home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

В личных комнатах поместья Сано Рэйко и ее подруга Мидори, жена первого вассала Сано Хираты, сидели у котацу в детской. В деревянном квадрате котацу горели угли. Его плоская крышка представляла собой столик, на который накинули одеяло, удерживавшее жар углей; им накрывали ноги, чтобы не замерзнуть. Светильники разгоняли сумрак дня. Служанки поставили на стол суп, рис, жареную рыбу и маринованные овощи. Пока сын Рэйко Масахиро жадно поглощал пищу, Таэко, пяти месяцев от роду, сосала грудь Мидори.

Рэйко наблюдала уютную сцену словно издалека. С самого возвращения домой с острова, на котором Король Дракон держал в неволе ее, Мидори, мать сёгуна и жену канцлера Янагисавы, Рэйко жила в каком-то другом измерении, отдельно от остальных. То, что случилось во время похищения и на острове, окутало ее туманом, который ничто не могло рассеять.

— Сегодня утром я заметила, что Таэко во сне вылезла за изголовье кровати, — сказала Мидори. Ее милое личико еще было пухлым из-за веса, который она набрала во время беременности. Мидори любовно погладила дочурку по блестящим черным волосам. — Это знак, что она высоко поднимется в обществе.

Суеверий, связанных с младенцами, существовало в изобилии, и Мидори воспринимала их всерьез.

— Хирата-сан повесил в комнате Таэко картину с духом, бьющим в молитвенный гонг. Теперь она не плачет по ночам. Хирата-сан хороший отец.

В се голосе звучала любовь к мужу.

— Мама, а почему женщины сбривают брови? — спросил Масахиро с набитым ртом. Ему исполнилось почти три года, и мир возбуждал его живейшее любопытство. — А когда пойдет снег?

Рэйко машинально улыбнулась его словам и принялась за еду. Но пропасть между ней и окружающими беспокоила ее, как и другие губительные последствия похищения.

Мирно проведя дома месяц, она было решила, что оправилась от пережитого ужаса. Но, рискнув выбраться за пределы поместья в первый раз после своего спасения, Рэйко поняла, что ошибалась. Она поехала навестить отца и наслаждалась путешествием, пока ее паланкин, носильщики и конная охрана не выбрались за пределы чиновничьего квартала эдоского замка. Внезапно, словно по злому волшебству, Рэйко очутилась на той же дороге, где устроили засаду похитители. Воспоминания о нападении предстали перед ней с пугающей реальностью. Сердце панически забилось, подступило головокружение.

Наваждение длилось всего миг. Рэйко посчитала, что это лишь игра сознания, которая больше не повторится.

Но несколькими днями позже, когда она снова выехала из дома, это произошло опять. Паника овладела Рэйко, стоило только воротам эдоского замка скрыться из виду. На следующий раз магия подействовала прежде, чем паланкин вынесли из ее собственного внутреннего двора, и была так сильна, что Рэйко убежала обратно в дом. Вскоре от одной мысли о том, чтобы выйти на улицу, частило сердце, кружилась голова и накатывала паника. Страх перед наваждениями только плодил новые. Рэйко пыталась излечиться, медитируя и практикуясь в боевых искусствах. Принимала снадобье из драконьих костей и корня аира, чтобы побороть нервную истерию. Ничто не помогало. После третьего случая Рэйко больше не покидала дома.

Заключенная в поместье, она размышляла о странных приступах. Почему они настигли ее, когда другие жертвы похищения вроде бы ничего подобного не испытывали? Конечно, ей пришлось хуже, чем им. Еще Рэйко думала, что ужас, который она подавляла, а остальные беспрепятственно изливали, застрял внутри и требовал выхода. Но приступы не уходили ни от понимания их природы, ни от самобичевания. Теперь она чувствовала себя не меньшей узницей, чем в замке Короля Дракона. Рэйко вдруг осознала, что если она не заставит себя выйти, несмотря на приступы, то останется узницей навсегда. Если она не сможет бесстрашно встречать опасности мира, придется забыть об участии в расследованиях Сано, оставить сыскную работу, которая так ей нравилась, и ограничить свои заботы семейным благополучием.

Хотела она того или нет, но настало время действовать. Рэйко откинула одеяло с ног и поднялась.

