home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 29

Противостояние

Почувствовав мой взгляд, Елизар повернулся и начал приближаться. Ладони внезапно вспотели, став липкими. Наверное, при взгляде на него я никогда не смогу чувствовать себя спокойно. Красивый мракаур не желал уходить из сердца, как бы я ни старалась выбросить его оттуда, как бы я ни сопротивлялась.

– Здравствуй, Злата. – Он мягко улыбнулся.

Сделав глубокий вдох, я успокоилась.

– Привет, наставник. Ты избегаешь меня? Бал начался давно, а ты ни разу не подошел.

Елизар неопределенно пожал плечами.

– Я вообще не хотел приходить. – Он оглядел меня с ног до головы. Выражение его глаз под маской я не увидела. – Но потом решил, что раз у Макса патруль, то у меня есть возможность потанцевать с моей ученицей. Но только после того, как я поздравлю ее с первым балом Хранителей света.

Елизар засунул руку во внутренний карман пиджака и достал небольшой бархатный футляр. Я рассмеялась и показала совсем маленький в своей руке.

– Ты первый, – хмыкнула я.

Раскрыв футляр, Елизар вручил его мне.

– Три вещи, которые должен иметь при себе Хранитель света. В следующий раз, когда придется уничтожить пятерых мракауров, у тебя будет зажигалка.

Я зачарованно смотрела на коробочку для игл «стирателя памяти», на флакончик для «стирателя крови» и на зажигалку. Все три вещи – из серебра. На каждой – золотая буква «Е» и надпись «Любимой ученице». Машинально мой палец прикрыл последнее слово, словно убирая его.

– Зажигалка не гаснет, даже если бросишь ее зажженной на очень большое расстояние. Флакон обычный, а на коробочке для игл «стирателя памяти» – три кнопки. Верхняя – одна игла, средняя – игла скроется, нижняя – выбросишь сразу несколько игл, – объяснял Елизар. Я вспомнила, что в его коробочке иглы тоже задвигались назад, скорее всего, он делал их на заказ. У других Хранителей и даже у Макса всего одна кнопка, выдвигающая иглу. – Сзади на зажигалке тоже надпись, – добавил Елизар.

Достав зажигалку, я осторожно повернула ее, читая крошечную золотую надпись.

«Убийственный огонь, таящийся в твоих руках, пусть уничтожает врагов, но не испепелит в прах друзей».

– Странная надпись, – разглядывая золотые буковки, сказала я. – Вряд ли мне захочется уничтожить кого-то из друзей. Спасибо. Для тебя у меня не такой дорогой подарок. А если быть честной – совсем не знала, что тебе подарить.

Раскрыв ладонь, я протянула ему презент. Развернув упаковку, он достал тонкую серебряную цепочку с кулоном в виде серебряной пантеры. Изящные длинные пальцы бережно коснулись украшения, словно лаская пантеру.

– Спасибо. Я никогда не расстанусь с ней, – хрипло сказал Тагашев.

Он надел цепочку себе на шею, а затем молча повел меня на танцпол. Его рука, опустившаяся мне на обнаженную спину, жгла раскаленным железом. От его прикосновения сердце замерло, стукнуло, запрыгало. Я чуть отодвинулась, боясь, что чувства захватят с новой силой.

Кажется, начинается новое представление, это как раз то, что мне сейчас нужно. Следует успокоиться и отвлечься. На сверкающем потолке появилось голубовато-серебристое свечение. Похоже на экран или пятно света от проектора. Стараясь не думать о руке Елизара, я сосредоточилась на новом шоу. На экране появилось изображение – прекрасная девушка-вампир. Не просто красивая – ее красота зачаровывала. Хрупкая, нежная и грациозная. Бледная кожа кажется тонким дорогим фарфором. Длинные светлые волосы ниспадают струящимися блестящими прядями, касаются шеи, ложатся на плечи, прячутся за спиной. Невероятно большие голубые глаза смотрят… обеспокоенно. Удивленно уставившись на экран, я не заметила, как остановилась. На вид девушке лет семнадцать, но, вглядевшись в ее глаза, я вздрогнула. Юна и прекрасна, но и стара как мир. Да, перед этими глаза прошло многое: века… нет, тысячелетия. Тонкая изящная рука манила за собой. Я моргнула.

– Злата, ты так зачарованно смотришь на потолок. – Голос Елизара донесся, словно сквозь толстый слой воды.

– Она так красива, – прошептала я, не в силах оторваться от экрана.

