home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 71

После второй бури стало ясно — выжившие вряд ли позабудут эту зиму. По приказанию Гэна Мондэрка Волки занялись снабжением, распределением пищи и спасательными экспедициями.

Мудрость этих военных приготовлений вскоре стала очевидна. Дьяволы и их союзники Ква, хозяйничающие на территории страны, приносили не меньше забот, чем снежные бури. Появление в округе врагов мешало заготовке запасов на зиму. Суровая непогода гнала дичь со склонов гор вниз, где было чуть теплее и тонкий снежный наст позволял кормиться на пастбищах, пусть даже скудных. Племенам Ква и Дьяволам нужно было охотиться. Выбор был невелик — либо следовать за животными вниз по склонам, либо умирать от голода. А внизу на равнинах были земли народа Гэна.

Для кочевых племен люди представляли собой такую же добычу, как и другие животные. Многие из Волков Гэна той зимой обагрили кровью свои мечи.

Налатан ехал вместе с колонной. Походная рутина притупляла томившее его чувство одиночества. При первых проблесках зари его мысли обратились к Доннаси. Сумерки напомнили ему о смуглой женщине, близкой, родной и все же такой таинственной и непостижимой.

Краем уха он уловил шепот спутников — мужчины говорили о немногословном соратнике, редко улыбавшемся, но незаменимом в деле. Они шепотом делились подробностями о человеке, бросавшемся в битву, как на пир, который дрался с молчаливой свирепостью, ужасавшей и товарищей, и врагов.

Отряды возвращались домой после наведения порядка к юго-востоку от Олы. Воины Джалайла увидели Гэна, поджидавшего их по дороге в город. Одетый в тяжелую норковую мантию, он восседал на своем коне во главе десяти всадников. Круглая широкополая шапка из белой овчины выразительно контрастировала с темным блестящим мехом одежды. Он приветствовал сотника и выслушал его доклад. Поздравив командира и всех всадников, Гэн отъехал к обочине, уступая место людям, нуждающимся в тепле и крове больше, чем в каких-либо похвалах.

Гэн поздоровался с отделившемся от колонны Налатаном и спросил:

— Что мои Волки думают обо мне?

Налатан прищурился.

— Ты их вождь. Они почитают тебя.

Недовольно хмыкнув, Гэн прервал его рассуждения:

— Ты не умеешь лукавить. Им жаль меня. Тебе тоже, хоть ты и хотел бы это скрыть.

Налатан покраснел.

— Будешь беспокоиться, когда другие попытаются занять твое место. Пока им жаль тебя за то, что тянешь эту ношу.

В ответ Гэн печально рассмеялся.

— Я принимаю твою точку зрения. Но почему такие, как мы, получают удовольствие от схватки, Налатан? Почему стремятся к этой ужасной вещи?

— Большинство к ней не стремится и никакого удовольствия от войны не получает. Им не терпится повесить оружие на гвоздь. Они сражаются в надежде, что не придется сражаться их сыновьям. Немногие, как ты и я, рождены для борьбы. Значит, так угодно Вездесущему.

— Теология? — усмехнулся Гэн.

Налатан схитрил:

— Есть на кого скинуть бремя ответственности. И его плечи шире, чем мои.

— В твоих словах нет религиозной глубины — ты обманщик. И уклоняешься от ответа. И в этом преуспел, раз предпочитаешь жить под защитой городских стен.

— Вы дали мне поистине ошибочную характеристику. — Налатан низко поклонился. — Ваша честь.

День клонился к вечеру, когда они достигли стен города. Нила и Сайла выехали верхом им навстречу.

Одетая, как обычно, в черное, Сайла сидела верхом на черной кобыле. Нила одна, без Колдара, ехала на своем жеребце Рыжике. Блестящая красно-коричневая шерсть животного оттеняла ее золотисто-белокурые волосы. Налатан, мельком взглянув на Гэна, отметил любовь и восхищение в его глазах и почувствовал крошечный укол зависти.

Не слезая с лошадей, женщины встретили их шумными объятиями. Налатан почувствовал тонкий аромат мыла и духов. Это был запах Тейт, и он быстро отъехал прочь, не обращая внимания на запорошенный снегом кустарник. Пока кавалькада, беседуя, направлялась к воротам, он мечтал о горячей ванне.

— Мне нужна твоя помощь больше, чем когда-либо. — Голос Сайлы вывел его из состояния безмятежного покоя.

