home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 26

Видение

Изнурительные тренировки с короткими перерывами на отдых продолжались весь день. Физические нагрузки занимали руки, утомляли тело и наконец закончились. Но тренировка с Елизаром была еще впереди.

Умывшись, я посмотрела в зеркало на стене. Глаза засияли яркими изумрудами. Я все решила для себя. Таинственно улыбнувшись своему отражению, я выскользнула из раздевалки. Прислушавшись к себе, поняла: Тагашев, как всегда, ждет меня на одной из уличных тренировочных площадок.

С неба посыпался снег. Крупные хлопья медленно оседали на волосах и ресницах, царапали шею, щекотали щеки. Вечернюю тишину нарушал тихий скрип под моими ботинками. Тагашев стоял возле самого входа на площадку, прислушиваясь к шагам.

– Привет! – с ходу поздоровалась я. – Итак, с чего начнем? Может, проверим, смогу ли я увидеть твою защиту? – беззаботно предложила я, стараясь загладить свою вину за грубость и несдержанность, проявленные вчера.

Елизар торопливо подошел ко мне. Удивлен? Конечно, ведь я столько ему наговорила. Внутренне сжавшись, я растянула рот в улыбке. Нахмурившись, Елизар схватил меня за подбородок, приподнял мое лицо, словно отыскивая там причины моего хорошего настроения:

– Что с тобой?

– Абсолютно ничего. Просто поняла, что ссоры с тобой мне сильно поднадоели, наставник. Вчера я наговорила тебе много всего, но я злилась, прости, – наблюдая за тем, как снежинки оседают на черных волосах Елизара, ответила я. – День, когда я повстречала тебя, был самым лучшим в моей жизни.

Тагашев тряхнул головой, сбрасывая с волос снег. Лицо его менялось несколько раз, выражая настороженность, недоверие и даже испуг. Затем точеные черты лица разгладились. Он улыбнулся и прошептал:

– Сейчас ты похожа на Снегурочку.

– Все Снегурочки – блондинки, а я – злобная, коварная ведьма.

– Ведьма – это точно, – расхохотался Елизар. – Самая красивая ведьма на свете.

– Нет, Елизар. Ты ведь так не думаешь на самом деле. Не надо ничего говорить. Все это время ты был прав. Я гналась за фантомом, причиняя боль себе и тебе. Не желала признавать, что рядом со мной – потрясающий друг и наставник. Прости за это. Я очень хочу быть твоим другом. Ведь ты всегда желал только этого. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

Тагашев напрягся. Несколько минут мы молчали, глядя друг на друга. Необыкновенные глаза цвета самых прекрасных на свете сапфиров наполнились безысходностью. О чем он сейчас думает?

– Я никогда не буду счастлив, – тихо сказал он.

– Ты ошибаешься, Елизар. Ты будешь счастлив. Обещаю! А сейчас давай начнем тренировку, мне хотелось бы проверить, смогу ли я увидеть уязвимые места самого сильного из мракауров.

Изо всех сил сдерживая подступившие слезы, я продолжала улыбаться. Кажется, с этого момента я научилась тщательно скрывать свои чувства.

Руки Тагашева медленно разжались. Красивое лицо будто окаменело. Старается ответить улыбкой, но губы не подчиняются. Бросив попытки, он резко повернулся и отошел в сторону, закрывая себя щитом. Совсем не так, как должен закрыть. Черты лица под защитой чуть размыты, но щит слаб.

– Закрой себя мощным щитом, – попросила я.

Стараясь сосредоточиться, я закрыла глаза. Как пробудить новую способность? В тот момент, вчера, сознание полностью отключилось. Я боялась за Марка, была ошеломлена огромной силой мракауров и еще присутствовала боль – физическая, но рожденная где-то в глубине сознания. Значит, искать ответы нужно там. Я начала успокаиваться, затем посмотрела на Елизара. Щит Тагашева дрогнул и на мгновение стал мощнее, но затем вновь ослаб.

– Я не могу сконцентрироваться, – грустно сказал он.

Что с ним? Вглядываясь в любимые черты лица, я силилась найти причину. Не может закрыть себя защитой? Это невероятно! По силе с ним не сравнится никто. Устал? Расстроен? Лицо Елизара сравнялось по цвету с заснеженной площадкой. Скулы напряглись, зубы стиснуты. Обескуражен? Огорчен, что не может создать щит?