Взгляд девушки поменялся, став нетерпеливым и даже раздраженным. Она снова помахала. Внезапно тошнота подкатила к горлу. Лоб покрылся испариной, но оторваться от экрана или что-то произнести я была не в состоянии. Взгляд… снова этот взгляд, но сейчас я чувствую его в тысячу раз сильнее. Сначала боль сдавила виски, скользнула в затылок, затем сжала всю голову. Взгляд вторгался в сознание, пронизывал, сжигал. От боли, сковавшей стенки черепа, я судорожно выдохнула. Безмолвный крик застыл в груди. Сжав голову руками, я продолжала смотреть на потолок. Девушка исчезла… Цветные, но неяркие картинки замелькали одна за другой…

Ночь, везде ночь. Станция метро, окрестности нашего города, торговый центр, где на меня напал Охотник… Огромные спутниковые антенны на телевышке обрушиваются вниз, падают. Я видела их на мониторах академии, но сейчас они уничтожены. Повсюду вампиры.

Светловолосый верлаф в белом халате открывает овальный стеклянный контейнер с костюмом для трансформации. Биохимик? Да, Колесников. Он в лаборатории? Никогда не видела, как создают костюмы, но сразу поняла: контейнер предназначен для этого. Множество блестящих гофрированных трубок тянутся от одной емкости к другой.

– Злата, да что с тобой? – Елизар легонько встряхнул меня.

«Он не видит», – поняла я, рассеянно скользнув по нему взглядом. Никто, кроме меня, этого не видит. Кто-то снова вторгается в мозг. Что происходит? Взгляд приковывал, подчинял и заставлял опять взглянуть на экран. Я вскинула голову к потолку. Боль немного стихла, и я смогла сосредоточиться.

Парк, опять станция метро, везде вампиры. Центральный проспект, а вот это – совсем рядом с клубом… Высокая каменная стена с вышками по периметру, невысокое здание и верлафы. Их около двадцати, и среди них Макс. Вглядываясь в его лицо, я замерла. Он не на вышке, а во дворе, и, кажется, насторожен. «Это его смена в лаборатории», – догадалась я. Кто-то транслирует в мой мозг то, что происходит на самом деле… Снова стены, окружающие лабораторию. От взрыва они разлетелись, но нет ни огня, ни дыма. В огромных проломах появились Охотники. Их много, очень много, не меньше тридцати. Хранители не справятся. Огромный черный волк бросился вперед…

– Там же Макс! – прошептала я, водя руками по бедрам в поисках карманов, но на платье их нет. Телефон в рюкзаке. На экране опять появилась девушка, она звала за собой. Боль в голове и тошнота прошли так же быстро, как и появились. – Дай мне телефон, – прохрипела я. Голос не подчинялся.

Не задавая вопросов, Елизар протянул мобильник. Тяжело дыша, я быстро набрала номер Макса. Трубка безжизненно молчала. Задыхаясь от охватившего предчувствия, я набирала номер снова и снова. Никогда не думала, что гудки в трубке могут быть такими желанными: когда ты хочешь, чтобы была связь, а ее нет. Словно обезумев, я с силой давила на интерактивный экран, желая его оживить, заставить соединить меня с Максом. Телефон треснул в руках. Похоже, не выдержал моих усилий. Осколки посыпались на пол. «Вышки», – пронеслось в голове. Несмотря на охрану, связь уничтожена. Елизар ведь говорил об этом Николаю. Это нападение!

– Что происходит, Злата? – Елизар вглядывался мне в глаза.

Я почти не видела его сквозь пелену слез. Быстрыми струйками они стекали по щекам, змеились по шее, сползали к груди. Все потеряло значение в один миг. «Макс, Макс, Макс…» – билось в голове.

– Там Макс! – прошептала я. – Охотники напали на лабораторию. Хранители не справятся. Я видела, я знаю. Нужно сделать хоть что-нибудь, – судорожно задыхалась я. – Связь уничтожена!

Мои слова он обдумывал всего лишь секунду. Сорвав маску, Елизар бросил ее на пол. Темные глаза сузились, в них появилась решительность:

– Быстро расскажи Николаю и убирайтесь в город.

С огромной скоростью он бросился из зала, расталкивая Хранителей.

Я потерянно смотрела по сторонам, впав в ступор и словно не понимая, где нахожусь. Ноги будто приросли к полу. После многочисленных сражений с созданными вампирами оборотни расслабились. Бал Хранителей света. Много верлафов собралось здесь, но связь уничтожена, поэтому до сих никто пор ничего не знает. Но, может, это и был план Виктора? Созданные вампиры были лишь отвлекающим маневром. Охотники напали именно сегодня, зная, что многие из нас на балу. Те, кто сегодня патрулирует территорию, не справятся. Фомин был прав: погибнут верлафы.

В поле зрения попал Павел. Он стоял совсем рядом. В его глазах застыли слезы.

– Ты ведь все слышал?

– Да, – выдавил парень и бросился к двери.

Метнувшись следом, я вцепилась ему в руку, догадавшись, что он ринулся на помощь Максу.

– Ты ничем не сможешь ему помочь и глупо погибнешь. Найди Фомина, расскажи все, что слышал. Скажи, что я точно знаю о нападении. Он не будет задавать вопросов. Хранители света должны получить помощь. – Я быстро перечислила места, которые видела в видении.

