home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава пятнадцатая

- Начнем с самого начала - сказал лейтенант Ротшильд. - Сейчас всего-навсего десять минут первого ночи, а Харви молод и полон сил. Неважно, что у меня язва, а у Келли жена, которая подаст на развод, если он хоть раз не придет домой до утра. Подумаешь, какие пустяки. В нашем распоряжении масса времени. Зачем нам спать?

- Я рассказал всю историю, лейтенант, - отозвался я. Признаться, я не только рассказал все, что знал, но запомнил всю обстановку его кабинета, желтые стены с облупившейся краской, три деревянных стула, два металлических шкафа-картотеки, голубую стоваттную лампочку свисавшую на проводе с потолка, старинный ундервуд, и даже рискнул пошутить насчет того, как плохо город Нью-Йорк ценит своих верных работников. Шутка осталась неоцененной.

- Расскажите нам еще раз, Харви, как было дело.

- Я арестован? Мне хотелось бы это знать. Потому как, если вы хотите меня арестовать, я сейчас же вызову своего адвоката, чтобы мои права были надежно защищены.

- Чушь собачья, - буркнул лейтенант, - и вы, Харви, это прекрасно знаете. Я могу отлично разобраться с вами и без ареста, так что не сердите меня.

- Что же, например, вы можете такого сделать?

- Например, могу лишить вас лицензии заниматься расследовательской деятельностью. Или поговорить с вашим начальством в компании. Или…

- Ладно, лейтенант. Давайте дружить.

- А вы расскажите нам все сначала.

Я рассказал все с самого начала, и они выслушали меня молча, если не считать того, что Келли изредка издавал лошадиное ржание. Закончив, я спросил лейтенанта:

- Почему вы не объясните этой горилле, что я не комик на эстраде?

- Потому что вы как раз и есть комик. К несчастью, вы не слышите себя со стороны. Вы говорите, что проникли в музей «Метрополитен» с двумя ковбоями Толстяка Ковентри, после того как убедили их, что способны отключить систему сигнализации. Потом вы, якобы, спрятались под кроватью в американской галерее. Потом же, когда они уже собирались забрать картину Рембрандта, появился Валенто Корсика, застрелил их из «люгера», зарегистрированного на ваше имя, а затем, раскланявшись, удалился, оставив вас наедине с трупами и пистолетом. Ну, как вам это нравится, Харви?

Келли опять гоготнул.

- Звучит несколько неправдоподобно, - согласился я.

- Послушайте меня, лейтенант, - заговорил Келли. Надо арестовать его по подозрению в убийстве. Он застрелил двоих человек. Это самое главное. Остальное только мешает. Он застрелил этих ковбоев - это ясно как божий день.

- Так-то оно так, только ничего тут не явно. Беда в том, что Харви как раз никого не застрелил.

- Почему? Потому что он это отрицает?

- Нет, - покачал головой Ротшильд. - Ты же неплохо меня знаешь, Келли. Я никогда не верю в то, что говорит подозреваемый, пока не могу воочию в этом убедиться. Но Харви говорит правду. Он не в состоянии подстрелить кролика, даже если бы он умел стрелять. А вот стрелять он как раз не умеет. У него никогда не было оружия - и разрешения на его ношение не было.

- У него есть разрешение на «люгер».

- Это верно. Так расскажите нам все как есть, Харви. Поставьте себя на мое место. Произошло убийство. На оружии ваши отпечатки, и у вас имеется разрешение на это оружие. Господи, Харви, ну пожалейте меня…

- Они его сами записали на мое имя, - сказал я. - И добыли разрешение.

- Кто они?

- Мафия.

- Ах, мафия…

- Корсика сам мне это сказал…

- Корсика ничего вам не сказал. Он мертв. Сегодня его труп выловили из реки. Мы обнаружили пятна крови в прачечной «Рицхэмптона» и кровь в шахте для грязного белья.

- Это был граф Гамбион де Фонти. Он не Валенто Корсика. Это была подсадная утка, его наняли, чтобы сбить со следа Толстяка Ковентри.

- Который замыслил украсть Рембрандта? Знаю. Вы уже говорили. Значит, он заявляется в Нью-Йорк с четырьмя бандитами, чтобы украсть, возможно, самую дорогую картину в мире. Зачем? Для кого? Объясните! - Он глубоко вздохнул и продолжал уже мягче: - Я тут повысил голос. Это может быть истолковано как попытка запугать свидетеля. Я этого и в мыслях не держал. Почему вы мне об этом не напомнили, Харви?