– Давай отменим тренировку. Мне нужно побыть одному.

Я растерянно смотрела на него. Впервые он сам отказался от тренировки.

– Да. Если хочешь, – сказала я, но он меня уже не слышал.

Резко развернувшись, Елизар быстрым шагом направился к выходу. Я молча смотрела вслед, подавляя в себе желание догнать, обнять, узнать причины, расстроившие его, успокоить. Сердце болезненно сжалось, но я осталась на месте. Тряхнув волосами, достала мобильник и позвонила Максу. Я ничего ему не рассказала, а отмену тренировки объяснила своей усталостью. Через десять минут Фадеев ждал меня на парковке академии.

…Остановившись на подъездной дорожке, Макс заглушил двигатель. Фары потухли, погружая все в темноту. Большой коттедж поблескивал темными окнами. Он вышел из машины и, распахнув дверь, помог мне выйти. Твердая, большая рука мелко задрожала. Он молчал. В ультрамариновых глазах плеснулось замешательство.

– Макс, что с тобой? – удивленно спросила я.

– Даже не знаю, как объяснить… – тихо сказал, ведя меня к дому. – Ты в первый раз у меня в гостях.

– У тебя беспорядок? – Я вскинула бровь и рассмеялась.

– Нет, – улыбнулся он кончиками губ. – Не беспорядок.

Смутившись, Макс неопределенно пожал плечами, достал из кармана куртки ключи и открыл дверь, пропуская меня вперед. Шагнув в темноту коридора, я подождала, пока он включит свет. Яркая люстра вспыхнула десятком лампочек, освещая безупречно чистый мраморный пол прихожей. Образцовый порядок царил повсюду. Взяв за руку, Макс провел меня в дверь направо. Огромная современная кухня стального цвета сверкала начищенными поверхностями.

– Садись, забияка. – Он указал за стол с удобными полукруглыми стульями рядом. – Пока я буду готовить, ты можешь посмотреть что-нибудь. – Щелкнув пультом, он включил телевизор на стене и направился к холодильнику.

– Давай я помогу. – Я подошла к нему. – Вдвоем мы справимся быстрее.

Бросив основу для пиццы в микроволновку, Фадеев прижал меня к себе:

– Ты моя гостья, и хочется приготовить для тебя пиццу самостоятельно. Лучше расскажи, как студенты отреагировали на сообщение о бале.

– Все только и говорят об этом. Многие с самого поступления мечтали попасть на бал Хранителей. – Я наблюдала за тем, как Макс трет сыр и режет ветчину.

– А ты?

– Наверное, там будет интересно. – Я села на стул и улыбнулась. – Тем более что меня будет сопровождать потрясающий парень и скучать мне не позволит.

Макс сел напротив меня и виновато покачал головой:

– Мне очень хочется пойти с тобой на бал, но я не смогу. У меня патруль в лаборатории.

Не знаю почему, но я вздрогнула.

– В лаборатории? Макс, ты никогда не дежурил там раньше.

– С момента появления Чернова в лаборатории посменно дежурят все сильные Хранители. К сожалению, в день бала моя смена.

– Тогда я тоже не пойду, – сказала я.

– Ты должна пойти, забияка. Это твой первый бал Хранителей света.

Отвернувшись, он выключил духовку. Достав пиццу, выложил ее на блюдо и поставил на стол.

– Хорошо, я пойду на бал, но с одним условием.

– Снова условия? – Весело взглянув на меня, он начал нарезать пиццу. – Голоден как волк, – пожаловался он.

– А я – как крупный хищник, – улыбнулась я. Взяв кусочек пиццы, с наслаждением начала есть. – Мм… Вкусно.

Макс тоже принялся за пиццу.

– Я пойду на бал только в том случае, если ты будешь меня сопровождать. Хотя бы до начала патрулирования, – умоляюще попросила я.

– Неужели ты думаешь, я не провожу свою девушку на бал? Один час у меня действительно будет.

Покончив с кусочком пиццы, я посмотрела на Макса:

– Фомин рассказал сегодня о созданных вампирах. Что ты об этом думаешь? Странно, что их много.