– Злата, а ты?

– Я к лаборатории.

Мгновение помедлив, Павел бросился со всех ног разыскивать Фомина.

В голове прояснилось. Мозг заработал с точностью часового механизма. Больше ни в чем не сомневаясь, я выбежала из зала: не думала, что способна на такую скорость. Наверное, раньше это было не нужно. Скатившись по лестнице и распихивая собравшихся гостей, я прыгнула через стойку гардероба. Оттолкнув «гнома», мгновенно нашла рюкзак. Клочья разорванного платья полетели в сторону. Разве важно, что меня кто-то увидит? Дернув на боку молнию, я застегнула костюм для трансформации. Так, зажигалка… «Стиратели», возможно, не понадобятся, но все же… А вот орхидею лучше оставить в рюкзаке, чтобы не потерять подарок Макса, он ведь расстроится. Я рванула шнурки на втором ботинке и снова перемахнула через стойку, бросаясь к выходу.

Морозный воздух опалил нос, сдавил стенки горла, обжег легкие. Опять пошел снег. Крупные хлопья залепляли глаза. На секунду я остановилась. Мне нужна машина, желательно очень быстрая. «А еще бы не помешали ключи», – лихорадочно думала я. С проводами я не дружу и угнать не сумею. Стекла автомобилей на парковке мигали синими огоньками сигнализаций. Развернувшись, я понеслась к проспекту.

Разъедая ноздри, запах волков и вампиров ворвался в нос. Виски сдавило: я ощущала сгустки телекинетической энергии. Я не ошиблась. Охотников много, и они повсюду. Неплохо бы трансформироваться прямо сейчас, ведь так они меня не почувствуют, а значит, появится шанс пробраться к лаборатории; но тогда я не смогу уйти сразу и потеряю драгоценные крупицы времени – оборотень не даст. Хотя не думаю, что смертным сейчас что-то угрожает. Мракаурам нужна не кровь… Почему же они напали на город, если им нужна только лаборатория?.. «Отвлекают внимание», – пришел ответ. Охотники не дают одним Хранителям сообщить другим о нападении и не дают пробраться к лаборатории. Везде идут бои. Но мне нужно туда проникнуть. А Елизар? Сможет ли он? Удвоив скорость, я выбежала на дорогу.

Взгляд сканировал малочисленные машины на проспекте, отметая одну за другой. Наконец зрачки сфокусировались на не совсем обычной «десятке»: приподнята, спойлер, хорошая резина, турбонагнетатель. Скорее всего какой-то уличный гонщик. Не раздумывая, я бросилась наперерез. Поравнявшись, на ходу открыла дверь и запрыгнула в салон. Мужчина за рулем даже не понял, что произошло. Повернувшись на звук, испуганно посмотрел на меня.

– Тормози. – Взгляд стал кошачьим. Я резко выбросила когти.

Сглотнув слюну, он покорно нажал на тормоз, глядя не на дорогу, а мне в глаза. Рот водителя открылся от беззвучного крика. Просить уйти не пришлось. Распахнув дверцу, он понесся к тротуару. Перебравшись на водительское сиденье, я вдавила педаль газа в коврик. Турбина взревела, машина понеслась вперед.

Стрелка спидометра повалилась вправо. Где-то посередине проспекта прямо передо мной, брызнув осколками разбитых стекол, рухнула покореженная машина. Сила мракаура ворвалась в голову. Они используют телекинез, причем находятся совсем рядом. Резко вывернув руль, я ушла от столкновения с переворачивающимся автомобилем. Немного дальше обрушился столб и упал на припаркованный микроавтобус, вдавив крышу по самые сиденья. Мгновенно завыла сигнализация. Не обращая внимания на светофоры, я гнала вперед. Справа обрушилась стена какого-то здания. Пыль на миг закрыла обзор. Шины зашуршали по камням. Машина прыгнула. Вывернув руль, я чуть не столкнулась с несущимся навстречу «кроссовером», только чудом уйдя от него. Огромный кусок бетона с силой полетел в сторону аллеи. Поблизости слышен рык волков: сражаются Хранители, но мне нужно вперед. Только бы вырваться за пределы мегаполиса!

Напрасно я надеялась. Где-то над крышей почувствовала мощную силу. Охотник почувствовал меня. Крыша машины оторвалась, отлетела в сторону, со скрежетом покатилась по дороге. В уши ворвался ветер. Снег колючими иголками впился в лицо. Нужно немедленно уходить. Машина оторвалась от земли и начала кувыркаться. Отпустив руль, я выпрыгнула на дорогу. Ударившись об асфальт, ноги спружинили, и тут я увидела ее. Охотник – девушка с короткой стрижкой-ежиком набросилась сверху. Уклонившись от ее удара, я выбросила когти. С громким лязгом «десятка» обвалилась где-то позади меня.

