home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3

Эндрю Фелан меня ждал.

Было уже далеко за полночь, но он не спал. Мне показалось, что в его взгляде, устремленном на меня, читалась жалость.

— Я часто спрашиваю себя, почему человеческое любопытство так ненасытно, — сказал он. — Полагаю, вы относитесь к тем людям, которым всегда недостаточно одних объяснений, они должны все проверить сами.

— Вы уже знаете?

— О том, где вы были? Да. Вас кто-нибудь преследовал, Абель?

— Не заметил.

Фелан молча покачал головой.

— Ну и как, нашли, что искали?

Пришлось признаться, что я не только ничего не узнал, но даже сильнее запутался. И немного испугался.

— Целено, — сказал я. — Что вы имели в виду, говоря об этом?

— Я был там, — ответил он, — вместе с доктором Шрусбери.

На какое-то мгновение мне показалось, что он решил подшутить надо мной, однако выражение его лица было серьезным.

— Думаете, это невозможно? Вам просто не хватает фантазии заглянуть чуть дальше привычных земных законов. Постарайтесь не вдумываться в мои слова и просто поверьте тому, что я сейчас скажу. Вот уже много лет мы с доктором Шрусбери преследуем огромного злобного монстра, чтобы перекрыть пути, по которым он может попасть из своей подводной темницы в наш мир. Выслушайте меня, Абель, и поймите наконец, какой смертельной опасности вы подвергались в этом проклятом Инсмуте.

И он начал рассказывать мне о невероятном, древнем зле, о Властителях Древности и родственных им божествах, повелителях стихий: огня — Ктугхе; воды — Ктулху; воздуха — Ллойгоре, Хастуре Невыразимом, Зхаре и Итакуа; земных недр — Ньярлатхотепе и других. Многие тысячи лет назад Старшие Боги, что обитают на звезде Бетельгейзе, наложили заклятие на Властителей и заключили их в темницы; однако у великих сил зла есть слуги, а также тайные почитатели и помощники среди людей и животных, которые по-прежнему мечтают о том, чтобы вернуть своих богов обратно, ибо того хотят сами Властители Древности — вернуться и восстановить некогда утраченную власть над всей вселенной. То, что рассказывал мне Фелан, пробуждало в моем сознании пугающие параллели с содержанием запретных книг из университетской библиотеки; он говорил так уверенно, с таким знанием дела, что даже поколебал мою веру в догматы церкви.

Человеческий разум, сталкиваясь с необъяснимыми явлениями, как правило, реагирует двумя способами — либо категорически все отрицает, либо принимает и начинает проверять; однако в том, что я услышал, было нечто такое, что самым жутким образом объясняло все, что произошло в моей комнате с момента появления в ней Эндрю Фелана. Жуткая картина, которую рисовал мне Фелан, оказывалась и удивительной, и вместе с тем совершенно невероятной. Он говорил, что вместе с доктором Шрусбери отыскивал «проходы», по которым из своего подводного «дома в Р’льехе» в мир людей может проникнуть Великий Ктулху — по-видимому, это какое-то морское чудовище. Тому, кто обладает магическим камнем в виде пятиконечной звезды, который был привезен из древнего Мнара, не страшны приверженцы Властителей Древности — Глубинные жители, шогготы, народ чо-чо, дхоли и воормисы, валусианцы и подобные им создания, однако есть другие, более могущественные твари, против которых этот камень бессилен; доктор Шрусбери и Фелан сумели избежать мести Ктулху, улетев на межзвездных странниках, крылатых слугах Хастура, Того Кого Нельзя Называть, вечного соперника Ктулху. Выпив особый напиток, они вышли из-под власти законов времени и пространства, что позволило им свободно перемещаться во всех измерениях и отправиться на Целено, где они продолжали свои изыскания в древней каменной библиотеке — собрании текстов, некогда украденных Властителями у Старших Богов, а после поражения Властителей оказавшихся вне их контроля. Живя на Целено, доктор Шрусбери и Фелан были в курсе того, что происходит на Земле; вскоре они узнали, что между Глубинными жителями и населением Инсмута опять установились сношения и что один из местных жителей ведет усиленную подготовку к возвращению Ктулху. Чтобы предотвратить это, доктор Шрусбери и отправил его, Эндрю Фелана, на Землю.

— А что это за связь между жителями Инсмута и обитателями Рифа Дьявола?

— Разве вы об этом не узнали?

— Управляющий что-то говорил о браках.

Фелан мрачно улыбнулся.

