home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Эпилог

Прошло два года. Криминальные войны в Москве и ближайших к ней областях разгорались с новой силой. Впервые после 1992–1993 годов вновь было зафиксировано странное явление – массовый отстрел в столичном регионе воров в законе и преступных авторитетов. В начале года число «именитых» жертв приблизилось к десятку.

Особенно привлекло к себе внимание убийство 20 февраля 1997 года в Москве одного из авторитетнейших воров в законе Сергея Бойцова (Боец), который приехал в Москву из Иркутска. Его вместе с напарником буквально изрешетили пулями возле «Крайслера» на Мосфильмовской улице.

После убийства киллеры спокойно сели в «БМВ» и скрылись с места происшествия, бросив машину и оружие в другом квартале.

Это убийство можно было отнести к разряду обычных, если бы не любопытная деталь, которая наводила на определенные размышления. Дело в том, что в конце восьмидесятых годов в одной из тюрем на воровской сходке по рекомендации лидера уголовной России Вячеслава Иванькова (Япончика) короновали трех иркутских уголовников – Владимира Солоницкого (Солома), Александра Моисеева (Мазя) и Бойца.

Они, по мысли Япончика, должны были возглавлять Восточно-Сибирское славянское движение, а помогать им должен был молодой, но влиятельный иркутский авторитет Сергей Липчанский (Сибиряк). Однако из этой затеи ничего не вышло. Все протеже Япончика стали погибать один за другим.

Первым, в 1991 году, недалеко от Братска погиб Мася. Взрыв разнес его на мелкие клочья. Затем, в 1995 году, настал черед Соломы. Конкуренты расстреляли его в Москве, около дома, вместе с телохранителем. Он контролировал несколько московских коммерческих фирм.

Через два года после этого пропал и Сибиряк, ставший известным в 1994 году после знаменитого банкета в Бутырке. Одни считали, что его убили, другие – что он где-то прячется.

Искать Сибиряка стал еще один иркутский вор в законе Сергей Комаров (Комар). В столице он курировал кунцевскую группировку, доставшуюся ему в наследство от Сибиряка. Чтобы разыскать следы друга, Комар даже нанял частного детектива.

Однако последний отчитаться перед ним не успел – Комар был застрелен у двери собственной квартиры.

Затем настала очередь Бойца.

Тогда я вспомнил слова бывшего руоповца Андрея, который предсказывал крупные разборки среди воров в законе. Однако эти разборки, на мой взгляд, никакого отношения к общаку славянских группировок, который хранил Паша Цируль, не имели.

В один из дней на адрес моей юридической консультации неожиданно пришло письмо. Когда я приехал на работу и взял в руки конверт, то обратил внимание на обратный адрес: Саратовская область, учреждение УШ-382/23. Никакого сомнения не было, что письмо из колонии.

Я быстро вскрыл конверт. Письмо было от Андрея. Он писал, что после приговора его отправили в так называемую «красную зону» – зону для бывших сотрудников правоохранительных органов. Раньше это была колония строгого режима, и сидели там сплошные рецидивисты. Но год назад какому-то большому чину пришло в голову учреждение перепрофилировать, и «строгую» зону превратили в «красную».

Завезли для начала 700 человек бывших сотрудников органов и прочих «шишек». Режим изменился, а начальство и порядки остались прежними.

Андрей писал, что кормят их плохо, одной сечкой. И работы для зэков нет. Из письма я понял, что Андрей очень озлобился. Обжаловать свой приговор Андрей не стал, посчитал, что только время потеряет. Тем более он уже отбыл больше половины срока, оставалось всего каких-то два года, как он писал.

В конце, как бы между прочим, Андрей спрашивал меня телефон или адрес Глеба, если, конечно, я знаю что-либо о нем.

Но я о Глебе ничего не знал, так как прошло уже много времени, а никаких известий не было. Казалось, Глеб ушел в небытие. Однако встреча с ним у меня все же состоялась, причем достаточно неожиданно.

Как-то ранней весной, устав от бесконечно длинной зимы, характерной для нашей страны, я решил поехать погреться, отдохнуть от снега, который еще и в апреле лежал не только в Подмосковье, но и кое-где в Москве.

Я выбрал Швейцарию. Я знал, что в Европе весна наступает рано – в феврале месяце, и в марте там достаточно тепло. Тем более я никогда не был в Женеве.

Оформив себе тур через туристическую фирму, я через несколько дней оказался в Женеве и с наслаждением гулял по этому красивому городу, любовался Женевским озером, фонтанами.

В тот период туристов в Женеве было немного – сезон не начался. Поэтому я посещал небольшие женевские магазинчики, сидел в швейцарских кафешках, наслаждаясь кофе-каппуччино, отдыхал от московской суеты.

В эту поездку я решил даже не брать с собой свой мобильный телефон, который прекрасно работал и во многих странах Европы.

В один из дней, когда я сидел в маленьком кафе, мое внимание привлекла русская речь, раздавшаяся позади меня. Я обернулся и увидел высокого парня лет тридцати пяти со светлыми волосами и с усами. Он пил кофе и разговаривал по мобильному телефону. Нетрудно было догадаться, что собеседником его тоже был русский, так как говорили они на русском языке.

