home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 12

К третьему утру, на подносе с завтраком для Констанс, рядом с чашкой шоколада, лежал конверт. Он был адресован ей, со знакомым почерком Саймона. Констанс, разорвав конверт, вскрыла его, и ее глаза прошлись по единственной странице.

«Моя дорогая Констанс,

Вчера вечером я вернулся на площадь Нортриджа. Некоторые насущные вопросы безотлагательно требуют моего внимания, но я надеюсь освободиться, чтобы отправиться в Сассекс в следующую пятницу и встретиться с тобой и Н. Если я не получу весточки от тебя, буду считать, что ты согласна с этим планом.

Саймон»

Констанс ощутила странную слабость. Ее руки немного дрожали, когда она вкладывала послание Саймона обратно в конверт. Это естественное волнение, убеждала она себя, ведь она так и не сообщила Саймону о поразительных изменениях во внешности Ноэль, предоставляя ему возможность составить собственное впечатление. Теперь она тревожилась, как он встретится со своей похорошевшей невесткой.

Когда Ноэль узнала, что в день пикника ожидается прибытие Саймона, она решила написать записку мистеру Ньюкомбу, прося не изменять его планов и извещая, что сама присутствовать не сможет. Констанс, однако, не хотела и слышать об этом.

– Нет никаких причин, чтобы не ехать на пикник, Ноэль. Я сомневаюсь, что Саймон прибудет до сумерек, вы вернетесь задолго до этого.

Ноэль позволила себя уговорить и утром перед пикником напевала тихонько себе под нос, завязывая яркие ленты соломенной шляпки в бант под подбородком.

Это был прекрасный весенний день. Пионы вытолкнули побеги из плодородной почвы Сассекса, и намек на начало лета витал в воздухе. Констанс смотрела из дверей, как Роберт Ньюкомб разместил корзинку Ноэль позади коляски, а затем помог ей подняться на переднее сиденье. Они весело помахали ей, и экипаж умчался по дороге. Она наблюдала, пока они не скрылись из поля зрения, вернулась обратно в дом и поднялась по ступенькам в свою комнату.

Увлекшись последними событиями, она пренебрегала хозяйственными счетами и корреспонденцией. Сегодня выдалось удачное время, чтобы привести все в порядок. Но прежде всего Констанс сбросила невзрачное голубое муслиновое платье и накинула новое из шелка цвета нефрита. Действительно, глупо надевать новое платье для канцелярской работы. Тем не менее, очень приятно наконец иметь возможность носить не только черное или серое; так почему бы ей не побаловать себя?

Сосредоточиться на стопке бумаг перед ней, оказалось куда труднее, чем Констанс ожидала. Во второй половине дня она все еще трудилась за столом, когда Молли появилась с известием, что мистер Саймон Коупленд приехал и ждет в гостиной.

Поспешно вскочив, Констанс отослала молодую горничную и бросилась к трюмо, чтобы проверить, как она выглядит. Несмотря на бледность, нефритовый шелк льстил ей более чем. Глубокий вырез обнажал шею и отчасти плечи. Довольная тем, как прилегает платье и как уложены ее золотисто-каштановые локоны, она для румянца пощипала щеки и спустилась по лестнице.

Войдя в гостиную, она нашла там расхаживающего Саймона, попыхивающего трубкой. Он смерил ее восхищенным взглядом.

– Саймон, какая приятная встреча. – Она подошла к нему и любезно подала руку.

– К чему формальности, Конни? – Он улыбнулся и, проигнорировав протянутую руку, тепло обнял ее. – Ты прекрасно выглядишь. – С осторожностью отстранившись, он улыбнулся в зеленые глаза.

Констанс была потрясена силой своей реакции на его присутствие. Прошедшие годы были добры к Саймону. Его лицо так же красиво, как и прежде, его тело все еще твердое и мускулистое. Виски поседели, но седина украшает его, а не старит.

– Ты льстец, Саймон Коупленд, – она выказывала больше самообладания, чем чувствовала. – Ноэль будет разочарована, когда узнает, что пропустила твой приезд. По правде говоря, это моя вина. Я не ожидала тебя до вечера и заверила ее, что не вижу причин оставаться дома и пропустить пикник. Ее спутники были бы разочарованы.

Саймон приподнял темные брови.

– Спутники? Разумно ли ей отправляться куда-то без тебя, без твоего руководства?

Опускаясь в маленькое позолоченное кресло, Констанс напомнила себе, что Саймон не видел Ноэль больше года.

– Ноэль прекрасно держится.