Страх за Макса и Елизара подстегнул с такой силой, что ослепил. «Страх… Чтобы увидеть щит мракаура, я должна испугаться за чью-то жизнь», – поняла я. На миг сознание померкло, погружая все в темноту, и я увидела ее щит. Тоненькие лучики сияют чуть заметным светом. Для меня она слаба и уязвима. Я улыбнулась. Выбросив руку вперед, прыгнула, разрывая девушке горло. Все просто. Рука нащупала зажигалку. Одной меньше, всего лишь одной. Взглянув на кучку пепла, я трансформировалась. Искать другой транспорт времени нет.

Скорость… Скорость… Скорость… Как же она мала, когда торопишься, и как же она велика, когда тянешь время. Где-то на соседней улице тоже идет бой. Если не ошибаюсь, там есть парк. Значит, я уже на окраине и совсем скоро выберусь из мегаполиса. Словно подтверждая мои мысли, в нос пробрался свежий ветерок и запах деревьев, присущий лесу. Еще минут пятнадцать, и я буду в лаборатории. Четверть часа – целая вечность. Где найти силы, чтобы пережить эту вечность и увидеть их? Живы ли они? Мысль полоснула острым ножом. Я сбилась с бега, но тут же снова бросилась вперед.

Огни города остались позади. Ночной старый лес обступил плотной, но проницаемой стеной. Глаза оборотня отыскивали дорогу между стволами. Куда же делась луна? Снег, всему виной крупный снег. Плотные тучи затянули небо, закрывая толстым одеялом луну, не позволяя мягкому серебристому сиянию пролиться на землю. Сколько сейчас времени? Три, четыре, пять утра?

В сознание ворвалась сила: огромная мощь Елизара и неустойчивые слабые сгустки. Тагашев добрался и жив, но Охотников много, восемнадцать. Бой еще идет. Но почему же не слышно рыка волков?

Сердце сдавило мертвыми тисками. Макс… Я прислушивалась, но тщетно. И только теперь почувствовала запах крови – не смертных, крови верлафов. Внезапно показалось, что воздух пропитан частицами кровяных телец. Я дышу ими, чувствую в носу, на стенках горла, в легких. Впереди замелькали вспышки света. В ушах появился звук. Лязг металла, грохот камней, но не слышно рыка волков. Там только Елизар и Охотники, и их становится меньше – теперь одиннадцать. Но волков нет…

Лапы словно примерзли к снегу. Я остановилась, точнее, меня остановил страх перед тем, что я могу увидеть в лаборатории. Из груди вырвалось что-то напоминающее истошное жалобное мяуканье, наверное, так плачут кошки. Макс… Зрачки испуганно расширились. Он ведь не погиб? Сознание отказывалось принимать эту мысль, блокировало ее, не желая смириться. Нет! Нет, он ведь один из лучших. Я бросилась вперед.

Огромным камнем на голову снова обрушилась боль. Свалила на землю, вдавила голову в снег. Взгляд, опять этот взгляд… «Кто ты? Что тебе нужно от меня?» – обессиленно подумала я. Боль начала управлять телом, словно на аркане потащила меня прочь от лаборатории. Лапы беспомощно скребли снег, увлекая тело куда-то вправо. Создание гнало вперед, но боль не пускала, принуждая ползти. Казалось, голова сейчас расколется. Страшно сопротивляться самой себе: никто ведь не удерживает, но ты не можешь бежать туда, куда торопишься всем сердцем.

Сражаясь с собственным телом оборотня, я рванулась вперед. Совсем рядом появилось серебристое свечение. Крошечное окошко – замерзшая лужица, от которой исходил голубовато-серебристый свет. Кто бы ни управлял мной в данный момент, он тянул меня к очередному экрану, желая что-то показать.

Я разозлилось. Какое мне дело, что происходит где-то, если я хочу знать, что происходит на территории лаборатории. Начав сопротивляться еще яростнее, я стала отползать от сверкающей лужицы. Боль обрушилась с утроенной силой: неумолимо выжигая мозг, заставила подчиниться и заглянуть в очередной экран.

Взгляд прекрасной девушки был злым. Нежная тонкая рука настойчиво махала, звала за собой. Девушка исчезла, показав очередную картинку…

Черный седан несется по заснеженной лесной дороге, внезапно переворачивается, взлетает и летит далеко от дороги – к лесу. Машина разрывается на куски, как картонная коробка. Детали, пластиковая обшивка, сиденья, части кузова с разорванными краями – все замирает в воздухе, но вниз падают четыре вампира. Катятся по снегу, подскакивают на ноги. Один из верлафов – Колесников. Взгляд выхватил биохимика мгновенно. Значит, ему удалось скрыться из лаборатории. Остальные трое, скорее всего, его охрана. Охранники трансформируются в волков, защищая своим телом биохимика. Бросаются вперед на кого-то недоступного моему обзору, но на них обрушиваются детали машины с такой силой, что врезаются в тело… и рвут. Растерзанные Хранители падают на землю. Расширив глаза, я задрожала от ужаса, но оторвать взгляд была не в состоянии.

