home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 7

За стенами тюрьмы ночной гуд насекомых сменился пением птиц в лесу. Серый отсвет луны в щелях ставней превратился с рассветом сначала в розово-пурпурный, а затем стал яркими солнечными полосками. Рэйко села и оглядела то, что высветил день.

Пыльная паутина опутывала ряды потрескавшихся, гниющих балок. Потолок и стены носили давние черные следы от очага. Пол был усеян сухими жуками и экскрементами мышей и птиц. Брошенное гнездо из веточек прилепилось высоко над госпожой Кэйсо-ин, полулежавшей в углу. С размазанными по лицу пудрой и румянами она выглядела смешной, жалкой и постаревшей на десять лет. Рядом с ней примостилась Мидори, ее глаза опухли от слез. Только госпожа Янагисава беспробудно проспала всю эту ужасную ночь. Она неподвижно лежала лицом к стене, подтянув к груди колени и сложив руки.

— С момента нашего похищения прошли почти сутки, — сказала Рэйко, подавляя страх и пытаясь ободрить подруг. — Кто-нибудь уже нашел убитых людей из свиты и обнаружил наше отсутствие. О преступлении доложили властям, а те начали поиски. Нас скоро выручат.

Никто не отозвался. Неизвестно, сбудется ли ее оптимистическое предречение или их ожидает худшее.

— Здесь становится жарко, — заныла Кэйсо-ин, обмахиваясь концом своего пояса. — Мне так хочется пить, что я бы убила за глоток воды. — Они уже давно допили последние капли из кувшина. — К тому же я умираю от голода.

У Рэйко и самой требовательно урчал пустой желудок. Может, похитители намерены уморить их голодом? Ради чего их похитили? Какая цель может оправдать убийство сотни людей? Рэйко покачала головой, понимая бессмысленность попыток ответить на эти вопросы, не имея ни одной зацепки.

— Здесь воняет, — пожаловалась Кэйсо-ин. Комната была полна шедшими от ведер запахами испражнений и рвотных масс. — Мне никогда не приходилось жить в таких местах!

Не приходилось и Рэйко. Теперь она понимала, насколько комфортной была ее жизнь, казавшаяся само собой разумеющейся. Богатство отца и удачный брак обеспечили ей великолепные условия, хлопотливых слуг, вкусную еду в любое время. Она сама не умела даже приготовить ванну и выстирать одежду. Осознание того, как изо дня в день живут бедные люди, ошеломило Рэйко.

Мысль о доме тоской обожгла ее душу. Вспомнилось, как она просыпалась в своей светлой просторной спальне, когда Сано обнимал ее, а Масахиро шлепал босыми ногами в комнату, чтобы забраться к ним под одеяло. Должно быть, Сано сейчас работает не покладая рук; возможно, он еще не знает, что ее похитили. Масахиро, наверное, радуется всему, что несет ему каждый новый день. Она сморгнула подступившие слезы и запретила себе думать о своих несчастьях. Рэйко встала и обошла темницу, пытаясь посмотреть в окна.

В узкие щели ставен на трех сторонах комнаты были видны полоски солнечного света, колеблемые тенями от шуршащих зелеными иглами сосновых ветвей. Порхали птицы — словно вспышки цвета. На четвертой стороне Рэйко ослепило сверкающее голубизной небо. Она приникла к щели, стараясь разглядеть строения или людей, и услышала шум волн и гомон чаек. Увидеть ничего не удалось, и Рэйко охватило отчаяние. Тюрьма казалась совершенно изолированной, сокрытой где-то в безлюдной местности, вдали от возможной помощи.

— Ай! — вдруг вскрикнула Мидори и села на полу, ее опухшие глаза удивленно округлились.

— Что случилось? — Рэйко торопливо опустилась перед ней на колени.

— Ничего. Просто мой ребенок шевельнулся! — радостно засмеялась Мидори. — С ним все в порядке!

— Благодарение богам! — облегченно выдохнула Рэйко.

Мидори напряглась и застонала.

— Кажется, у меня начались схватки, — в ответ на вопросительный взгляд Рэйко прошептала она.

— Значит, скоро появится младенец, — сказала госпожа Кэйсо-ин, с мудрым видом покачивая головой.

