home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3

Причиной моего второго фантастического сна из тех, что я увидел в доме на Кервен-стрит, стала опять же газетная статья. Со времени первого сна прошло довольно долгое время — около двух месяцев, была уже вторая половина августа. Вспоминая свой первый сон, я приписывал его пагубному воздействию атмосферы, царившей в доме профессора, а также тому, что, оставив Бостон, я резко сменил образ жизни. Недели через две после того, как я приступил к работе, доктор Шрусбери начал диктовать мне свою вторую книгу — продолжение научного труда под названием «Мифы современных первобытных народов в свете “Текста Р’льеха”», которую он озаглавил «Ктулху и “Некрономикон”». Большая часть этой книги была мне непонятна, поскольку писал ее «высоколобый» ученый для своих столь же «высоколобых» собратьев. Однако по мере того, как мы продвигались все дальше, я начал испытывать некоторое беспокойство — все чаще отрывки, которые диктовал профессор, почему-то казались мне странно знакомыми, словно я уже переживал нечто подобное. Один из таких отрывков профессор диктовал мне утром того дня, который закончился для меня новым фантастическим сном.

«Современный человек, даже самый эрудированный, редко задумывается о том, каким образом эти невероятно древние мифы дожили до наших дней. Но в этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что описанные в этих мифах создания существуют вне привычных нам пространственно-временных рамок; при этом их способность перемещаться в разных измерениях не согласуется с научными законами нашего мира. Скептики отрицают саму возможность перехода из одного измерения в другое посредством особых коридоров между мирами; однако существует немало доказательств того, что Властители Древности могут попасть в наш мир, хотя для этого их должны соответствующим образом вызвать слуги и приверженцы, которыми они располагают как на Земле, так и на других планетах. Для тех, кто сомневается в моих словах, в качестве примера я привожу Риф Дьявола, расположенный недалеко от Инсмута; прошу моих оппонентов обратить внимание на странных, похожих на амфибий существ, до сих пор обитающих на островках вблизи городов Инсмут и Ньюберипорт, а также на их описание в рассказах Г. Ф. Лавкрафта, посвященных той же теме. Я с большим уважением отношусь к творчеству этого писателя, поскольку именно он догадался провести параллели между Итакуа, повелителем ветров из древних мифов, и Вендиго, мифологическим существом северных индейцев; между Пожирателем, богом войны кечуа-айаров, и Ктулху — последней паре я уделил внимание и в собственных исследованиях. Связи эти выглядят очевидными, если рассматривать их непредвзято.

Упорно отрицая свидетельства, которые невозможно объяснить с научной точки зрения (что неудивительно при общем состоянии нашей науки), мои оппоненты делают невозможным использование в интересах человечества давней вражды между порождениями зла низшего ранга, стремящимися установить свое господство на других планетах и готовыми к объединению лишь в борьбе против Старших Богов, которые должны непременно пробудиться, чтобы вновь наложить заклятие на эти порождения зла. Таким образом, отметается сама возможность разжигания вражды между потомками Ктулху — скажем, Глубинными жителями, населяющими подводный город Й’ха-нтлеи на дне Атлантики и город Р’льех в Тихом океане, и крылатыми межпланетными странниками, полулюдьми-полуживотными, слугами сводного брата Ктулху, Того Кого Нельзя Называть, Хастура Невыразимого; а также вражды между порождением безумного и безликого Ньярлатхотепа и Черного Козла из Лесов, Шуб-Ниггурата, с одной стороны, и слугами Ктугхи, Повелителя Огня, с другой. Между вышеперечисленными тварями идет вечная вражда, грозящая перерасти в открытую войну. В данных условиях человечество просто обязано найти способы призвать себе на помощь, скажем, в борьбе против Ктулху — слуг Хастура и Ллойгора, а слугам Ктугхи дать возможность уничтожить те места на Земле, где скрываются Ньярлатхотеп и Шуб-Ниггурат вместе со своим отродьем. Знание есть сила. Но знание — это еще и безумие, и потому браться за оружие в борьбе с опаснейшими пришельцами — удел лишь самых сильных. Здесь уместно вспомнить слова Лавкрафта: “Человечество должно воспринять предупреждающий знак, поданный нам таинственными силами Вселенной, и отказаться от непомерных амбиций, осознав ничтожность собственного бытия в кипящем водовороте времени”».

Этими словами завершался первый том новой книги доктора Шрусбери — книги, которой суждено было остаться незаконченной. Доктор велел мне переписать все в трех экземплярах и после сверки отправить рукопись в издательство, приложив чек на оплату публикации, поскольку ни один издатель не стал бы рисковать деньгами, публикуя подобную вещь, относящуюся неизвестно к какому жанру, — эту работу можно было считать и научным трудом, и сугубо фантастическим произведением, перед которым бледнели даже романы Жюля Верна и Герберта Уэллса, ибо наш профессор, смело оторвавшись от земли, воспарил в космические дали и рассуждал о таких вещах, которые у простого смертного могли вызвать не столько понимание, сколько ужас и самые дурные предчувствия.