Я прислушался к разговору. Через несколько минут я понял, что незнакомец разговаривает то ли со своей женой, то ли с подругой, которая отдыхала на юге Италии. Поймав себя на мысли, что любопытство – это порок, я уже собрался встать и покинуть кафе, как неожиданно услышал знакомое имя Люся. Я еще раз обернулся и всмотрелся повнимательнее в лицо парня.

Бог ты мой, это же Глеб! Точно, он!

Несмотря на то, что Глеб отпустил усы, узнать его было можно. Теперь я попал в странное положение. С одной стороны, у меня было безумное желание подойти к нему, поздороваться и расспросить его, получить ответы на многие вопросы, которые меня волновали до сих пор.

С другой стороны – он не звонил мне ни разу, хотя знал номер моего телефона. Значит, он не ищет со мной встречи. А вдруг эта встреча может кончиться для меня неприятностями?

Ведь учитывая прошлую ситуацию, в которой находился Глеб, достаточно непростую и опасную, я мог со своим контактом стать для него опасным свидетелем.

Я сидел в растерянности, не зная, как поступить – то ли незаметно покинуть кафе, чтобы Глеб не заметил меня, то ли все же подойти и завязать с ним разговор. Наконец я решил, что все же лучше будет, если я сделаю вид, что Глеба не заметил, но своим поведением попытаюсь обратить на себя его внимание. Если он меня узнает и если захочет со мной поговорить – он сам ко мне подойдет.

Я махнул рукой и подозвал официанта. Как только он подошел к моему столику, я развернул меню, показав пальцем на одну из строчек, назвал блюдо по-английски и тут же перешел на русский, нарочно повысив голос, рассчитывая, что Глеб услышит мою речь.

Я стал спрашивать официанта, что это за блюдо. Официант, естественно, не зная русского языка, пытался говорить со мной на английском, но я делал вид, что английского не знаю, и еще громче стал говорить, перемешивая русские слова с английскими.

Я видел через стеклянную витрину кафе, что Глеб смотрит на меня очень пристально. «Интересно, – думал я, – что будет дальше? Наверняка он узнал меня. Решит ли он подойти ко мне или нет?»

Тут я услышал со стороны Глеба французскую речь, обращенную к официанту. Вероятно, Глеб переводил с русского на французский название блюда, которое я хотел заказать. Официант понимающе кивнул, сказав «Уи», что означает «Да», и быстро пошел выполнять мой заказ.

Я повернулся, хотел поблагодарить Глеба, и тут мы встретились взглядами. Глеб улыбнулся, встал и подошел к моему столику.

– Кажется, мы знакомы? – продолжая радостно улыбаться, сказал он.

Я опять сделал вид, что пытаюсь вспомнить его лицо. Глеб заулыбался еще шире.

– Это же я, Глеб, клиент ваш, помните меня? Два года назад я в больнице раненый лежал!

– Глеб?! – изобразил удивление я.

– А я смотрю – вы это или нет? Я в принципе давно вас увидел и узнал.

«Если узнал, почему же не подошел?» – подумалось мне.

– Ну, как у вас дела? – спросил Глеб.

Я пожал плечами.

– Все хорошо.

– Как Москва?

– Да по-старому.

– Стреляют?

– Стреляют, – пожал я плечами, – и людей убивают.

Глеб помолчал.

– А как у тебя? – спросил я осторожно.

– У меня тоже все в порядке.

– Как ты тут оказался? – И тут же подсказал ему ответ, думая, что он может и не захотеть назвать мне истинной причины своего пребывания в Женеве. – Как турист, проездом?

– Нет, – ответил Глеб, – я тут живу постоянно.

– Постоянно?

– Да. Более того, у меня тут даже небольшой ресторанчик в аренде. Правда, далеко в горах, в курортной зоне, под Инсбруком. Так что вот такие дела.

На сей раз мое удивление было неподдельным:

– А как же? Разве русским разрешается открывать тут кафе?

Глеб достал из бокового кармана паспорт. Я прочел на обложке: «Греческая Республика».

– А я не русский, – улыбнулся он.

– Молодец, я рад за тебя. А ты знаешь… – И я рассказал ему всю историю о его пропаже, мнимом похищении и так далее.

Глеб улыбался:

– Если помните, я рассказывал вам о своих сложных взаимоотношениях с законной супругой.

– Да помню, – кивнул я. – Но как же ты решился бежать из больницы в таком состоянии да еще уехать сюда?

– Вообще-то, я не сразу сюда уехал. Все началось с газеты…

– С какой газеты?

– А помните, вы газету принесли с портретом убитого Ястреба? Тогда я хотел сразу же после выхода из больницы поехать в Швейцарию и искать, зная, что Ястреб не один, что кто-то из его ребят должен быть рядом. Тем более что я их всех знал. Но затем ситуация изменилась. Вы пришли с этим опером, помните – Андрей?

– Конечно, помню.