Мидори перепугалась, а у Рэйко появилась новая проблема. Что, если начнутся роды? Рэйко, конечно, рожала, но это вовсе не делает ее повивальной бабкой. Она представления не имеет, как действовать, если что-то пойдет не так. Кто поможет Мидори? Кэйсо-ин? Всякий раз, когда во дворце кто-то заболевал или получал травму, мать сёгуна впадала в панику — она не переносила самого вида страданий. От такой повитухи пользы не будет. Рэйко посмотрела на госпожу Янагисава… и поняла, что эта женщина много часов не меняла своего положения и не произнесла ни звука.

— Госпожа Янагисава? — позвала Рэйко и легонько потрясла ее за плечо.

Та безвольно перевалилась на спину, словно лишенная костей. Ее застывшие, полуоткрытые глаза тупо глядели в никуда, бледная кожа приобрела землистый оттенок. В слюне, запекшейся на приоткрытых губах, копошилась муча. Она даже не попыталась ее согнать.

— Госпожа Янагисава, очнитесь! — снова позвала Рэйко, холодея от ужаса.

Женщина не шевельнулась и не ответила. Рэйко потрогала ее руки, влажные и холодные, как лед. Госпожа Кэйсо-ин подползла к ним и спросила, с отвращением и испугом глядя на госпожу Янагисава:

— Она умерла?

Как бы Рэйко ни относилась к жене канцлера, она не хотела, чтобы та умирала. Ее ужаснула мысль, что преступники уничтожили эту женщину — мать слабоумной девочки, которая в ней нуждалась. Кроме того, Рэйко чувствовала ответственность за госпожу Янагисава, поскольку стала той самой причиной, по которой она отправилась в это злосчастное путешествие. Если бы не их дружба, Кэйсо-ин скорее всего не пригласила бы госпожу Янагисава. Ужас и чувство вины сплелись в душе Рэйко.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — Она принялась трясти госпожу Янагисава, бить ее по щекам. Но та оставалась неподвижной, как тряпичная кукла.

— Мы заперты здесь с мертвым телом, — простонала госпожа Кэйсо-ин. — Наши души будут запятнаны. Ее дух начнет преследовать нас! — Она проковыляла в дальний конец комнаты, встала на колени, закрыла глаза и принялась распевать молитвы.

— О, Рэйко-сан, что нам делать? — заплакала Мидори, словно щитом, прикрывая живот руками.

Рэйко хотелось отругать Кэйсо-ин за то, что та пугает Мидори, но вместо этого повнимательнее пригляделась к госпоже Янагисава. Может, женщина была ранена во время нападения? И еще не все потеряно? Рэйко распахнула халаты госпожи Янагисава и осмотрела бледное, плоскогрудое тело, потом взглянула на спину, но не обнаружила ни порезов, ни крови, лишь синяки, там, где ее стягивали веревки. К тому же тело было еще теплым! Рэйко прижалась ухом к груди женщины и уловила слабое биение сердца.

— Она жива! — объявила Рэйко.

Мидори облегченно вздохнула, а Кэйсо-ин перестала читать молитвы. Но беспокойство не покинуло Рэйко.

— Похоже, госпожа Янагисава находится в глубоком трансе. Думаю, она не смогла принять случившееся и отключилась от реальности.

— Повезло ей — не придется страдать вместе с нами, — надула губы Кэйсо-ин. — Да и кому она вообще нужна?

Рэйко никогда и подумать не могла, что ей нужна госпожа Янагисава, испытывая лишь облегчение, когда та оставляла ее в покое. Но госпожа Янагисава могла ей помочь справиться с Кэйсо-ин и Мидори. Рэйко в смятении думала, какие еще несчастья ждут их впереди.

Со стороны леса послышался шум — захрустели ветки, зашуршали листья. Рэйко, Мидори и Кэйсо-ин, насторожившись, замерли, затаили дыхание.

— Кто-то идет, — шепнула Мидори.

Далеко под ними скрипнула открывающаяся дверь. Лестница застонала под тяжелой поступью нескольких человек. Когда шаги стали громче, подруги упали на колени, прижимаясь друг к другу. Сердце Рэйко забилось в жутком предчувствии. Возле комнаты шаги стихли. Женщины смотрели безмолвно и завороженно на дверь. Заскрежетало железо, звякнули запоры, и дверь медленно приоткрылась. Через узкую щель на них злобно смотрел чей-то глаз. Потом дверь открылась шире, и в комнату протиснулся мужчина, выставив напоказ длинный меч.