Налатан догадался:

— Снова Джалита?

— Да. Она обольстила Леклерка.

— Луиса? — Ему захотелось поправить женщину и произнести имя Эмсо.

— Я думаю, тебе не стоит притворяться потрясенным. Я ведь не единственная сплетница. И эта грязная история непроста. Леклерк значительная фигура. И он слишком важен.

Придя в себя от удивления, Налатан сказал с насмешкой:

— С каких это пор спать с Важным человеком стало так неприлично?

— Она ничего не делает просто так. Ничего.

— Луис знает свой долг. А она не ведьма, чтобы управлять его разумом.

— Ты поставишь свою жизнь на это? — Присущая Сайле мягкая манера разговора выводила Налатана из себя. — Ей не надо прибегать к колдовству. Джалита юна и прекрасна. И если у нее есть амбиции и жестокость — этого достаточно. Неужели как мужчина ты не согласишься с этим?

Последнее было сказано с многозначительной ухмылкой, и Налатан был счастлив, что избежал более серьезного разговора, по крайней мере на время.

— Ты говоришь это мужчине, женатому на Доннаси Тейт? Право, ты меня недооцениваешь. Но даже если все, что ты сказала, правда, я не стану подсматривать и выуживать сведения у людей. Ты ведь меня знаешь.

— Мы поговорим об этом позже. И я повторю то же самое. А Джалита придет к тебе, я в этом не сомневаюсь. И тогда, пожалуйста, будь бдителен.

Они сменили тему и поболтали еще немного, прежде чем разъехались. Глубоко задумавшись, Налатан двинулся дальше один. Новые обстоятельства заставляли пересмотреть свои планы. Купальня показалась ему спасением от назойливых мыслей — какое удовольствие было бы развалиться в ванне!

Раздевшись, он разжег печку под прямоугольной каменной ванной и, подбросив дров, наполнил ее, черпая воду ковшом из бака. Сев на крепкую маленькую скамью, он начал тереть тело щеткой. Тщательно обработал длинный неровный шрам внизу спины — метка времен детства, оставшаяся после набега работорговцев. Шрам ныл после похода. Ополоснувшись, Налатан погрузился в горячую воду. Дрова прогорели, оставив одни уголья, вода стала приятно-теплой. Душистых масел было в меру. Особенно приятный аромат давал его излюбленный шалфей. Голова отдыхала на деревянном краю ванны, все тело и даже уши обволакивала теплая вода. Закрыв глаза, Налатан расслабился.

Неожиданный шум заставил его стремительным броском выскочить из ванной в поисках оружия. Но это был лишь скрип двери в женскую половину.

Успокоившись, Налатан вернулся к ванне. Погрузив чистое сукно в холодную воду, он выжал его почти насухо. Вытер досуха этим сукном выступившую испарину, готовясь к холоду улицы. Возясь с вязаной рубахой, он услышал голос женщины за дощатой стеной. Она тихо пела. Песня была очень мелодичной и с озорным ритмом.

У себя в комнате он сложил и расставил снаряжение, взятое в дозор. Доннаси ворчала, когда вещи были не на своих местах. Он осмотрел проделанную работу. Порядок. Но это было еще не все. Он протянул руки к ящику под своей кроватью. Ящик был полон промасленного песка. Налатан зачерпнул горсть песка и уложил кованую кольчугу в ящик. Умытый и свежий, он получал удовольствие от простой работы, потряхивая ящик в руках. Мало-помалу кольцевые звенья кольчуги очищались от глубоко въевшейся грязи и маленьких пятен ржавчины. Налатан хмуро осмотрел доспехи. Кольчуга должна быть блестящей. А эти пятна как бы бросали вызов. Он повесил металлическую рубаху, закрыл коробку и начал сметать песок, просыпавшийся на пол.

Слабый стук в дверь сначала не привлек его внимания. Стук повторился, и Налатан открыл дверь.

На пороге стояла Джалита.

— Я так и думала, что ты придешь прямо сюда. — Она улыбнулась ему, ее темные волосы и почти черные глаза блестели. Кремово-белый плащ из оленьей кожи, туго прилегающий у горла и запахивающийся на груди, касался пола. Прекрасное лицо казалось белым, как снег.

У Налатана перехватило дыхание.

— Наверное, это какая-то ошибка?

В ответ раздался звонкий мелодичный смех.

— Нет, глупый. Я хотела побеседовать — только и всего.

