home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



17

Чтобы добраться из Эдо в Асакуса Канной, Хирате понадобился час быстрой скачки. Этот буддийский храм пользовался популярностью, потому как стоял близ реки Сумида и главной дороги в окружении постоялых дворов, лавочек и чайных. Знаменитая пагода взмывала в холодное голубое небо пятью алыми ярусами и золотым шпилем. Под трезвон колоколов Хирата слез с лошади и оставил ее возле храма. Потом присоединился к толпе, текущей сквозь главные ворота. К тому времени как он попал внутрь, радость избавления от соглядатаев полностью испарилась.

Они будут в ярости. Лучше бы он смирился с ними, а не убегал как дурной мальчишка! Убийство — не детская игра. Хирата не хотел и думать, какая расплата ждет его за несдержанность. Наконец он решил, что жалеть о сделанном уже поздно, ас последствиями он будет иметь дело, когда они возникнут. Пока надо сосредоточиться на вдове главного старейшины Макино, Агэмаки.

Буддийская и синтоистская религии на территории храма мирно сосуществовали с торговлей. Вдоль главной дороги выстроились прилавки с цветастыми фонарями и флагами. Продавали еду, растения, снадобья, зонтики, игрушки и четки. Люди торговались, деньги переходили из рук в руки. Бродячие актеры устраивали кукольный театр и показывали акробатические трюки, монахи просили милостыню. Над толпами плыл дым благовоний.

Хирата прошел мимо главного зала к храму Асакуса Дзиндза, посвященному мужчинам, которые заложили его, найдя статую Каннон, буддийской богини милосердия. Здание украшали скульптуры и резное дерево с росписью. Священные голуби ворковали на свесах крыш. Служительницы синтоистского храма в белом и буддийские монахини с обритой головой, одетые в серое, слонялись перед храмом, приставая к пилигримам. Пронзительными голосами они предлагали мужчинам свою благосклонность. В Асакуса Каннон религия не мешала плотским утехам. Хирата знал, что многие монахини и служительницы храма живут не только на подаяние, но и на деньги, заработанные своим телом. Хотя закон запрещал проституцию вне квартала увеселений Ёсивара, в храмовых районах стражи порядка не особо усердствовали.

К Хирате подскочила молодая монахиня, нескладная и страшненькая, схватила его за руку:

— Ищете себе компанию, господин?

Другую руку сцапала служительница храма.

—Пойдем со мной, — заворковала она. — Мы славно повеселимся вдвоем.

Она была красива, со струящимися волосами и обаятельной улыбкой.

—Я его первая увидела, — нахмурилась монахиня. — Пошла вон!

Женщины начали спорить, дергая Хирату из стороны в сторону и осыпая друг друга проклятиями. К ним, прихрамывая и опираясь на бамбуковую палку, приблизился пожилой лысый священник в сером плаще поверх желто-оранжевых одеяний.

—    Эти девицы докучают вам, господин? — спросил он Хирату. Священник говорил слишком громко, а значит, был глух. Судя по затуманенному взгляду, зрение его тоже подводило. Женщины отпустили Хирату и приняли скромные, уважительные позы в присутствии старшего.

—  Вовсе нет, — ответил Хирата, потом представился. — Меня интересует женщина по имени Агэмаки. Когда-то она была служительницей при храме. Она жена главного старейшины Макино, чье убийство я расследую.

— Я знала ее. Могу вам все рассказать, — заявила хорошенькая служительница с хитрой, понимающей улыбкой.

— Я тоже, — не осталась в долгу некрасивая монахиня.

Священник их, похоже, не услышал.

—Я смотритель храма Асакуса Дзиндза, — сообщил он Хирате. — Я хорошо знал Агэмаки. Не хотите ли пройти со мной в более теплое место и освежиться за разговором?

—Да, спасибо.

Хирата, которому не мешало бы послушать и женщин, собирался уже просить их подождать его, когда священник обратился к служительнице:

— Пойдем с нами, Юрико-сан, поможешь мне ухаживать за гостем.

Юрико кинула победоносный взгляд на разочарованную монахиню. Потом проследовала за Хиратой и священником в жилище духовенства — грубое здание из оштукатуренного дерева, укрытое в саду. Священник усадил Хирату в строгой комнате рядом с нишей, в которой стояла ваза с зимними ветками и лежал свиток с религиозным стихом. Юрико нагрела кувшин воды на жаровне, утопленной в полу. Безмятежная атмосфера приглушила суету снаружи храма.

