home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

Общество профессора Шрусбери я покинул, испытывая странные предчувствия. Я вызвался сопровождать его под влиянием минутного порыва; до того у меня вовсе не было намерений сделать что-то большее, чем просто выполнить его просьбу, однако какой-то внезапный внутренний импульс заставил меня примкнуть к их экспедиции. Выйдя из бара, я начал спрашивать себя, почему столь безоговорочно поверил словам профессора; данные, которые он приводил, легко можно было отнести к простым совпадениям, которые, кстати сказать, не имели фактического подтверждения, однако же я сразу поверил в существование и Черного острова, и Ктулху с целым пантеоном подобных ему тварей, и в Старших Богов, о которых столь увлеченно рассказывал этот странный человек в темных очках. Более того, у меня появилось ощущение того, что во все эти сказки я поверил не столько под влиянием слов профессора, сколько повинуясь какому-то собственному внутреннему убеждению, словно все это я знал уже давно, но либо забыл, либо отмел как не имеющее отношение к моей непосредственной сфере деятельности.

Из головы никак не выходили фигурки, изображающие бога рыбаков с островов Кука. По утверждению профессора, у этих фигурок был живой прототип, в чем я, несмотря на свой скептицизм ученого, теперь нисколько не сомневался. Я спрашивал себя, откуда могла взяться подобная уверенность, и не находил ответа, кроме одного — что я просто в этом убежден, и более ничего. Ибо нельзя было отрицать, что выводы профессора Шрусбери основывались не на фактах, а на чисто гипотетических предположениях о том, что искусство первобытных народов включает огромное количество символов и обычаев, которые современный человек просто не в силах объяснить. И все же я верил профессору — нисколько не сомневаясь в его правоте. Я уже не сомневался, что где-то возле Понапе есть неизвестный остров; что когда-то он был частью ушедшего под воду царства под названием Р’льех, которое, в свою очередь, было частью континента Му; что на этом острове есть некий источник невероятной силы, — и теперь уже ничто не могло поколебать мою уверенность в словах профессора Шрусбери. И это при том, что приведенные им факты, несомненно, были лишь малой частью всех доступных ему свидетельств.

Что, какие силы заставили меня, когда я вышел из бара, спрятаться неподалеку и наблюдать за профессором Шрусбери и его компаньонами? Я не мог ответить на этот вопрос; я прятался за углом до тех пор, пока мои новые знакомые не вышли из бара. Интуиция подсказывала мне, что за ними следят, — и я оказался прав. Как только профессор и молодые люди покинули бар, за ними бесшумно последовала сначала одна тень, затем вторая и, наконец, третья.

Внезапно выйдя из-за укрытия, я столкнулся с одним из преследователей лицом к лицу. Он вопросительно взглянул мне в глаза, затем отвел взгляд. Какой-нибудь бродяга, подумал я, только уж очень странный — искривленное тело, приплюснутая голова, узкий лоб, короткие руки, необыкновенно широкий рот, почти полное отсутствие подбородка и большая кожаная складка под горлом, болтающаяся, как мешок. Его кожа была грубой и шершавой. Глядя на него, я не испытывал страха. Возможно, слушая профессора, я внутренне подготовился к чему-то подобному. К тому же я почему-то был уверен, что моим новым знакомым пока еще ничто не угрожает.

Домой я пришел, погруженный в глубокое раздумье. Несомненно, та готовность, с которой я принял на веру рассказ профессора Шрусбери и вызвался примкнуть к его группе, предполагала нечто большее, чем просто научный интерес. Дома я первым делом принялся разбирать бумаги своего дедушки Уэйта, поскольку Блейн — это фамилия моих приемных родителей из Бостона; так вот, дедушка Азеф Уэйт, которого я никогда не видел, погиб вместе с моей бабушкой, отцом и матерью во время катастрофы, обрушившейся на наш родной город. В то время я был еще младенцем и находился в гостях у родственников в Бостоне, которые усыновили меня после трагической смерти родителей.

Бумаги деда были завернуты в тонкую клеенчатую ткань. Когда-то дедушка работал в компании Маршей в Массачусетсе; ее владельцы из поколения в поколение занимались морскими перевозками и побывали в самых дальних уголках мира, о чем я слышал множество рассказов. До той поры я лишь мельком просматривал бумаги деда, при этом испытывая какое-то странное волнение. Встреча с профессором Шрусбери напомнила мне о них, и я взялся за чтение более основательно.