Колесников отступает назад, глядя прямо перед собой. Его напугал тот, кто перед ним, но я пока не вижу напавшего вампира. Маленькая блестящая зажигалка летит к телам охраны, зажигается и опускается на верлафов, скользя от одного к другому. Из моей груди вырвалось жалобное скуление. Яркие вспышки голубого пламени – и совсем скоро среди деталей автомобиля я вижу кровь, снег и пепел. Огромная фигура бросилась к биохимику, повалила на землю. Белые клыки коснулись шеи ученого, но не разорвали, а прокусили кожу. Колесников оцепенел. Конечно, ведь Кириллу он нужен живым…

Картинка исчезла, девушка-видение вновь звала за собой. Кто же ты? Хотя теперь это неважно. Важно, что ты знала или догадывалась о планах Виктора Коншина. В ущелье ты послала мне какой-то знак, сон-видение, объяснения которому я не нахожу и сейчас. Проникая в мою голову, ты предупреждала не меня, а весь клан. Ты увидела нападение и предупредила, потому что не хочешь, чтобы Колесников попал в руки Виктора. «Почему ты выбрала меня»? – подумала я, мысленно обращаясь к ней. Елизар подготовил меня хорошо, но я никогда не справлюсь и не смогу уничтожить Кирилла. Он слишком силен, жесток и безжалостен, все это время я боялась его. «Ты тоже этого не знаешь», – поняла я. Я бежала в лабораторию, но оказалась ближе всего к биохимику, и только поэтому ты принуждаешь меня идти за ученым. Кошмары – это мой страх, они никогда не были связаны с видениями. Я не должна была встретиться с Черновым, но стечение обстоятельств решило все за меня. Из горла вырвался хрип, похожий на смех.

В голове все встало на свои места. Я посмотрела в глаза девушки. Да, я пойду за ним, и, даже если не захочу идти, ты принудишь. Ты не оставила мне выбора. Яркой картинкой в сознании возникло лицо Чернова. Что ж, боялась я не напрасно!

Боль вновь ворвалась в голову. Девушка продолжала звать, торопить, принуждать. И я подчинилась. Перестала сопротивляться, смирившись с неизбежностью. Словно почувствовав мою покорность, боль отступила. Звуки и ощущения вернулись. Вспышки над лабораторией продолжали озарять лес. Охотников теперь семь. Бой продолжается, но волков больше нет. Они погибли, и я должна это признать. Макс… Костлявая рука сдавила сердце, сжала, принося страшную боль. Встречу ли я его после смерти?

Из груди вырвался приглушенный рык, мгновенно потонувший в грохоте за стенами лаборатории. В сознании возникло лицо Тагашева. «Ты справишься», – обратилась я к Елизару, мысленно прощаясь с ним. Я люблю тебя!

Столбик серебристого сияния погас, но возник дальше, затем еще дальше – видение показывало дорогу. Выиграв войну с тучами, робкое лунное сияние скользнуло на землю. Показался неяркий голубоватый диск луны.

Страх исчез… Лапы с силой врезались в снег. Я бросилась за серебристыми огоньками навстречу неотвратимости, навстречу смерти… чтобы лицом к лицу встретиться с тем, кого боялась больше всего, кто стал моим кошмаром.

Мощные сгустки телекинетической энергии ворвались в сознание через двадцать минут. И только теперь я поняла, что Чернов не один. Их пятеро, но девушка из видения не показала мне еще четверых Охотников. Возможно, они появились позже и она не видела их. Она привела меня не на место нападения. Значит, Колесникова перенесли в другое место. Хруст снега под лапами показался очень громким, они не чувствуют меня, но уже слышат. Пути назад нет, да и не было. Мне захотелось расхохотаться над своей беспомощностью.

Тело рывком подалось вперед. Я выпрыгнула на поляну, взглядом выхватывая из полукруга Охотников лицо Кирилла. Он напрягся, с шумом вдохнул воздух, стараясь уловить запах других оборотней, но очень скоро понял, что я одна. Красивые губы искривила холодная, кривая, хищная усмешка.

Двое Охотников взмыли в воздух и опустились рядом с обездвиженным телом Колесникова, закрыв себя мощными щитами. Еще двое стояли рядом с Черновым на самой середине поляны. Они выпустили клыки. Мне не справиться. Я не смогу увидеть их уязвимые места, потому что не боюсь за жизнь биохимика, хотя и понимаю, что он не должен попасть в руки Виктора. Сознание отказывалось воспринимать тот факт, что жизнь одного ученого может стоить стольких жизней верлафов. Сколько сегодня погибло Хранителей и сколько еще погибнет? Словно читая мои мысли, Кирилл улыбнулся шире.