Пока я занимался переписыванием, профессор углубился в свежую газету, пробегая глазами статью за статьей. Он добрался уже до шестой или седьмой страницы, когда внезапно я услышал возглас, выражающий то ли радость, то ли тревогу, после чего сразу потянулся за ножницами, вырезал очередную заметку и велел мне поместить ее в новую папку. Отложив вырезанную статью в сторону, я решил заняться ею чуть позже, после того как закончу переписывание «Ктулху и “Некрономикона”».

Было уже далеко за полдень, когда я заметил, что профессор оживился и начал проявлять явные признаки нетерпения, словно чего-то ждал. Заметка, которую он мне вручил, оказалась совсем короткой и была помещена в «Таймс»:

«Лондон, 17 августа. Таинственное происшествие в духе романов Чарльза Форта: семь месяцев назад из своего дома внезапно исчез некто Нейланд Мэсси, докер. Вчера мистер Мэсси вернулся в родной город. Его нашли на улице и с трудом опознали. Мистер Мэсси полностью забыл английский язык и теперь говорит на каком-то странном наречии, которого никто не понимает. Его состояние внушает серьезные опасения. Для консультации был вызван известный специалист по редким болезням, сэр Ленден Петра, который является еще и опытным лингвистом. Невозможно объяснить, где находился мистер Мэсси на протяжении семи месяцев».

Вообще-то говоря, подобных сообщений у нас накопилось довольно много, поэтому я не считаю, что мой второй сон был вызван очередной газетной заметкой.

Ибо в ту ночь я вновь увидел нечто невероятное. Сначала все было как в прошлый раз: доктор Шрусбери сказал, что сегодня мы ляжем спать пораньше, поскольку завтра нам предстоит много работы, и предложил выпить по рюмочке его меда; после этого я впал в тяжелую дремоту, за которой последовал сон с очень живыми и яркими сновидениями. Я вновь обращаюсь к записям доктора Де Вото, которому я подробно все пересказал.


«Сон 2.

Профессор Шрусбери входит ко мне в комнату, держа в руках бумагу и карандаши, и будит меня. Все происходит как и раньше. Он открывает окно, выкрикивает странные слова, и мы вновь летим на крылатых чудовищах. Во время полета я пытаюсь пощупать спину своего зверя, и мне кажется, что под рукой я чувствую человеческую кожу и покрытые мехом крылья; больше я ничего сказать не могу, кроме того, что профессор Шрусбери с ними разговаривал.

Наконец мы снижаемся. На этот раз мы находимся в какой-то густонаселенной местности; повсюду горят огни, а слева видны башни маяков и ярко освещенное поле. Доктор Шрусбери уверенно направляется в ту сторону; он торопится, я едва поспеваю за ним. Мы идем по проселочной дороге. Когда мы подходим ближе к освещенному полю, я узнаю это место — это аэропорт Кройдон[68], где я был три года назад, когда учился на старшем курсе. Профессор берет такси и, затолкнув меня в машину, скрывается в ближайшем здании, где находится справочное бюро. Выйдя оттуда, он называет водителю адрес на Парк-лейн и просит по прибытии туда подождать нас.

Мы выходим на Парк-лейн и стоим перед каким-то зданием, куда нас не хотят пускать. Тогда профессор достает свою визитку и пишет на ней: “По поводу случая с Нейландом Мэсси”. Вскоре после этого нас впускают. Мы видим седовласого и очень важного господина, которого доктор Шрусбери почтительно именует “доктор Петра”. Мой профессор объясняет, что специально прилетел из Америки, чтобы попытаться определить язык, на котором говорит мистер Мэсси, и, может быть, помочь с переводом.

Доктор Петра отвечает, что Мэсси был практически неграмотным, а сейчас, говоря на своем наречии, вплетает в речь еще и слова на древнегреческом и латыни; кроме этого, проявляет признаки великолепно развитого интеллекта. Такое впечатление, говорит доктор Петра, что под оболочкой прежнего человека находится кто-то другой. Более того, физическое состояние “нового” Мэсси внушает серьезные опасения, поскольку он явно пребывал в каком-то суровом климате и пережил несколько резких смен климатических условий; его здоровье быстро ухудшается, и еще одного потрясения ему не вынести. После этого доктор Петра предлагает своему коллеге прочитать статью из лондонской “Таймс”, где подробно изложена вся эта история.

