home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 12

Перед самым рассветом, допросив в тюрьме Эдо сорок восемь членов «Черного Лотоса», измученный и удрученный, Сано приехал домой. Несколько человек рассказали ему, что священник, известный как Абсолютная Мудрость, проводит тайные ритуалы в храмах, расположенных в различных местах вокруг Эдо, и Сано направил туда своих людей для обыска. Однако информаторы явно ничего не знали о похищении и массовом убийстве. Другие арестанты оказались фанатично преданными секте и сообщили только, что верховный священник Анраку восстал из мертвых, чтобы нанести клану Токугава таинственный удар. И хотя Сано по-прежнему считал виновником преступления эту секту, он понял, что должен изучать и другие возможные версии. Он решил немного поспать, а затем заняться «дном» Эдо, чтобы выяснить, кто похитил женщин.

Войдя во внутренние покои своего особняка, Сано услышал детский плач. Он прошел по коридору в детскую комнату и увидел рыдающего в кровати Масахиро. Нянька, спавшая рядом с мальчиком, проснулась и, потянувшись к нему, удивленно взглянула на Сано, поскольку обычно он предоставлял Рэйко или ей успокаивать Масахиро, когда тот плакал по ночам.

— Я побуду с ним, — сказал Сано няньке, взял Масахиро на руки и стал ходить по комнате, прижимая к себе теплое маленькое тело сына, чтобы успокоить его и успокоиться самому. — Все хорошо, Масахиро-тян. Тебе просто приснился плохой сон.

— Я хочу к маме, — плакал Масахиро, прижимаясь к нему горячей, мокрой щекой.

— Мамы нет дома. Но она скоро вернется. — Сано испугался за сына. Не почувствовал ли он беду? Быть может, малыш заметил, что с похищением Рэйко в доме установилась тягостная атмосфера?

— Простите меня, сёсакан-сама, — раздался у дверей голос детектива Араи. — Только что пришло послание от канцлера Янагисавы. Он хотел бы немедленно увидеться с вами в своем имении.


Сано прежде и представить себе не мог, что когда-либо окажется в имении канцлера Янагисавы, однако вскоре стоял с четырьмя детективами у высокой каменной стены, увенчанной железными пиками. Рассвет добавил черному небу серо-розовых тонов, однако отгороженная стеной территория, казалось, вобрала в себя остатки ночи. Строения утопали в густой тени сосен. Зоркие глаза Сано заметили солдат на сторожевых башнях и лучников, разместившихся на остроконечных черепичных крышах. Это была крепость в крепости замка Эдо, сооруженная для защиты Янагисавы от врагов из окружения сёгуна.

Стражники у обитых железом ворот отобрали у Сано и его людей мечи и провели их внутрь имения. Сано подумал, что здесь было бы лучше иметь под рукой оружие. Перемирие перемирием, но это вражеская территория. Детективы, беспокойно озираясь, прошли по вымощенной каменными плитами дорожке во внутренний двор, окруженный солдатскими казармами, а затем на площадку, где еще больше стражников патрулировали возле соединенных переходами крыльев особняка. Сторожевые псы на поводках у слуг залаяли на Сано, когда его провели в сад.

На площадке из выровненного граблями песка тут и там торчали из земли покрытые мхом валуны. Каменные светильники были расставлены по обеим сторонам дорожки, которая вилась по росистой лужайке мимо сучковатых кустов к стоящей на возвышении беседке с соломенной крышей и решетчатыми стенами. Через открытый арочный вход Сано увидел высокую, стройную фигуру Янагисавы. Канцлер расхаживал взад-вперед, его шелковые халаты мели каменный пол. Увидев Сано, он остановился и знаком пригласил его войти. Сано ступил в беседку. Они поклонились друг другу, а детективы Сано и солдаты Янагисавы остались ждать чуть поодаль.

— Благодарю вас за то, что так быстро откликнулись на приглашение, — произнес Янагисава.

Он был подчеркнуто сдержан, однако во взгляде читались напряжение и растерянность, как у человека, испытавшего сильное потрясение. Сано понял: случилось нечто очень неприятное.