– Думаю, у вас появится отличная возможность попробовать себя в настоящих боях. Участвовать в сражении в первый раз сложно всем. А то, что созданных вампиров много, действительно странно. Возможно, где-то на нейтральной территории появился мракаур, а то и не один. Жестокости хоть отбавляй, а крови в переизбытке, вот и создают. Недавно созданные вампиры не знают о верлафах, стремятся в мегаполис в поисках легкой добычи. Но они не в курсе, что там скоро появятся новоиспеченные Хранители света, жаждущие защищать смертных. – Макс улыбнулся.

Расправившись с пиццей, я посмотрела на Фадеева:

– Все же с парнем мне повезло. Готовишь ты потрясающе. Чтобы отблагодарить тебя, я просто обязана вымыть посуду.

– Благодарность принимается. Мы вымоем ее вместе.

Он поднялся и начал собирать тарелки. Надев фартук, я подошла к раковине. Макс усмехнулся и, демонстративно прошествовав мимо меня, загрузил тарелки в посудомойку.

– Это нечестно!

– Нечестно лишать меня своего общества. – Развязав на мне фартук, он повесил его на крючок. – Мы можем посмотреть «Формулу-1» по кабельному каналу или какой-нибудь фильм.

– «Формула-1» подойдет, – улыбнулась я, предполагая, что Максу это понравится больше, чем фильм.

Распахнув дверь в гостиную, он увлек меня за собой. Переступив порог комнаты, я огляделась.

Идеальный порядок царил и здесь. Большую часть левой стены занимает домашний кинотеатр. Прямо напротив него – кожаный диван цвета ванили и два кресла. Перед диваном – журнальный столик со старинным телефоном и небольшой моделькой мотоцикла. Возле дальней стены – шкаф, забитый книгами в одинаковых коричневых обложках. Рядом со шкафом – небольшая полка из того же светлого дерева с наградами Макса: восемь серебряных «Щитов и клинков». Большой мраморный камин занимает правую часть комнаты, на каминной полке тоже модельки мотоциклов – старые и новые модели «харлеев». Похоже, Максу нравится именно эта марка. Скорее всего, когда учился в академии, увлекался мотоциклами.

По бокам от камина – два настенных портрета. Один очень старый, покрытый мелкими трещинками. Это родители Макса, я встречала их на приемах у Николая. Макс – точная копия отца, лишь выглядит моложе. Мама – необыкновенно красивая блондинка с чуть влажными зелеными глазами и необычайно светлой кожей. Волосы уложены в высокую прическу, заколотую гребнем-орхидеей. Второй портрет – совсем новый, я ожидала увидеть изображение Макса… но от потрясения раскрыла рот.

С метрового холста на меня смотрела я сама. Это платье стального цвета… Да, я надевала его на свое семнадцатилетие больше года назад. Волосы собраны в красивую прическу с накрученными ниспадающими локонами, на шее – мое любимое сердечко-медальон. Это была вечеринка в честь моего дня рождения, а Макс фотографировал нас весь вечер. Я резко повернулась к нему. Его рука напряглась.

– Злата, прости. Если хочешь, я сниму его прямо сейчас. – Он как ужаленный ломанулся к камину.

– Ма-а-кс?! Не смей удирать! – Бросившись за ним, я схватила его за руку и развернула к себе. Лицо парня полыхало пожаром.

– Я заказал этот портрет почти год назад, – начал оправдываться Макс. – Это была единственная возможность видеть тебя, когда я захочу, а не только когда ты соберешься в мегаполис, испепелив меня при этом взглядом! – Схватив меня за запястья, он притянул меня к себе. – Пожалуйста, не злись, – прошептал он.

Потрясенно глядя на него, я покачала головой. В груди что-то сжалось. Словно цепкая неумолимая рука резко сдавила сердце, стараясь его пробудить, заставить очнуться. И холодная корка льда дала крошечную трещину. Каждое его движение, каждый жест, каждое слово снова и снова рассказывают о его чувствах. Неужели можно перед этим устоять и остаться равнодушной? Макс настойчиво стучится в мое сердце, страстно желая пробить брешь. Но разве это не то, чего я хочу? Дрожащими пальцами я коснулась его щеки. Затем прижалась к нему всем телом.

– Я… не злюсь, – запнулась я. – Просто не ожидала увидеть саму себя в твоей гостиной. Не знаю, что и сказать, Макс.