— Верно, только речь идет не о старинных родах, проживающих в Инсмуте, а о браках с подводными тварями из города Й’ха-нтлеи, который находится под Рифом Дьявола. «Орден Дагона» — это название тайного общества почитателей Ктулху и его слуг; сейчас они заняты подготовкой прохода, по которому Ктулху сможет попасть в наш мир из своего подводного царства.

Погрузившись в размышления, я молчал. Если верить тому, что рассказал Фелан — а ему, кажется, было абсолютно безразлично, верю я ему или нет, — то сразу после выполнения своей миссии он вернется на Целено. Я спросил его, так ли это. Он ответил, что так.

— Значит, вам уже известно, кто из жителей Инсмута готовит возвращение Ктулху и его прислужников?

— Скажем так: я кое-кого подозреваю.

— Ахав Марш?

— Да, Ахав Марш. А начал все это Обед, с его страстью к путешествиям и далеким странам. Известно, что как-то раз, находясь на маленьком островке посреди Тихого океана, Обед встретил Глубинных жителей; остров этот находился в таком месте, где раньше не было никаких островов. Познакомившись с Глубоководными, Обед показал им путь в Инсмут. С тех пор Марши начали богатеть, но они не смогли уберечь себя от физиологических изменений, вызванных браками с морскими жителями. Эта примесь в их крови передается из поколения в поколение. События тысяча девятьсот двадцать восьмого — тысяча девятьсот двадцать девятого годов прервали их контакты с Глубоководными, но ненадолго, менее чем на десять лет. Когда вернулся Ахав Марш — никто не знал, где он был и как оказался в городе, — все началось снова, только на этот раз менее открыто, поэтому речь о привлечении правительственных сил уже не идет. Я прилетел с небес, чтобы наблюдать и по возможности предотвратить расселение мерзких тварей по всей Земле. Мне нельзя ошибиться; я должен выиграть этот бой.

— Но как?

— Там видно будет. Завтра я поеду в Инсмут, чтобы наблюдать, а затем, в решающий момент, приступить к действиям.

— Управляющий говорил, что за всеми приезжими в Инсмуте следят и вообще относятся с подозрением.

— А я изменю свой облик.


Всю ночь я не спал, мучимый желанием отправиться в Инсмут вместе с Эндрю Феланом. Если свою историю он выдумал, то его воображению можно было только позавидовать — так сильно оно возбуждало чужой мозг и чувства; если же нет, то и мой долг состоял в том, чтобы пресечь распространение зла, исходящего из Инсмута, ибо зло есть вечный противник добра, как известно не только современным христианам, но было известно и древним народам. Все мои знания, почерпнутые в школе богословия, внезапно показались мне пустяком по сравнению с тем, что я услышал от Фелана; и все же меня по-прежнему мучили сомнения: а как могло быть иначе? Как мог я вот так взять и поверить в каких-то жутких монстров, существующих, может быть, лишь в воображении Фелана? Такова природа человека — ему гораздо проще сомневаться, чем поверить во что-либо, даже в самые простые вещи. И все же одна параллель — та, что была так хорошо знакома мне, студенту-богослову, — напрашивалась сама собой: удивительная схожесть между рассказом Фелана о Властителях Древности и их борьбе со Старшими Богами и всем известной легендой о восстании Сатаны против Господа.

Утром я сообщил Фелану о своем решении.

Он покачал головой.

— Спасибо за желание помочь, Абель, но вы сами не понимаете, на что идете. Я рассказал вам обо всем лишь в общих чертах, не более. Вам не следует вмешиваться.

— Я беру ответственность на себя.

— Нет, она ложится на меня, поскольку это я посвятил вас в свои дела. Поймите, даже доктор Шрусбери, не говоря уж обо мне, не знает всего до конца. Я бы даже сказал, что мы с ним до сих пор ходим вокруг да около; а теперь подумайте, как мало знаете вы.

— Я должен исполнить свой долг.

Он насмешливо взглянул на меня, и тут я впервые заметил, что его взгляд совсем не похож на взгляд тридцатилетнего мужчины — это был взгляд старика.

— Вам сейчас двадцать семь, Абель. Вы понимаете, что если сейчас настоите на своем решении, то будущего у вас может и не быть?

Я ответил, что все прекрасно понимаю, я уже давно положил свою жизнь на алтарь борьбы со злом, а зло, с которым собирается бороться он, более опасное, чем то, что подстерегает человеческие души, — здесь Фелан слегка улыбнулся, — и далее в том же духе. В конце концов он сдался, явно продолжая сомневаться, чем вызвал у меня некоторое раздражение.