— Священник Рюко убедил сёгуна в нашей виновности? — Это казалось ему единственной возможной причиной вызова к Янагисаве.

Канцлер нетерпеливо махнул рукой, отметая предположение Сано, что он вызвал его ради объединения против Рюко и совместного спасения от опалы, изгнания или смерти.

— После того, как вы столь неожиданно покинули совещание прошлой ночью, — заговорил Янагисава, — мне удалось убедить сёгуна, что священник Рюко слишком поспешен в своих суждениях и мы заслуживаем еще одного шанса спасти госпожу Кэйсо-ин. — Он говорил так, словно это едва ли имело какое-либо значение, а стычка с Рюко утратила всякую важность. И снова заходил по беседке.

— Тогда зачем вы хотели меня видеть? — спросил Сано.

Янагисава с явным усилием заставил себя остановиться и повернулся к нему.

— От похитителей пришло письмо с условиями выкупа, — бесцветным голосом проговорил он.

— Что? — Сердце тревожно подпрыгнуло в груди Сано и забилось в бешеном ритме, запущенном волнением и страхом. Он во все глаза смотрел на Янагисаву. — Когда? Как?

Канцлер сунул руку за пазуху и вынул большой свернутый лист бумаги.

— Патрульный нашел письмо час назад, оно было приклеено к стене замка. Он принес его мне, поскольку является моим шпионом.

— Вы показывали письмо его превосходительству? — спросил Сано.

Янагисава шумно выдохнул.

— Пока нет. О письме еще никто не знает.

Факт, что канцлер утаил важную информацию от сёгуна, удивил Сано меньше, чем его решимость сначала поделиться новостью с ним.

— Но почему…

— Прочтите это. — Янагисава сунул письмо ему в руки.

В некотором замешательстве Сано развернул бумагу и увидел колонки иероглифов, написанных черной тушью в энергичной, изящной манере.

Женщина в отчаянии бьется в черной воде.

Ее длинные волосы и полы халатов раскинулись,

как лепестки цветка, упавшие в озеро.

Ее крики о помощи пронзают ночь.

Но увы, все напрасно.

Холодные волны поглощают ее красоту,

Вода заполняет ее легкие,

Водоросли оплетают ноги и руки,

Она уступает страху и страданиям.

Уходя в пучину смерти.

Бледная тень ее духа оставляет безжизненное тело,

Она плывет в очарованной дреме

В невообразимые глубины

По водным каналам

В пещеру в пучине Восточного моря.

Там она просыпается в мерцающем саду

Из морских ежей, актиний, раковин и кораллов.

Она плывет сияющей морской рыбкой

К дворцу из светящегося перламутра,

Откуда Царь-Дракон правит своим подводным царством.

Царь-Дракон в своем дворце свивается кольцами.

Его зеленая чешуя и золотые когти блестят,

Его глаза сияют, словно кровавые рубины,

И огнем пышет пасть.

Его змееподобное тело обвивает ее кольцами,

И она содрогается от ужаса.

Но Царь-Дракон шепчет: «Не бойтесь меня. —

Он бросает к ее ногам жемчуг, драгоценные камни,

золотые монеты.

— Вы будете моей царицей и станете жить в моем дворце

Вечно».

Ваше превосходительство сёгун!

Если вы хотите, чтобы к вам вернулась ваша досточтимая мать, объявите начальника полиции Хосину убийцей, казните его и выставьте труп у подножия моста Нихонбаси. Сделайте это — и я освобожу госпожу Кэйсо-ин и ее подруг. Иначе они будут убиты.

Ваше превосходительство сёгун!

Если вы хотите, чтобы к вам вернулась ваша досточтимая мать, объявите начальника полиции Хосину убийцей, казните его и выставьте труп у подножия моста Нихонбаси. Сделайте это — и я освобожу госпожу Кэйсо-ин и ее подруг. Иначе они будут убиты.

Сано почти не обратил внимания на стихи, которые показались ему полной бессмыслицей. Пораженный, он перечитал требование похитителей, покачал головой и взглянул на канцлера Янагисаву, который смотрел на него, явно с трудом сохраняя спокойствие.