- Не хотел сердить вас, лейтенант.

- Не хотели меня сердить? У вас такое мягкое сердце или вы что-то задумали? - Обернувшись к Келли, он распорядился: - Приведите девушку.

- Которую?

- Демпси. Со второй обращаться помягче. Она дочь Э. К. Брендона. Вот два доллара. Если она опять хочет есть, принесите еды. Что она делает?

- Заполняет анкету для компьютерного теста на совместимость.

- Понятно. Пусть мне сообщат, если она совсем разволнуется. На худой конец, отошлем ее домой.

- Она не хочет домой, - смущенно сказал Келли.

- У них квартира в двадцать с лишним комнат на Парк-авеню, но она туда не хочет.

- Ладно, ведите эту самую Демпси. А что касается второй… Мало ли чего она там не хочет. Давайте обратно мои доллары. - Келли вернул ему две бумажки, и Ротшильд сказал: - Ведите сюда Демпси, а вторую сию же минуту отправьте домой.

- Она не хочет.

- Мало ли чего она там не хочет. Я вот не хочу, чтобы она здесь ошивалась.

- Но уже заполночь.

- Келли, отправьте ее домой.

Келли вышел из комнаты, а Ротшильд раздраженно сказал мне:

- Вы только полюбуйтесь, в какое положение вы меня поставили, Харви. У меня достаточно оснований выдвинуть против вас обвинение. Но вы не убивали этих ковбоев. Я это точно знаю - и не могу доказать. И вы тоже не докажете, даже если наймете лучшего на земле адвоката. Вы лжете со скоростью миля в минуту, и я хотел бы навесить на вас кое-что тяжелое, но это уж слишком великая ноша. А потому знаете, что я сделаю?

- Что же?

- Ну и хитрец!

- Я сказал только два слова: «что же».

- Помолчите. Мне придется обставить это как самозащиту. Я вынужден сделать из вас героя. Харви Крим выступает на защиту закона и порядка и убивает двух страшных головорезов из Техаса. Завтра вы станете самым известным человеком в городе. И все это должен буду сделать я!

- Спасибо, - коротко отозвался я, - но я не хочу такой славы. Я противник насилия.

- Мало ли чего вы не хотите - или слава, или обвинение в убийстве. Выбирайте.

- Слава, - быстро сказал я.

- Вот это мне в вас нравится, Харви. Вы разумный человек.

В этот момент детектив Банникер ввел в комнату Люсиль. Ротшильд велел детективу уйти, а Люсиль - садиться. Затем, он обошел свой стол, сел за него и задумчиво уставился на Люсиль. Потом сказал:

- Вы библиотекарша.

- Да.

В его голосе появилась мягкость, даже ностальгия по давно ушедшим годам, которым уже не вернуться. В такие моменты Ротшильд становился особенно опасным и коварным, но я никак не мог предупредить об этом Люсиль.

- Библиотеки… - между тем грустно говорил Ротшильд. - Они для меня означали все. Телевидения еще тогда еще не было, радио делало первые шаги. Все наши мечты о будущем, об образовании выражало одно здание - публичная библиотека Нью-Йорка. Она была нашей Меккой, оазисом, глотком надежды. Знаете ли вы, что означал для нас и моих сверстников, библиотекарь, мисс Демпси?

Люсиль покачала головой, а Ротшильд воскликнул:

- Цивилизацию! Мы ведь жили в джунглях.

- Правда? Как мне вас жаль!

- Я не прошу вашего сочувствия, я только хочу, чтобы вы поняли, что такое для меня библиотекарь. Это, мисс Демпси, священная фигура…

- Жаль, что Харви так никогда не думал, - грустно отозвалась Люсиль.

- Хм? Было бы великим чудом, если бы он вообще хоть раз подумал о людях, мисс Демпси. Но давайте не будем о Харви Криме. Я сыт по горло этим человеком. Я просто хотел сказать, что для меня библиотекарь и ложь - вещи несовместимые.

- Вы очень любезны, лейтенант. Хотя, по-моему, библиотекари точно так же могут говорить неправду, как и представители других профессий.

- Не разочаровывайте меня, мисс Демпси. Лучше расскажите, что случилось вчера.