Со времени нашей встречи он не изменился: дорогой костюм, тщательно уложенная прическа, запах дорогого одеколона, тот же насмешливый взгляд и уверенность в своей силе. Впрочем, я прекрасно понимала, что он не беспокоится: даже щитом себя не закрыл. Скрестив руки, сквозь прищур разглядывал меня.

– Необычная и восхитительная способность не обнаруживать себя, очень похожая на мою. У тебя странная трансформация. – Кирилл продолжал улыбаться. – Все-таки я понравился тебе. Ты преследуешь меня очень настойчиво. Хотя я, наверное, ошибаюсь. Ты ведь пришла за ним? – Чернов кивнул в сторону оцепеневшего биохимика, лежащего под стволом огромного дерева.

Очевидно, действие яда еще не прошло или его укусили снова. Серо-зеленые глаза Льва Колесникова словно остекленели, застыли, покрылись мутной пленкой. Светлые волосы, белый халат и темно-синие брюки припорошило снегом.

Я обвела взглядом поляну. Охотники не двигались, застыли, наблюдая за мной. В глазах удивление и насмешка. Может, попытаться потянуть время? Фомин уже знает о нападении. Возможно, кто-то придет на помощь. Робкая надежда скользнула в сознание, но я вытеснила ее. Меня не найдут. Охотники использовали левитацию, ни их, ни мой запах не почувствуют, а снег засыплет мои следы. Я трансформировалась. Чернов с интересом разглядывал меня.

– Да, – тихо сказала я. – Я пришла за биохимиком.

Кирилл удивленно вскинул широкую угольную бровь.

– Одна и, похоже, с бала. Красивая прическа, – заметил он.

– Значит, ночь бала была выбрана не случайно.

Прищелкнув языком, Кирилл покачал головой:

– Не случайно. Как ты нашла нас? Ты ведь понимаешь, что приходить сюда было глупо?

– Да, – согласилась я. – А нашла случайно.

Кирилл пожевал губами. Мой ответ его не удовлетворил.

– Значит, знала, что умрешь, но все равно пришла? – Он двинулся ко мне. – Глупая самоотверженность или храбрость? Или ты надеешься, что справишься с нами? – В его глазах появилось любопытство.

– Ты ничего не знаешь обо мне, – совершенно спокойно сказала я.

Храбрюсь? Нет! Откуда взять смелость, если знаю, что не выживу.

Кирилл рассмеялся. Резко взмыв в воздух, плавно приземлился рядом со мной. Огромная рука коснулась подбородка, приподнимая мое лицо. Я дернулась, но не от испуга, а от прикосновения жесткой горячей руки. Мне казалось, его прикосновение должно быть ледяным. Он вглядывался в мои глаза.

Резко выбросив когти, я нацелилась ему в горло. Он молниеносно отклонился в сторону, тут же схватив меня за шею. Реакция нападающей змеи. Он быстр почти так же, как Елизар. Охотники подобрались, но, очевидно, нападать без приказа не решились. Стальные пальцы с силой врезались в шею, сдавили. Задыхаясь, я начала хватать ртом воздух, так и не чувствуя его в легких.

– Очень интересная трансформация – частичная. Никогда не видел такого прежде. – Кирилл наклонился. Голос вкрадчивый и насмешливый. Губы почти коснулись моей щеки. – Но ты ведь понимаешь, что она тебя не спасет, – прошептал он, затем с силой оттолкнул меня.

Пролетев несколько метров, я врезалась спиной в ствол огромного дерева. Кожа в районе позвоночника набухла болезненной полосой. В легкие, обжигая горло, наконец проник кислород. Схватившись за шею, я вскочила и закашлялась. Кирилл не нападал. Странно, что не убивает. Снова взмыв в воздух, он на мгновение застыл и опустился в трех метрах от меня, наблюдая за тем, как я восстанавливаю дыхание.

– Зачем вам Колесников? – перестав судорожно кашлять, выдохнула я.

Кирилл переместился чуть левее. Не сводя с него глаз, я приняла боевую стойку. В черных глазах скользнула досада.

– Ну зачем ты задаешь мне вопросы? – Внезапно взгляд Кирилла стал злым. – Я ведь уничтожу тебя.

– Тогда ты тем более можешь рассказать.

Я бросилась на него. Чернов мгновенно закрыл себя мощным голубовато-серебристым щитом и взмыл вверх.

– Колесников способен создать генетическое оружие. – Голос Кирилла раздался совсем рядом, справа.

Он появился неожиданно, но отреагировать я успела: резко прыгнув в сторону, уклонилась от удара. Словно одобряя мою реакцию, Чернов улыбнулся, показывая белые зубы. Затем начал атаковать. Ловя моменты между появлениями щита, я блокировала мощные удары, затем бросилась вперед. Когти с силой вонзились в его грудь. Другая рука скользнула по горлу, но он увернулся. На шее остались всего лишь небольшие царапины.