— Побеседовать? Со мной? О чем?

— Потому что ты был монахом и знаешь Церковь. Потому что ты женат на женщине, которая отличается от всех, и не стыдишься этого. Поделись со мной своим опытом.

Он тряхнул головой, все еще не отпуская ручку двери.

— Тебе следует поговорить с Доннаси, когда она вернется.

— Обязательно поговорю. — Ее улыбка дразнила, белые зубы блестели. — Я молода, Налатан, но мне многое известно: чтобы узнать что-либо о женщине, прислушайся к мужчине; чтобы услышать что-то о мужчине, поговори с женщиной. Ты во многое можешь посвятить меня.

Налатан старался не замечать прозрачного намека, проклиная свое воображение. Он сказал:

— Я не знаю… — Но Джалита прервала его.

— Мне кажется — ты не знаешь, что нужно быть учтивым, — сказала она. Этот маленький укол сопровождался улыбкой. Он отступил в сторону. Джалита толкнула дверь, закрыв ее за собой.

Развязав накидку, она бережно повесила ее на спинку единственного стула и осмотрела убранство комнаты. Под накидкой оказалась белая блузка с зеленой оторочкой на воротничке. Отлично выделанный кожаный жилет, украшенный дюжиной маленьких овальных блестящих пуговок. Темно-зеленая шерстяная юбка с черно-белой аппликацией, изображавшей касатку, ниспадала к высоким ботинкам из телячьей кожи. Джалита глубокого дышала, ее грудь вздымалась под тугим жилетом.

— Жилье мужчины. — Она обернулась, медленно поворачиваясь всем телом. — Ты смазывал эту кольчугу. Я чувствую по запаху. И запах морского песка. Ты использовал песок.

Ее глаза сузились, и она со смехом обратилась к нему:

— Я была на женской половине, когда ты принимал ванну. Я видела, как ты вошел туда.

Налатан напрягся.

— Чего ты хочешь?

— «Хочу». Какое интересное слово. Мы путаем его с «необходимо». Или с «желаю». Это причиняет беспокойство. Все, чего я хочу, — так это совета. Меня добиваются двое мужчин. А я не хочу ни того, ни другого.

— А мне что до того?

Столь явное безразличие привело Джалиту в замешательство.

— Это должно много значить для тебя. Ведь эти мужчины — Луис Леклерк и Эмсо. Стоит одному подумать, что другой притязает на меня, и Гэн Мондэрк лишится одного из своих наиболее важных людей. Ответственность ляжет на меня, хотя я ни в чем не виновата.

— Тогда расскажи обо всем Гэну.

Джалита склонила голову. Шагнула ближе. Ее голос понизился до шелеста.

— Он хочет отдать меня Эмсо. Он поклялся мне хранить это в тайне. Он подозревает Эмсо в связи с оппозиционными баронами.

Большей лжи нельзя было придумать. За этой ложью скрывалось злобное намерение свести трех мужчин в слепом поединке друг с другом. Налатану захотелось сомкнуть свои руки вокруг этой гладкой, грациозной шеи. Но она была так прекрасна, что ему вряд ли удалось бы сжать пальцы. Сглотнув, он спросил:

— Ты хочешь, чтобы мы обманули Мурдата?

— Никогда. — Она предостерегающе протянула руку, успокаивая его. Мы должны беречь его. Не думаю, что нужно рассказать ему все, но мы не должны лгать. Вот чего я хочу от тебя: просто будь более предупредительным с Гэном.

— С Гэном?

— Неужели ты не понимаешь? Ты должен всегда стоять между мной и этими двумя, если они окажутся рядом. У них не будет возможности остаться со мной наедине.

Джалита была уже совсем рядом.

— А когда Гэн и Нила будут в отъезде, ты мог бы побыть со мной. Я не думаю, что нуждаюсь в защите, но Луис и Эмсо пугают меня. Я знаю, ты женат, но ведь ее нет здесь. И я могла бы составить тебе компанию. Я нуждаюсь в благородном друге. Договорились? — Ее приоткрытые губы влажно блестели. Она наклонилась к нему. Расстегнувшаяся пуговица блузки притягивала его взгляд, но Налатан поборол искушение.

Он нетвердыми шагами дошел до двери и обернулся к Джалите. Увидев его лицо, она выпрямилась и прижала руки к лицу.

— Ты лгала Эмсо. Насчет Гэна. Ты лгала Леклерку. Я знаю все. Уходи.