– Расскажи мне о ней, – он сел напротив, небольшое напряжение его тела выдавало, как важен для него ответ.

– Я хочу, чтобы ты сам посудил, Саймон,– заметив, что он готов настаивать, она быстро вставила свой вопрос. – Что слышно о Куине? В письмах ты не упоминал о нем. Ты нашел его?

Жесткие линии проступили у рта Саймона.

– Мой сын, похоже, исчез. У него это хорошо получается, если ты помнишь.

Констанс подумала о красивой жене Саймона, которую она встречала однажды, за несколько месяцев до ее смерти.

– Ты узнавал у людей его матери?

– Он не с ними. И ни с каким-либо кораблестроителем в Америке, насколько мне известно.

– Саймон, а как же те люди, с которыми он переписывался по поводу экспериментального корпуса?

– Я связался с ними, но никто ничего не слышал, – властным голосом Саймон поставил на этом окончательную точку, закрывая тему.

– Ты просматривал его бумаги? Возможно, в документах встретятся неизвестные тебе имена.

– Я же сказал тебе, никто не слышал про него. Я проштудировал его бумаги десятки раз, записные книжки, письма. Никто не признается, что знает о его местонахождении.

Беседа прервалась. Констанс поняла, как велика тревога Саймона. А ведь она задала свой вопрос случайно, чтобы поддержать вежливый разговор.

– Что ты думаешь о работе Куина?

– Неубедительно, – отрубил Саймон.

– Это потому, что Куин придумал все сам? – ее упрек был смягчен выражением симпатии на лице.

Саймон покорно вздохнул.

– Ладно, Конни. Я заслуживаю этого. Его работа хороша.

– Понимаю.

– Нет, более чем хороша, и я слишком поспешно отверг ее.

– Ты сделал то, что считал правильным, Саймон.

Он хлопнул себя по ноге.

– Это его проклятая заносчивость вызывает наихудшее во мне. Я думал, что он охотится на диких гусей, вместо того, чтобы приобщаться к делу.

Видя его беспокойство, Констанс перевела разговор о пожаре на мысе Кросс, сорвавший путешествие Саймона весной прошлого года. В письмах он указал, что склад сгорел и что Лука Бейкер, которого подозревали в поджоге, исчез без следа. Теперь он рассказал Констанс о восстановление склада и дока, который был слегка поврежден. Они обсуждали ход работ на мысе Кросс и торговое судно, начатое Саймоном незадолго до отъезда в Англию.

Саймон удивлялся своей странной рассеянности, его ум больше занимала Констанс, чем их беседа. Черт! Она всегда будоражила его. Такая утонченная и неуловимая, такая непохожая на грубых существ, доставлявших ему удовольствие. То были женщины ему под стать, ни одна не выглядела так, словно переломится под весом мужчины.

Он себе лгал! Он, оказывается, привык обманываться по поводу нее. Почему-то хотелось верить, что она холодна и лишена воображения в постели, но ведь он знал, что это не так. Он знал это годы и годы.

Бенджамин Пэйл всегда был крепким мужчиной. В первые дни их дружбы, задолго до его женитьбы на Констанс, он взял молодого Саймона под свое опытное крыло. Вместе они опробовали большинство публичных домов на восточном побережье, а также более респектабельных красоток, замужних и незамужних. Но после женитьбы, насколько Саймону было известно, Бенджамин резко прекратил развратничать. Тем не менее, он всегда являл признаки полностью удовлетворенного мужчины.

Он осознал свои мысли, когда Констанс побледнела, внезапно замолчав, ее губы увлажнились и разомкнулись. Невольная чувственность ее лица воспламенила тлеющие угли желания глубоко внутри Саймона.

Почему он никогда не различал оттенков зеленого в ее глазах? Как изысканный нефрит. И крошечные черточки в уголках глаз. Они не старили лицо, а акцентировали пленительную живость мимики. Она такая маленькая и изысканная, всегда идеально причесанная и одетая. Ему вдруг захотелось увидеть ее не собранной, ее золотисто-каштановые волосы распущенными, а одежду в беспорядке.

Он желает ее, он желал ее много лет, но не признавался в этом себе из преданности Бенджамину Пэйлу. Он наклонился к ней, и она вскочила, как ужаленная.

– Позвольте предложить вам немного бренди.

