home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 20

Спустя несколько часов после доклада Сано о подозреваемых, названных утром Хосиной, канцлер Янагисава в окружении телохранителей ехал по главной улице района даймё. Толпы конных и пеших самураев расступались, давая ему дорогу. Они остановились возле имения, на воротах которого красовался круглый герб клана Кии, но спешились, лишь когда стражники распахнули перед ними створки.

— Добрый день, досточтимый канцлер, — хором прокричали стражники, низко кланяясь.

Высокий ранг Янагисавы открывал перед ним практически все двери, и он не сомневался, что встретит здесь теплый прием. Он прошел во двор, полный солдат, и капитан стражников, поприветствовав его, сообщил:

— Правитель Кии на площадке для тренировок в боевых искусствах. Позволите мне сопроводить вас?

— Не беспокойтесь, — ответил Янагисава. — Я знаю, как туда пройти.

В окружении свиты он двинулся мимо главного особняка, умело скрывая обуревавшие его чувства. Его лицо было безмятежным, осанка гордой, но душа корчилась от боли, отчаяния и ужаса. Он не ожидал проблем от предстоящей беседы с правителем Кии, даймё провинции Сэндай и главой клана, который Сано назвал в числе подозреваемых в похищении. Все его скорбные мысли вертелись вокруг Хосины.

Как ни пытался, он не мог прогнать жуткие воспоминания о том, как Хосина молил о пощаде. Винил себя за то, что отказался защитить Хосину, и ощущал нависшую угрозу, которая превратила его жизнь в кошмар. Он должен спасти Хосину — и не только из любви, к этому человеку. Без его поддержки он утратит свое политическое влияние, станет уязвимым для врагов и в первую очередь для Мацудаиры. Потеряй он благосклонность сёгуна, и они не замедлят напасть. Но как спасти Хосину и при этом вызволить из плена госпожу Кэйсо-ин и сохранить свою власть? Янагисава надеялся, что встреча с правителем Кии поможет ему достигнуть хотя бы одной из этих целей.

Тренировочная площадка правителя Кии представляла собой большое прямоугольное поле, окруженное конюшнями и заполненное самураями. Две армии, различающиеся цветом флажков, прикрепленных на палках к спинам воинов, имитировали сражение. Солдаты скакали на конях, размахивая деревянными тренировочными мечами. Клубилась пыль, гремели боевые кличи. Командиры выкрикивали приказы; сигнальщики дули в рожки из раковин. Выйдя на поле, Янагисава осмотрелся в поисках правителя Кии.

Даймё в доспехах и шлеме, увенчанном золотыми рогами, сидел на коне среди вассалов, наблюдая за происходящим. В доспехах его массивная фигура казалась еще крупнее. Когда Янагисава, жестом приказав своей свите ждать, направился к правителю Кии, даймё обернулся. Его лицо закрывала железная маска с оскаленным ртом. Он поднял затянутую в перчатку руку и крикнул, обращаясь к войску:

— Остановитесь!

Сражение и шум прекратились. Армии разошлись, выстроившись рядами, а правитель Кии спешился и пошел навстречу Янагисаве. Он снял шлем и маску, открыв круглое раскрасневшееся, улыбающееся лицо, удивительно молодое для его шестидесяти лет. Морщинки вокруг глаз и щербинка между передними зубами делали его еще симпатичнее. Несмотря на свои габариты, положение одного из самых могущественных даймё в Японии, а также его любовь к военному делу, правитель Кии был мягким и добрым человеком.

— Добро пожаловать, досточтимый канцлер, — поклонился он, и солдаты последовали его примеру. — Ваш приход — большая честь для нас.

— Это честь для меня, — отозвался Янагисава, словно не воспользовался только что своим правом тревожить Кии в любое нужное ему время. — Прошу вас, не прерывайте из-за меня свои занятия.

Правитель Кии подал сигнал солдатам, и битва возобновилась. Его вассалы отъехали, предоставив им возможность говорить наедине.