Подхватив меня на руки, Фадеев нашел мои губы. Сначала поцелуй был нежным. Теплые губы едва касались моих – робко, будто боясь чего-то. Прильнув к нему, я начала целовать настойчивее, испытывая благодарность за все внимание, любовь, нежность. Обвив руками его шею, прильнула к нему сильнее и прикусила ему губу… Похоже, перестаралась. Дразнить его не стоило. Из груди Макса вырвался звериный рык. Невинность поцелуя мгновенно переросла в бушующую страсть: жаркую, опаляющую. Он больше не старался быть нежным, а яростно сминал мои губы. Хватило всего одной искры, чтобы распалить его. Огромными шагами он пересек гостиную, опустил меня на диван и вдавил в мягкую кожу своим телом. Синие глаза зажглись желанием. На секунду в сознании появились другие: темные, прекрасные, как сапфиры, далекие, недоступные. Мне захотелось броситься наутек, сбежать подальше от парня, с которым я рядом.

Я растерялась, сжалась от страха. Руки уперлись в грудь Макса, но он даже не почувствовал этого. Правильно ли я поступаю? Не пожалею ли? Губы Макса проложили на шее дорожку из поцелуев. По телу прошел озноб. Страх смешался с желанием. Да, теперь я знала, что такое желание, и оно пересиливало. Но ведь я все решила для себя. Я хочу ответить на его чувства, пусть пока это и трудно.

Руки Макса заскользили по моему телу. Сознание затуманилось. Наши языки переплелись, и я забыла обо всем. Тишину комнаты нарушало только наше прерывистое дыхание: смешанное, единое. Хриплое – его, приглушенное – мое. Я сдалась. Тело податливо обмякло под натиском его рук. Старое как мир влечение плоти охватило меня. Ноги плотно обвились вокруг торса Макса. Из моей груди вырвался стон: сдавленный, придушенный его поцелуями, всхлипывающий… и пробудивший его.

– Нет, Злата. – Макс, задыхаясь, отстранился.

– Почему? – сбивчиво прошептала я, не понимая, почему он остановился.

– Потому что я хочу не только твое тело, но и сердце. – На секунду он прикрыл глаза, стараясь справиться с дыханием, затем нежно погладил меня по щеке. – Ты не любишь меня, забияка. Пока не любишь, – добавил он. – Я не могу допустить, чтобы ты о чем-то жалела. Помнишь, ты сказала, что для тебя любовь и секс – это одно и то же?

– Кажется, я ошибалась, – придушенно выдохнула я. – Влечение может быть очень сильным. – Опять потянувшись к Максу, я обняла его.

Он тихо рассмеялся.

– Испытываешь меня на прочность? – спросил он, целуя меня и тут же отстраняясь. – Думаю, выпить чего-нибудь холодного нам обоим не помешает. Пойду принесу.

Неестественно улыбнувшись, Фадеев встал и торопливо скрылся в кухне. Похоже, сдержанность давалась ему с огромным трудом.

Из кухни послышалось жужжание соковыжималки. Сок со льдом – это то, что нужно. Необходимо успокоиться. Губы задрожали. Макс прав. Какое счастье, что он все всегда понимает и поступает правильно. Не нужно торопиться. Я должна привыкнуть к нему, почувствовать, что готова. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я села и взяла пульт от телевизора. Рассеянно повертев его в руках, подняла голову, посмотрела на черную, блестящую, выключенную панель телевизора и… застыла.

Из глубины экрана проступал силуэт – хрупкая женская фигурка, серая, словно покрытая сгустком плотного тумана. Определенно девушка, но меньше меня ростом, грациозная и изящная. Я испуганно оглянулась. Может, кто-то зашел к Максу? Но за спиной зияла пустота. Виски резко сдавило от боли. Машинально тряхнув головой, я пыталась избавиться от нее. Взгляд… Снова этот взгляд. Но теперь я чувствую его в самом центре города. Он прожигает, сканирует и чувствуется сильнее, чем в первые три раза. Медленно повернувшись к экрану, я смотрела в блестящую глубину плазменной панели.

