home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 24

Она лежала на животе. Нагая. В тепле и безопасности. Жаркое оранжевое пламя полыхало за сомкнутыми веками. Мало-помалу, постепенно, обволакивающее тепло скрадывало лед из ее тела.

Что-то мягкое, наверное, полотенце, плавно двигалось по обнаженной спине. Верх. Вниз. Вдоль рук, по плечам, и снова вниз вдоль позвоночника, по бокам, лаская гладкие ягодицы, поглаживая длинные, стройные ноги.

Так нежно, так тепло. Ледяной ком внутри начал таять, всем существом она поглощала восхитительные нежные прикосновения и согревалась.

Кто-то горячий обхватил ее за плечи и осторожно повернул лицом вверх. Мягкая ткань прошлась по лицу, шее, добралась до грудной клетки, обвела ее груди, тронула соски, затем переместилась к плоскому животу, едва нажимая. Снова, жаркий сосед прикоснулся к ней, теперь к ее бедрам, разведя ей ноги, чтобы осторожно позаботиться о бедрах, коленях, икрах и каждом пальчике.

Во власти упоительной теплой истомы, она подняла одну руку, затем другую, наслаждаясь их легкостью и послушностью ее желаниям. Она вытянула руки над головой, выгибая спину, как довольная кошка под горячим летним солнышком.

Внезапно ласки прекратились. Она пролепетала что-то бессвязное, не слова, а гортанный тихий протест. Прозвучал тихий смешок, но осторожное обтирание не возобновилось, только теплое дыхание, раздразнившее соски до твердости, и горячая плоть, трущаяся о ее впалый живот, задевающая волоски на границе ее женственности.

Вдруг все закончилось.

Она снова застонала, выгибая спину, ища жаркое тело, протестуя…

Приглушенный хохоток. Одеяло поползло вверх по ее наготе.

– О, нет, не так. Высочество. Сначала открой глаза. Я хочу, чтобы ты бодрствовала, когда я занимаюсь с тобой любовью.

Его рука скользнула позади обнажённых плеч, приподнимая ее. Обжигающая жидкость выплеснулась на губы, на язык. Она закашлялась, когда расплавленный напиток попал в горло. Он опустил ее голову обратно на подушку, и ее глаза открылись.

Лежа подле нее, Куин оперся на руку, его неприкрытый торс отливал бронзой в свете от очага. Полотенце, которым он обтирал ее, валялось рядом. Он медленно отпил оставшийся коньяк, и посмотрел на нее сверху вниз, с ленивой улыбкой, скрывающейся в уголках подвижного рта.

– С возвращением.

Ноэль повернула голову и огляделась вокруг. Они лежали на мягком тюфяке перед очагом. Куин был обнажен, только его бедра прикрыты одеялом. Воспоминания нахлынули на нее: туман, гроза, озеро, ее отчаянная попытка ухватиться за лошадиную ногу, упущенная кобыла…

– Каштановая Леди цела? – озаботилась она.

– Чертовски целее, чем ты. Эта проклятая кляча чуть не убила тебя. Я тоже сглупил. Никогда не позволю тебе шляться одной. Он передвинулся, и странный серебряный диск, который он носил, отразил пламя. – Я пытался следовать за тобой, но потерял в тумане. Я знал, что ты поскакала в сторону озера. Просто удача, что я оказался там вовремя.

– Я сама виновата. Ты предупреждал, но я не обращала внимания, куда направляюсь. А затем буря напугала Каштановую Леди, и она понесла.

Куин заметил, что Ноэль задрожала.

– Вот, глотни еще коньяка.

Он снова помог ей приподняться. Когда он наклонил бокал у ее губ, немного жидкости стекло на щеку. Она отхлебнула, и он вновь уложил ее, наслаждаясь игрой света от очага на ее волосах. Маленькая янтарная капелька затаилась в уголке ее влажного рта. Медленно Куин наклонил голову и поглотил ее поцелуем.

Почти сразу он почувствовал, что Ноэль оцепенела под ним. Он отступил, прижав палец к ее губам, прежде чем она смогла запротестовать.

– Твое время истекло, Высочество, – сказал он хрипло. – Сейчас я займусь с тобой любовью.