— Если бы я знал, что вы хотите меня видеть, то приехал бы сам, — угодливо сказал Кии. — Но я рад, что могу еще раз поблагодарить вас за гостеприимство на банкете семь дней назад.

— Вечернее развлечение — это самое малое, что я готов даровать таким хорошим друзьям, как вы, — ответил Янагисава.

За многие годы он облагодетельствовал правителя Кии множеством подарков и услуг, высоко ценя его лояльность. Старый даймё взамен обещал Янагисаве военную помощь по первому требованию. Правитель Кии не блистал особым умом, однако понимал, какую власть Янагисава имеет в бакуфу. Канцлер легко убедил Кии, что вместе они всегда преуспеют в борьбе за власть при любом раскладе сил. Кроме того, правитель слишком боялся Янагисавы, чтобы отказать ему хоть в чем-то. Даймё являлся идеальным союзником: он был богат, обладал землями и войсками и при этом ни на что не претендовал. Прирожденный второй номер, он полностью подчинился Янагисаве.

— Просто удивительно, что вы нашли время заехать ко мне, когда весь двор, должно быть, пребывает в страшном смятении в связи с похищением.

— Именно в связи с похищением я и приехал, — сказал Янагисава. — Нам нужно поговорить.

— Конечно.

Они прошли к дощатой трибуне, тянущейся вдоль всего поля, и встали на верхнем ярусе в тени балдахина.

— Вам известно, что похититель потребовал казни начальника полиции Хосины в обмен на госпожу Кэйсо-ин? — спросил Янагисава.

— Я слышал об этом, — ответил Кии. — Печально для Хосины-сан и для вас, досточтимый канцлер. Я вам искренне сочувствую.

Янагисава пристально посмотрел на даймё, но не заметил никакой фальши в его поведении. Правитель Кии явно не подозревал о своей причастности к условиям выкупа.

— Расследование сосредоточено на врагах Хосины-сан, — продолжил Янагисава. — Сёсакан-сама полагает, что вы входите в их число. Ради нашей дружбы я сам пришел поговорить с вами, а не послал Сано-сан допросить вас и выдвинуть обвинение в похищении.

Канцлер и не думал прикрывать Кии. Он хотел убедиться в непричастности правителя и его преданности. Сано не должен совать сюда нос и нарушать баланс сил. Даже если Янагисаве придется вычеркнуть из списка одного подозреваемого, утратить таким образом лишний шанс спасти Кэйсо-ин и отложить казнь Хосины, он тем самым удовлетворит другие свои потребности.

Правитель Кии прищурился, напрягая свои скромные умственные способности. Его взгляд скользил по полю боя.

Армия с красными флажками раздробила на части противника, окружила «синих», сбивая их с лошадей под треск деревянных мечей.

— Но ведь я не похищал мать сёгуна, — удивился правитель Кии. — Кому могло прийти в голову, что я способен обидеть госпожу Кэйсо-ин, чтобы уничтожить Хосину-сан?

— Ведь он причастен к смерти вашего сына, — пояснил Янагисава.

Горестные воспоминания затуманили жизнерадостное лицо Кии.

— Ответственность за смерть Матаэмона лежит на нем самом, — сказал он. — Сын не одобрял наш с вами союз. И это привело к ссоре с Хосиной-сан. Глупая юношеская выходка стоила ему жизни.

Янагисава знал, что такой была официальная версия. На самом деле Матаэмон требовал, чтобы правитель Кии вышел из партии Янагисавы и присоединился к правителю Мацудаире. Янагисава и Хосина опасались, что молодой человек может преуспеть, и приняли меры предосторожности. Хосина умышленно завязал ссору с Матаэмоном, оскорбил вспыльчивого юношу и вынудил его обнажить меч во дворце. Так Матаэмон обрек себя на смерть, выведя Янагисаву из-под угрозы.

— Я не питаю вражды к Хосине-сан, — заверил правитель Кии, — поскольку понимаю, что мой сын стал жертвой в политической войне.