Профессор берет газету и передает ее мне. Я кладу газету в карман пальто. Шрусбери просит разрешения поговорить с пациентом. Доктор Петра вызывает свою машину и везет нас через весь Лондон на Ист-Индия-Док-роуд, где находится Мэсси, который пребывает в состоянии, похожем на кому, однако время от времени отвечает на вопросы, заданные по-гречески или на латыни.

Нас встречает медсестра, она проводит нас в палату.

На кровати неподвижно лежит человек средних лет; его глаза открыты, но не реагируют даже на свет лампы. Когда мы входим, человек начинает что-то тихо бормотать; доктор Шрусбери делает мне знак быть готовым к записи.

— Вот, — говорит доктор Петра, — слышите? Судя по отдельным словам и фразам, это литературный язык, однако ни один лондонец на таком не говорит. Мне кажется, это что-то древнее.

— Ну конечно, — отвечает доктор Шрусбери. — Это же язык Р’льеха!

Доктор Петра изумленно смотрит на него.

— Вы знаете этот язык? — спрашивает он.

— Да, он очень древний, но на нем еще говорят — и на Земле, и за ее пределами.

Внезапно докер начинает говорить: “Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах-нагл фхтагн”. Шрусбери быстро переводит: “В своем доме в Р’льехе мертвый Ктулху ждет и видит сны”. Затем он что-то спрашивает у Мэсси, и тот сразу поворачивает к нему голову. В его глазах — изумление. Доктор Петра замечает, что подобную реакцию пациент проявил впервые.

Далее Шрусбери и докер разговаривают на этом загадочном языке.

— Где вы были?

— У тех, кто служит Тому, Кто Должен Прийти.

— Кто Он?

— Великий Ктулху. В своем доме в Р’льехе лежит он, не мертв, но спит. Он придет, когда Его призовут.

— Кто Его призовет?

— Те, кто Ему поклоняется.

— Где находится Р’льех?

— В море.

— Но вас нашли не в море.

— Нет, я был на острове.

— Ах, вот как! На каком?

— Он поднялся со дна океана.

— Это часть Р’льеха?

— Это часть Р’льеха.

— Где он находится?

— В Тихом океане, за Ост-Индией.

— На какой широте?

— Примерно сорок девять градусов пятьдесят одна минута южной широты и сто двадцать восемь градусов тридцать четыре минуты западной долготы. Это в районе Новой Зеландии, к югу от Ост-Индии.

— Вы видели Его?

— Нет. Но Он был там.

— Как вы туда попали?

— Однажды ночью кто-то выскочил из Темзы и схватил меня. Потом я оказался на острове.

— Кто вас схватил?

— Он был вроде как человек, только это был не человек. Он хорошо плавал. У него на руках были перепонки, а лицо как у лягушки.

Внезапно дыхание Мэсси становится тяжелым, он задыхается, и доктор Петра, извинившись, прерывает беседу. Доктор Шрусбери отвечает, что и так узнал достаточно, а затем дает доктору Петра какие-то туманные объяснения вроде тех, что я не раз слышал от него в доме на Кервен-стрит. После этого мы поспешно выходим из больницы и идем вдоль пустынной улицы. Внезапно доктор Шрусбери останавливается, проверяет, нет ли кого поблизости, и издает пронзительный свист, сопровождая его словами: “Йа! Йа! Хастур! Хастур кф’айак ’вулгтмм, вугтлаглн, вулгтмм! Ай! Ай! Хастур!”

Тут же появляются наши крылатые спутники, и через некоторое время под нами уже мелькают крыши зачарованного Аркхема».


Еще более, чем сами сновидения, меня озадачил промежуток между вторым и третьим снами, заставивший меня забеспокоиться о своем рассудке. Самым странным во всем этом было то, что, хотя я тогда безусловно находился в доме на Кервен-стрит и готовил химические вещества, которые срочно понадобились доктору Шрусбери, у меня сложилось ощущение, будто между вторым и третьим снами вообще не было никакого промежутка! Похоже, я просто потерял способность отличать сон от яви, ибо все события переплетались в моем мозгу в один сплошной клубок, в котором сны становились для меня той же реальностью.

Я не могу сказать с уверенностью, были мы в доме на Кервен-стрит, возясь с таинственными свертками доктора Шрусбери, или нет. Или то был сон, в который я погрузился столь глубоко, что принял его за реальность? В то время это меня сильно беспокоило, хотя сейчас беспокоит уже меньше. Тогда в доме царила атмосфера такой спешки и ощущения надвигающейся беды, что еда и питье — за исключением золотистого меда — казались нам совершенно ненужными; все отошло на задний план, все меркло перед главной задачей профессора, которую он, по своему обыкновению, предпочитал держать в тайне.

