home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



24

Прошло уже немало времени, но Павел в поле зрения не появлялся. Пару раз мне казалось, что я слышу шаги, и каждый раз оказывалось, что ошибся. Видел много зверья, даже семейство диких свиней, неизвестно как обосновавшихся на этом острове, прошло метрах в пятидесяти от меня, не заметив или просто не обратив внимания.

Лежал все это время почти не шевелясь, на животе, натянув на себя сетку с набросанными на нее листьями папоротника. Со стороны не взглянешь, но думаю, что меня и с пяти метров сейчас не разглядишь. Вроде бы все хорошо, но… кто-то пробовал пролежать несколько часов на животе? А еще и на земле? Болели ребра, колени, щиколотки, немели руки — левая вытянута вперед, правая удерживает на ней карабин. Шею схватывали судороги и приходилось просто ложиться щекой на землю, чтобы отпустило. Но помогало не до конца, тогда голова выворачивалась вбок, и время от времени я просто вжимался в землю лбом. Время от времени старался переваливаться с боку на бок, так, чуть-чуть совсем, но боль из ребер никуда не уходила.

Практически не пил, спасался мятными леденцами. Не хотелось прудить себе в штаны, памперсов не было, я даже от утреннего чаю сегодня отказался. Ну а избыток воды уходил с потом, хотя папоротники давали тень и легкий ветерок с моря доходил даже сюда. Насекомые гуляли по мне во всех направлениях. На муравьев, на дороге которых я, похоже, улегся, я уже внимания не обращал, но пару раз давил на себе мерзкого вида пауков, а один раз чуть не заорал с перепугу, когда прямо с земли ко мне в рукав нырнула длинная сколопендра. Плюнув на скрытность, перехватил ткань рукава выше, а потом, невзирая на брезгливость, вытащил мерзкое насекомое пальцами и с радостью казнил его прикладом карабина, вдавив в мягкую землю углом приклада, обитым резиной. Это был единственный момент, когда я уже откровенно нарушил маскировку. Потом еще полчаса лежал, дыша вполсилы, с ужасом ожидая пули — выследить в эту минуту меня было просто. Но Павла рядом не случилось, так что никто не стрелял.

Комары особо не жрали, действовал репеллент, но все же несколько раз давил их на открытых руках. Видать, самые голодные, презрев все запахи, бросались в атаку. Комары здесь мелкие, к слову, но кусачие — страсть. И волдыри после укусов огромные, вроде как аллергия. А вот лицо сетка прикрывает. Стрелять с ней, правда, будет не очень, но пока стрелять не в кого. А там и поднять можно будет.

Совсем рядом, только руку протянуть, паук сплел свою ловчую сеть под листом папоротника, снизу. По уму сплел, потому что какие-то мелкие мухи все время садились на листья с изнанки, светло-салатовой, в отличие от густо-зеленой верхней поверхности. Едят они с этих листьев что-то? Пока наблюдал, увидел, как три мухи запутались в паутине, трепыхаясь и еле слышно жужжа. Каждый раз откуда-то из-за стебля выбегал довольно крупный черный паук с белыми полосками на ногах, добирался до добычи, заматывал в паутину и, похоже, оставлял до лучших времен.

Ему везет, он с добычей.

К середине дня почему-то разорались чайки над островом, но потом как-то быстро замолчали, наверное, ушел косяк мелкой рыбешки, за которой они охотились. Потом, когда я уже совсем одурел, услышал, как сорвалась стая птиц с вершин деревьев, тех, что прижались к восточному пляжу.

Это уже что-то. Свиньи птиц спугнуть не могли, на них бы они и внимания не обратили, это человек должен быть. Задвигался Павел, похоже, не выдержал. Сначала ведь играл в "кто кого пересидит", но терпелки не хватило. Я знал, что не хватит, он вспыльчивый и дерганый на самом деле, а я, если надо, здесь и неделю пролежу.

