home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 21

Зонтики, переливающиеся красными, розовыми, желтыми, оранжевыми, голубыми и зелеными оттенками, походили на огромные круглые цветы, выставленные перед лавками вдоль узенькой улицы в торговом районе Нихонбаси. В лавках мастера вырезали бамбуковые ручки, наклеивали бумагу на спицы и наносили на нее рисунки. Посетители торговались с продавцами и покупали зонты, чтобы защититься от послеполуденного солнца, заливавшего город зноем. Сано и его детективы спешились возле ворот у въезда в район и пошли по улице производителей зонтов, спугнув бродячего продавца чая. Сано остановил служку, тащившего вязанку бамбуковых жердей.

— Где я могу найти Юку? — спросил он.

Служка махнул рукой вдоль квартала. Сано посмотрел в указанном направлении и увидел девочку, хлипкой метлой выметавшую из лавки мусор. При ближайшем рассмотрении она оказалась миниатюрной женщиной в выцветшем халате цвета индиго и белом платке. Когда Сано ее окликнул, она прекратила работу и обернулась круглым симпатичным лицом. Коричневые пятна и едва заметные морщинки на загорелой коже свидетельствовали, что ей лет тридцать пять. Сано отметил, что женщина выглядит вполне здоровой и смертным одром, о котором ее дочь, Марико, говорила госпоже Шизуру, здесь и не пахнет.

— Да? — Она быстро кивнула в знак приветствия. Ее ясные глаза смотрели на Сано со стеснительным любопытством.

Сано представился.

— Я приехал, чтобы поговорить о вашей дочери, — сказал он.

— О моей дочери? — Взгляд Юки потускнел.

— Вы ведь мать Марико, не так ли?

— Марико?

Женщина прижала метлу к своему по-детски хрупкому телу. Сано не мог понять, испуг или слабоумие заставляют ее эхом повторять его слова, явно не постигая их смысла. Потом она неуверенно кивнула.

— Я должен задать вам несколько вопросов о Марико, — сказал Сано. — Она приезжала проведать вас семь дней назад?

— Проведать меня? Нет, господин, — потупилась женщина.

Сано решил, что Юка вовсе не слабоумная, просто она боялась представителей власти, как многие простолюдины, и нервничала. И хотя Сано понимал, что беседа будет непростая и ему придется расспрашивать несчастную мать о ее погибшей дочери, он испытывал совсем иные чувства, нежели при допросе торговца Нараи.

Сано не сомневался, что Марико солгала насчет больной матери. Эта ложь вкупе со спрятанными золотыми монетами усилила его подозрение, что именно она была сообщницей Царя-Дракона. Растущая убежденность, что он вышел на истинный путь, придавала сил, которые и успокаивали, и радовали его. И хотя он с отчаянием сознавал, что каждое пролетающее мгновение уменьшает его шансы найти Рэйко, сейчас Сано впервые поверил в успех.

— Значит, вы не виделись с Марико перед тем, как она отравилась в путешествие, — уточнил Сано.

— Путешествие? Какое путешествие? — Юка покачала толовой. — Я не знала, что Марико собирается куда-то ехать. Я думала, она работает в замке Эдо. Я не видела ее шесть месяцев. — Ее добродушное лицо омрачилось, она начала понимать, что визит следователя сёгуна несет ей неприятности. — Марико что-то натворила?

Сано расстроился, поняв, что Юка не знает о смерти дочери. Видимо, чиновники из замка Эдо не успели сообщить ей об этом. Возможно, она не умеет читать и не обратила внимания на новостные листки, в которых сообщаюсь о резне. И теперь Сано волей-неволей придется исполнить роль гонца, принесшего плохую весть.

— Давайте присядем.

Он жестом отослал детективов, чтобы поговорить с женщиной с глазу на глаз, взял из рук Юки метлу и прислонил ее к стене. Они присели вместе на порог лавки в тени скатов крыши, и Сано осторожно поведал ей о том, что ее дочь убита. Он видел, как взгляд ее стекленеет от потрясения и неверия, как в ужасе все шире открывается рот. Наконец из ее груди вырвались мучительные рыдания, она быстро отвернулась, пытаясь спрятать свое горе.

— Пожалуйста, простите меня, господин, — прошептала женщина.

По ее щекам бежали слезы, и у Сано защемило сердце при мысли, как это страшно — потерять ребенка. Понимая невозможность утешить ее, он подозвал продавца чая и купил ей плошку с напитком. Юка хлебнула, давясь рыданиями, и сгорбилась над плошкой, обхватив ее руками, словно даже в этот знойный день ей не хватало тепла. Успокоившись, она заговорила тусклым, мертвым голосом:

— Я знала, что Марико когда-нибудь плохо кончит. Но не понимаю, что случилось.