Чувствуя обжигающий взгляд Саймона на своей шее, она прошла, неуверенно ступая, через гостиную к элегантному шеридановскому столу, на котором стояли несколько хрустальных графинов. Борясь с волнением, она выбрала коньяк и налила его в рюмку, при этом пролив несколько капель. Обнаружив, что позади нее Саймон поднялся со стула, она взяла графин с хересом и щедро плеснула в свою рюмку. Ее сердце зачастило. Она не даст снова одурачить себя! Глубоко вздохнув, она повернулась к нему, с бокалом в каждой руке.

Он стоял рядом с камином, глядя на нее и опираясь локтем о каминную полку. Их глаза встретились. Протянув бокал, она шла к нему медленно, как под гипнозом, не в силах отвести взгляд.

Он принял свой стакан, поставил его на камин, даже не пригубив. Забрал ее рюмку и отправил туда же. Не говоря ни слова, он привлек ее к себе, решительно и сильно обхватив обнаженные плечи. Она чувствовала его лицо все ближе и ближе, а затем его губы утвердились на ее губах.

Она тихо застонала и уступила. Его рот был жестким и требовательным, поцелуй – искусным. Наконец-то она может обнять его.

Затем он целовал ее виски, мягкое местечко у мочки уха, горло. Его волосы оказались у ее губ, и она попробовала их кончиком языка.

Она задрожала от волнения, когда его руки стянули вниз платье, обнажив маленькую грудь. Он касался ее нежно и мягко, сдерживая желание, и ее плоть в ответ мгновенно запылала. Ощущения захватили ее. Он осторожно опрокинул ее на ковер.

Она смутно осознала звук от поворота ключа в замке – он защитил их от вторжения слуг – а затем вернулся к ней, освобождая ее от одежды. Юбки, сорочка – его опытные пальцы легко справились с застежками и завязками.

Вскоре он лежал нагой рядом с ней, мучая ее своими ласками. Наконец, когда она готова была взорваться, он навалился сверху, и она открылась, беззастенчиво отдаваясь, чтобы он заполнил ее.

Позже, одевшись, Саймон разглядывал обнаженные формы Констанс, дремавшей у его ног, положив голову на маленькую вышитую подушку, которую он стащил с дивана. Он смотрел, как ритмично подымается и опускается ее маленькая грудь, и обнаружил, что его руки, как бы сами по себе, жаждут вновь прикоснуться к ней и снова огладить мягкие контуры ее тела.

«Дурак», – обругал он себя, сжимая кулаки так, что пальцы побелели.

За годы, после смерти жены, Саймон пользовался благосклонностью многих женщин, но сегодня все было иначе. Эта женщина, досаждавшая ему с тех пор, как впервые вошла в его жизнь, заполнила скрытую мрачную пустоту в нем, которую он не надеялся заполнить. А он унизил ее. Взял ее на полу, как публичную девку.

Ему стало стыдно. Он бессердечно воспользовался ее положением. Она была страстной женщиной, он всегда чувствовал это. Очевидно, неестественный целибат, навязанный ей во время болезни Бенджамина и после его смерти, сделал ее легкой добычей его похоти. Она никогда не простит ему происшедшего.

Воспоминания о любовных ласках одолевали его. Она была так тепла, так отзывчива. Боже! До чего он хотел ее! Почему он не понял раньше, что следует отнестись к ней с уважением, которого она заслуживает? Теперь уже слишком поздно.

Неохотно он подобрал одну из отброшенных юбок и аккуратно накрыл ее. Она пошевелилась, пробормотала что-то невнятное, затем взмахнула ресницами и испытующе посмотрела на него зелеными глазами. Саймон отвернулся, избегая укора в ее взгляде.

Он уставился на шелковое платье цвета нефрита. Подобрав его и изысканное белье, брошенное рядом, безмолвно передал ей одежду и тихо вышел из комнаты, позволив ей одеться в уединении.

Слезы потекли по лицу Констанс, как только дверь закрылась за ним. Она принялась торопливо одеваться, пытаясь изгнать из памяти ужасное молчание Саймона после утоления любовной жажды. Она оттолкнула его своей распущенностью, и только она виновата, что перестала владеть собой.

Душевная боль, не менее реальная, чем физическая, охватила ее. Если бы это был любой другой мужчина, не ее деловой партнер, она бы никогда не увиделась с ним снова, чтобы не испытать унижение при встрече.

Но в этом-то и загвоздка, не так ли? Это не мог быть никакой другой мужчина.

Она убежала в свою комнату.

Спустя какое-то время, освежившись и сменив запыленную дорожную одежду на вечерний костюм, Саймон вернулся в гостиную. Он подошел к камину и взял бренди, дожидавшееся его в хрустальном бокале на каминной доске. Он закрутил янтарную жидкость, наблюдая, как она стекает по стенкам. Нетронутый херес Констанс обличал его с камина.

