home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 54

Ланта резко поднялась, вытянула руку из-под теплой шкуры и приоткрыла дверь убежища. Снег покрывал все, даже собак. Они совсем съежились, глаза слезились от яркой белизны.

В желудке у Карды недовольно заурчало. Вот что ее разбудило, подумала Ланта. Если бы она могла хоть чем-то помочь. Пищи едва хватало, чтобы поддерживать Конвея и Тейт, не говоря уж о бедных животных.

Долину Ланта не могла разглядеть из-за плотной занавеси нового снегопада, но ее воображение рисовало образы оленей, лосей и диких коров, направлявшихся на свои места зимовки. Собаки могли бы там поохотиться. Конечно, были и другие желающие: тигр, чье рычание раздавалось прошлой ночью, или степной медведь, ревевший днем раньше.

Прошло уже три дня, а состояние ее друзей почти не улучшилось. Вернувшись в убежище, она подошла к ним. К счастью, цвет их лиц стал более-менее нормальным, пульс — сильнее, дыхание — глубже и спокойнее. Нагнувшись поближе, Ланта принюхалась к их дыханию и к запаху кожи. Кожа была свежей, а выдыхаемый воздух наконец очистился от странной мокроты. Ланта задумалась. Запах напоминал ей что-то липкое, вязкое. Легчайшая улыбка скользнула по губам — обоим не помешало бы почистить зубы. Впрочем, они уже пахли по-человечески.

Немного спустя Конвей пошевелился, когда она пыталась влить ему в рот ложку супа. Ланта стала вытирать ему подбородок, и он открыл глаза. Чистые, ясные глаза. Вздрогнув, она отпрянула с криком, чуть не пролив драгоценный суп. Он смотрел прямо на нее. Первые слова дались с трудом.

— Ты в порядке? Не больна, как мы? Что с Тейт? Она в порядке? Ее руки. — Он попытался жестикулировать. После трех дней неподвижности мышцы ослабели, координация нарушилась.

Ланта погладила его по щеке, откинула со лба волосы. Конвей спокойно лежал, и она знала — его наполняет чувство к ней. Закрыв глаза, он удовлетворенно вздохнул. Ланта чувствовала его счастье. Ее поцелуй в лоб был легким, как дыхание. Ей хотелось показать, как она рада его выздоровлению, тому, что он с ней. Нежность была обещанием, и в ее сердце она отозвалась долгожданной и радостной капитуляцией.

Безжалостная память напомнила Ланте, что Видение предупреждало ее о непонятной угрозе, о каких-то переменах. Закрыв глаза, она тихо запела. Успокоение пришло быстро. Глубокая концентрация помогала ей успокаивать голод, побеждать усталость. Но на этот раз поцелуй все время вклинивался в привычную цепочку мыслей. Вместо обычного ощущения уюта и безопасности ее охватывала безумная смесь жара и холода. Жара при мыслях о Конвее. Холода, когда она вспоминала угрозы Видения. В памяти всплыли слова.

Завет Апокалипсиса гласит:

«Любовь не есть приобретение, но лишение. Самая большая любовь та, что дается щедро и даром. Самая высокая любовь та, что находит силы отпустить возлюбленного. Самая высокая любовь может горевать, но не может отрекаться».

Завет Апокалипсиса гласит:

«Ответь своему сердцу. Это то место, где Вездесущий живет в каждом человеке. Людские законы написаны, чтобы им подчинялись, ибо законы придают уважение человечеству и человеческому разуму. Законы Вездесущего обращены к душе и являются высшими. Вместе с кровью они дают пишу сердцу».

Ланта неохотно вернулась к действительности, голова превратилась в клубок вопросов, оставшихся без ответа. Когда она наконец вышла из транса, веки Конвея подергивались. Он застонал.

Она тревожно нащупала его пульс. Успокоившись, Ланта улыбнулась Мэтту, потом повернулась к Тейт. Женщина не приходила в сознание. Конвей снова заговорил, на этот раз более уверенно:

— Ее руки. Сильно они ранены? Я не помню, как сюда попал. Я ведь не уронил ее, правда?