Время подгоняло Сано, вопросы копились у него в голове, но он молчал и слушал. Юка имела право утешиться рассказом о своем ребенке, и он чувствовал, что, не мешая ей спокойно изложить свою историю, можно получить больше ценных фактов, чем при формальном допросе.

— Отец Марико умер, когда ей было семь лет, — рассказывала Юка. — Он работал в мастерской по производству зонтов. Хозяин пожалел меня, взял к себе служанкой и позволил нам с Марико жить в задней комнате. Я работала днем и ночью и не имела возможности смотреть за Марико. Но поначалу не тревожилась — она была такой тихой, такой послушной, доброй. Даже когда дочка повзрослела, я полностью ей доверяла. Она не была красавицей… словом, не из тех, за кем бегают мальчики.

Да, не очень-то похожа Марико на девушку, способную за деньги шпионить за своей хозяйкой. Сано даже усомнился, была ли она шпионкой Царя-Дракона в замке Эдо. Не заведет ли его Марико в очередной тупик, несмотря на свою ложь и тайник с золотыми монетами?

— Но два года назад, когда ей исполнилось тринадцать, она начала пропадать, не бывая дома по нескольку дней подряд. На мои вопросы Марико не отвечала. Проходили месяцы, и она все больше замыкалась в себе. — В голосе Юки слышались гнев, смущение и разочарование, вызванные поведением дочери. — Даже когда я ее ругала и била, она молчала.

Чутье подсказало Сано, что он вот-вот услышит нечто важное. Не здесь ли началось путешествие Марико от улицы зонтов к Царю-Дракону?

— Однажды ночью, после того как Марико отсутствовала пять дней, меня разбудили стоны. Я увидела, что дочь лежит на полу и извивается от боли, схватившись за живот. Я решила, что она заболела. Однако немного погодя Марико разродилась мальчиком. Он был не больше моей ладони и родился мертвым.

Юка невидяще смотрела перед собой, словно перед ее глазами снова разыгрывалась та сцена.

— Я даже подумать не могла, что Марико в положении. Я спросила, кто отец? Она лишь прикрыла глаза. Я завернула ребенка в тряпки и сунула в корзину для мусора. Не хотелось, чтобы кто-то узнал о ее позоре. Я надеялась, что это станет ей уроком и она прекратит шляться.

Эта обычная история сбившейся с пути девушки имела таинственный подтекст, который разжигал интерес Сано.

— Однако на следующий день Марико опять исчезла, — продолжала Юка. — И не сказала ни слова о том, что произошло! Я совершенно случайно узнала, где она, от приказчика в лавке. «Я видел позавчера вашу дочь в Гинзе», — сказал он мне. Хироси-сан ходил туда по делам и задержался допоздна, так что ворота закрыли, и он не смог попасть домой. Он пошел в гостиницу поискать ночлега. В дверях какой-то человек заявил ему, что мест нет. Хироси-сан это показалось странным, — внутри было так тихо, что гостиница казалась пустой. Он заглянул за спину мужчины и увидел сидящую там Марико.

В голове Сано зазвенел колокольчик, предупреждая о возможной зацепке. Он едва удержался, чтобы не перебить Юку вопросами.

— Я так обрадовалась, узнав, где Марико, — рассказывала она. — И стала просить Хироси-сан отвести меня к ней и помочь вернуть домой. Он добрый человек и потому согласился. На следующий день мы вместе отправились к гостинице. Нам навстречу вышел мужчина. «Я пришла забрать дочь, Марико», — сказала я. Он ответил: «Ее здесь нет». Я очень рассердилась, поскольку, только взглянув на него, поняла, что он и есть отец ребенка. «Вы лжете! — закричала я. — Приведите ко мне Марико! Без нее я не уйду». Однако он позвал двух огромных молодчиков и приказал меня выгнать. Они вышвырнули нас с Хироси-сан и предупредили: «Если вернетесь, убьем». И мы с Хироси-сан пошли домой. Я понимала, что Марико связалась с плохими людьми, и хотела ее спасти, но не знала, что делать, к кому обратиться. Оставалось только надеяться, что с ней все будет в порядке. Я молилась, чтобы она вернулась домой.

Юка сидела, опустив голову и глядя в землю.

— Целый год, до прошлой осени, я ждала. Наконец в восьмом месяце на рассвете Марико, шатаясь, вошла в комнату. Она тяжело дышала, словно после долгого бега. На лице виднелись ссадины и синяки. Одежда была порвана и запачкана кровью. От нее пахло дымом. Она не стала рассказывать, что случилось, только припала ко мне и расплакалась.

Прошлая осень… восьмой месяц. События, связанные с этим временем, Сано никогда не забудет. Пожалуй, он мог бы объяснить странное поведение Марико и состояние, в котором она находилась в то утро. Он нахмурился, смутно ощущая, что обстоятельства возвращают его на путь, с которого он сошел, получив письмо с условиями выкупа. Сердце Сано взволнованно забилось, хотя в душе притаилось недоверие.