Ее золотистые глаза заблестели от страха, и он заметил, как ее пальцы судорожно стиснули край одеяла, едва она осознала, что обнажена и абсолютно беззащитна перед ним.

Ее глаза метнулись к бутылке с коньяком в нескольких футах от нее.

– Нет, не в этот раз. Этой ночью в этой кровати останемся только мы вдвоем. Мужчина и женщина, жаждущие друг друга.

– Нет. – Пролепетала она. – Я…Я не хочу тебя.

С огненными бликами, танцующими в его глазах, он высвободил одеяло из ее сжатого кулачка и стянул к ногам. Затем коснулся ее лица и начал легонько разглаживать напряженные черты. Рот следовал за пальцами и наконец с нежной настойчивостью он вынудил ее раскрыть губы.

Ноэль вдохнула мужественный аромат, пригубила вкус бренди на его языке, щекой ощутила колкость щетины. Она было возмутилась своей наготой и вторжением в ее рот, но сладость этой атаки лишила ее слов.

Затем его рот начал путешествие от ее губ к изгибу плеча. Рука подкралась к обнаженной груди, обводя восхитительные окружности вокруг коралловой ареолы и слегка потеребив крохотный бугорок на вершинке.

Она застонала от ощущений, порожденных его прикосновениями, и услышала приглушенный возглас, низкий и гортанный. Он приподнял голову, пристально заглянул в ее глаза, суля и предвкушая. А потом его рот накрыл нежный розовый бутон, лизнул и сильно засосал, и принялся дразнить напрягшиеся вершинки по очереди, одну за другой, без устали и без пощады, пока ее голова металась из стороны в сторону по подушке.

И снова сдавленный крик, глухой и торжествующий. Был ли это смех? Страсть?

Куин еще раз властно поцеловал ее. Его рука двинулась по ее телу, ероша шелковистые волоски, теперь не останавливаясь, касаясь самых укромных уголков. Не пришлось раздвигать уже разведенные ноги.

Его тело накрыло ее, и она приняла его вес, предательские руки вцепились в могучие плечи. Ноэль пылала, ожидая, томясь, вожделея, пока его вздыбленное естество терлось у входа в сокровенные глубины.

– Открой глаза, – скомандовал он голосом неожиданно резким и хриплым.– Я хочу видеть тебя, когда возьму.

Боясь, что он остановиться, если она не подчинится, она, подчиняясь приказу, распахнула глаза и сцепилась с ним взглядом. Она возненавидела его, разглядев нескрываемое торжество. А еще больше себя – за повиновение. Он не занимался с ней любовью, а подчинял ее. Это был его реванш. Хладнокровно рассчитанное обольщение.

Он грубо расхохотался.

– Я же говорил тебе, что предъявлю права на свою собственность. – А затем он наполнил её.

– Нет! – завопила она, желая продолжить борьбу.

Но было уже слишком поздно. Он размеренно и неотвратимо двигался в ней. Наблюдая за ней. Погружаясь в нее своими глазами и своей мужественностью. Она почувствовала, что тело выгибается, помимо ее воли. Она устремилась. К чему? К боли. К облегчению. К удовольствию. К чему-то. Сладостному, блаженному.

Нарастающая страсть захватила ее и повлекла к взрыву, к позорному удовлетворению. Она едва заметила его содрогание, когда он наконец позволил себе жарко пролиться, освобождаясь.

Намного позднее он перенес ее с лежбища возле очага на кровать и уснул рядом. Ноэль лежала, бодрствуя, пристыженная безудержным откликом своего тела на ласки мужчины, которого она ненавидит. Неотступные страхи по поводу ее собственной натуры, которую она жестко подавляла, принесли неприглядные, горькие плоды.

Куин вынудил признать свое полное господство над ее телом. Он был опасен на самом примитивном уровне, и она ненавидела его за это. И с еще большим прискорбием она презирала свое здоровое тело.