Переполненная гордостью, Ланта рассказала Мэтту, как он шел к их убежищу с Тейт на руках. Она и не пыталась ее скрыть. По правде говоря, она умолчала о том, что он упал, увидев, как она спешит на помощь. Не рассказала, что ей потребовалась вся воля, чтобы покинуть его и отнести сначала Тейт, каких-то двадцать шагов до убежища, что ей пришлось тащить и Мэтта. Она ответила, что они пробыли без сознания два дня, добавив:

— Доннаси очень изранена. Кости целы, но какое-то время от нее будет совсем мало проку.

Ланта приподняла ее забинтованную руку. Рука страшно вздулась под бинтами. Опухоль превратила кожу в отвратительное зрелище. Ногтей не было. Раны зияли красными полосками растянутого мяса.

Конвей взглянул на дверь, затем на Ланту.

— Как собаки? А лошади? Когда Тейт сможет передвигаться?

— Поправляйся. А потом мы обо всем поговорим. — Прервав поток его вопросов ложкой супа, Ланта получила секундную передышку.

Проглотив суп, Конвей сказал:

— Завтра я примусь за работу. Будешь мне помогать. Мы должны выбраться отсюда.

— Посмотрим. — Раздосадованной, но страшно довольной столь быстрым выздоровлением Ланте нужно было его отвлечь. Ее выручили собаки. Звук голоса хозяина привел их в восторг, и они громко залаяли, привлекая внимание. Чувствуя легкий стыд от того, что забыла про верных животных, она открыла дверь и жестом позволила им войти. Они чуть не задавили Конвея, тыкаясь мордами в его лицо, языки были похожи на влажные розовые полотенца. Пока еще слишком слабый, чтобы отогнать их, и в то же время обрадованный, Конвей отбивался как мог. Ланта попыталась их оттащить. И если в обычной ситуации она заслужила бы грозное рычание и близость смертельно опасных зубов, то сейчас они просто не обратили на нее внимания — казалось, собаки все понимали.

Успокоившись, они в конце концов подчинились команде Конвея и вышли. Ланта улыбнулась, глядя на их довольный вид. Повернувшись спиной к ветру, они посмотрели на нее, вильнули разок хвостами и уселись ждать. Ланта потрепала их по шерсти, шепча:

— Он стоит этого, правда? Вы же понимаете.

На следующее утро Конвей уже сидел, ожидая, когда Ланта вернется в укрытие после утренней молитвы. Взглянув на него, она нахмурилась.

— Что все это значит?

— Я же тебе говорил. Нам нужно уходить.

— Это невозможно. Ты еще очень слаб.

— Может, и так. Но все равно нам придется это сделать.

— Сделать что? Я не хочу участвовать в твоих религиозных обрядах. Если Тейт…

— Никаких обрядов. Никакой религии. Мы просто поможем Церкви.

— Мы не можем оставить Тейт одну. Здесь опасно, кругом звери.

— Если на наши поиски отправится патруль Летучей Орды, то звери не в счет.

— Это опасно. Мы должны подождать, пока ей не станет лучше.

— Мы не можем. — Пытаясь встать, он отмахнулся от предложенной руки. Став на ноги, он чудом не упал. И когда они спускались по склону горы, Конвей шел уже довольно уверенно, если не сказать грациозно.

Ящики с оружием и взрывчаткой были сложены на безопасном удалении от входа в пещеру. Покрытые снежным одеялом, они почти сливались с местностью. Конвей ворчал, что приходится столько оставлять. Тем не менее он совершенно обессилел, только отбирая новую порцию. Ланта убедила его, что лошадей можно нагрузить и завтра.

Когда они уходили, Конвей замедлил шаг и оценивающе посмотрел на Ланту. Он подвел ее к огромному дереву, посадил на землю и прислонился к дереву спиной. Протянув ей свой «вайп», Мэтт произнес:

— В ближайшее время один из них будет Тейт ни к чему, так ведь?