— Я вымыла Марико и уложила спать, — сказала Юка. — Четыре дня она ничего не ела, только лежала и плакала. А во сне кричала: «Нет, нет!» — и так металась, словно на нее кто-то нападал. — Юка показала, как билась ее дочь. — Она просыпалась в слезах.

Сано предостерег себя от поспешных выводов. Нужны серьезные доказательства, чтобы вернуться к версии, которую отвергли обстоятельства.

— Я утешала ее, — вздохнула Юка, — и немного погодя она, казалось, слегка успокоилась. Раны зажили. Она начала сама есть, умываться и одеваться. Я говорила ей: «Мир опасен. Если уйдешь, то сделаешь себе еще хуже. Оставайся здесь, тут тебя никто не тронет». Я думала, что Марико все поняла. Прошел месяц. Она была вежлива, послушна и помогала мне в работе. Но в тот момент, когда я уже начала верить, что дочь изменилась, она снова исчезла. А появилась как раз накануне Нового года. С ней были два самурая. Она сказала: «Мать, я пришла попрощаться».

В голосе Юки звучала безнадежность.

— К тому времени Марико меня уже ничем не могла удивить. Я спросила: «Куда ты отправляешься?» «В замок Эдо», — ответила она. Один из самураев сказал: «Она будет служанкой у матери сёгуна», — и они увели ее. Больше я Марико не видела.

Звоночек в мозгу Сано указал еще одно обстоятельство, связывающее Марико с похищением. Он немного помолчал, позволяя Юке свыкнуться с печальными мыслями. Затем заговорил:

— Сёгун приказал мне найти виновного в преступлениях, в том числе и в убийстве вашей дочери. Мне нужна наша помощь.

— Помощь? — удивилась Юка. Ее лицо, испуганное и покрасневшее от слез, казалось, постарело на десять лет. — Чем же я могу вам помочь?

— Скажите, как найти гостиницу, куда вы ходили за Марико. — Сано предположил, что именно туда девушка отправилась ночью перед выездом из Эдо.

— Она находится на дороге, пересекающей главную улицу Гинзы, через восемь кварталов от мастерской по чеканке серебряных монет. Поворачивайте налево, на дорогу. На вывеске гостиницы нарисован карп.

— Можете описать мужчину, которого вы там встретили? — спросил Сано. Возможно, этим человеком был Царь-Дракон, или его помощник, или же отец мертворожденного ребенка Марико.

Юка задумалась.

— Лет тридцать пять, высокий. — Сано отметил про себя, что высокими ей кажутся, видимо, все. — Лицо приятное, но что-то в нем меня напугало. — Она нахмурилась, стараясь выразить свое впечатление словами. — Его глаза. Такие черные, непроницаемые. Мне казалось, что они затягивают меня в свою черноту.

— Вы узнали его имя? — спросил Сано.

Юка покачала головой. И хотя Сано еще долго задавал вопросы, больше об этом человеке она вспомнить ничего не могла. Но возможно, именно странные глаза скорее помогут установить его личность, чем другие черты или одежда.

— Кто эти два самурая, которые приходили с Марико во время ее последнего визита? — спросил Сано.

— Я не знаю, — ответила Юка. — Они не представились. А я была так напугана, что даже не разглядела их. Но у них были такие же гербы, как у вас. — Она указала на знак трилистника штокрозы на накидке Сано. У него в душе похолодело. Если люди, приведшие Марико в замок Эдо, действительно были вассалами Токугавы, значит, кто-то из бакуфу внедрил шпионку в Большие Внутренние Покои. Сано вздрогнул при мысли о том, что придется сообщить сёгуну о предателе внутри правительства. Он страшился, что поиски Царя-Дракона могут затронуть его соратников и повлечь за собой опасные последствия. Однако Сано в погоне за истиной никогда не пасовал перед опасностью. Чтобы спасти Рэйко и мать сёгуна, он направит расследование в нужное русло.

— Марико, должно быть, натворила ужасных дел, о которых я и слыхом не слыхивала, — снова заплакала Юка. — Смерть — это, видно, наказание, которое она заслужила.

— Может, и нет, — сказал Сано, поднимаясь. — Думаю, что ваша дочь связалась с человеком, который принуждал ее делать то, что делать не следовало.

Конечно, улики свидетельствовали, что Марико была соучастницей похищения, однако Сано считал ее невинной жертвой, которая не знала о замыслах Царя-Дракона и была полностью подчинена его влиянию. Тайна, окутывающая ее жизнь, пролила свет на то, как она стала безвольным орудием в его руках. Сано верил, что Марико еще на шаг приблизила его к Царю-Дракону. Теперь у него были все основания развернуть расследование в полном объеме, невзирая на риск.

— Я обещаю вам передать убийц Марико в руки правосудия и отомстить за ее смерть, — сказал Сано Юке.


ГЛАВА 20 | Дворец вожделений | ГЛАВА 22