— Похищение не нацелено ни против сёгуна, ни против вас, ни против меня, — сказал Сано. — Они действуют против Хосины-сан! — Этого никто не мог предположить. Все их версии, выстроенные при отсутствии улик, вели расследование в ошибочном направлении. — Мы не там искали подозреваемых!

— Это так. — Янагисава отвернулся от Сано и устремил взгляд в сад.

Утро медленно вступало в свои права, тени постепенно растворялись, окружающие предметы и цвета становились отчетливее. Сано ощутил некоторое облегчение, поскольку теперь понимал мотивы похитителей и представлял, как спасти Рэйко. И тут, мгновенно холодея от ужаса, он осознал, что условия выкупа ставят ее в гораздо большую опасность, чем ему показалось вначале.

— Что вы намерены делать? — спросил Сано, и мрачное предчувствие охватило его с новой силой.

Канцлер повел плечами, и этот жест показал, что он находится в крайне затруднительном положении. Как бы ему ни хотелось спасти госпожу Кэйсо-ин и выиграть битву за благосклонность сёгуна, возможно ли допустить казнь любовника? Сано понимал, что Янагисава, должно быть, очень печется о Хосине, иначе он давно бы отдал письмо сёгуну, а Хосина уже стоял бы одной ногой в могиле. Все еще не понимая, почему Янагисава решил таким образом сообщить ему о письме с требованиями выкупа, Сано увидел, что и сам оказался перед дилеммой. Он не мог допустить кровавой жертвы в обмен на женщин, но Хосина был его врагом, а на кону стояла жизнь Рэйко.

— Когда вы собираетесь рассказать об этом Хосине-сан? — спросил Сано.

— Прямо сейчас. Пригласите начальника полиции! — крикнул Янагисава своим стражникам.

Вскоре на дорожке появился Хосина, он шел легким шагом, одетый в бежевый шелковый домашний халат, из-под которого выглядывали голая грудь, щиколотки и ступни ног. Он зевал, веки были тяжелы ото сна. Увидев Сано, он остановился у беседки и заморгал, словно прогоняя сон.

— Что происходит? — спросил он, глядя на Янагисаву.

— Мы получили от похитителей условия выкупа. — Канцлер взял письмо из рук Сано и передал его Хосине.

— Наконец-то! — Хосина, по всей видимости, не обрати внимания на холодность Янагисавы, новость захватила все его внимание. Он взлетел по ступеням в беседку и в волнении развернул бумагу. Просматривая текст, он нахмурился, раздраженный бессмыслицей стихотворения. Потом дошел до условий выкупа, и Сано увидел, как у него потрясенно округлились глаза, а нижняя губа отвисла.

— Похитителю нужна моя голова! — поразился Хосина. — Это и есть причина преступления! — Он швырнул письмо на пол и тревожно взглянул на Янагисаву. — Но ведь сёгун не станет убивать меня, чтобы вернуть госпожу Кэйсо-ин, правда?

Янагисава отвел глаза от своего возлюбленного. Сано понимал, что сёгун, для которого мать дороже Хосины, ради нее не задумываясь убьет любого из своих вассалов. Эта жуткая мысль явно посетила и Хосину.

— Вы ведь не станете показывать это письмо его превосходительству? — выдохнул Хосина, хватая канцлера за руки. — Вы ведь не позволите ему убить меня ради своей матери?

Канцлер отнял руки и сжал его плечи.

— Я не могу вмешиваться в это из-за тебя. — Он со спокойным сожалением смотрел в глаза Хосины. — Все должно идти своим чередом.

— Что?!

Хосина отпрянул от канцлера, словно тот ударил его. Сано пережил не меньшее потрясение, не сомневаясь, что Янагисава вступится за своего любовника.

— Вы собираетесь пожертвовать мной, чтобы спасти госпожу Кэйсо-ин?! — Хосина затряс головой, словно не верил своим ушам, давясь смехом, в котором звучали истерические нотки. — Но… но в этом нет нужды! Вы можете уговорить сёгуна пощадить меня! Мы придумаем, как спасти госпожу Кэйсо-ин!

Он умоляюще вглядывался в лицо Янагисавы, но голос канцлера остался спокойным.

— Ты просишь невозможного.