– Черт! – воскликнул он. Откинул голову и выпил одним глотком.

Оглянувшись на шорох, он увидел в дверях молодую женщину такой невероятной красоты, что перехватило дыхание. Он вспомнил, Констанс говорила ему, что Ноэль отправилась на пикник. Это, должно быть, девушка из той же компании.

Она была в модном муслиновом платье с рисунком из синих изогнутых веточек. В руке она держала за яркие ленты соломенную шляпку. Но не ее прелестный наряд привлек его внимание, никогда он не видел лица столь прекрасного. Его можно было назвать аристократическим: с тонкими чертами, маленьким носом и фантастическими глазами, подобным посверкивающим топазам. А оживляла это совершенство естественная чувственность, подчеркнутая блестящими рыже-золотыми кудрями, собранными на макушке, элегантно приспущенными по бокам до лакомых мочек ушей.

Увидев перед собой воплощение всего, что он желал для сына, Саймон окончательно пал духом. Его план был абсурдным. Он ожидал слишком многого.

Она стояла спокойно, с самоуверенностью женщины, сознающей эффект своей красоты и не удивляющейся ему.

Вдруг он осознал, что пялится на нее, как невоспитанный хам. Опомнившись, он извинился.

– Простите меня за пристальный взгляд. Я не ожидал увидеть никого, кроме миссис Пэйл и… – Он пытался вспомнить, какое имя назвала Констанс для Ноэль. Что за дьявол… – И мисс Поуп, конечно.

Он направился ней и, когда пересек половину комнаты, она заговорила.

– Здравствуйте, мистер Коупленд.

Он замер в середине шага, немного побледнев.

– Ноэль?

Намек на улыбку заиграл в уголках ее губ.

– Сейчас я Дориан Поуп.

Никогда Саймон не был так ошеломлен.

– Я в это не верю, – пробормотал он. – Это невероятно! Почему ты… – Вдруг он вскинул голову и захохотал. Это была малютка карманница, которую Куин вытащил из канавы! Уличная оборванка, на которой он женился, чтобы унизить своего отца!

Он подбежал к ней и принял в медвежьи объятия. В ликовании, забыв все, что случилось с Констанс только что, он поставил Ноэль в сторонку и бросился из комнаты к лестнице.

– Констанс! – ревел он. – Констанс, иди сюда. Поспеши!

Он кинулся назад и снова схватил невестку, душа ее вопросами, не давая времени ответить. Наконец он отпустил ее и отступил назад, чтобы рассмотреть.

– Я просто не могу поверить в такую перемену.

– Надеюсь, что могу принять это как комплимент, – улыбаясь, она подошла к окну и бросила шляпку на стул. В этот момент солнце выскользнуло из облаков, брызнуло лучами сквозь оконные стекла и зажгло золотым огнем ее кудри.

Саймон упивался зрелищем, все еще не веря своему счастью.

Когда Констанс присоединилась к ним в гостиной, лицо не отражало никаких следов бушевавших в ней эмоций. Самодисциплина, культивируемая поколениями аристократов, помогла ей безмятежно скользнуть к Ноэль и легко поцеловать в щеку.

– Приятно провела время, дорогая?

– Угощенье было лучше, чем компания, Констанс. Я склоняюсь к тому, что миссис Финч действительно колдунья.

– Разумеется, так и есть. Теперь отправляйся в свою комнату и переоденься к обеду. На кромке юбки пятно от травы.

Ноэль засмеялась.

– Боюсь, я неисправимая неряха. Вряд ли я когда-нибудь научусь выглядеть аккуратной, как ты, Констанс. Извините меня, – она помедлила в дверях, чтобы улыбнуться им, и скрылась.

Едва Саймон обернулся к Констанс, болезненные воспоминания набросились на него. Он с трудом встретился с ней взглядом. К его удивлению, он не нашел осуждения в холодных зеленых глазах. Значит, решил он, после всего случившегося она не держит на меня зла. Прекрасно. Если у нее достаточно великодушия, чтобы простить, она никогда не пожалеет об этом. С этого момента он будет вести себя с величайшим уважением. Больше никогда у нее не будет причин порицать его.

– Констанс, я не знаю, как тебя отблагодарить. Она идеальна. Абсолютное совершенство.

– Я счастлива, что ты доволен, Саймон, – ответила она любезно. – А теперь прошу меня простить, я должна повидать миссис Финч по поводу обеда.


Глава 11 | Невеста Коупленда | Глава 13







Loading...