— Мама, куда ты? — спросил Масахиро.

Рэйко уже чувствовала, как забилось сердце в приближении паники.

— На улицу, — ответила она.

— Куда, мама? — повторил Масахиро.

— Куда-нибудь. — Рэйко сдержала дрожь в голосе. — Куда угодно.

—Но сегодня холодно, — заметила Мидори. — Почему бы не остаться дома, где тепло и уютно?

Рэйко поняла, что Мидори тоже боится покидать безопасность поместья. Она даже не пыталась выйти на улицу с тех пор, как они вернулись. Но если Мидори была согласна сидеть здесь, радостно предаваясь новым материнским обязанностям, Рэйко этого делать не собиралась. Она поспешила прочь из комнаты, хоть сердце и сжимал страх никогда не вернуться обратно.

Рэйко приказала слуге собрать для нее сопровождающих. Надевая плащ и ботинки, она вспоминала, как кричали во время нападения женщины. Забираясь в паланкин, видела падающие тела и кровь повсюду. Когда паланкин с охраной двигался вниз по извилистым проходам эдоского замка, дрожь сотрясала ее тело. Отчаянные всхлипы и биение сердца перекрывали оставшийся в памяти голос человека, который едва её не убил. Но она держалась изо всех сил, как одинокий храбрый воин перед вражеским легионом.

Когда выехали из эдоского замка, приступ спал. Рэйко праздновала победу, хоть еще и дрожала. Замок позади, и она выжила. В следующий раз будет легче. Постепенно она пересилит злобные чары, и они больше не будут ее донимать. Рэйко посмотрела в окно паланкина на город, который не видела пять месяцев. Ее процессия двигалась на юг от эдоского замка вдоль широкого бульвара по району, где жили даймё. Громадные поместья расположились по бокам бульвара, каждый окружен бараками, чьи белые оштукатуренные стены, украшенные черной плиткой, составляли геометрические узоры. Толпы самураев проезжали по улице.

И вдруг процессии Рэйко преградила путь другая. Рэйко зaметила на одежде наездников герб клана Янагисава. Рядом остановился черный паланкин, через открытое окно которого была видна женщина, одетая в темно-серое кимоно и плащ. Возраст около тридцати, некрасивое, плоское лицо без макияжа. Суровые узкие глаза просветлели при виде Рэйко, широкие губы изогнулись в намеке на улыбку. Тут-то Рэйко вспомнила, что есть опасности и помимо тех, что подсказывает воображение, и далеко не все из них рассеялись после того, как Сано спас ее от Короля Дракона.

— Здравствуй, Рэйко-сан, — прошелестела госпожа Янагисава, жена канцлера.

Рядом с ней появилась прекрасная малютка со счастливой улыбкой и пустыми глазами — слабоумная девятилетняя дочь госпожи Янагисавы.

—Здравствуй, госпожа Янагисава, — ответила Рэйко. — И ты здравствуй, Кикуко.

Какая неудача, что она встретила именно их! Госпожа Янагисава — жена, которой пренебрегал безумно любимый муж, и мать ребенка, обреченного никогда не повзрослеть, завидовала красоте, обожающему мужу и нормальному сыну Рэйко, отчего ее симпатия переплеталась с ненавистью. Симпатия побуждала скромную затворницу льнуть к Рэйко, единственной подруге. Ненависть вызывала сумасшедшие нападки на нее же.

— Какой сюрприз! — проговорила госпожа Янагисава своим тихим, хриплым голосом, когда их процессии размеренно двинулись рядом.

—Действительно, — ответила Рэйко.

Она знала, что госпожа Янагисава шпионит за ней, подкупая ее слуг, чтобы те докладывали обо всех занятиях своей госпожи. Рэйко приходилось нанимать шпионов в собственном доме, чтобы поймать информаторов, которых она потом выгоняла. Но госпоже Янагисаве хватало денег находить соглядатаев и среди новых слуг. Наверняка они выдали, что Рэйко собирается на прогулку, и госпожа Янагисава кинулась вслед.

— Мы так давно не виделись, — продолжила разговор госпожа Янагисава. Она обшаривала Рэйко пристальным взглядом, словно бы с жадностью впитывая каждую деталь ее облика. Ревнивая ненависть вырывалась подобно лаве из жерла вулкана. — Я так рада видеть тебя.