– Так вот, я послал на суд ребят проследить, чем дело у Андрея кончится. И тогда я впервые узнал про этих сотрудников спецслужб. Точнее, не спецслужб, это частное охранное предприятие. Они из бывших, по-моему, КГБ.

– И что же?

– Они проследили за мной. После этого тех двоих ребят, которые были на суде, они убили.

– Каким же образом?

– Один якобы случайно под машину попал, а другой пьяный выпал с балкона. Все это случилось в один день.

– Может, это была естественная смерть?

– Конечно, учитывая то, что тот, который упал с балкона, вообще спиртного в рот не брал! А от него разило. Знаете, у КГБ был прием такой, мне рассказывали. Сначала человека из окна выбрасывают, а потом в рот водку вливают. Или до этого…

– И что?

– Короче, как-то все само получилось. Я посчитал, что теперь очередь за мной.

– А почему ты так подумал?

– Я же свидетель, я искал эти деньги, я знаю. У меня же была кассета, помните, я говорил вам, с подслушанным разговором Ястреба со спецслужбами. Поэтому и решил, что настал мой черед. Вызвал я быстро Люську, она меня и вывезла. Сначала прятались в Крыму, в Ялте, а потом выехали в Болгарию, через Болгарию в Турцию, потом в Грецию. В Греции удалось получить гражданство. И вот наконец приехал сюда, в Швейцарию.

– И что, нашел? – спросил я.

– А я никого искать и не стал.

– Как же? Ты же говоришь, у тебя было огромное желание найти людей Ястреба?

– Знаете, за то время, что я был вместе с Люськой, я многое понял. Та жизнь, которой мы жили, была неверная, неправильная.

– Как неправильная? Ты же сам говорил, что ты вошел в вагон, из которого невозможно выпрыгнуть обратно?

– Да, говорил. Мы действительно жили странной жизнью. Мы зарабатывали деньги кровью. Наш бизнес был – кровь, кровь людей. Мы убивали, в нас стреляли, мы хоронили. Смотрите, сколько людей погибло! Погиб наш старший Костя, затем Макар, Антон, много других ребят. В итоге я пришел к выводу, что лучше мне самому спрыгнуть с поезда, пока поезд не пошел под откос… Так что живу спокойной, нормальной жизнью законопослушного швеца.

– Швеца? – переспросил я.

– Ну, швейцарца. Просто я сокращенно себя так называю.

– А Люська?

– Люська со мной. Правда, сейчас отдыхает в Италии, поехала погреться на теплом солнышке.

Мы помолчали. Через некоторое время я заговорил:

– Да, судьба по-разному складывается. Вот ты, казалось бы, жил по ту сторону закона. Сейчас ты в благополучной тихой стране. А человек, который тебя ловил и который боролся, сейчас, как ни странно, за колючей проволокой, в строгом режиме.

Глеб удивленно посмотрел на меня.

– Вы кого имеете в виду?

– Андрея. – И я рассказал про письмо Андрея, которое я получил недавно из мест, где он отбывает наказание. В конце я сказал, что Андрей интересовался адресом или телефоном Глеба.

– Мне сообщать ему? – я сделал паузу.

Глеб, немного помолчав, отрицательно покачал головой:

– Нет, это тоже память о прошлом. Я сказал, что завязал и не хочу возвращаться к прошлой жизни.

Я пожал плечами:

– Ну что ж, тебе решать!

Бросив взгляд на тарелку с красивыми швейцарскими пирожными, я представил алюминиевую миску, наполненную сечкой, тюремной баландой, о которой писал Андрей.

Неожиданно Глеб произнес:

– Парня жалко. Правильным ментом был.

– А что в отношении общака Паши Цируля? Значит, ты больше его не ищешь?

– Да бог с ним, с общаком! Я слышал, после этого погибло несколько человек из ближнего окружения Цируля, – сказал Глеб. – Погибло несколько авторитетов и со стороны Япончика, хотя я с большим трудом верил в ту версию, которую Паша пробивал в малявах, будто все это козни Япончика.

– Я тоже в это не верю. Просто у них, в их мире, время от времени бывают такие «косяки» друг на друга.

Мы как-то автоматически вернулись к криминальной теме.

Проговорили с ним еще с полчаса. Я взглянул на часы и собрался уходить. Опять наступило молчание. Интересно, оставит он мне свой телефон или адрес? Но Глеб по каким-то причинам решил не делать этого.

– Ну что ж, пожалуй, пойду, – я протянул руку на прощание.

Глеб тепло пожал ее и сказал, что очень рад был меня встретить, произнес еще какие-то вежливые слова. Неожиданно, перед самым уходом, он попросил:

– Дайте мне адрес Андрея!

Теперь я остановился в замешательстве.

– Честно говоря, номер колонии на память не помню… В Москве у меня есть его адрес, а с собой нет.

– А где он сейчас срок отбывает?

– В Саратовской губернии, – сказал я. – В «красной зоне».

– А, ясно, в ментовской зоне, – кивнул Глеб. – Ладно, я как-нибудь через ГУИН постараюсь узнать, где он. Черкану ему пару строк…

Москва – Женева, 1999 год


Глава 17 РАЗВЯЗКА | Криминальная история России. 1995-2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль |