home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава вторая

Помню, как в детстве я сдавал тест на интеллектуальные способности. Среди вопросов был и такой. Диаграмма изображала поле, обнесенное забором. Говорилось, что поле покрыто густой травой, в которую угодил бейсбольный мяч.

Нужно было взять карандаш и показать, какой маршрут избирает тестируемый в поисках мяча.

Тогда мне было всего-навсего двенадцать-тринадцать лет, но я живо смекнул, что им от меня надо. Они хотели получить аккуратно заштрихованное решеткой пространство. Но я-то знал, что ни один нормальный человек так действовать не станет. Если бы одна машина зашвырнула мяч, а другой было дано задание его отыскать, может и получилась бы правильная решетка на диаграмме, но человек, даже вполне разумный, будет беспорядочно передвигаться туда-сюда, тыча ногой в траву, пытаясь припомнить, куда направлялся мяч, когда он перелетел через забор, и размышляя над тем, отскочил он от земли или нет. Диаграмма его передвижений должна была бы по справедливости представлять беспорядочные каракули, лишенные какой-либо последовательности и четкости.

Примерно так я и работаю. Линии моих перемещений и представляют каракули идиота, лишенные смысла для всех, кроме меня самого. Меня считают хитрым, смекалистым, изворотливым детективом. Но я просто-напросто тычу ногой в траву, надеясь, что нащупаю пропавший мяч.

Иногда, правда, меня ведет интуиция, но не так уверенно, чтобы этим можно было бы хвастаться. Если же мне начинает мерещиться какой-то отблеск надежды, я звоню Люсиль Демпси, заместителю заведующего Доннеловского филиала Нью-Йоркской публичной библиотеки. Вышеозначенный филиал находится на Пятьдесят третьей улице между Пятой и Шестой авеню, прямо напротив Музея современного искусства. До самого недавнего времени там можно было съесть отменный ланч за один доллар. Потом, правда, цены подскочили, но все равно за эти деньги лучше вас нигде не покормят. Сегодня, когда я позвонил Люсиль, она ледяным тоном осведомилась, не собираюсь ли я еще раз рискнуть потратиться на подорожавший ланч. На что я сурово сказал нет, и вместо этого предложил перекусить на Женской бирже, угол Мэдисон-авеню и Пятьдесят четвертой улицы.

- Харви, ты, наверно, шутишь.

- У меня небольшой невроз, что верно, то верно.

- Ты просто прелесть. Ты последний из великих мотов. Это у тебя род недуга.

- Чем плоха Женская биржа?

- Ничем, Харви. Это восхитительное место, и там кормят лучше, чем где бы то ни было в городе, и потрясающе дешево. Хоть раз в жизни возьми меня в плохой ресторан, где ланч стоит дороже, чем доллар восемьдесят центов. Я сама заплачу по счету. Ну разве можно на тебя сердиться, Харви?

Я отправился в банк и по дороге думал о Люсиль. Такой же невротик, как и все остальные жители Нью-Йорка, я однажды решил, что мне полезно пройти через психоанализ. Я одиннадцать месяцев посещал доктора Фреда Бронстайна на Восточной 76-й улице. Во время одного из сеансов я заговорил о Люсиль. Я хорошо это помню - ведь этому предшествовало одиннадцать месяцев абсолютной ерунды.

- Док, - сказал я Бронстайну в то утро. - Есть такая Люсиль Демпси.

- Так, так, продолжайте, - отозвался он с присущей ему спокойной небрежностью, хотя пальцы его сомкнулись на рукоятке скальпеля, который он уже был готов вонзить в глубины моего подсознания.

- Ей двадцать девять лет, ее рост пять футов семь дюймов, у нее волосы цвета меда и карие глаза. Она вполне не глупа. Она родом из западного Массачусетса и работает в Доннеловском филиале Нью-Йоркской публичной библиотеки. Она выпускница Радклиффа. Она пресвитарианка, хотя относится к религии вполне спокойно. Она влюбилась в меня по причинам мне совершенно непонятным и хочет на мне жениться.

Наступила пауза. Выждав приличествующее количество секунд я спросил:

- Ну так как?

- В каком смысле?

- Черт побери! Вы не собираетесь ничего сказать на этот счет?

- А что тут скажешь, Харви. Это вы псих. А моя задача - слушать, а не комментировать.

- Огорчительно слышать такое от доктора, который считает, что он не лишен чувства ответственности.

- Это точно, Харви. Не лишен.

Я заплатил ему наличными. Он хотел прислать мне счет, но я заплатил наличными, ушел и никогда больше не вернулся. Теперь я вспомнил об этом эпизоде, идучи в банк. Временами мне сильно не хватало доктора Бронстайна.

Когда в банке у меня находятся дела поважней, чем оформление чека на покрытие алиментов, я имею дело с одним из молодых сотрудников, которого зовут Фрэнк Маклеффлин. Он на два года меня моложе и относится ко мне с уважением. Он сидит за перегородкой в углу большого зала с мраморными стойками и изразцовым полом и приятно мне улыбается. Когда в этот раз я положил перед ним оба чека, он исполнился соответствующего почтения.

- Это большие деньги, мистер Крим, - одобрительно пробормотал он.

- Причем те, что в маленьком чеке, занесите на мой счет.

- Очень интересно иметь дело с людьми, мистер Крим, - заметил он, - которые называют чек в пятнадцать тысяч долларов маленьким. Но я вполне понимаю, что поскольку вы частный детектив, то такие случаи нередко происходят…

- Я не частный детектив, мистер Маклеффлин. Я работаю в отделе расследований страховой компании.