Так, я в ту сторону немного боком, карабин левее нацелен, так что лучше немного передвинуться. Если, конечно, Павел сюда кустами идет, и именно с той стороны. И чуть-чуть мышцы размять, просто напрягая их и расслабляя, чтобы кровь забегала, а то могут и подвести, все занемело и все затекло. Поднял с лица сетку накомарника, опустился ниже, приложившись для проверки к прицелу. Нормально. Правда, никакой гарантии, что Павел выйдет с той стороны, может и откуда угодно появиться. И вообще не появиться тоже может.

Опять тихо, листва только шумит. Шея так болит, что уже в затылке судороги. Разведчики на таких лежках меняют друг друга, а меня сменить некому, все сам. Сколько я уже так лежу? Часов пять? Надо бы на часы глянуть, но это опять шевелиться и руку с карабина убирать. Кстати, запястье под цевьем уже тоже болит, отдавил, хоть карабин немного и весит.

Патрон в стволе, предохранитель отключен. Если пуля весом в восемнадцать грамм вылетит со скоростью семьсот метров в секунду, и попадет в тело, раскрываясь за счет полого наконечника "в гриб", дыра будет такой, что на этом весь бой и закончится. До двухсот метров этим патроном можно любого зверя бить, без проблем, а человеку столько не надо. Я этот ствол взял потому, что мне подранки не нужны, я устал лежать, я потерял подвижность, мне только вот так можно, как я придумал.

Опять тишина, только ветер. Иногда налетит порывом, раскачает все папоротники над головой, и снова затихнет. Когда папоротники шевелятся, к слову, наблюдать становится неудобно, отвлекает и мешает.

Потом в носу засвербило, потянуло чихать. Сначала сжал нос пальцами, но не помогло, пришлось, дергаясь как в судорогах, беззвучно чихать в кулак. Еще закашлять не хватает в самый ответственный момент, чтобы все как в кино было.

Шум какой-то, вроде? Ветка треснула? Ветки здесь трещать под ногами, я это запомнил. В кустах тебя не видно, но веток много, под деревьями веток меньше, но прятаться негде, все невысокое, любой ствол можно ладонями обхватить. Откуда звук был? Где птицы летали, или все же правее? Черт, опять ничего не слышно.

Ну, давай, не томи, ищи меня! Вон какая приманка классная лежит у кустов, прямо вылитый я, такой, каким ты меня должен был в лодке запомнить. Иди уже, где ты там?

Опа, что-то опять нервишки включились, адреналин пошел. Этого не надо, это все лишнее. Дыхание, сосредоточиться на чем-то близком и простом… вроде как того же паука-охотника, благо рядом, все равно пока только слух работает…

Вроде бы успокоился, звон в ушах улегся, опять слушаю шум ветра. Еще сучок, это уже точно! Правее, не там где были птицы. Под подошвой сломался, тихо, но я все равно услышал. И где? Где ты Паша, Паша, где ты? Где ты, где ты, где ты, Паша?

Солнце сейчас в зените, тени в лесу яркими контрастными пятнами легли, как будто вся природа в камуфляже. Из-за этого наблюдать трудно. Комар, завис прямо перед глазом, отмахнуться побоялся, просто сдул, отогнав совсем недалеко. Раньше нельзя было прилететь, именно сейчас надо?

Тень какая-то за скоплением кустов, вроде. А может и нет. Может я уже тут совсем дошел, мерещится всякое. Но в любом случае надо бы снова разворачиваться, я теперь совсем куда не надо целюсь. Вот так, по миллиметру… чуть поднял винтовку, сдвинул руку, переложил, теперь приподняться… и чуть-чуть сдвинуться. Так. Теперь все заново опять, и опять, и опять…

Поворачивался минуты три. К тому времени, как сдвинулся снова, убедился в том, что за кустами кто-то есть. По идее, можно бы и стрелять, но без гарантий, есть риск промахнуться, и тогда вместо правильной засады придется заниматься бестолковой стрельбой с неясными последствиями.

Во рту пересохло, аж губы слиплись. Дико захотелось достать из кармана еще один леденец и с хрустом разгрызть. Ага, прекрасная идея. И пусть думает, что здесь бобры завелись.