Лицо Хосины потемнело от гнева.

— Вы хотите сказать, что не собираетесь защищать меня, потому что не желаете навлекать на себя неудовольствие сёгуна? — выдохнул он.

Янагисава молча склонил голову.

— Вы готовы послать меня на смерть, только бы не лишиться положения и шанса править Японией через сына, когда тот станет следующим диктатором! И это после всего, что было между нами?!

Пылая гневом, Хосина кружил возле Янагисавы.

— Я помог вам укрепить власть! Я боролся с вашими врагами! Я вручил вам свое тело и душу! — ударил он себя в грудь. — А теперь, когда мне нужна ваша помощь, вы бросаете меня на произвол судьбы!

Сано чувствовал себя крайне неловко, став свидетелем этой интимной, не предназначенной для посторонних глаз сцены. Янагисава, должно быть, предвидел, что так и будет, и Сано продолжал недоумевать, почему канцлер вызвал его сюда.

Хосина вдруг упал на колени перед Янагисавой.

— Пожалуйста, не бросайте меня! — взмолился он, давясь рыданиями и хватаясь за полы халатов канцлера. — Я люблю вас! Я не хочу умирать! Прошу, прошу, если вы любите меня, не позволяйте сёгуну меня казнить!

Сано вспомнилось совещание, на котором он узнал о похищении, и то, с какой радостью Хосина встретил известие о преступлении, увидев в нем шанс улучшить свое положение. Какой контраст между тем целеустремленным, самоуверенным Хосиной и этим пресмыкающимся существом!

Янагисава стоял молча и неподвижно, и все же Сано чувствовал раздиравшую его муку: он в самом деле любит Хосину, хотя власть любит больше. Сано в душе даже пожалел его. Но канцлер уже отодвинулся от Хосины.

— Это бессмысленно, — сказал он твердо, с печальной решимостью. — Я не могу противостоять спасению матери сёгуна. Мои враги немедленно ухватятся за возможность навредить мне, а их объединенные силы не чета моим. — Сано понял, что Янагисава имеет в виду правителя Мацудаиру, других членов клана Токугава и священника Рюко. — Попытка вступиться за тебя будет означать смерть для нас обоих.

Хосина вскочил на ноги. Сквозь заливающие лицо слезы проступил страх. Он кинулся к выходу из беседки, но, увидев стражников, стоявших на дорожке, остановился, понимая бесплодность попыток бежать — ему не выбраться живым из замка Эдо. Его кожа заблестела от пота, от него явственно исходил едкий запах страха. Тяжело дыша, Хосина дико озирался по сторонам. Его глаза остановились на Сано, и в них загорелся коварный огонь.

Сано вдруг понял, что собирается сказать Хосина, а вместе с этим и причину своего присутствия здесь. И эта мысль потрясла его.

— Вы помните, как прошлой зимой расследовали убийство правителя Мицуёси? — спросил Хосина. — Я дал вам наводку в обмен на обещание в любой удобный мне момент исполнить мою просьбу. Что ж, пришло время платить по счетам. — Распрямив плечи, Хосина задрал подбородок и посмотрел на Сано с дерзким вызовом человека, хватающегося за соломинку. — Спасите мне жизнь!

Это обещание подкарауливало Сано, словно ядовитая змея, скрывающаяся в лесу в ожидании своего часа. И вот змея вонзила в него свои зубы. Сано ожидал, что Хосина выдвинет самое невероятное требование в самый неподходящий момент, но в действительности все оказалось гораздо хуже.

— И как вы себе это представляете? Я должен сказать сёгуну, чтобы он оставил вас в живых и позволил умереть матери? — Сано саркастически усмехнулся. — Вы требуете от меня чуда!

— А это уже ваши проблемы, — ответил Хосина. — Решайте их, как вам угодно. Мы заключили сделку, и вам придется выполнить ее условия.

Сано посмотрел на Янагисаву. Его неподвижный, пронизывающий взгляд подтвердил подозрения. Янагисава знал о сделке. И вызвал сюда Сано, потому что понимал: Хосине понадобится помощь, и он потребует вернуть долг. Янагисава исхитрился заставить Сано спасать своего любовника! Сано возмущенно взглянул на канцлера и повернулся к Хосине:

— Это тот случай, когда я с удовольствием нарушу слово. — Он с вызовом сложил на груди руки. — Вы сделали все возможное, чтобы уничтожить меня, и не заслуживаете моей защиты.