Джалита была в нем совершенно уверена, и ей просто не приходило в голову, что придется оправдываться или выторговывать его поддержку. Она взорвалась:

— Через какое отверстие от выпавшего сучка ты подглядывал за мной? Трус. Лгун. Кто тебя будет слушать? Думаешь, тебе поверят? А если и поверят? Расскажут Эмсо, и стыд убьет его. Расскажут Леклерку, тогда Гэн велит ему взять меня в жены — и Эмсо убьет его.

Голова Налатана пошла кругом. Она была права. Но и лгала. Дьявольщина!

— Гэн отошлет тебя куда-нибудь подальше.

Она рассмеялась, и Налатан услышал знакомые серебристые колокольчики в ее голосе.

— Эти глупцы будут добиваться меня и там. Они хотят меня, Налатан. Так же, как и ты.

— Я не хочу тебя. Постыдись.

— Чего же стыдиться, если знаешь свои желания. — Джалита медленно приближалась. Налатану стало смешно, когда ему захотелось просто убежать. Но, к изумлению, он не смог двинуться с места.

— Иди ко мне, Налатан. Страсть моя. Возьми меня за руки. Я обещаю тебе все. Я дам тебе наслаждение.

Он почувствовал запах свежих трав, которыми она натирала тело, и вдруг Налатана передернуло. Он вспомнил душистое сено конюшни. Там она использовала свое тело точно так же. С Эмсо. Все исчезло.

Отвращение подавило вожделение.

Джалита что-то почувствовала и отступила на маленький шажок.

— Ты поможешь мне. Ты, которого я желаю. Так же, как и ты желаешь меня. — Она взялась руками за края своей жилетки. — А что, если я разорву этот кусок кожи, разбросаю эти крошечные пуговки по твоей комнате? Заору, что меня насилуют? Гэн изгонит тебя прочь, как бешеную собаку. А Доннаси? Что с ней станет?

Налатан пятился от нее, пока не натолкнулся на стену. Выглядел он нелепо: не способный отступить и слишком испуганный, чтобы защищаться. Последнее слово осталось за уходившей Джалитой.

— Ты поможешь моему возвышению, Налатан. Чтобы сохранить Гэна, чтобы сохранить его друзей. И ты будешь счастлив. Как видишь, у нас много общего — у тебя и у меня.

Налатану потребовалось какое-то время, чтобы взять себя в руки. Он тяжело опустился в кресло. Придя в себя, он открыл ставни, наполняя комнату холодным воздухом. Первый порыв ветра хлопком затворил тяжелую дверь. Усевшись снова, он закрыл глаза. Его дыхание замедлилось, успокаиваясь. Мускулы расслабились.

Когда он вновь открыл глаза и увидел мрачное небо в низких тучах, это был уже другой человек.

Он уверенно вошел в зал, где в окружении собак за богато украшенным столом сидел Гэн. Тот с улыбкой приветствовал своего посетителя:

— Я только что подумал, что нам надо побеседовать.

— Нет, Мурдат. Я здесь не для беседы.

Гэн удивился.

— Что случилось?

— Ничего определенного. — Налатан ощутил неприятный привкус лжи. Он заторопился: — Так, по поводу патруля. Это меня беспокоит. Волки действуют с оглядкой. Они не уверены. Они говорят о людях на высоких постах. — Налатан покрылся потом. Собаки заметили необычность его поведения.

— Оппозиционные бароны. — Гэн откинулся назад на своем троне. — Эмсо слишком доверился Ондрату, он посещал его. Даже в эту зимнюю непогоду люди Ондрата стерегут побережье от набегов Скэнов.

— Я знаю — Ондрат спас Сайлу, но…

Оборвав смех, Гэн подошел к камину.

— Ты и Эмсо: его опасения уменьшаются, твои растут. Пока вы у меня за спиной, я могу спокойно смотреть в глаза врагам. Я счастливчик.

Налатан не обратил внимания на его слова.

— Тебе следует знать еще кое-что. О Джалите. Оба — Леклерк и Эмсо — интересуются ею.

— О, я знаю это. — Гэн отвернулся от огня, усмехнувшись широко. — Она все рассказала Ниле. Они оба привели ее в замешательство. Она еще слишком юна для них. Буквально на следующий день она рассказала, что посетила Леклерка. И поведала ему о том, какая прекрасная женщина Кейт Бернхард. Замужество. Они знают, как это делается. Я говорю о женщинах. Мужчины слепы в этом деле. Мужчинам нужны факты, а не домыслы.

— Я хочу уехать. — Последние слова Гэна вывели Налатана из себя.

Удивление Гэна быстро сменилось пониманием и сочувствием.

— Я забыл, Налатан. Все эти разговоры. Бессмысленно искать следы Тейт, ты же знаешь. Снега невероятные. Она цела, укрылась где-то, ожидая лучшей погоды. Ты мне нужнее здесь.

— Я не представляю, откуда начинать поиски. Она может быть и по ту сторону гор. Но я должен покинуть Олу. Я должен быть за ее стенами.

— Но если ты не будешь искать Тейт, тогда зачем?

— Жрец Луны. Я могу разузнать, что он делает.

— Далекая миссия, мой друг. Опасная. — Чистый взгляд Налатана заставил Гэна улыбнуться. Он продолжил официальным тоном: — Сможешь ли ты сделать это и вернуться вовремя, чтобы встретить Тейт?

— Я постараюсь. Но мне нужно уехать.

— Возможно. Возможно. — Гэн задумался. После долгого молчания он произнес: — Когда ты отправляешься?

— Как только сяду на коня. — Налатан отступил от камина. — Я поеду на восток. Мое отсутствие обнаружат завтра, не ранее. К тому времени я буду далеко.

Усмешка Гэна была полна отчаяния.

— Почти недостойная поспешность. Любой бы на моем месте подумал, что он плохой хозяин.

— Конечно, это не так. Но так будет лучше. Для всех. — Он с усилием сглотнул, не желая сказать лишнее.

Гэн только кивнул.

— Как знаешь. Официально ты отправился самостоятельно. Я не знаю куда. До тех пор, пока я не поговорю с Тейт. — Они пожали друг другу руки.

* * *

На следующий день за вечерней трапезой Нила спросила:

— Что ты можешь рассказать об исчезновении Налатана, Гэн? Ходят слухи, что он дезертировал.

Джалита поперхнулась. Нила поспешила похлопать ее по спине. Когда та откашлялась, ее улыбка стала нервозной, смущенной.

— Я об этом ничего не слышала. Я была с Избранными весь день.

Гэн не проявил никакой заинтересованности.

— Я не интересуюсь слухами.

Нила подняла на него все понимающий взгляд.

— Нет? Тогда ты что-то знаешь.

Гэн попытался перевести разговор. Они спорили с добрым юмором двух людей, привыкших все обсуждать, не заботясь о победе одного над другим. Никто не обратил внимания на волнение Джалиты.

Наконец Гэн сказал:

— Да, все правильно. Но это не должно выйти за пределы этой комнаты. Налатан сказал, что хочет покинуть Олу, и поэтому я попросил его сделать кое-что для меня. Все очень просто.

— Тогда зачем вся эта секретность? И эта спешка? — Нила вложила в свои слова презрение. И немного скепсиса.

— Я счастлива, что он уехал.

Гэн и Нила вздрогнули, изумленно глядя на Джалиту. Ее лицо покрылось красными пятнами. Поняв, что другие наблюдают за ней, она опустила взгляд и произнесла:

— Я намеревалась побеседовать с ним вчера. Он всегда выглядел таким одиноким. Я была только любезной. А он… Это не то, что вы думаете.

Нила и Гэн обменялись ошеломленными взглядами. Нила положила свою руку на плечо молодой женщины.

— Он не сделал ничего дурного?

— Он схватил меня. Говорил мне такие вещи. И оставил меня в покое, только когда я убежала. Туда, где нас могли видеть люди.

Пытаясь скрыть болезненное раздражение в своем голосе, Гэн произнес:

— Ты должна была рассказать мне.

Джалита смотрела в сторону.

— Он твой друг.

Лицо Джалиты раскраснелось. Ее молчаливая решительность произвела впечатление на Гэна. Страдание и унижение делали ее взгляд скорее разгневанным, чем смущенным.

— Он точно это сделал?

Нила прервала его:

— Гэн!

Полный непонимания взгляд Джалиты обезоружил Гэна. Он извинился. Нила вывела из-за стола молодую женщину, скромно потупившую взгляд.

Оставшись за столом один, Гэн размышлял. Случается, человек смотрит прямо на чернейшую ложь и не видит ничего, кроме чистой правды. И Гэн поверил Джалите.


Книга третья | Ведьма | Глава 72