Зараза, как шея болит… Голову держу, а ощущение такое, что к затылку сковороду раскаленную приложили. Ну же, ну…

Есть.

Это нога. Темные брючина, заправленная в высокий ботинок, вижу в просвет между нижними ветками кустов. Да он, похоже, на мою приманку навелся, подошел по тем же кустами, но наблюдает вроде как "по хорде". Ну да, вот же его силуэт. Сколько до него? Метров сто.

Чуть сдвинув ствол, навел взятую в кольцо мушку ему на колено. Попаду?

Попаду, пожалуй. Я из автомата на ста метрах все пули в десятку укладывал одиночными, а этот карабин вовсе не автомат, он куда точнее. Но если даже попаду, то он свалится назад, за кусты. Так? Так. Добивать придется?

Придется. Но я же для чего такой калибр взял, а? Вот для этого самого.

Передняя поверхность спускового крючка гладкая как зеркало, палец по ней скользит. Спуск одноступенчатый, короткий, легкий.

Цель…

Дыхание…

Положение пальца…

Плавно назад…

Выстрел оказался громким, словно пушка пальнула. Винтовка лошадиным копытом боднула в плечо, подскочила, упала на кулак, правая рука быстро передернула затвор, выбросив длинную блестящую гильзу.

Что?

Даже не поверишь, что это человек кричит, словно зверя подстрелили. То ли рык, то ли стон. И кусты дергаются. И даже отсюда вижу кровь на зеленых листьях — хорошо попал, удачно.

Взял прицел пониже, над самой землей, ниже трясущейся ветки, выстрелил снова. Опять дудухнуло, садануло по ушам, раскатилось эхом, и куст трясись престал. А я снова перезарядил карабин и со стоном начал подниматься на ноги.

Если я его не убил, или не ранил тяжко, а все это военная хитрость, то мне каюк. Потому что я даже встать не могу толком, на четвереньки с трудом поднялся. А когда на ноги встал, то чуть не упал, в глазах потемнело, закружилась голова, онемело лицо — еще чуть-чуть и обморок. Покачнулся на подгибающихся ногах, которые почти не чую под собой, но устоял. Вздохнул глубоко, изо всех сил, ребра схватило, но как-то так, вроде и больно, но — хорошо. Как в первый раз полной грудью.

И пошел прямо на кусты, держа карабин наизготовку, не пытаясь даже маневрировать — все равно не получится.

Нет, не хитрость это, кровь настоящая. Не из баночки он плеснул, и легкого ранения с таким кровотечением быть не может. И ботинок я его вижу отсюда, с частью штанины — не шевелится. Совсем не шевелится.

А может, не рисковать?

Правильно, не надо рисковать.

Не стал "контуры тела" прикидывать, у меня калибр такой, что многое позволяет. Опустился на колено, вскинул винтовку, натянув ремень, прицелился прямо в подошву. И выстрелил.

Снова гулкое эхо, удар в плечо, большая гильза вылетела на траву, а я сверху затолкал в винтовку два патрона, дослал один в ствол. Я видел, как ступня дернулась, как брызнула кровь, но никаких признаков жизни не последовало.

Все, похоже.

Дальше шел смелее. Раздвинул кусты, подошел к телу.

Я его вторым выстрелом добил, попал под ребра, в печень, похоже. И пуля через все тело прошла, а с такой энергетикой она там все разворотила. Первый выстрел превратил колено в мешанину молотых костей, думаю, совершенно его выключив, а второй уже добил. Третий выстрел вообще разнес щиколотку, но он был к тому времени мертв.

Закинул винтовку за плечо, присел рядом на колено, сказал:

— Ну что, Павлик, разобрались? Не надо быть таким самонадеянным. Фома на очереди.

Сдернул у него с плеча "павловку", потом стащил пояс с патронташем и кобурой. Револьвер оказался двойником моего, хоть в пару бери. Нож тоже возьму. С дуэли принято орудие и патроны брать, это законный трофей, как голова оленя на стенку. Или рога, например.