Ланта не могла отвести глаз от гладкого, противного предмета, лежащего у нее на коленях. В нем было что-то отталкивающее. Она покачала головой, опасаясь предложения, которое разглядела за его словами.

Он пытался настаивать:

— Тебе нужно знать, как им пользоваться.

Она снова замотала головой, резче, не доверяя своему голосу.

— Это может означать жизнь или смерть, Ланта. Больше ничего. Это не колдовство и не привилегия какой-то религии. — Он нагнулся к ней, так близко, что его запах наполнил ее легкие, так близко, что она почувствовала лицом его тепло. Его руки на лоснящемся оружии выглядели гибкими и искусными. Он взял ее руки, провел по гладкой холодной поверхности, показывая движения. Смутно ей слышались слова: курок, предохранитель, переключатель. Словно отблески яркого, сверкающего стекла, они проникали в ее разум и оседали там.

— Не могу. — Она ненавидела себя за свой отказ. — Я — служительница Церкви, Мэтт. Пожалуйста. Я Избранная, спасенная Церковью, чтобы служить Церкви. Целительница. Прорицательница. Я не смогу убить.

Он старался быть ласковым, насколько мог.

— Церковь пыталась убить нас всех. Они отлучили тебя. Ты освобождена. Свободна.

— Я всегда свободна. Я верю. — Она сделала ударение на этом слове. Его немая настойчивость заставила ее вернуться к предмету разговора. — Я живу, чтобы спасать.

— Я хочу, чтобы ты могла спасти себя. Ты отлучена и теперь почти беззащитна. Если что-нибудь случится со мной… — Его интонация выдавала нечто большее, чем страх. Это была мольба. И желание, которое Ланта внезапно почувствовала у себя в груди.

Когда она, отказываясь, протянула ему оружие, он взял его без единого слова. Она подняла лицо, потянулась к нему. Больше чем поцелуй — она смаковала его, губы погладили его губы, затем по очереди каждый глаз. Она снова поцеловала его.

Он отступил, лицо покрылось румянцем, глаза забавно косили. Его слова были резкими, откуда-то из самой глубины.

— Нам лучше идти. Мы теряем время, ты знаешь? Не волнуйся насчет «вайпа». Я все понимаю. — Он повернулся на пятке. Сапог прочертил на снегу завиток. Он добавил: — Я люблю тебя за это. За все. За то, что ты остаешься самой собой. Мы преодолеем все это. Мы сможем.

Ланта подняла свою поклажу и пошла за ним. Снова пошел снег.

На середине склона Конвей дал знак остановиться. Прежде чем она попыталась узнать причину, он приложил палец к губам. Она передала сигнал собакам. Обе собаки, сначала путавшиеся под ногами, припали к земле в нескольких шагах сзади. Шерсть на загривках вздыбилась, они вглядывались вверх. Подобравшись к уху Конвея, Ланта шепотом спросила:

— Люди?

Нахмурившись, он покачал головой и прошептал:

— Не знаю.

Собаки были все так же насторожены и все время задирали вверх морды. Дул слабый ветерок, снег вился перед глазами, словно предлагая двигаться туда, где заведомо никого нет. Конвей пустил собак вперед, не позволяя им, однако, убегать слишком далеко. Оба животных время от времени поворачивались против ветра, проверяя влажными носами воздух. Немного нервничая, Конвей и Ланта тоже постоянно оглядывались.

Наконец они добрели до лагеря. Одна из лошадей радостно заржала.

Карда, а за ним и Микка остановились как вкопанные. Молча они подняли головы и принюхались. Очень медленно, обнюхивая снег, они вернулись к Конвею и Ланте. Они двигались, словно ожидая нападения. Однако им еще не удалось определить направление. Подбежав к Конвею, они прижались к его ногам: Карда — к левой, Микка — к правой.

Ланта бросилась к их хижине, ее легкие шаги смягчались слоем снега. Она скрылась внутри.

Когда она вышла, ее капюшон был откинут, руки вцепились в грудь.

— Ее там нет. — Нежелание поверить своим словам придавало им истерические нотки.