- Но я уже рассказала это, лейтенант. Я все рассказала сержанту Келли. И еще тому милому полисмену, который стенографировал - он еще спросил, замужем ли я. Он еще был очень учтив. Он спросил, могла бы я пойти на свидание с полицейским, и я сказала, что это вовсе не исключено.

- Он милый полисмен, - признал Ротшильд. - Я тоже милый полисмен. И люблю слушать истории. Так что расскажите мне еще раз, мисс Демпси.

- Ладно, - вздохнула Люсиль. - Из аэропорта мы поехали в отель «Рицхэмптон». Это я уговорила Харви.

- Что? Это была моя идея! - не вытерпел я.

- Замолчите, Харви, - сказал Ротшильд. - Давайте опустим эту часть, мисс Демпси. Что было потом - когда толстяк увел Харви и своих двух молодцов?

- Ладно. Синтия много плакала. Но, наконец, мне удалось ее как-то успокоить и уговорить сыграть в рамм. Правда, ни она, ни я толком не могли сосредоточиться на игре. Это не мудрено, когда только и думаешь о том, что с тобой станет через несколько часов.

- Обе двери были заперты?

- Да.

- Телефон выключен?

- Да.

- Почему вы не разбили окно и не выбросили что-нибудь на улицу?

- Лейтенант, я не такая дурочка. Окна номера выходят на террасу. Двери на террасу были заперты. И окна тоже. А за дверями был охранник. Итак, мы кое-как играли в карты, а потом я услышала тот странный звук, о котором я уже говорила. За дверями раздался хлопок. Вроде бы как выстрел, только тише.

- Глушитель, - пояснил я.

- Спасибо вам большое, Харви. Я бы сам ни за что не догадался, что это глушитель. Вы мне очень помогли, - сказал Ротшильд.

- Еще я слышала шум лифта, - сказала Люсиль.

- До выстрела.

- Да.

- Но вы сказали, что слышали его после выстрела.

- И до, и после. Затем я сказала Синтии, что еще раз попробую открыть дверь, а если не получится, то, как вы и предполагали, попытаюсь разбить окно и выйти на террасу.

- Но дверь оказалась открытой?

- Да.

- Вам это не показалось необычным?

- Мне вообще ничего тогда не показалось, лейтенант. Я только крикнула Синтии, и мы обе бросились к лифту, я нажала изо всех сил кнопку, хотя сила тут была вовсе не причем, появился лифт, из него вышел лифтер, который ничуть не удивился, а затем мы спустились вниз, и в вестибюле нас встретил человек, очень милый человек из Главного управления. Он нас там ждал.

- Он был никакой не полицейский и уж вовсе не из Главного управления, - сказал Ротшильд, не скрывая раздражения.

- На вас нельзя угодить, лейтенант, я уж и так стараюсь изо всех сил. Я просто рассказываю, как нам представился этот человек. Он назвался детективом Комоди. Джоном Комоди.

- Так зовут комиссара нью-йоркской полиции, Люсиль, - мягко подсказал я.

- Она, черт возьми, прекрасно знает, что так зовут комиссара нью-йоркской полиции? - крикнул Ротшильд.

- Я этого не сказала, и он этого не сказал. Он только сказал, что работает в полиции, что он детектив. У него было обычное ирландское имя, честное лицо и искренние голубые глаза. Мы с Синтией так обрадовались, что чуть было не кинулись ему на шею. Естественно, я пожелала узнать, где бедный Харви, на что он сказал, что отведет нас прямо к бедному Харви. Я была очень обрадована. Он провел нас к выходу, а у дверей стояла большая машина «Флитвуд», за рулем сидел полисмен в форме.

- «Флитвуд»! Вы только поглядите на эту комнату, мисс Демпси! Неужели мы похожи на людей, которые водят «Флитвуды»?!

- Я первый раз в вашем кабинете, лейтенант, но думаю, что если бы вы взялись за швабру и малярную кисть, то через пару часов он сделался бы очень симпатичным.

- Надо об этом подумать, - медленно произнес Ротшильд и, обернувшись к двери, рявкнул: - Банникер, принесите мне стакан молока. - Он сжал губы и кивнул Люсиль, чтобы та продолжала.

- Все остальное просто. Я рассказала вам чистую правду. Они подвезли нас к музею. У входа - у бокового входа, - дежурило трое полицейских в штатском.