Первым шагом в нашем деле по изгнанию зла из Инсмута была смена места жительства — нужно было переехать из Бостона в Аркхем, который, во-первых, находился недалеко от Инсмута, а во-вторых, там Фелан мог не бояться случайной встречи с домовладелицей, поскольку свое возвращение на Землю он должен был хранить в строгой тайне, особенно от прислужников подводного монстра, один раз уже едва не схвативших его и доктора Шрусбери. Если бы слуги чудовища узнали о возвращении Фелана, преследование возобновилось бы с новой силой.

Город мы покинули ночью.

Фелан счел, что мне не следует отказываться от комнаты в Бостоне, поэтому я продлил срок аренды еще на месяц, не имея ни малейшего представления о том, когда смогу вернуться.

В Аркхеме мы сняли комнату в сравнительно новом доме, расположенном на Кервен-стрит. Позже Фелан признался, что этот дом стоит на месте сгоревшего дома доктора Шрусбери. Расположившись, мы прежде всего предупредили хозяйку, что будем подолгу отсутствовать, после чего принялись закупать все необходимое для визита в Инсмут, ибо Фелан категорически заявил, что для успешного наблюдения мы должны ничем не отличаться от местных жителей.

В тот же день поздно вечером Фелан приступил к делу: должен сказать, что он оказался превосходным художником-гримером. Постепенно мое лицо начало изменяться — из простоватого юнца с открытым и наивным взглядом я превратился в старичка с узким черепом, плоским носом и странными ушами, характерными для всех жителей Инсмута. У меня появились толстые губы, грубая, шершавая кожа сероватого оттенка, на которую мне было страшно смотреть; Фелану даже удалось что-то сделать с моими глазами — теперь они были выпученными, как у лягушки, и с шеей, на которой появились отвратительные складки и даже что-то похожее на чешую! Весь процесс занял три часа, зато результат получился превосходным — я не узнавал сам себя.

— Отлично, — сказал Фелан, осматривая свою работу, после чего уселся перед зеркалом и принялся за себя.


На следующий день рано утром мы отправились в Инсмут. Решив добираться туда кружным путем, мы сели на автобус до Ньюберипорта и, таким образом, въехали в Инсмут с противоположной стороны. Уже к середине дня, ловя на себе быстрые, любопытные взгляды местных жителей, мы получали комнату в «Джилмен-хаус» — единственной местной гостинице, вернее, в том, что от нее осталось, ибо, как и все строения в этом городе, она находилась в полном запустении. Мы записались под именами двух кузенов — Эймоса и Джона Уилкенов, поскольку, как выяснил Фелан, из всего семейства Уилкенов, с давних пор проживавших в Инсмуте, в настоящее время в этом проклятом городишке не осталось никого. Престарелый пучеглазый клерк, несколько раз внимательно взглянув на нас, уставился в регистрационную книгу.

— Так вы родственники Джеда Уилкена? — спросил он.

Мой спутник молча кивнул.

— Сразу видно, — хихикнув, сказал клерк. — По делу приехали?

— Хотим немного отдохнуть, — ответил Фелан.

— И правильно сделали, что приехали. Здесь есть что посмотреть, если вы из наших.

И он снова мерзко захихикал.

Когда мы вошли в номер, Фелан сказал:

— Пока все идет хорошо, но у нас много работы. Уверен, клерк разнесет по всему городу, что к ним в гостиницу приехали родственники Джеда Уилкена, и, значит, нам придется отвечать на вопросы. Думаю, наша внешность подозрений не вызовет, и все же нам не следует близко подходить к Ахаву Маршу.

— А зачем нам следить за Ахавом Маршем? — спросил я. — Если вы полностью уверены, что он…

— Я знаю о нем гораздо меньше, чем вы думаете, Абель. И возможно, чем думаю я. Мы с доктором Шрусбери изучили весь род Маршей, так вот — в их генеалогическом древе нет ни одного Ахава.

— И все же он приехал.

— Да. Но откуда он взялся?

Вскоре мы вышли из гостиницы, постаравшись одеться как можно скромнее, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Фелан сразу направился к берегу реки, по пути завернув на Нью-Черч-стрит, чтобы осмотреть здание, где размещался «Орден Дагона»; затем мы направились к зданию «Марш рифайнинг компани». Вот здесь-то я и увидел того, кто был целью нашего приезда.