—    Агэмаки родилась и воспитывалась в Асакуса Каннон, — начал священник. — Ее мать тоже была служительницей храма, она умерла много лет назад. Очень набожная женщина.

Юрико, сидя на коленях перед очагом, сказала Хирате намеренно тихим голосом:

— Не верьте. Мать Агэмаки была такой же попрошайкой и шлюхой, как большинство из нас. Она пришла в Асакуса Каннон, потому что в храме нам дают пищу и кров, да и стражи закона здесь не трогают.

Хирата понял, что существуют две истории жизни Агэмаки. И благодаря глухоте священника он услышит обе.

— Кто отец Агэмаки? — спросил Хирата священника.

— Богатый самурай-чиновник. Он сгорел в год, когда она родилась. После его смерти мать Агэмаки и она сама были предоставлены судьбе.

—    Так всем говорила сама Агэмаки, — пробормотала Юрико. — Она любила пускать пыль в глаза. Но все здесь знали, что ее отец ронин, который провел несколько месяцев с ее матерью, а потом уехал из города, и больше его не видели. — Кинув теплый, извиняющийся взгляд на священника, Юрико добавила: — Он всегда видит в людях только хорошее.

—Агэмаки выросла такой же красавицей, как ее мать, — продолжал ничего не подозревающий священник. — Она пошла по ее стопам.

—Вот уж правда, — согласилась Юрико, отмеривая зеленый чай в фарфоровые чашки. — Агэмаки пользовалась успехом у мужчин. Иногда у нее было по семь-восемь клиентов в день.

Хирата подумал, что главный старейшина Макино имел плохой вкус на женщин для мужчины его положения. Вначале наложница оказалась бывшей проституткой, теперь жена. Может, до смерти его довел этот самый плохой вкус — и сомнительный выбор подруг?

— Агэмаки обладала редким, истинно духовным призванием, — нахваливал священник. — Она казалась немного не от мира сего.

Юрико фыркнула, наливая горячую воду в чашки с чаем.

— Это была всего лишь игра. Некоторым мужчинам нравилось. Их это возбуждало. Но девчонки знали настоящую Агэмаки. Она была грубая и эгоистичная. Любила деньги и то, что на них можно купить.

Хирата вспомнил вдову, какой она предстала перед ним. Может, и утонченное достоинство, и горе по убитому супругу, и желание помочь в поисках убийцы тоже лишь актерская игра?

—    Агэмаки покинула храм, чтобы выйти замуж за главного старейшину Макино, — напомнил Хирата священнику. — Не похоже на поступок глубоко верующей женщины.

Священник мягко улыбнулся и развел руками:

—  Когда Агэмаки возжелал такой влиятельный человек, она была не в силах отказать.

Ха! Она вовсе не собиралась противиться. — Юрико, забывшись в своей горячности, заговорила слишком громко. Священник сощурился, уставившись на нее. Пригнув голову, Юрико принялась мешать чай деревянной метелкой и бормотать Хирате: — Агэмаки хотела себе богатого покровителя. Когда Макино явился за девушками, она с радостью за него уцепилась.

—  Главного старейшину Макино очаровала добродетель Агэмаки, — молвил священник.

Хирата поднял бровь в сторону Юрико.

— Какая уж там добродетель! — усмехнулась Юрико. — Он страдал немощью. Потерял мужскую силу. Я знаю, потому что однажды он нанимал меня, но что бы мы ни делали… — Юрико изобразила пальцем вялый член. — Но Агэмаки знала способы возбудить мужчину. Знала снадобья от бессилия. Ее научила мать. С помощью Агэмаки Макино снова почувствовал себя молодым и здоровым. Вот почему он ее хотел. Но она не давалась ему, пока он не забрал ее отсюда в эдоский замок.

— Итак, он женился на Агэмаки, — повествовал священник. — И она уехала жить в его дом.

— Не совсем, — сказала Юрико, передавая чашки с чаем Хирате и священнику. Пока они пили, она говорила: — Макино еще жил с первой женой, когда забрал Агэмаки из храма. Вначале Агэмаки была наложницей главного старейшины. Поженились они позднее.

—Что случилось с первой женой Макино? — спросил Хирата.