Доктор Де Вото записал эти мои впечатления, как и сны; он никак не стал их комментировать, а зайти к нему еще раз я уже не успел, ибо после того, как я увидел свой третий сон, события начали разворачиваться с ужасающей быстротой. Я не уверен, что мой последний, закончившийся катастрофой сон приснился мне именно в ту ночь; я даже не уверен, что не увидел его днем или что он не был просто продолжением второго сна. Я помню только то, что все началось как прежде: доктор Шрусбери входит ко мне в комнату, вызывает крылатых тварей, и дальше все происходит как обычно, с той только разницей, что мы везем с собой свертки, подготовленные профессором.

Далее я привожу свой третий сон в записи доктора Де Вото:


«Сон 3.

Мы оказываемся в очень странном, пустынном месте. Над нами темное зловещее небо; вокруг клубится густой туман какого-то неестественного зеленого цвета. Время от времени я вижу руины огромных сооружений, покрытых сплетениями высохших морских водорослей. Со всех сторон доносится рокот моря; под нашими ногами — слой зеленовато-черного ила; земля похожа на ту, которая была в пещере из моего первого сна.

Профессор медленно продвигается вперед, и вскоре мы оказываемся возле прохода, перед которым лежит много мелких камешков; профессор подбирает один из них — в форме пятиконечной звезды, — протягивает мне и говорит:

— Вероятно, землетрясение нарушило порядок расположения этих талисманов, оставленных Старшими Богами, когда они заключали в темницу Ктулху. Этот проход — один из тех, что ведут за Предел.

Профессор раскрывает один из наших свертков; я вижу, что в нем находится очень мощное взрывчатое вещество. Он велит мне осторожно уложить его возле прохода. Мне очень страшно, но я выполняю его просьбу. Мой страх вызван тем, что я вижу вокруг себя; от этого зрелища у меня захватывает дух. Строения, частично сохранившиеся после землетрясения, сложены из колоссальных каменных блоков; на их гладких поверхностях я вижу какие-то странные иероглифы и рисунки, от которых волосы встают дыбом. Здания в этом странном городе явно были построены не по законам евклидовой геометрии; их жуткие формы, странным образом совмещенные плоскости и углы наводят на мысль об иных измерениях — именно об этом доктор Шрусбери совсем недавно писал в своей книге.

Проход закрывает огромная резная дверь; она чуть-чуть приоткрыта, но не настолько, чтобы мы могли в нее пройти. Не помню точно момент, когда дверь начала открываться, но еще ранее профессор замечает каких-то тварей, которые появляются из моря и ползут по скалам в нашу сторону. Профессор уже все подготовил к взрыву; заметив тварей, он сначала обращает мое внимание на их перепончатые лапы и получеловеческие-полулягушачьи лица, затем просит не бояться, поскольку у меня есть пятиконечный камень, который может защитить от этих существ, но не «от Него».

И тут он замечает, что дверь слегка приоткрылась.

— Дверь уже была настолько открыта, когда мы пришли? — с волнением спрашивает он.

— Кажется, нет, — отвечаю я.

— Тогда, ради бога, отойдите!

Едва я отступаю в сторону, как происходят две вещи: из-за двери начинает тянуть ужасным смрадом, затем раздаются жуткие хлюпающие звуки, от которых кровь стынет в жилах. Мы с профессором отскакиваем назад. Он хватается за детонатор; дверь распахивается, и перед нами предстает жуткое чудовище. Я не в силах его описать. Оно похоже на ту тварь, что мы видели в пещере близ Кордильера-де-Вильканота, только этот монстр еще ужаснее, ибо у него нет щупалец, а его тело представляет собой аморфную, бесформенную массу, которая может превращаться во что угодно. Сначала в дверях возникает тестообразная плоть, которая заполняет собой весь проход; затем в этой плоти появляется злобный глаз, и аморфная масса начинает вытекать через дверь, словно вязкая жидкость; я слышу отвратительное чавканье, хлюпанье, рыгание и вместе с этим — пронзительный свист.

В этот момент доктор Шрусбери нажимает ручку детонатора; камни, обрамляющие проход, взлетают на воздух, вслед за ними вздрагивают огромные колонны и каменные блоки — и падают вниз, заваливая проход вместе с мерзким чудовищем.

Не медля ни секунды, доктор подзывает наших крылатых тварей, которые выныривают из густых клубов тумана, чтобы унести нас прочь с проклятого острова. В последний момент я успеваю заметить вот что: монстр, который только что разлетелся на куски и был погребен под многотонными колоннами, теперь постепенно, выбрасывая тысячи тоненьких щупалец, собирает себя по частям, а затем с невиданной скоростью мчится по зеленовато-черному илу прямо к нам; я слышу, как под ним содрогается земля. Впрочем, возможно, дрожь земли вызвана подземными толчками, возникшими в результате мощного взрыва.

Мы с профессором вскакиваем на спины крылатых чудищ и вскоре оказываемся в доме на Кервен-стрит».


«ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ | Маска Ктулху | cледующая глава