Силуэт не исчез, но девушка смотрела не на меня. Сощурившись, я вглядывалась. Она смотрит в застывший водопад из моего видения. Та же комната или пещера в недрах горы. Новый приступ боли охватил голову. Я перестала что-либо видеть вокруг. В сознании возникли воспоминания последних месяцев, начиная со встречи с Елизаром: одно за другим, каждый момент, проведенный с Тагашевым, торжественная часть, нападение Кирилла, тренировки с мракаурами… Воспоминания плыли… плыли…

Звук открывшейся двери заставил подскочить. Боль в висках прошла, будто мне с силой сдавливали голову, а потом резко разжали руки. Вскрикнув, я с ужасом посмотрела на Макса: он нес маленький поднос с двумя высокими, наполненными апельсиновым соком бокалами. Сверху плавали кубики льда и листики мяты. Сглотнув комок в горле, я опять повернулась к телевизору. Плазменная панель неясно отражала комнату. Девушка исчезла.

– Злата? – Макс осторожно поставил поднос на журнальный столик. Он успокоился. Смотрит с нежностью и, как всегда, тепло. – У тебя такой испуганный вид.

Интенсивно замотав головой, я резко выдохнула, только теперь понимая, что все это время не дышала.

– Кажется, задумалась. Ты напугал меня, – взволнованно прошептала я.

– Хранитель света вздрагивает от малейшего шороха? – Фадеев улыбнулся и протянул мне стакан с соком.

Выпив сок залпом, я разжевала льдинки. Зубы мгновенно свело от холода. Макс рассмеялся.

– Я думал, остыть надо мне.

– А я думаю – мне, – сказала я, глядя на телевизор.

Фадеев улыбнулся, сел на диван и притянул меня к себе. Отобрав у меня пульт, он включил телевизор. Гостиная наполнилась жужжанием болидов.

– Можешь выпить и второй сок. – Он подал бокал.

Обхватив пальцами тонкое стекло, я рассеянно кивнула. Странное расслабление охватило тело. Я чувствовала себя выжатой, обессиленной, изнуренной. Что это было? В своем сне в ущелье я тоже видела эту девушку – точнее, эту хрупкую, будто выточенную из мрамора фигурку, очень стройную и изящную даже для вампира.

Прислонившись к плечу Макса, я наслаждалась его прикосновениями. Похоже, гонки сегодня интересовали его меньше всего. Он забавлялся тем, что наматывал на пальцы пряди моих волос, разматывал вновь и улыбался. Но мысли не уходили.

Елизар предположил, что умение чувствовать взгляд – всего лишь составляющая моей способности предвидеть события, но сейчас я толком ничего не увидела. И что это значит? Прильнув к Максу, я попыталась сосредоточиться на гонках на экране. Но девушка не выходила из головы. Что-то не давало покоя. Я машинально потерлась щекой о плечо Макса. Не отрываясь от просмотра, Фадеев поцеловал меня в висок. Теплые губы приятно защекотали кожу. Да, очень приятно. Внезапно я распахнула глаза. Приятные ощущения вызвали ассоциацию с другими – противоположными. Боль. В этот раз я испытывала боль. Возникло чувство, что кто-то вторгся в мое сознание! От этой мысли я задрожала, и Макс почувствовал это.

– Ты замерзла, забияка? Сок был ледяным. Хочешь, принесу плед?

Ища в нем защиту, я прижалась сильнее, почувствовав, что и вправду замерзла.

– Просто обними меня, – прошептала я.

Фадеев нежно обнял меня, прижимая к своему боку. Близость его тела успокоила, согрела. Я сонно моргнула.

Если сойти с ума и представить, что существует некто, способный проникать в мою голову, то возможно, это девушка, которую я видела только что. Но тогда получается, я не обладаю способностью предвидеть события, а сон-видение послала мне она. Кто она? Что ей нужно? Хочет о чем-то предупредить? Но о чем? Допустим, о нападении, но остальные фрагменты видения не связаны между собой. Или связаны? Сейчас она не показала мне ничего. Девушка словно просматривала мои воспоминания или наблюдала. Я пыталась найти связь, но не могла. «Кажется, я действительно схожу с ума», – сонно подумала я. Веки слипались. Я поняла, что устала: видение выжало меня, как апельсин в соковыжималке Макса.

– Злата, ты засыпаешь. – Фадеев легко сжал мои пальцы. – Я должен отвезти тебя домой, хотя расставаться с тобой не хочется. В следующий раз мы будем смотреть фильм. Боюсь, гонки усыпили тебя.

– Да, Макс. Мне пора, – вяло улыбнулась я.


Глава 25 Откровенность | Затемненная серебром | Глава 27 Практика