Он искренне верил в эту версию, которую Янагисава скормил ему, сообщив о фатальной ошибке Матаэмона. Правитель Кии не был круглым дураком, но предпочел не усложнять свою жизнь и закрыл глаза на то, что его господин уничтожил его сына, поскольку признание правды потребовало бы от него мести. И Янагисава не сомневался, что правителю Кии не хватит ни хитрости, ни смелости, чтобы отомстить, похитив мать сёгуна и потребовав казни Хосины.

— Это свидетельствует о вашей мудрости, — сказал Янагисава, и Кии смиренно улыбнулся от удовольствия, услышав комплимент. — Однако люди, которые не знают вас так же хорошо, как и я, могут думать, что вы затаили злобу и втайне желаете наказать Хосину-сан. Сёсакана-саму заинтересует, как и когда вы узнали о поездке госпожи Кэйсо-ин.

Правитель Кии озадаченно наморщил лоб.

— Я узнал об этом от вас, на вашем банкете вечером накануне выезда госпожи Кэйсо-ин из Эдо. Разве вы не помните?

— Конечно, помню. — Янагисава не сомневался, что оброненная им фраза не могла привести Кэйсо-ин в расставленную похитителем западню. — И скажу сёсакану-саме, что хотя вы и знали о поездке, но ни за что не стали бы вредить матери господина. Однако есть маленькая проблема, способная вызвать его подозрение.

— Какая именно? — растерялся правитель Кии.

— Мецукэ доложило, что отряд ваших вассалов покинул Эдо за несколько часов до выезда госпожи Кэйсо-ин, — пояснил Янагисава. — Они направились по Токайдо в том же направлении. — Если бы канцлер не знал так хорошо правителя Кии, он счел бы это доказательством, что именно этот человек организовал засаду. — Куда они ездили?

— Я посылал их по делам в Мияко.

— По каким делам?

— Разве это имеет значение? — заволновался Кии. По щекам его заструился пот. На поле битвы «красные» и «синие» снова бросились друг на друга и схватились с новой силой. Их ряды смешались, командиры выкрикивали ругательства, раковины-рожки ревели. — Почему вы задаете мне эти вопросы?

— Мне нужно знать, по какой причине ваши люди находились на тракте, неподалеку от места, где были похищены женщины, — сказал Янагисава. — Если вы убедите меня, что причина вполне безобидна, я смогу объяснить это сёсакану-саме. Итак, что они там делали?

Он рассчитывал, что вежливость смягчит оскорбительный характер вопросов и правитель Кии на них ответит, потому что союзник никогда ни в чем ему не отказывал. Однако тот смотрел на него пустыми глазами, в которых сначала появилось изумление, а потом испуганное прозрение.

— Теперь-то я понимаю, — проговорил он тоном человека, только что пробудившегося от сна и представшего перед жестокой реальностью. — Это не сёсакан-сама меня подозревает, а вы! — Его палец нацелился в Янагисаву, в голосе послышалось возмущение. — Вы обвиняете меня в том, что я послал своих людей похитить мать сёгуна!

Беседа, которая плавно текла под его полным контролем, вдруг перешла в опасное русло так неожиданно, что Янагисава даже не заметил, как это произошло, он заморгал, сбитый с толку.

— Я ни в чем вас не обвиняю, — поспешил он успокоить правителя Кии, пока ситуация не обострилась. — Вы меня неправильно поняли.

Но тот, казалось, ничего не слышал.

— Я продал вам мой клан, хотя Матаэмон предостерегал меня от этого. — Кии горестно покачал головой. — Он погиб из-за того, что я поступил вопреки его желанию, но даже после его смерти я соблюдал условия нашей сделки, поскольку поклялся вам в верности. Однако сейчас я вижу, что Матаэмон был прав. — Правитель резко отвернулся от Янагисавы, исполненный обиды. — И теперь за мою верность вы обвиняете меня в измене сёгуну!