— Я заслуживаю того же, что сделал для вас! — На мокром от пота лице Хосины застыла отчаянная решимость. — Если бы не та моя наводка, вы были бы мертвы. Вы обязаны мне жизнью! И вы расплатитесь тем, что спасете мою.

Сано в знак протеста резко вскинул руку, но при этом не мог не признать правоты Хосины. Сано был подозреваемым в том деле об убийстве. В конечном итоге он смог бы обелить себя и арестовать настоящего преступника и без информации Хосины… а может быть, и нет. И тогда он был бы приговорен к смерти. Он так и не понял: то ли сам каким-то образом выкарабкался, то ли Хосина предотвратил его крах.

— Я не принесу женщин в жертву ради такого, как вы! — крикнул Сано, злясь на Хосину, Янагисаву и на себя самого из-за обстоятельств, загнавших его в ловушку. — И я не позволю вам вмешиваться в мои обязанности по спасению госпожи Кэйсо-ин. — Он поднял письмо с условиями выкупа с пола, куда его бросил Хосина. — Я немедленно отнесу это сёгуну и посоветую ему согласиться с требованиями. Я лично передам вас палачу.

В запале Сано не хотелось думать, что у Хосины имеется законное право требовать у него возвращения долга. Больше всего Сано заботило спасение Рэйко. Он потянулся, чтобы схватить Хосину, но начальник полиции отпихнул его.

— Посмотрите на могущественного сёсакана-саму! — Хосина обнажил зубы в насмешливой улыбке, но в глазах его таился страх — он потерял свою последнюю ставку. — Он прикидывается, что защищает справедливость и честь, но отдает меня на позорную смерть, даже не зная, в каком убийстве обвинили меня похитители и виновен ли я вообще. И почему? Потому что выполняет свои обязанности, спасая мать своего господина?

Хосина обращался к воображаемой аудитории, не глядя на Янагисаву, который молча наблюдал за происходящим.

— Нет… он желает спасти лишь свою жену. — Хосина был воплощением отчаяния, но презрительно усмехнулся в сторону Сано. — Вы уничижаете других за то, что они преследуют эгоистические цели. Что ж, тогда вы лицемер.

— Замолчите! — крикнул Сано, взбешенный тем, что Хосина озвучил его сомнения.

— Вы всегда хотели знать правду, но правда порой колется, не так ли? — не сдавался Хосина.

— Я сам казню тебя! — Сано потянулся к мечу, но тот забрали стражники Янагисавы.

— Не казнишь, даже если бы мог, — насмешливо заявил Хосина, решив, что берет верх. — Ты не станешь торопить мою смерть, хотя любишь жену и ненавидишь меня. Мы оба знаем, что тебе придется держать слово.

Сано почувствовал себя так, словно катится с крутого склона. Хосина прав. Как бы ему ни претило это, он должен согласиться. Самурайский кодекс чести, которому он служил всю жизнь, запрещал брать назад слово и уступать требованиям преступников. Непоколебимая верность бусидо обрекала его выполнить просьбу Хосины. Кроме того, были и другие, более веские причины, предопределявшие его решение. Уязвленный поражением, Сано гневно смотрел на Хосину.

Насмешливая ухмылка начальника полиции превратилась в торжествующую улыбку. Янагисава сохранял бесстрастность. Сано понимал, что его собственная честь всегда была их самым сильным оружием против него. И хотя его душа восставала против такого положения дел, самурайский дух подавлял эти протесты. Обязательство, бременем легшее на него, заставило кивнуть.

— Мы сейчас же идем к сёгуну, — заявил Янагисава.

Он взял у Сано письмо, явно намереваясь осуществить свое обещание — позволить делу идти своим чередом. В голове Сано с сумасшедшей скоростью проносились мысли. Как спасти Хосину, да еще и Рэйко?


ГЛАВА 11 | Дворец вожделений | ГЛАВА 13