— Она должна быть здесь. Наверное, она просто вышла. — Пытаясь убедить себя в этом, Конвей суетился, отыскивая следы.

И он их увидел. Мэтт рассмеялся: — Погляди, вот ее… — Слова застыли. Смех угас.

Следы не одного человека, а троих уходили вдаль. Припорошенные снегом, они тем не менее различались без труда. Новые следы. Слишком большие для Тейт.

Конвей резко пихнул Ланту к скале. Не обращая внимания на ее негодующий возглас, он пригнул ее к земле. Одновременно он припал на одно колено, спиной к ее спине, и приготовил «вайп». Собаки были тут, рядом с ним. «Вайп» искал цель.

Из леса донесся раскатистый смех. Искаженный ветром, он исходил отовсюду. Или из ниоткуда.

Собаки неистово заметались, не переставая яростно рычать.

— Я знаю тебя, Мэтт Конвей. Ты помнишь Лиса Одиннадцатого?

— Я знаю тебя, Лис Одиннадцатый. Если это ты. Воин Дьяволов, которого я знал, не боялся показаться лицом к лицу. Кто это там прячется за деревьями, словно женщина?

— Хочешь, чтобы я показался Белому Грому? После того как я украл его черную подругу? Не сегодня. Лучше, если ты сам придешь — ей нужна твоя целительница.

— Она больна, Лис. На ней невидимые.

Пауза. Ланта задержала дыхание, уверенная, что слышит низкое быстрое бормотание.

Лис утратил свою уверенность.

— Это инфекция от раненых рук, а не болезнь. Ты поумнел, но не настолько, чтобы одурачить Жреца Луны или его слуг. Мы давно нашли бы тебя, если бы не снег. Он хорошо спрятал твои следы.

— Дьявол! Человек, которого я отпустил, рассказал, где нас искать.

— Я знал, что ты будешь здесь, задолго до того, как эти неуклюжие дикие коровы из Летучей Орды затоптали твои следы. Жрец Луны сказал, что ты придешь сюда. Он знает все. Он послал меня за тобой, Мэтт Конвей. Он хочет тебя видеть.

— Тебе придется меня убить.

— Сделал бы это с удовольствием, но мне запрещено. Я могу лишь искалечить тебя.

Из окружающего леса просвистела стрела, ударившись в снег совсем рядом с Конвеем. Скала под снегом отклонила древко. Сбив снег, стрела срикошетила в сторону безмятежных деревьев. Непроизвольно резко дернувшись, Конвей чуть не опрокинулся назад.

Лис сказал:

— Она могла бы попасть тебе в колено. Я бы насладился твоими криками. Но Жрец Луны предпочитает получить тебя невредимым. Я должен втолковать тебе это. Если ты сдашься, доставим тебя в его лагерь аккуратно.

Конвей презрительно ухмыльнулся:

— Где меня замучают до смерти ради забавы такого дерьма, как ты. Лучше убей нас сейчас.

— Будь моя воля, я бы так и сделал. Но Жрец Луны видит дальше и знает больше, чем все остальные. Послужи ему, и он дарует тебе жизнь и почет. Отказываясь, ты подтверждаешь свою причастность к колдовству. Посмотрим, может, я сумею тебя убедить. Знаешь, я думаю, что смогу разбудить твою подружку. Я расскажу тебе, что мы с ней делаем. Я хочу, чтобы ты был в курсе.

Ланта вцепилась в спину Конвея.

— Не позволяй им сделать это. Напади на них. Лучше смерть.

Он обернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Она почти неуловимо кивнула. Как по волшебству, в ее правом кулаке появился короткий нож. Левая рука потянулась, чтобы погладить его по щеке. Она посмотрела ему в глаза мягким, влюбленным взором, будто погладила его по лицу, затем коснулась его плеча. Нежный нажим любящей руки, настаивающей, чтобы он устремился навстречу верной смерти, выглядел просто издевательски. Она судорожно сглотнула:

— Я знаю, что должна делать. Не оборачивайся. Пожалуйста.


Глава 53 | Ведьма | Глава 55