Фух, отходняк пошел… Что-то зябко мне, несмотря на жару. И пить страсть как хочется. Отстегнул у себя с пояса фляжку, приложился, ополовинив ее одним глотком, а потом еще двумя допив до конца. Вода теплая, но блаженство невероятное.

— Пошел я, Паша, — сказал я трупу, поднимаясь на ноги. — Пошел. Все, больше не увидимся.

Выстрелы спугнули птиц, которые носились сейчас где-то над кронами невысоких деревьев с дикими воплями. Но сейчас можно, уже все равно. Пошел за своим рюкзаком, подобрал. Потом. Подумав немного, вылил воду из резиновых бурдючков-грелок — и нести легче, и напился уже. Собрал свою одежду, затолкал в мешок и пошел к пляжу.

Пока шагал через кусты, более или менее в себя пришел, хотя бы конечности задвигались предсказуемо. Как на пляж вышел — вздохнул полной грудью, ветерок-то тут какой, прямо как вентилятор включили.

А вон лодки на воде. И все в них стоят. И молчание. До флагштока метров двести. Ну, я пошел.

Черт, а они, наверное, меня и не узнали. Что Павел, что я, на остров уехали в другой одежде, я уже там переоделся. А что, правила не запрещают, я проверял.

Галька шуршит под подошвами. Под ногами серая, сухая, а левее, где на нее волна набегает, какой-то бурой становится. И когда вода откатывается назад, остаются пузырьки. Надо же, что заметил.

А голова совсем пустая. И про дуэль думать неохота. Все закончилось — и ладно. Живой. А Павел неживой. То есть удачно все сложилось, как надо.

Дошел до флагштока, потянул серую от непогоды старую веревку. Красный флажок со скрипом пополз вверх. На лодках засвистели, закричали, даже несколько раз выстрелили вверх. На этот раз ко мне пошел большой баркас, на котором я разглядел распорядителя, стоящего на носу. Убедившись, что меня точно собираются забрать, я грузно уселся на гальку, подложив рюкзак под локоть.

Моторном баркасе было несколько человек: распорядитель, с ним двое помощников — такие же здоровяки, как и он сам, мои секунданты и секунданты Павла. Ну и двое лодочников, один из которых ловко выпрыгнул на гальку, едва форштевень баркаса в нее врезался.

— Все? — спросил распорядитель своим гулким и одновременно гнусавым голосом.

— Все, — кивнул я, поднимаясь на ноги.

— Тогда вещи в баркас свои закинь и покажи где тело лежит, — сказал он. — А остальное уже на барже решим.

Я не очень четко представлял себе, что включает в себя список "остального", но потом сообразил, что должны быть и формальности окончания дуэли, все же убийство, ну и деньги я на себя самого ставил. Вот так, еще и заработал, похоже.

Байкин с Платоном выпрыгнули на берег, Платон подхватил мои вещи и закинул из в лодку. Распорядитель, рассмотрев меня, покачал головой, ткнул пальцем чуть ли не в лицо, потом сказал:

— Вот ты как его взял, да? А на остров чистеньким ехал.

— Правила не запрещают, насколько я помню.

— Нет, не запрещают, — ответил он, тоже грузно спрыгивая на гальку. — Но кто так делает, уже на острове едет как жаба зеленый, а ты вот как, поменял облик, да.

Секунданты Павла не говорили ни слова и на меня почти не смотрели. Так же молча дошли следом, так же молча стояли, пока распорядитель осматривал раны, сказав:

— Считай, что первым и убил, в колено. Откуда стрелял?

Я показал рукой:

— Вон там, в папоротнике лежал. Видишь, где смято все?

— Ага, — кивнул он, присмотревшись. — Хитро. Последнее место, куда смотреть будешь. И перетерпел ты его, получается.

— Вроде того.

Про приманку я говорить не стал, а он и не спрашивал. Тоже правила не запрещают. В общем, труп Павла перекинули на носилки и его секунданты с помощниками распорядителя понесли их к лодке. Вот теперь дуэль закончилась окончательно.


предыдущая глава | Ветер над островами — 2 | cледующая глава