Это был высокий самурай лет сорока, облаченный в боевые доспехи, оставлявшие открытыми мускулистые руки и ноги. На коже виднелись свежие шрамы, черная щетина покрывала щеки и выбритое темя. Лицо было хмурым. За ним вошли еще три самурая, как две капли воды похожие на первого. В комнате повисла зловещая тишина. Они направились к женщинам, и те уставились на своих похитителей, словно кролики на удава.

Госпожа Кэйсо-ин с трудом поднялась на ноги и обратилась к мужчинам с высокомерной бравадой:

— Вы своевременно почтили нас своим присутствием. — Рэйко и Мидори с тревогой посмотрели на нее. — К кому я имею честь обращаться?

— Заткнись и сядь! — крикнул первый самурай, поднимая меч.

Кэйсо-ин пискнула и упала на четвереньки. Самурай, явно главный, указал мечом на Рэйко.

— Ты! Ползи сюда, — приказал он.

Рэйко содрогнулась от ужаса и попятилась в угол. Самурай двинулся следом. Жало меча сверкнуло у самого ее лица.

— Не двигайся, — предупредил он, — или я тебя зарублю. — Рэйко поняла, что он выбрал ее намеренно, поскольку во время боя она убила нескольких его соратников. Даже сейчас, безоружная, она казалась ему опасной. Поверх стального клинка Рэйко взглянула в прищуренные глаза самурая, на его раздувающиеся ноздри и решительно сжатые губы. Тот стрельнул глазами в сторону своих спутников. — Смотрите за остальными.

Двое мужчин с мечами в руках приблизились к Кэйсо-ин и Мидори. Третий пнул ногой госпожу Янагисава и, когда та даже не шевельнулась, расслабился.

— Теперь можешь войти! — крикнул главарь.

В комнату шагнул молодой крепкий крестьянин с мягким круглым лицом и повадками слуги, которому очень хочется угодить. В каждой руке он держал деревянное ведерко с крышкой.

— Здесь еда и питье, — объявил главарь.

Юноша поставил ведра на пол.

— Наконец-то! — воскликнула госпожа Кэйсо-ин, подползла к ведеркам и подняла крышки.

Рэйко заметила, что в одном из них была вода. В другом лежали моши — круглые плоские лепешки из риса — и моченые овощи.

— Я не могу есть эту дрянь, — с недовольной гримасой сказала Кэйсо-ин.

— Сможешь, потому что ничего другого не будет, — рыкнул главарь.

Рэйко не успела предупредить Кэйсо-ин, чтобы та не провоцировала главаря, и старуха, стоя на коленях, разошлась.

— Я требую, чтобы нам подали горячую пищу, — заявила она. — Заберите эти ведра с дерьмом и извольте принести мне теплой воды для мытья.

— Не смей здесь распоряжаться! — пренебрежительно бросил главарь.

— Вы знаете, кто я? — старые, слезящиеся глазки Кэйсо-ин гневно вспыхнули. — Я мать сёгуна! Я распоряжаюсь повсюду! И приказываю вам сделать так, как я сказала! Потом доставите нас на ближайшую почтовую станцию, чтобы мы могли вернуться домой.

Не обращая на нее внимания, главарь мотнул подбородком в сторону своих приспешников. Те дружно попятились к двери.

— Не смейте уходить, когда я с вами разговариваю! — закричала Кэйсо-ин, а Рэйко в душе молила ее замолчать. — Рассказывайте, что вы собираетесь с нами делать. Назовите свои имена, чтобы я могла сообщить о вас сыну!

Никто не ответил. Яростно взвыв, Кэйсо-ин схватила рисовую лепешку и запустила ею в мужчин.

— Нет! — в ужасе крикнули Рэйко и Мидори.

Однако Кэйсо-ин продолжала швырять лепешки. Одна из них попала главарю в грудь. Его лицо потемнело от злости, ноздри затрепетали. Он пошел на Кэйсо-ин, поддав по дороге ведерко с едой, из которого вывалилось все содержимое. Несмотря на ярость, старуха от страха плюхнулась на пол. Главарь схватил ее за запястье и рывком поставил на ноги. Затем одним мощным движением мужчина швырнул ее в угол.