- Это не полицейские, - пробормотал Ротшильд.

- Теперь я это поняла. Но тогда мы подумали, что это полицейские. Нас провели в музей. Мы поднялись на второй этаж. Когда мы оказались в одном из залов, наш провожатый показал пальцем на соседний зал и сказал, что нам нужно туда. Он сказал, что там меня ждут Харви и два очень тихих человека, которые и мухи не обидят. Шутка была неважная. Не надо смеяться над мертвыми, даже если это бандиты. Вы со мной не согласны? Мы уже двинулись в зал, но он попросил нас обождать. Тут из того зала вышел человек - очень недурной наружности. Он улыбался.

По его кивку полицейский пустил нас в зал, мы вбежали, и я увидела Харви и двух убитых техасцев.

- Вот как, значит, все было?

- Именно так, лейтенант.

- А у Харви в руке был пистолет?

- Если вы думаете, что Харви убил этих двоих, то вы просто идиот.

- Господи, боже, Харви. Уведите ее отсюда. Убирайтесь вон оба! И не попадайтесь больше мне на глаза!!!

- Мы еще понадобимся как свидетели, - кисло произнес я.

- Господи, конечно, понадобитесь. - Он встал из-за стола. - Но сейчас убирайтесь.

Мы так и поступили. Мы стали спускаться по лестнице. Я вежливо попрощался с Банникером, который поднимался нам навстречу с пакетом молока. Мы вышли на улицу. Ночь была холодной, но все равно приятной. Мы двинулись на запад, к 63-й улице. Я сказал Люсиль:

- Странно, что на сей раз он не очень даже меня стращал. А ведь мог предъявить мне обвинение в двойном убийстве.

- Харви, ну кто может всерьез поверить, что ты убил двоих техасцев?

- А вдруг найдется такой простак. Откуда ты знаешь?

- Ладно, не сердись, пожалуйста.

- Я сержусь не на тебя. Меня обвел вокруг пальца этот Корсика. Хорошо бы Ротшильд его сцапал и он сгнил в тюрьме.

- Харви, он спас тебе жизнь.

- Он поганый убийца.

- Но все равно он спас жизнь тебе, мне и Синтии. А что, кстати случилось с Толстяком Ковентри и другими двумя его подручными?

- Их куда-то увезли. Возможно, в том же «Флитвуде». По крайней мере те же люди. Черт, а знаешь, почему он улыбался?

- Не надо так много чертыхаться, Харви.

- Нет, ты мне скажи: знаешь, почему он улыбался?

- Кто?

- Настоящий Валенто Корсика, когда он пригласил тебя в Рембрандтовский зал?

- Ну, почему он улыбался?

- Потому что получил от меня восемьдесят пять тысяч долларов в чеках «тревеллз» - за тебя и Синтию.

- Но мы были в соседнем зале.

- В том-то все и дело! Он меня надул. Меня, Харви Крима, который родился и вырос в Нью-Йорке, надули на восемьдесят пять тысяч! Причем, надул какой-то молокосос.

- Харви, это был не молокосос, а руководитель мафии.

- Мафии? Но ты же мне говорила, что нет никакой мафии.

Я свернул налево, на Парк-авеню.

- Куда мы идем, Харви? Почему бы нам не взять такси?

- Тут недалеко. Мы нанесем визит мистеру Э. К. Брендону.

- Сейчас? В час ночи?

- Они не спят. Келли ведь отвез его дочку домой совсем недавно.

- Харви, ты уверен?

- Вполне.

Мы перешли через улицу и подошли к входу в дом 626. Все тот же швейцар загородил мне дорогу.

- Брысь, - сказал я ему, - а то сделаю больно.

- Я должен доложить. Час ночи.

- Докладывай. А мы пошли.

Мы прошли к лифту, где я показал лифтеру свой значок и велел ему везти нас наверх. Он подчинился.

- Харви, ты великолепен, - прошептала мне Люсиль. - Ты крутой детектив.

- В гробу я их видел!

- Очень хорошо, - похвалила она меня.

Я позвонил в звонок, а потом стал дубасить в дверь Брендона. Лифтер стоял и таращился, и я велел ему убираться. Дверь открыл дворецкий Джонас Биддл и спросил, как я смею дубасить в дверь в час ночи.