Ахав Марш оказался очень высоким сутулым мужчиной с весьма необычной, какой-то дерганой походкой; я успел это заметить, хотя видел его не более нескольких секунд, когда он шел от здания завода к своему автомобилю, все окна которого были закрыты глухими шторками. Подобную походку можно было назвать нечеловеческой, ибо это была даже не походка, а что-то вроде скользящего движения вперед — так в Инсмуте не передвигался никто, даже местные жители, которые хотя и волочили ноги, все же в целом ходили как люди. Как я уже говорил, Ахав Марш был гораздо выше любого из жителей Инсмута, однако его лицо было вполне обычным для здешних мест, можно даже сказать, что оно было менее грубым, а кожа (ибо это все-таки была кожа, а не что-то иное) казалась более тонкой и нежной, что придавало ему некую аристократичность в сравнении с остальными жителями. Его глаза были скрыты за непроницаемыми темно-синими стеклами очков, рот казался вытянутым — видимо, оттого, что у Ахава Марша практически не было подбородка. Должен сказать, что когда я впервые увидел Ахава, то невольно содрогнулся — до того этот человек был похож на какую-то уродливую рыбину. Ушей у него также почти не было, а шея была на редкость тощей. Он носил шляпу, которую глубоко натягивал на, судя по всему, совершенно лысый череп. В целом безукоризненно одетый, он не снимал черные перчатки, вернее, даже рукавицы, как я успел заметить.

Нас с Феланом он не заметил; должен сказать, что если я пялился на Ахава вовсю, то Фелан использовал для этого маленькое карманное зеркальце. Через несколько секунд Ахав Марш сел в свой автомобиль и уехал.

— Жарковато сегодня для рукавиц, — заметил Фелан.

— Я тоже так думаю.

— Кажется, я не ошибся в своих подозрениях, — сказал Фелан и добавил: — Ладно, посмотрим.

Мы медленно побрели по узким и кривым улочкам Инсмута прочь от реки Мануксет, на обрывистом берегу которой располагалось предприятие Маршей. Фелан погрузился в глубокую задумчивость; я старался ему не мешать. Я смотрел по сторонам и не переставал удивляться поразительной нищете и убогости этого старого приморского города, где, казалось, замерла сама жизнь; создавалось впечатление, что большинство его жителей продолжают отдыхать и днем, поскольку на улицах мы встретили всего несколько прохожих.

Однако вечер внес разнообразие в эту картину.

Когда начало темнеть, мы направились к зданию «Ордена Дагона». Фелан уже бывал здесь раньше и знал, что в зал для церемоний пускают только по предъявлении специальной печати, вырезанной в форме рыбы; таких печатей у него оказалось несколько, одну — весьма искусной работы — он оставил себе, вторую протянул мне на тот случай, если я захочу войти в зал; при этом он настойчиво просил меня этого не делать.

Я не согласился. К зданию стекалось множество народа, все они наверняка были членами «Ордена Дагона», и я не мог пропустить такое событие, несмотря на уверения Фелана, что наблюдать за тайными ритуалами идолопоклонников — дело чрезвычайно опасное. Ничуть не испугавшись, я решительно зашагал вперед.

К счастью, наши печати не вызвали подозрений; не знаю, что было бы с нами, если бы нас заподозрили в подделке. Думаю, что большую роль сыграла и наша внешность, столь искусно созданная Феланом. Разумеется, мы ловили на себе любопытные взгляды, и все же было ясно, что нас действительно считали родственниками Уилкена, поскольку во взглядах собравшихся в зале мужчин и женщин не было ни вражды, ни злобы. Мы выбрали места поближе к двери — на тот случай, если придется спасаться бегством — и принялись осматривать зал. Он был огромен и мрачен; окна были наглухо закрыты каким-то плотным материалом, очевидно толем, отчего зал напоминал старинный театр, где показывают движущиеся картинки. Все было погружено в полумрак, который, казалось, исходил от небольшого помоста прямо перед нами. Но мое воображение поразил не этот особенный сумрак, а украшения зала.

Повсюду были размещены каменные изваяния и барельефы, изображающие каких-то странных рыбообразных существ. Некоторые из них очень напоминали древние фигурки с острова Понапе, другие были удивительно похожи на резьбу с острова Пасхи, третьи — на работы древних инков или майя. Даже в сумраке я разглядел, что все эти скульптуры явно делали не в Инсмуте. Вполне возможно, что их привезли с Понапе или из иных мест, поскольку Марш за годы своих странствий забирался в самые далекие уголки земного шара. Единственным освещением зала служил слабый искусственный свет, горевший у подножия помоста; мне начало казаться, что скульптуры и барельефы ожили и смотрят на нас, и от их леденящего душу взгляда веяло самой древностью. Помимо скульптур, а также огромной фигуры какого-то похожего на осьминога существа, стоявшей на возвышении, в зале не было ничего, кроме старых стульев и дощатого стола; такая скудость обстановки усугубляла и без того гнетущую атмосферу собрания.