Она ударилась с такой силой, что из груди вырвалось хрюканье, а со стены посыпалась штукатурка. Рэйко в ужасе замерла. Мидори прижала руки к губам.

— Это научит тебя хорошим манерам, — бросил главарь Кэйсо-ин, скользнув предупреждающим взглядом по Рэйко и Мидори.

Мужчины вышли из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась, звякнули железные запоры. Шаги застучали вниз по лестнице. Скрипнула внешняя дверь, снова зашуршали листья, потревоженные уходящими мужчинами. С минуту Рэйко, Мидори и Кэйсо-ин сидели, оглушенные и безмолвные, среди разбросанной еды, лишь их прерывистое дыхание нарушало гробовую тишину, повисшую в комнате. Госпожа Янагисава лежала в беспамятстве. Снаружи верещали белки, словно насмехаясь над бедными узницами. Рэйко поднялась на подгибающихся от пережитого страха ногах и направилась к Кэйсо-ин.

— С вами все в порядке? — спросила она.

— Нет. Он сломал мне руку, — дрожащим голосом пролистала старуха и потянулась к Рэйко, чтобы та ее осмотрела.

— Она распухает. — Рэйко осторожно ощупала сустав под пятнистой старческой кожей. — Но по-моему, это всего лишь растяжение. — Она оторвала конец своего пояса и забинтовала руку.

— В один прекрасный день этот зверь пожалеет, что так обошелся со мной, — прошипела Кэйсо-ин.

— А до тех пор лучше не злить его снова, — вежливо сказала Рэйко, тактично скрывая укор. Она обязана защищать мать сёгуна, хотя глупая старуха пренебрегает осторожностью. — Он опасен. Мог убить всех нас.

Кэйсо-ин надулась, не желая признавать ошибки, но жалость к ней пересилила злость Рэйко. За пятьдесят лет, прошедших с того времени, как Кэйсо-ин родила сёгуна, этой женщине потакали все, и ей не нужно было сдерживать себя. Бессмысленно ожидать, что она изменится. Рэйко вздохнула и принялась собирать еду.

— Давайте лучше перекусим, — предложила она, раздавая женщинам перепачканные овощи и моши. — Нам нужно поддерживать силы.

Кэйсо-ин нехотя взяла свою долю, а Мидори покачала головой:

— Меня тошнит, я не могу есть.

— Попробуй, — настаивала Рэйко. — Может, тебе станет лучше.

Пока они угрюмо жевали, Рэйко обдумывала последний инцидент. Пятеро похитителей походили на людей, у которых силы больше, чем мозгов. То, что они принесли еду, означает, что пленницы нужны им живыми. Они снова придут, и тогда, возможно, Рэйко удастся их перехитрить и убежать.

Эти мысли навевали слабую надежду, но другие соображения сильно тревожили Рэйко. На кого работают эти люди? Кто приказал организовать похищение? И намерен ли он убить их после того, как они послужат каким-то его целям? Сколько еще людей стерегут их тюрьму? Ведь ее ум не может соперничать со сталью клинков.

Рэйко почувствовала такой упадок духа и беспомощность, что чуть не заплакала. Но она настроилась бежать от похитителей и должна извлечь максимальную пользу из их условий, в которые они ее поставили. Покончив с едой, она стала осматривать комнату в поисках чего-нибудь пригодного в качестве оружия. Проверила емкости для еды и отходов. Хлипкие деревянные посудины ни на что не годились. Похитители не оставили ничего, способного им угрожать. Рэйко попыталась вырвать половую доску, но в руке остались лишь бесполезные щепки. В отчаянии она подняла глаза к потолку.

Рэйко осматривала балки, и в ее голове зрел план. Надежда вновь проснулась, но ей потребуется помощь. Она взглянула на своих подруг. Мидори вообще не в счет, Кэйсо-ин слишком глупа, и обе физически слабы. Остается госпожа Янагисава. Она подошла бы на роль сообщницы… если только удастся вывести женщину из транса.

Рэйко опустилась на колени, вглядываясь в остекленевшие, невидящие глаза.

— Госпожа Янагисава! — позвала она. — Вы меня слышите?


ГЛАВА 6 | Дворец вожделений | ГЛАВА 8