На следующее утро, выбираясь из постели, она осторожничала, чтобы не дотронуться до мужа, зная теперь, что малейшее соприкосновение кожи с кожей может разжечь огонь, над которым она не властна. Она умылась и быстро оделась, бесстрастно изучая распростертую фигуру все это время. Он спал захватнически, как и жил, вытянув руку на то место, где прежде она лежала, разбросав длинное тело по диагонали, чтобы ступни не свисали, обхватывая кровать, присваивая ее полностью, как и все остальное.

– Ноэль? – мускулистое предплечье прикрывало его глаза от сумрачного утреннего света.

Она не отозвалась, ожесточенно натягивая ботинки.

– Высочество, скидывай эту чертову одежду и возвращайся в постель.

– Не можешь слова сказать без сквернословия? – усмехнулась она. – Понимаю, ты был лишен преимуществ британского образования, но это совсем не оправдывает твой ограниченный словарный запас.

Что-то вроде фырканья донеслось из скомканной постели.

– Слишком много болтаешь. Иди сюда.

– Чтобы ты смог терзать меня снова? Нет, благодарю.

Он приподнялся на одной руке, одеяло упало непристойно низко, до талии.

– Теперь оказалось, я тебя «терзал», не так ли? Не припомню, чтобы пришлось насильно раздвигать тебе ноги.

Она вздрогнула от его пошлости, но сохранила голос спокойным и холодным.

– Нет, не пришлось. И я никогда не прощу себя за это.

Он раздраженно вздохнул.

– Ради Бога, Ноэль, ты – здоровая женщина. Получила удовольствие, кувыркаясь в постели. Здесь нет ничего дурного. Я занимался с тобой любовью, и ты отзывалась.

– Нет, – выплюнула она. – Ты не любовью занимался, а подчинял меня. Заставлял признать твое превосходство. Так вот, я не признаю!

Его смех был тихим и злым.

– Да ведь ты – маленькая ханжа! Раскаиваешься, что пришлось по вкусу, так что ли? – Он скатился с кровати, схватил отброшенное полотенце и обернул вокруг бедер, подходя к ней. – Ты бы предпочла, чтобы я тебя изнасиловал. Тогда ты считала бы себя жертвой.

– Я и есть жертва! Ты не оставил мне выбора.

– Ты хотела этого. Я ясно видел, что ты выбрала.

– Нет! – воскликнула она. – Я не могла… Это всё ты! Ты …

– Я заставил тебя желать этого? Ну, хорошо, пусть так, – протянул он.

– Нет ничего хорошего в том, что ты сделал со мной.

Куин мгновение изучал ее, а затем равнодушно пожал плечами.

– Будь по-твоему, – он, не спеша, подошел к комоду и вынул чистую рубашку. – Я должен вернуться в Лондон. Поеду сегодня, не хочу, чтобы ты меня задерживала. Карета за тобой прибудет завтра.

Ноэль не поверила его словам.

– Это все часть твоей системы, не так ли? Получаешь от женщины, что хочешь, и затем отбрасываешь. – Она кинулась к нему и схватила за руку, впившись пальцами в жесткие мышцы. – Ну, на этот раз все иначе, потому что я ничего так не желаю, как оказаться покинутой тобой!

Он смахнул цепляющиеся пальцы, глаза наполнились издевкой.

– На твоём месте, я бы на это не рассчитывал.

– Будь ты проклят! – бушевала Ноэль. – Что ты от меня хочешь?

– Все еще никак не поймешь, да? Ты моя, и я не разбрасываюсь тем, что имею, кроме как на моих условиях.

Ее лицо ожесточилось.

– За прошедших несколько дней я решила, что была несправедлива к тебе. Но сейчас убедилась, какой глупой я оказалась. – Она выбежала из коттеджа, прежде чем он смог заметить ее слезы.

Куин уставился на открытую дверь.

– Может быть, это я глупец, – сказал он тихо.


Когда Ноэль вернулась в дом, мужа уже не было. Остаток дня Ноэль скакала на крепкой спине Каштановой Леди, превозмогая гнев. С безрассудной импульсивностью она металась по пустоши, пытаясь забыть свою боль.

В конце дня начался дождь, и она поспешила вернуться, не рискуя быть опять застигнутой грозой на торфяниках. В коттедже было тепло и сухо, но ничего, чтобы развлечься: ни книг, ни пера с чернилами. Ничего, чтобы могло отвлечь Ноэль от мучительных воспоминаний о Куине, который привел ее в исступленный восторг, неведомый ей никогда прежде, глумясь над ней.