В пакете находился старый дневник с несколькими вырванными страницами, письма и кое-какие документы, а также тетрадь, на которых рукой деда было написано: «Заклинания», а в углу чужой рукой было приписано: «К Дагону». Прежде всего я взялся за «Заклинания». Они были написаны в виде белых стихов; часть из них можно было понять, другие же казались набором бессмысленных фраз — вероятно, к ним нужно было найти ключ. Привожу одно из заклинаний:

«Именем глубин Й’ха-нтлеи — и их жителей, ибо Один властвует над Всеми;

Именем Знака Киш — и того, кто повинуется ему, ибо Он есть его Хозяин;

Именем Входа в Йих — и тех, кто использует его, кто ушел и кто придет, именем Того, к Кому Он Ведет;

Именем Того, Кто Должен Прийти…

Пф’нглуи мглв-нафх Ктулху Р’льех вгах-нагл фхтагн».

В последней строчке я обнаружил два уже известных мне слова — я слышал их от профессора Шрусбери; надо ли говорить, какое волнение охватило меня, когда выяснилось, что в моих руках находится документ, связанный с этими именами!

Затем я обратился к дневнику; судя по датам, дед вел его в США, в 1928 году. Записей было немного, однако в глаза бросилась одна особенность: сначала дед просто комментировал различные политические и исторические события своего времени, но потом его внимание переключилось на более личные и загадочные темы, разобраться в которых без дополнительных пояснений было непросто. Первые тревожные записи появились в конце апреля того года.

«23 апреля

Прошлой ночью снова плавал к Р. Д., где видел того, кого М. называет Он. Аморфное существо со щупальцами. Иного я не ожидал. М. чрезвычайно взволнован. Не могу сказать, что разделяю его волнение, скорее испытываю противоречивые чувства: и восторг, и отвращение. Ночью был шторм. Чем все это закончится?

24 апреля

Во время шторма пропало много судов. Однако среди них не было ни одного нашего, хотя они держались близко к Р. Д.; очевидно, мы находимся под чьей-то защитой. С какой целью? Думаю, это выяснится позднее. Сегодня встретил на улице М.; он на меня даже не взглянул, словно мы не знакомы. Теперь я понимаю, почему он всегда носит черные перчатки. Видели бы вы это!

27 апреля

В городе появился незнакомец, расспрашивает старого Зейдока. Ходят слухи, что З. обречен. Жаль. Он всегда казался мне безобидным болтливым пьяницей. Видимо, на этот раз он сболтнул лишнего. Впрочем, никто не знает, что такого он сказал. Говорят, незнакомец угощал его выпивкой».

Были и другие записи, и все они касались какого-то Р. Д. Очевидно, добраться к нему можно было только по воде; речь явно шла об Атлантике и каком-то месте, расположенном недалеко от берега. Постепенно записи становились все более сумбурными — очевидно, весь город пришел в волнение, когда его жители узнали о странных вопросах, которые задавал подозрительный незнакомец. В конце мая дед записал:

«21 мая

Ходят слухи, что какой-то “представитель власти” бродил по городу и задавал вопросы. Он посетил компанию Маршей. Сам я его не видел; Обед говорит, что видел его мельком. Низкого роста, жилистый, очень смуглый. Вероятно, южанин. Говорят, он приехал прямо из Вашингтона. М. отменил собрание, а также посещение Р. Д. На сегодняшнюю ночь намечалось ж-е. Ранее был выбран Леопольд. Теперь его пропустили, и выбор пал на другого.

22 мая

Прошлой ночью на море было сильное волнение. На Р. Д. гневаются? Посещение отложить нельзя.

23 мая

Слухов все больше. Джилмен говорит, что к Р. Д. подошел эсминец. Однако никто его не видел; все считают, что Джилмену это показалось. Нужно вправить ему мозги, иначе он всех переполошит.

27 мая

Происходит что-то странное. В городе полно незнакомых людей. К берегу подошли какие-то суда, судя по всему военные корабли. Доки обыскивают. Кто эти люди — представители власти или кто-то другой? Скажем, слуги Х.? Откуда нам знать? Я спросил об этом М., но он ответил, что они точно не от Х., потому что в противном случае он бы это “почувствовал”. М. не проявляет никаких признаков волнения, и все же ему явно не по себе. Все сбегаются к нему.

Июнь

О З. позаботились, прямо под носом у представителей власти. Что им нужно? Я настойчиво убеждаю Дж. отправить ребенка к Марте».

К тому же периоду относилось и одно из писем, адресованное моей приемной матери. В свое время, просматривая бумаги деда, я вложил его между страниц дневника за соответствующей датой. Развернув письмо, я перечитал его еще раз.

«7 июня 1928 года


предыдущая глава | Маска Ктулху | Дорогая Марта.