— Я бы ни за что так не поступил! — горячо возразил Янагисава, видя, как тщательно выстроенные отношения трещат по всем швам. — Верьте мне, я не лгу.

Он подумал о шести тысячах солдат, которыми располагал правитель Кии, и его огромном богатстве. Следовало немедленно укрепить порушенный союз, столь важный в его погоне за властью и в борьбе против врагов. Он шагнул к правителю Кии, но даймё гневным жестом остановил Янагисаву.

— Вы лжец! — крикнул правитель Кии, охваченный яростью. — Я знал о вашей репутации, когда принимал ваши одолжения. Мне следовало понять, что однажды вы отплатите мне, как змея, которая жалит руку, ее кормящую. Я-то, глупец, убедил себя в том, что союз с вами будет для меня благом. Как жалкий подлец, простил вашего любовника, который стал причиной смерти моего сына, и счел свой долг перед вами выше собственной плоти и крови!

Янагисава с ужасом понял, что правитель Кии вовсе не простил смерти своего сына и помнит о вине Хосины. Невольное оскорбление разожгло огонь горечи в душе даймё. Канцлер был ошеломлен, увидев, как ошибался в человеке, которого считал прирученным и послушным. Выдвинутое обвинение стало для правителя Кии последней каплей, переполнившей чашу со злом, причиненным ему Янагисавой, и его терпение лопнуло.

Старый даймё ударил себя кулаками в грудь, коря за собственные прегрешения.

— Как трусливо я склонился перед вашей волей! Как ошибся, связав свою судьбу с человеком, готовым меня уничтожить!

— Единственно, чего я хочу, это снять с вас подозрения и защитить от сёсакана-самы. — Янагисава изо всех сил старался вернуть расположение Кии. — Прошу вас, успокойтесь, чтобы понять, где правда.

Правитель Кии скрестил на груди руки.

— Теперь-то я знаю, где правда! — От гнева его лицо побагровело. — Вы одним глазом смотрите на моих солдат, другим — на казну. Вы использовали меня, унижали. А теперь, когда вы осмелились оскорбить мою честь, я понял, какую допустил ошибку, поверив вам.

Душа Янагисавы содрогнулась от страха.

— Я не буду более ни глупцом, ни трусом и не потерплю позора! — объявил правитель Кии. — Наш союз разорван!

Янагисава потрясенно замер, осознав, что неожиданно утратил основного союзника. На тренировочном поле разгорелось новое сражение. На этот раз верх брали солдаты с синими флажками. Под их клинками красные флаги падали в пыль. Земля словно заколебалась под его ногами, и Янагисаву охватила ярость. Его верный пес сорвался с поводка и нанес ему такой удар! Если правитель Кии не поверил его словам, то, возможно, испугается угрозы.

— Не торопитесь порывать со мной, — произнес Янагисава тихим злым голосом, который приводил в чувство людей и похрабрее правителя Кии. — Вы в опасном положении. У вас есть причина желать смерти Хосине-сан. У вас было время подготовить засаду. Ваши люди выезжали на Токайдо в тот же день, что и госпожа Кэйсо-ин. Все это делает вас главным подозреваемым в похищении. Одно мое слово сёгуну, и вы будете арестованы и лишены титула, земель и денег.

Хриплое дыхание правителя Кии и внезапно проступивший на его лице испуг воодушевили Янагисаву.

— Но если наш союз сохранится, я вас прикрою. Я не позволю сёсакану-саме вас преследовать, а сёгун даже мысли не допустит, что вы могли украсть его мать. — Янагисава вложил в свои слова всю силу убеждения. — Только скажите, с какой целью отправили своих людей на Токайдо. Докажите мне, что невиновны, и все останется по-прежнему.

Правитель Кии молчал в нерешительности, его взгляд метался в страхе перед гневом Янагисавы. Канцлер ждал, уверенный в своем превосходстве. Но правитель Кии, хоть и дрогнул, словно дерево, подрубленное под корень и готовое упасть, твердо стоял на своем.