Я отступила. Его раны стягивались на глазах. Удивительно, но он не пришел в ярость, хотя и побледнел. Губы исказила усмешка.

– Допустим, все это так, – не унималась я. – Он способен создать генетическое оружие, но что за оружие и против кого? – Я опять отступала к краю поляны.

Чернов улыбнулся.

– Мне нравится, что ты не боишься меня. Жаль, что ты оборотень. – На мой вопрос он не ответил.

Глаза Кирилла сузились, он восстановился и, закрыв себя мощным щитом, начал быстро приближаться. Решительный взгляд ничего хорошего не обещал. Похоже, разминка закончилась, как и моя слишком короткая даже для смертного жизнь. Он не напал, а применил телекинез.

Снег фонтанами взмыл в воздух, окутал снежным торнадо, ослепил, забился в нос, наполнил горло. Не в силах преодолеть снежную завесу, я снова начала задыхаться. Снег двигался с такой скоростью, что я едва держалась на ногах, изо всех сил сопротивляясь искусственно созданной, но неумолимой стихии. Кирилл опустился сверху прямо в середину снежной воронки. Огромный кулак врезался в грудь, ломая ребра. От боли я согнулась пополам. Крик застыл в груди. Я не могла вдохнуть или выдохнуть. Тело начало покалывать, я восстанавливаюсь, но слишком медленно. Наконец причиняя боль, воздух ворвался в легкие. Теперь я могла бы оказать сопротивление, но Кирилл пропал. Воронка рассыпалась тысячей снежинок, образуя вокруг меня сугроб с неровными острыми краями. Я переступила его, снова принимая боевую стойку. На губах Охотников заиграли улыбки: вероятно, представление им нравилось.

Чернов набросился сверху. На этот раз кулак врезался в бок, свалив меня в снег. Огромная нога в черном дорогом ботинке опустилась на кисть. Кость лопнула, как хрупкое стекло, вырывая из моей груди крик боли. «Он решил ломать меня по частям, нанося болезненные, но несерьезные раны, пока не утолит свою жажду убивать», – пронеслось в голове. Совсем как в кошмаре.

Словно подтверждая мои мысли, Чернов ударил в грудь, ломая еще несколько ребер. На этот раз из горла вырвался хрип. Я упала на спину. Перед глазами поплыли красные круги. По губам побежала струйка липкой, сладковато-приторной горячей крови. На этот раз встать не получилось. «Неплохо бы, если бы меня сейчас увидел Фомин, он в меня верил», – с иронией подумала я. Только сопротивляться огромному Чернову – все равно что пытаться остановить скоростной поезд. Можно сколько угодно упираться ногами и выставлять вперед руки, но он сметет, раздавит, уничтожит. Я переборола страх, но не справилась. Что ж, в ведущем Охотнике я и не сомневалась. Собравшись с силами, я хрипло рассмеялась. Наверное, это был смех отчаяния и безысходности. Взмыв в воздух, Кирилл опустился рядом со мной. Стальные пальцы сомкнулись на моем горле.

– Смеешься и не боишься. – Разжав пальцы, он сорвал с шеи медальон-сердечко. – Возьму на память о кошке, ранившей меня.

– Вижу, ты не торопишься, – хрипло прошептала я.

– Было бы невежливо не уделить внимание такой девушке, как ты, – хмыкнул он.

– Неужели приглянулась? – зло рассмеялась я. Сузив глаза, с ненавистью посмотрела на него.

Мой взгляд или вопрос ему не понравился. Схватив за волосы, Чернов запрокинул мне голову. Огромная ладонь опустилась на лицо. От пощечины голова качнулась, волосы упали на глаза. Кровь прилила к щеке. Кирилл улыбнулся.

Садист, которому нравится причинять боль. А мне действительно больно. Силы иссякли. В тело впились тысячи иголочек, начав усиленно меня восстанавливать, но новые раны наносятся намного быстрее. Холодно и жарко. Холодно – от снега подо мной, мягкого и пушистого, как пух. Ну давай же, убей меня. Я устала от боли физической и душевной. Схватив за запястье, Кирилл поднял меня на ноги. Рука мгновенно напомнила о сломанной кисти. В бездонных черных глазах скользнуло желание убить. Наконец-то!

Не обращая внимания на боль в груди, я с наслаждением вдохнула большой глоток воздуха. Небо посветлело, окрасилось нежным розоватым светом – значит, наступает утро. Выпустив клыки, он приблизился к моему горлу. Я закрыла глаза. Наверное, обидно закончить жизнь вот так, но разве я выбирала такой конец?

Он не укусил. Совсем как в первый раз, жесткие губы коснулись пульсирующей вены на моей шее.

– Отпусти ее, Кирилл! – Голос Елизара обрушился, как стальной молот.

Распахнув глаза, я затрепетала. Совсем не почувствовала его приближение, готовясь к смерти. Но он меня нашел.