- Я говорил моим детям, что вы частный детектив. Вы, надеюсь, не имеете ничего против.

- Нет, нет, на здоровье.

- И еще я им рассказывал, что у вас есть при себе пистолет.

- Чего нет, того нет.

- Правда?

- Пистолета нет, - извиняющимся тоном повторил я. - Видите ли, я знаю многих полицейских, и они очень огорчились бы, если бы у меня при себе оказалось оружие. Даже если бы мне удалось получить на него разрешение, они бы сделали все, чтобы лишить меня его.

- Потому что вы могли бы застрелить кого-то из важных особ?

- Потому что я мог бы застрелить себя самого.

- Себя самого?

- Так точно.

- Ну разве я могу рассказывать об этом моим малышам? Вы, наверное, разыгрываете меня.

- Разве что самую малость.

- А я могу рассказать детям о большом чеке - о том, который на восемьдесят пять тысяч.

- Почему бы нет?

- Вы уверены, что хотите получить всю сумму чеками «тревеллз»?

- Да, пять чеков по десять тысяч, пять по пять и десять по тысяче.

- Неплохая получится пачечка, мистер Крим.

- Пожалуй, что так.

- Что ж, я во всяком случае лишь служащий банка…

Так или иначе в этот день я опоздал на несколько минут на свидание с Люсиль Демпси. Мне пришлось ждать, пока ребята банка свяжутся по телефону с фирмой и удостоверятся, что выражение моего лица было столь же честным и чистым, как и мои руки. Люсиль оккупировала последний свободный столик на Женской бирже, и когда я плюхнулся на стул напротив нее, сказала:

- Господи, Харви, ты сияешь, как чеширский кот. У тебя часом не день рождения?

- Нет, но я только положил на имя Харви Л. Крима пятнадцать тысяч долларов.

- Они все твои, Харви?

- Целиком и полностью - за вычетом налогов и того, что я хочу выделить женщине, на которой когда-то был женат. Хочу предложить ей семь тысяч, чтобы она отпустила меня на свободу. По слухам, у нее сейчас роман с одним типом, так что скорее всего она их возьмет. Это значит, что у меня остается две тысячи долларов. Хватит на то, чтобы нам с тобой пожениться, провести медовый месяц на Канарских островах, а потом въехать в одну из этих квартирок на Третьей авеню.

- Ты сошел с ума, Харви! Давай лучше закажем чего-нибудь поесть.

Пока мы ждали, когда нам принесут еду и во время еды я поведал Люсиль историю о Синтии Брендон и о ста тысячах долларов.

- Я не верю, - сказала она, выслушав меня. - Не верю и все тут.

Я показал ей чеки на восемьдесят пять тысяч - аккуратная такая пачечка.

- Все равно не верю, - отозвалась Люсиль. - Но скажи на милость, почему ты хочешь, чтобы деньги были в чеках «тревеллз»?

- Чтобы можно было спокойно носить с собой. Как еще можно обеспечить такое количество долларов в кармане. Как еще иметь при себе восемьдесят пять тысяч?

- Но зачем?

Подали десерт - лучший во всем Нью-Йорке. Я заказал мороженое. Я ел его изящно и аккуратно, а Люсиль смотрела на меня с ужасом.

- Знаешь, мне кажется, мир летит в тартарары, сказала она наконец. - Ничего общего по сравнению с тем, что было в моем детстве. Но наша цивилизация не может докатиться до того, чтобы третья в мире страховая компания давала тебе вот так за здорово живешь восемьдесят пять тысяч, а ты бы понятия не имел, как собираешься ими распорядиться. Может, я ошибаюсь?

- Нет, я и правда понятия не имею.

- Тогда какая-то ерунда получается.

- Наверное. Но разве ты забыла - я сделал тебе предложение.

- Помню, помню. И еще я помню, как ты уже просил выйти за тебя ту самую девицу Коттер. Неужели, по-твоему, у меня меньше ума, чем у нее?

- Ума у тебя больше, чем у любой девушки из всех, что я когда-либо встречал. Именно поэтому я очень надеюсь, что ты отыщешь ответ.

- Что случилось с Синтией?

Я оплатил счет, мы вышли, и я проводил Люсиль до библиотеки. По пути она упомянула ряд свойств моего характера. Люсиль никогда не делает комплиментов, хотя уверена в обратном. На этот раз она заметила, что вместо того, чтобы заниматься чем-то полезным и творческим, я работаю ищейкой у большого дяди-букмекера, заключающего страховые пари. Мне это определение кажется слишком уж смелым и даже бестактным, но Люсиль не испытывает пиетета перед страховым бизнесом. Она считает, что он отрицательно воздействует на меня.

- Ты и правда хочешь вот так взять и распутать это дело? - удивленно осведомилась она.

- Отчасти да.

- И хочешь, чтобы я нашла тебе ответ? Сказала, где Синтия?

- Ну хотя бы дала наметки.

- Ты серьезно?

- Абсолютно.

- Значит, ты сошел с ума, - подытожила Люсиль.

- Нет, и ты скоро это поймешь.

- Значит, ты полагаешь, что я вдруг возьму позвоню тебе и с бухты-барахты скажу: эта самая Синтия там-то и там-то?

- Может, не совсем так, но принцип верный.

- Ха! - фыркнула Люсиль.


Э. В. Каннингем Синтия Глава первая | Синтия | Глава третья







Loading...