— Мне нет нужды доказывать вам, что я не похититель! — Его голос дрожал от злости, страха и уязвленного самолюбия. — Моего слова должно быть достаточно, поскольку я никогда не обманывал вас, и вам следует знать, что я честный человек. Если вы не верите мне после всего, что я ради вас перенес, любые мои заверения прозвучат неубедительно. Можете клеветать на меня сёгуну, но сначала я кое-что вам скажу.

Туша даймё, облаченная в доспехи, дышала ненавистью. На поле битвы солдаты с синими флагами рассеяли и преследовали противника с ликующими криками.

— Вчера меня навестил правитель Мацудаира и предложил брак между своим вторым сыном и моей внучкой. — Правитель Кии торжествующе усмехнулся. — Я хочу, чтобы вы первым узнали, что я решил принять его предложение.

Душа Янагисавы сжалась от ужаса. Согласие правителя Кии на этот брак означает, что он переметнулся в стан Мацудаиры. Баланс сил изменится не в пользу канцлера. Когда его остальные союзники узнают, что правитель Кии перешел в лагерь противника, последуют другие измены. Шансы сделать своего сына следующим сёгуном мгновенно уменьшились. Как и возможность устоять при смене режима. Янагисава понял, что его положение отчаянно, и решил прибегнуть к крайним мерам.

— Правитель Кии, — сказал он, — прежде чем вы осуществите свои намерения, прошу вас принять мои извинения за то, что я оскорбил вас.

Слова буквально вязли в зубах! Он редко перед кем-нибудь извинялся — должность явно не располагала к умиротворению. Правитель Кии посмотрел на Янагисаву, удивленный его унижением, но промолчал.

— Я уважаю ваш ясный ум, смелость и честность, — поспешил закрепить успех Янагисава. — Ваша дружба для меня ценнее вашей армии и богатства.

Льстивая ложь, обычно легко слетавшая с его языка, сейчас застревала в горле, поскольку он ненавидел метать бисер перед подчиненными. Правитель Кии молча ждал, как низко готов пасть канцлер. Проглатывая мучительное унижение, Янагисава опустился перед ним на колени. Он никогда не стоял на коленях ни перед кем, кроме сёгуна, его гордость была уязвлена, пальцы нервно подрагивали.

— Прошу вас, давайте останемся союзниками, — заискивающе произнес Янагисава, не узнавая своего голоса. Пылая от стыда и злости, дрожа от страха, он смотрел снизу вверх на правителя Кии. — Прошу вас, не покидайте меня.

Даймё высокомерно взглянул на него и усмехнулся, всем своим видом выражая презрение к мольбам Янагисавы и наслаждение от перемены их позиций.

— Немедленно оставьте мое имение. И больше никогда здесь не появляйтесь.

Прежде чем Янагисава оправился от потрясения, даймё подозвал своих солдат. Те подскакали, готовые к бою.

— Учение закончено. Сопроводите досточтимого канцлера до ворот, — приказал правитель Кии.

Янагисаве осталось только подчиниться. Он шел по тренировочному полю, словно побитая собака, а правитель Кии злорадно смотрел ему вслед. Солдаты следовали за канцлером и его свитой до самых ворот. Когда те захлопнулись за ними, на улице показалась похоронная процессия, состоявшая из распевавших молитвы монахов, носильщиков, несших гроб, и скорбящих плакальщиц. Звенели колокольчики, бухали барабаны. Янагисава стоял, одинокий и оглушенный, переживая, что судьба сыграла с ним столь злую шутку.

Он потерял союзника, поддержкой которого хотел заручиться. Хуже того, он ни на шаг не продвинулся в поисках похитителя. Не получил доказательств невиновности правителя Кии и не вычеркнул его из списков подозреваемых. Кроме того, этот неприятный инцидент показал Янагисаве, насколько серьезно он обманывался в характере даймё.


ГЛАВА 19 | Дворец вожделений | ГЛАВА 21