—    По слухам, умерла от лихорадки, — поведал священник.

— Вряд ли, — покачала головой Юрико. — Агэмаки задалась целью стать женой важного чиновника. Ее не устраивало быть просто наложницей. Она умоляла Макино развестись со старой женой и жениться на ней, но он отказывал. Я знаю, потому что слышала, как они спорили. А мать рассказывала Агэмаки еще и про яды. Говорят, Агэмаки отравила первую жену Макино, чтобы занять ее место.

Хирата проницательно глянул на Юрико, по выражению лица которой было видно, что она верит слухам. Если так, тогда женщина, однажды обагрившая руки кровью, могла снова прибегнуть к убийству. Но все же Хирата не мог доверять ревнивым, злым сплетням. Даже если Агэмаки сжила со свету свою предшественницу, зачем ей убивать мужчину, за которого она так сильно хотела выйти замуж?

—    Агэмаки подозревается в убийстве мужа, —сообщил Хирата Юрико и священнику. — Вы можете назвать хотя бы одну причину, почему бы она могла желать смерти Макино?

— Нет, — ответил священник. — Может, она и не слишком любила мужа, но зависела от него точно.

—  Верно, — вторила ему Юрико. — Старик Макино дал Агэмаки еду, одежду, слуг и прекрасный дом.

— Но он оставил ей состояние, — намекнул Хирата.

—    Знаю,— кивнула Юрико, — Когда они поженились, Агэмаки приехала сюда хвастаться. Она болтала о деньгах, которые получит, когда ее муж умрет.

—Я рад, что она не осталась без средств к существованию, — сказал священник, все так же не замечая, что, помимо него, Хирате отвечает еще и девушка.

— Может, Агэмаки убила Макино из-за денег? — предположил Хирата.

Пока священник возражал, Юрико проговорила:

— После смерти Макино ей придется съехать из его дома, потому что семья главного старейшины не потерпит в своем доме простую шлюху. Агэмаки потеряет статус высокой госпожи. Для нее это невыносимое падение.

Юрико в отвращении скривилась, давая понять, что ей не нравится свидетельствовать в пользу Агэмаки.

—  Если деньги — единственное, что Агэмаки получала, убив мужа, вряд ли она стала бы это делать.

Священник окинул Хирату и Юрико затуманенным взглядом. Потом чуть нахмурился, словно наконец заметил третьего участника беседы и гадал, что же он пропустил.

— Я рассказал вам, что вы хотели узнать? — спросил он Хирату.

—Да, — ответил Хирата. — Тысяча благодарностей.

— Рад был помочь, — сказал священник.

Хирата попрощался с ним и вышел наружу с Юрико. Вокруг бродили паломники и летали голуби. Солнечный свет потускнел, окрасив бронзовым сиянием черепицу крыш, в воздухе похолодало, опускался вечер.

—Я тоже была рада помочь, — с проказливой улыбкой повторила Юрико фразу священника. — Я рассказала вам, что вы на самом деле хотели знать об Агэмаки?

Оставив свои мысли при себе, Хирата ответил:

— Мне надо поговорить с другими, кто ее знал.

—    Давайте я пойду с вами, — предложила Юрико. — Я могу вас представить. А потом развлечемся вдвоем.

Она взяла Хирату за руку. Ее глаза горели жаждой зацепиться за мужчину, который спасет ее от нищеты.

— Зато, что представишь, спасибо. Я в долгу не останусь. Но второе предложение принять не могу. — Счастливо женатый Хирата не испытывал страсти к другим женщинам, кроме Мидори, — Мне надо вернуться в город сразу же, как только я здесь закончу.

Ему не терпелось узнать, что выяснил сегодня Сано, да и увидеть его реакцию на свой побег от сторожевых псов.

Юрико восприняла отказ с безразличием человека, привыкшего к разочарованиям:

— Может, в другой раз…

Пока она вела его к монахиням и служительницам храма, которые все еще околачивались у Асакуса Дзиндза, Хирата думал о полученных свидетельствах против Агэмаки и Окицу. Вот что могло оправдать его поведение и порадовать Сано, если не послужить разгадкой убийства. Но среди домочадцев главного старейшины Макино оставались подозреваемые, которые представляли для Хираты загадку. Он бы многое отдал, только бы узнать, что происходит в поместье сейчас.


предыдущая глава | Надушенный рукав | cледующая глава