- Брысь, - сказал я. - Мне нужен Брендон. Сейчас.

- Сейчас нельзя. Он разговаривает с дочерью.

- Где?

- В библиотеке.

- Биддл, я иду туда, - сказал я. - И не пытайся мне помешать. Можешь, конечно, позвать полицию, но тогда ты останешься без работы. Ну, где библиотека?

Он показал, куда идти, я взял Люсиль под руку, и мы пошли. Библиотека была большая и дорогая. Там было тысяч на пять кожаных кресел и тысяч на десять кожаных переплетов книг. На полу был ковер тысяч на десять-двенадцать, а на стенах висели картины Моне, Сезанна и Мондриана. Брендон любил хорошую живопись.

Когда мы вошли, Брендон внушал своей дочери:

- И точка. Никаких больше безумств, никаких «любовь - это чудо», никаких компьютерных фокусов, никаких неумытых длинноволосых дружков. Отныне я заказываю музыку. Отныне ты не получаешь ни одного никеля… - тут он обернулся к нам и рявкнул: - А вы кто, собственно, такие, что заявляетесь ко мне ночью…

- Они мои друзья, - крикнула Синтия.

- Я Харви Крим, а это мисс Люсиль Демпси.

- А помню. Детектив из страховой компании? Ну, ваша работа окончена. Убирайтесь!

- Нет.

- То есть? Как вас прикажете понимать?

- А так, что моя работа еще не окончена. Никоим образом.

Он, прищурившись, уставился на меня, выпятил свою и без того выпирающую нижнюю челюсть и сказал:

- У меня для вас новость, Крим. Ваша работа давно и прочно окончена. А потому я прослежу, чтобы вас непременно уволили. А если вы еще пикнете, то я добьюсь, что вам не придется работать вообще в этом городе.

- Правда?

- Спросите, и вам скажут, что я человек слова, Крим.

Я подошел к столу красного дерева, сел в кресло Э. К. Бренд она, вынул свой блокнот и написал в нем: «Толстяк Ковентри рассказал мне, кто его клиент. У меня записаны его показания на магнитофоне. Кроме того, я заплатил восемьдесят пять тысяч долларов выкупа за вашу дочь. Я желаю получить их обратно. Сейчас же. Чеком». Я вырвал листок, сложил его и передал Брендону. Он автоматически смял его, но я рявкнул:

- Сперва прочитайте!

Он отошел в сторону, развернул листок и стал читать. Затем посмотрел на Люсиль. Затем на дочь. Затем снова на меня. Затем еще раз на листок - он прочитал его медленно, вдумчиво, осознавая смысл каждого слова. Затем в третий раз посмотрел на меня и в третий раз перечитал мое послание. Сначала лицо его покраснело, потом побагровело, потом побелело. Вид у него сделался смертельно бледный. Он вообще больше походил на покойника.

- Они про это не знают? - спросил он у меня, кивая на дочь и Люсиль.

- Нет.

- Вы им это расскажете?

- Нет.

- Почему?

- Я возделываю свой собственный сад.

- Не вздумайте нарушить слово, Крим. Я человек жесткий.

- Не вздумайте нарушить слово, Э.К.

- Откуда у вас деньги, во-первых? - спросил он.

- От компании.

- И куда вы собираетесь их деть?

- Вернуть им.

- Чеком?

- Наличными. Завтра утром я получу наличные по чеку.

- Как я узнаю, что вы поступили именно так?

- Вы никак не узнаете.

Секунду-другую мы смотрели в упор друг на друга, потом я встал, и он занял мое место за столом. Девочки стояли в другом конце комнаты. Я склонился над плечом Э.К. и смотрел, как он выписывает чек для оплаты наличными на восемьдесят пять тысяч долларов. Расписавшись, он подал его мне, я аккуратно сложил его и убрал в бумажник.

- Позвоните в банк, пусть оплатят, - сказал я. - Я зайду к ним завтра в десять утра.

- Так или иначе, я ухожу с вами обоими, - заявила Синтия.

- В этом нет необходимости, - уверил я ее.

- То есть как? Что вы хотите этим сказать? Вы понимаете, что такое жить с ним в одном доме?

- Теперь с ним жить будет гораздо легче, - возразил я. - Не правда ли, мистер Брендон?

Он посмотрел на меня и промолчал.

- Как это? - удивилась Синтия.