«Ты рада возможности прилипнуть ко мне и нанести очередной удар», — мысленно поправила Рэйко. Наваждения были не единственным, что держало ее дома. Пять месяцев затворничества хранили ее от госпожи Янагисавы.

—Я тоже рада тебя видеть, — солгала Рэйко. Она не смела оскорбить жену канцлера, каравшего за любую обиду, нанесенную члену его семьи, пусть даже такому, на которого ему плевать. — И тебя, Кикуко.

Дочь госпожи Янагисавы хихикнула. Рэйко подавила отвращение, которое вызывала у нее девочка. Она бы жалела милое и невинное дитя, не будь оно послушным орудием разрушения в руках матери.

— Я много раз к тебе заходила, но слуги сказали, что ты больна. — Судя по лукавству в глазах госпожи Янагисавы, шпионы докладывали ей иное. — Тебе уже лучше?

—    Да, спасибо, — ответила Рэйко. Ей стало бы еще лучше, если б госпожа Янагисава оставила ее в покое. Рэйко вспыхнула от гнева.

Госпожа Янагисава опустила голову и искоса взглянула на Рэйко:

—    Ведь ты же не избегала меня, правда?

— Конечно, нет. Я часто вспоминала о тебе, думала, что ты делаешь.

И действительно, госпожа Янагисава вселилась в ее мысли подобно злому духу. Рэйко все время гадала, какие новые безумные планы роятся в голове этой женщины.

—Хорошо, что мы встретились.

Лицом к лицу она могла наблюдать за госпожой Янагисавой. В прошлый раз беда случилась, когда Рэйко повернулась спиной.

Госпожа Янагисава кивнула, успокоенная, но тут на лице у нее отразилась тревога.

—    Ты не злишься на меня за… — Она помялась и прошептала: — За тот… случай?

— Я не знаю, о каком случае ты говоришь, — честно призналась Рэйко. Что она имеет в виду? Случай с Кикуко и Масахиро прошлой зимой? Или с ней и Рэйко на острове Короля Дракона?

Госпожа Янагисава испустила вздох облегчения.

— Я боялась, что ты не простила меня. Я так рада, что ты обо всем забыла.

Рэйко никогда бы не смогла забыть первый случай, когда Масахиро чуть не погиб из-за злых происков госпожи Янагисавы, или второй, когда госпожа Янагисава пыталась убить её. Поскольку все это произошло, несмотря на их «дружбу», Рэйко страшилась вообразить, какие несчастья обрушит на ее голову госпожа Янагисава, стань они врагами. Поэтому она прощала непростительное и сносила убийственную привязанность госпожи Янагисавы.

Обе процессии въехали в торговый район Нихомбаси. Улицы затопили простолюдины, лавки ломились от мебели, корит, глиняной посуды, обуви и одежды, владельцы и прыткие разносчики предлагали свои товары. Дорога сузилась, процессиям Рэйко и госпожи Янагисавы надо было или объединяться в одну, или разъезжаться в разные стороны.

У меня идея, — сказала госпожа Янагисава, и ее некрасивое лицо просияло от рвения. — Поехали к тебе домой, Кикуко сможет поиграть с Масахиро. — Госпожа Янагисава обратилась к дочери: — Ты не против, правда?

Кикуко с улыбкой кивнула. Рэйко внутренне содрогнулась, не желая видеть смертельно опасную парочку вблизи своего дома. Чувство беспомощности смешалось с гневом, ненавистью и боязнью того, что может еще натворить безумная женщина.

—Тогда решено.

Любовь и зависть переплелись во взгляде, который госпожа Янагисава обратила на Рэйко. Не помня о собственных грехах и желаниях, не замечая враждебности Рэйко, она сказала с преувеличенной вежливостью:

— Если только у тебя нет других планов.

—У меня нет, — ответила Рэйко.

Тем не менее у нее были планы, о которых она позволила себе не упомянуть. Во-первых, одолеть наваждения. Ей понадобится вся храбрость, мудрость и сила, чтобы воплотить второй замысел: избавиться от госпожи Янагисавы раз и навсегда, прежде чем та убьет Рэйко или тех, кто ей дорог.


предыдущая глава | Надушенный рукав | cледующая глава