Елизар замер на границе леса. Ноги широко расставлены, руки сжаты в кулаки. Черный костюм покрыт снегом и пеплом, широкий воротник рубашки измазан кровью, но даже теперь он прекрасен. Расширив глаза, я впитывала в себя каждую его черточку. Он смотрел на Кирилла – не на меня. В суженных сапфировых глазах застыла ярость.

По щекам побежали горячие слезы. Удивление и паника, страх за него, счастье, что нашел меня, радость от того, что он жив, хотя я в этом не сомневалась, охватили разом. Сердце бешено застучало, рвясь к нему навстречу. Тело мгновенно согласилось с сердцем и качнулось вперед.

Кирилл и не думал меня отпускать. Перехватив левой рукой, он прижал меня к себе, удерживая мои руки. Спина вдавилась в его грудь. Другая рука, опоясывая, сдавила шею. Глядя на Елизара, я захрипела. Выпустив клыки, Чернов приблизился к моему горлу. Где-то над ухом щелкнула зажигалка. Хруст снега за спиной заставил вздрогнуть. Охотники готовы к бою. Робкий лучик надежды выжить мгновенно погас.

– Отпусти ее. – По-прежнему не глядя на меня, Елизар начал приближаться.

Кирилл рассмеялся:

– Наверное, я должен подчиниться твоему приказу, ведь ведущий Охотник у нас ты, Елизар!

Сначала я не поняла, о чем говорит Кирилл, но потом его слова обрушились в сознание, прозвучали в голове тысячей колоколов.

– Это неправда, – прошептала я. Голос не подчинялся и хрипел от тисков, сжимающих горло. Глядя в темные глаза Елизара, я искала опровержение, но там были боль и… подтверждение. – Это неправда, ведь в лаборатории… – Я хотела крикнуть, что он уничтожил Охотников, но из глотки не вырвалось ни звука.

«Я ведь не видела сражения», – поняла я. Охотники могли и уйти, поэтому их и становилось меньше. Мысли понеслись с такой скоростью, что я не успевала в них разобраться. Наша встреча не была случайной. С самого начала ему нужен был Колесников. С ужасом глядя в глаза Тагашева, я стала задыхаться. «Он и Марк уничтожили Охотников», – возражала я сама себе. «Ради достижения своих целей Виктор мог пожертвовать ими», – тут же нашелся ответ. Им нужно было заполучить доверие верлафов. Макс говорил мне, что в глазах Охотников, которых они уничтожили, было раболепие. Они знали, что Тагашев – ведущий Охотник, потому что подчинялись ему! Неужели все это время он лгал? Как он прошел нашу защиту? Ум скакал в поисках объяснений или оправданий, пытаясь что-то сопоставить, но его глаза ничего не опровергали, возможно, лишь просили прощения.

И тут я дико, истошно закричала. Крик вспорол ночной лес, разлился эхом, оглушил.

– Ты разочаровал девушку, Елизар, но ведь она имеет право знать правду. Давай, скажи ей! – Смех Чернова ворвался в уши.

– Это правда, Злата, но дай мне все объяснить! – Признание Елизара накрыло уничтожающей волной…

Казалось, что солнце никогда не погаснет, ведь по законам астрономии огромная звезда должна еще прожить как минимум пять миллиардов лет. Солнце еще не взошло, но взойдет через несколько минут. Теплыми ласковыми лучами согреет мир, пробуждая к жизни все живое. Но я ошибалась… Оно взорвалось, невзирая на все законы астрономии о продолжительности жизни звезд, и уничтожило мир в моих глазах. Яркой быстрой вспышкой погрузило все в темноту. Стало черным. Погасло. Даже снег стал похож на сажу…

Темнота обволакивала, качала, кружила, издевалась. Ярость разлилась по телу, затопила до самых краев, вылилась наружу. Пропали запахи, пропали чувства, боль, ощущения, и даже звуки я слышала разрозненными гулкими частями. Я начала вырываться из рук Кирилла, не осознавая, что собираюсь делать. Уничтожить его? Сбежать? Вырвать сердце, отдавшееся врагу? Даже разум перестал подчиняться. Перед глазами расплывались изломленные скользящие тени.

Кирилл крепко сдавил мне руки, прижимая их к бокам. Я выпустила когти, но не поняла, куда они вонзились, то ли в мое бедро, то ли в руку Чернова. Нога врезалась в его голень. Послышался треск сломанной кости. До ушей донеслись какие-то крики. Я зарычала. Черный лес подступал и отдалялся. Что-то темное и неподвластное зарождалось внутри меня, вырывалось, пытаясь найти выход. Снова крики.

– НЕТ! – Кто-то прыгнул вперед.

Острые как клинки зубы вонзились в шею. Лед охватил горло, заструился по венам, поднялся и сковал мозг. Израненное тело перестало подчиняться. Время остановилось… Тьма всосала меня полностью.


Глава 28 Бал Хранителей света | Затемненная серебром | Глава 30 Истина