Я взглянул на своего спутника — Фелан с равнодушным видом смотрел прямо перед собой. Если он и разглядывал скульптуры, то делал это исподтишка. Решив, что открыто разглядывать зал и впрямь не слишком разумно, я также опустил глаза. Помещение быстро наполнялось народом. Было занято уже более четырехсот мест — значит, в Инсмуте проживало совсем не так мало жителей, как мне казалось. Когда выяснилось, что стульев уже не хватает, Фелан встал и отошел к стене возле входа. Я последовал его примеру, и наши места сразу заняли две старухи с тощими, покрытыми глубокими складками шеями и бесцветными выпученными глазами. Наш маневр остался незамеченным, поскольку вдоль стен уже стояли несколько человек.

В летние ночи темнеет поздно; наверное, было где-то около десяти, когда все началось. Внезапно у заднего входа в зал возник пожилой мужчина, которого можно было бы принять за священника, если бы не его одеяние, расшитое богохульными рисунками — изображениями разных уродливых рыб и лягушек. Подойдя к помосту, на котором высилась скульптура, человек начал говорить — но не на латыни или греческом, а на странном гортанном наречии, в котором я не мог разобрать ни слова; речь «священника» зал встретил тихим одобрительным гулом.

В этот момент Фелан тихо тронул меня за руку и поманил за собой; я послушно последовал за ним, хотя мне ужасно хотелось узнать, что будет дальше.

— Что случилось? — спросил я, когда мы вышли из зала.

— Ахав Марш не пришел.

— Может быть, он еще придет.

Фелан покачал головой.

— Я думаю, что нет. Надо его искать.

И он так решительно зашагал к выходу из здания, словно точно знал, где находится Ахав Марш. Сначала я думал, что мы идем к дому Маршей, на Вашингтон-стрит, потом решил, что к заводу, — и вновь ошибся. Перейдя через мост, Фелан вышел на берег моря и двинулся в сторону заброшенной гавани в устье реки Мануксет. Было совсем темно, всходила луна; в ее свете тихо серебрилась вода; в небе сияли звезды; на юге темнела гряда облаков; дул легкий восточный ветер.

— Вы знаете, куда идете, Фелан? — спросил я наконец.

— Да.

Мы свернули на старую дорогу, возле которой стояла табличка с надписью «Частное владение». Дорога тянулась вдоль берега океана, проходя по камням и песку. Вдруг Фелан опустился на колени и начал рассматривать песок.

— Здесь недавно кто-то проехал.

И в самом деле, на песке виднелись следы.

— Ахав? — спросил я.

Фелан задумчиво кивнул.

— Впереди есть небольшая бухта, — сказал он. — Это земля Маршей, старый Обед купил ее более ста лет назад.

Мы зашагали быстрее, однако теперь держались начеку.

На берегу бухты стоял автомобиль с наглухо закрытыми окнами. Мой спутник смело направился прямо к нему. Автомобиль был пуст, но на заднем сиденье лежала небрежно брошенная мужская одежда; даже в темноте я сразу узнал костюм Ахава Марша.

Захлопнув дверцу машины, Фелан побежал к морю, а возле самой воды присел и принялся что-то разглядывать. Подбежав к воде следом за ним, я увидел туфли и пару носков — толстых шерстяных носков, хотя день был очень теплым. Форма туфель, которые я разглядывал при слабом свете луны, показалась мне странной — они были невероятно широки! А как они были растянуты! Словно человек, носивший их, страдал какой-то болезнью, изуродовавшей ему ноги.

Но тут случилось нечто еще более странное — и ужасное. Внезапно Фелан сделал мне знак, я прислушался — сквозь рокот моря пробивались другие звуки, какой-то вой, доносившийся не с берега, а со стороны моря, где находился Риф Дьявола. Этот риф снился мне в страшных снах после рассказа управляющего, а затем и самого Фелана. Я вспомнил о подводных обитателях рифа и их контактах с жителями Инсмута, о странных фигурках, которые привозил с Понапе Обед Марш, о таинственном исчезновении молодых людей, которых отправляли в море, откуда они уже не возвращались! Звук донесся с востока, принесенный ветром, — жуткий булькающий напев, исходивший словно из другого мира. А затем мой взгляд остановился на еще одном свидетельстве, страшном в своей простоте и очевидности: на песке, рядом с вещами Ахава Марша, четко отпечатались следы… чьих-то широких перепончатых лап!


предыдущая глава | Маска Ктулху | cледующая глава