвей вздрогнул, посмотрев вверх — там никого не было.

Появился Карда. Легко, как дымка, его темное тело скользило от укрытия к укрытию. Конвей был взволнован — как и Микка, Карда не был уверен в том, что нечто находится над их головами.

Какой-то внутренний голос подсказывал Конвею, что там кто-то есть. Он увидел аккуратно ухоженную рощицу деревьев — священную рощу Церкви. Там бродила Ланта, печальная и одинокая. Она играла на флейте. Но это было давно. Мелодия и звуки были совсем другими. Конвей потряс головой. Ланта была в Оле, далеко отсюда.

Подозвав собак, Конвей вернулся к Тейт.

— Я пойду разведаю. Там, повыше, есть несколько камней, за которыми ты могла бы укрыться, пока я выясню, в чем дело.

— Забудь об этом, я пойду с тобой. Кто бы это ни был, он уже знает, что мы здесь. Я чувствую это. Он проделал долгий путь, чтобы сыграть на флейте. Он наблюдал за нами и всего лишь дал нам это понять.

Не соглашаясь с доводами Тейт, Конвей рассказал, как вели себя собаки.

— Я никогда не видел их такими, — закончил он.

Тейт кивнула, приняв решение своего напарника. Дорога вела вверх по холму. Наконец они остановились, чтобы передохнуть и обождать собак. Вокруг тускло мерцал снег. Спешившись, путники вновь старательно осмотрели окрестности. С обеих сторон их окружал дремучий лес — огромные стволы деревьев стояли сплошной стеной. Впереди их ждала гора, а слева от нее виднелись склоны Отца Снегов. Немного выше по склону лес заканчивался — дальше было безраздельное царство камней и снега.

Ведя коней за уздечки, Конвей и Тейт двинулись дальше. Собаки ждали их наверху. Демонстрируя свое безразличие ко всему происходящему, Карда сел и почесал за ухом.

На свежем снегу были хорошо видны чьи-то следы — кто-то вышел из леса и направился вверх к плоскому камню. Этот кто-то сидел на камне — снег там был примят. Конвей произнес:

— Он не боялся, что мы настигнем его. Посмотри на следы: четко отпечатались и носок и пятка — он не спешил.

Тейт шагнула, чтобы сравнить свои шаги с шагами незнакомца:

— Это небольшой человек. У него шаг почти как у меня.

У Конвея вытянулось лицо:

— Кое-кто не согласился бы с такими выводами.

Тейт сузила глаза:

— Кое-кто мог бы посочувствовать мужчине, делающему глупые замечания о длине женского шага. Я не буду.

— Предположение принято. — Конвей пошел по следам загадочного флейтиста. Тейт последовала за ним. Собаки бежали чуть впереди. Они отдыхали. Когда снег закончился, Конвей произнес: — Мы должны пустить собак по следу.

— Зачем? Он не сделал нам ничего плохого. И если он хочет заманить нас в засаду, то это ему как раз на руку. Кроме того, у нас есть свои собственные дела.

— Мне кажется, ты права. — Конвей потер подбородок. — Собаки не знают, что делать дальше. Что меня волнует — я уверен, что кто-то будет ждать нас на обратном пути. И это будет связано с этим странным пришествием.

— Мы не можем быть уверены, что кто-то нас преследует. Мы видели огонь ночью и дым от огня под утро. И все.

Конвей упрямо не соглашался:

— Там, наверху, никто не живет. По крайней мере со времени последнего землетрясения. Ты же видела, как собаки набросились на след, как они принюхивались, когда ветер дул с запада. Они чуют его.

— Ни черта они не чуют. Вспомни, как они себя вели, когда подул ветер со стороны чужака. Разве они подняли тревогу? Нет. Потому, что там никого нет. — Тейт, отчаянно жестикулируя, указала в направлении, откуда они пришли. — Не меньше часа мы смотрели в оптический прицел, и все равно ничего не заметили.

— Мы еще увидим его. Но в одном ты права: нам надо убираться отсюда. Я не хочу, чтобы с нами здесь что-нибудь случилось.

Они уже почти вернулись, когда собаки вдруг почуяли кого-то впереди. И вновь они вели себя как-то странно. Оглядываясь то на Конвея, то на чащу впереди, они испуганно жались к ногам своего хозяина.

Конвей приготовил свой «вайп». Глянув через плечо, он увидел, что Тейт сделала то же. Она заняла позицию рядом с ним. По сигналу Конвея собаки пошли вперед, перебегая от укрытия к укрытию. За ними последовали всадники, держа оружие на изготовку.

Впереди появилась одинокая фигура. На мгновение Конвею показалось, что это медведь. Только когда фигура пошевелилась, он понял, что это одетый в шкуру медведя человек, маскирующийся таким способом среди камней. Это было то самое место, где пряталась Микка.

Тейт встала за дерево, приготовившись прикрыть Конвея, а тот спешился и пошел навстречу незнакомцу.

Неподвижная ранее фигура внезапно зашевелилась. Рефлекторно Конвей поднял свой «вайп». Он едва не выстрелил. Но в момент, когда Мэтт уже был готов спустить курок, он с удивлением обнаружил, что человек, одетый в медвежью шкуру, спит. Теперь, подойдя ближе, он рассмотрел незнакомца — тот спал, положив голову на колени и обхватив ноги руками.

Тейт предупреждала о возможной засаде. Оглянувшись, Конвей увидел, что он открыт со всех сторон. Если здесь устроили засаду, то ни Тейт, ни собаки не смогут помочь ему — их всех перестреляют, как цыплят.

Вновь раздался пронзительный звук свирели. Близко.

Опять, как и час назад, одинокая нота превратилась в звенящие трели. Фигура в медвежьей шкуре зашевелилась.

Собаки смотрели на Конвея, ожидая приказа хозяина. Тяжело дыша, они припали к земле: пасти открыты, красные языки висят.

Конвей наконец принял решение — если это засада, то начало сражению положит он, а не противник. Он спустил собак. Зарычав, они бросились вперед. Расстояние между ними и фигурой в медвежьей шкуре таяло на глазах.

Вдруг медвежья шкура отлетела в сторону. Оттуда показалось побелевшее от ужаса лицо. Вытянув вперед руки, Ланта закричала от ужаса.


Глава 38 | Ведьма | Глава 40