- Ничего такого не случилось, но отныне и впредь, ты, Синтия, будешь сама себе хозяйка. Ты будешь приходить и уходить, когда захочешь, и он не станет задавать тебе никаких вопросов. Он будет выплачивать разумное содержание и, поскольку это твой дом, ты можешь приглашать к себе в гости кого захочешь. Отныне и впредь он не будет тобой помыкать.

Теперь уже не только Синтия, но и Люсиль непонимающе уставилась на меня.

- Я правильно говорю, Э.К.?

- Говорите, что хотите, Крим.

- Я хочу, чтобы вы сейчас же подтвердили: «Крим прав».

Проглотить такую пилюлю было непросто, но он сумел это сделать.

- Крим прав, - проскрежетал он.

- Если что-то будет не так, дай мне знать, Синтия. Мой телефон есть в справочнике, так что звони, не стесняйся.

Синтия не могла вымолвить ни слова.

- А теперь иди спать, - сказал я.

Она подошла к двери, остановилась и сказала:

- Спокойной ночи, Харви. Спокойной ночи, Люсиль. - Потом помолчала, взглянула на отца, сказала ему «Спокойной ночи» и вышла.

- Инцидент исчерпан? - спросил меня Брендон.

- Надеюсь.

Он все еще сидел за столом и таращился на меня. Я покосился на Люсиль и дал ей знак двигаться. Дворецкий проводил нас до дверей. Внизу Клапп сказал:

- Иди своей дорогой, хренов шамус, и оставь нас в покое хотя бы ненадолго.

- Он назвал тебя шамусом, - взволнованно сообщила мне Люсиль, когда мы шли по Парк-авеню.

- Он слишком много смотрит телевизор. В этом-то его беда.

- Какой ты был сердитый, Харви.

- Всю неделю мной вертели, как хотели. Мне это надоело.

- И я надоела?

- Ты - нет.

- Ну и слава Богу. А он выписал тебе чек на восемьдесят пять тысяч, да?

- Угадала.

- Харви, перестань говорить как частный детектив из фильмов. Я вряд ли выдержу это два дня подряд. Восемьдесят пять тысяч - хорошие деньги, но этот жуткий вице-президент компании Гомер Смедли, он теперь ничего с тобой не сделает, потому как завтра ты получишь по чеку наличными, и принесешь их ему. Это будет очень умно с твоей стороны.

Я пожал плечами.

- Но ты раскопал что-то ужасное про Брендона, раз он так легко расстался с деньгами. Он же самый главный скупердяй на земле. Что ты про него узнал, Харви?

- Ничего.

- Знаешь, что я думаю?

- И знать не хочу.

- Харви, по-моему это он сам все и придумал. Это ему пришла в голову мысль украсть Рембрандта. Он совершенный псих и вполне способен решиться на такое. Ну что, я угадала?

- Нет, не угадала, и ты тоже спятила, - сказал я.

Мы сели в такси, и уже в машине я ее поцеловал.

Взял и поцеловал. Не как символ чего-то там такого, а просто потому, что захотелось. После этого она жалобно сказала:

- Представляешь, завтра мне опять надо на работу. А мне было с тобой так весело.

Я поблагодарил ее кивком головы, но вслух ничего не сказал.

- Но, может, мы позавтракаем вместе?

- Мне надо с утра быть в банке.

- Тогда как насчет ланча?

- Ладно, - согласился я. - Ланч, так ланч. У Готома.

- Харви Крим - великий мот и расточитель, - сонно произнесла Люсиль.

Я и сам засыпал на ходу, когда вошел к себе домой. Зазвонил телефон. В трубке я услышал гнусавый голос Гомера Смедли:

- Наконец-то вы пожаловали, Харви. Я прочитал утром в газете, что вы теперь национальный герой. Нам это приятно. Нам нравится, когда на нашу компанию работают герои. Но знаете, что нам понравилось еще больше?

- Восемьдесят пять тысяч долларов, - сообщил я, как ни в чем не бывало.

- Молодец, Харви.

- Утром получите наличными.

- Нас устроил бы и чек…

- Лучше наличными, - повторил я.

- Договорились. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - отозвался я.

И лег спать.

Примечания 1.Герой детективных романов Микки Спиллейна


Глава четырнадцатая | Синтия | 2. Наемные убийцы (амер. сленг)







Loading...