В янтарном свете единственной свечи она опустилась на кровать, положила голову на руки и заплакала.


Громкий стук в дверь разбудил ее, окоченевшая, она выбралась из кровати, с удивлением обнаружив, что комната залита солнечным светом. Стук повторился. Она доковыляла до двери, приглаживая рукой растрепанные волосы.

Экипаж, обещанный Куином, ожидал снаружи, головы упряжных лошадей были неразличимы, окутанные облачным паром их горячего дыхания в холодном воздухе. На пороге стояла сухопарая средних лет женщина, чьи острые черты явственно выказывали крайнее любопытство.

– Миссис Коупленд? – осведомилась она невозмутимо, несмотря на странное одеяние Ноэль.

– Да.

– Ах, превосходно. Мы нашли вас без затруднений. Она оттеснила Ноэль в коттедж и разместила на столе небольшой саквояж и несколько одежных коробок. – Я Эдвина Типтон. Ваш муж, любезный мистер Коупленд, был мне представлен нашим приходским священником и попросил сопроводить вас в Лондон.

– О?

– Он поручил заверить вас, что вашу лошадь доставит грум. До чего обаятельный мужчина! – щебетала она, не обращая внимания на огонь в глазах Ноэль. – Клянусь, что вы, конечно же, удачливейшая из женщин, имея такого мужа, благословенного не только привлекательной наружностью, но и сострадательной натурой.

– Прошу вас, просветите меня, мисс Типтон, – холодно произнесла Ноэль, – как вы смогли распознать сострадательную натуру моего мужа?

Женщина выглядела поражённой.

– Ну, когда он поведал о вашем состоянии, конечно же. Дорогой мистер Коупленд счел необходимым довериться мне. Он всячески заверил, что ваши припадки временные, и ни при каких обстоятельствах я не поощрю вашу неуравновешенность.

– Припадки! – фыркнула возмущенная Ноэль. – Да ведь этот подлый…

– Сейчас, сейчас, миссис Коупленд. Вы не должны расстраиваться. – Она сняла крышку с одной из коробок на столе. – Только взгляните, что я привезла вам. У нас есть превосходная портниха, из Лондона, разумеется. Дорогой мистер Коупленд приобрел эту одежду, чтобы заменить ту, которую вы уничтожили во время одного из ваших маленьких… недомоганий. – Она, казалось, не слышала приглушённого рычания Ноэль, открывая одну коробку за другой, извлекая шляпку, обувь, два платья и даже шпильки. – Неудачно, конечно, что ваше приданное было брошено в огонь, но зачастую неприятнейшая сторона супружества становится причиной несколько странного поведения деликатно воспитанной невесты.

Как раз в этот момент, мисс Типтон извлекла предмет нижнего белья настолько интимный, что даже она побледнела. Она отбросила это, как если бы само прикосновение к чему-то, столь обольстительному, могло скомпрометировать ее.

Впервые за весь день Ноэль улыбнулась и озорно прокомментировала.

– Как вы легко можете увидеть, мой муж отличается животными потребностями.

Но мисс Типтон не так-то легко было обескуражить.

– Глупости, моя дорогая! Ваш муж замечательный человек, который заботится о вас. Я заварю немного чая, пока вы одеваетесь, а затем мы можем отправляться. Я знаю, что ваше заветнейшее желание, как можно скорее воссоединиться с милым мистером Коуплендом.

– Мое самое заветное желание, мисс Типтон, чтобы душа замечательного мистера Коупленда гнила в аду.

Помимо мимолетного сочувствующего взгляда, компаньонка Ноэль никак не отреагировала на ее высказывание и продолжила бойко чирикать, практически не замолкая на всем долгом пути в Лондон. Когда городские предместья наконец показались в поле зрения, Ноэль выдохнула беззвучную благодарственную молитву, чувствуя, что еще один день послушав про «дорогого мистера Коупленда», она бы кинулась через экипаж и придушила попутчицу.


Глава 23 | Невеста Коупленда | Глава 25







Loading...