home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



№ 1 ПИСЬМО Г.К. ЖУКОВА В.Д. СОКОЛОВУ

7 января 1964 г. Уважаемый Василий Дмитриевич! Отвечаю коротко на некоторые вопросы, которые Вас интересуют.

1. Военно-стратегическая обстановка весной 1942 года обязывала Советское Верховное Главное командование особо тщательно проанализировать силы, средства и возможности противника, тщательно рассмотреть его оперативно-стратегическую дислокацию, районы сосредоточения его наступательных средств и, в первую очередь, тяжелой артиллерии, бронетанковых соединений и материально- технических запасов, а затем и определить наиболее вероятные стратегические цели, которые противник будет осуществлять в компании 1942 года с тем, чтобы не допустить повторения наших ошибок, которые противник мог бы использовать в своих целях. Как Вам известно, весной 1942 года на всем советско-германском фронте наступило затишье. Обе стороны, израсходовав свои возможности продолжать активные действия, перешли к обороне.

Войска Советской Армии, находящиеся на оборонительных рубежах, рыли окопы, строили блиндажи, ставили проволочные заграждения, минировали подступы к переднему краю обороны и проводили другие работы, в целях создания устойчивой обороны. Командный состав и штаба всех степеней отрабатывали систему огней и взаимодействие родов войск как по фронту, так и в глубине обороны.

В высших штабах подводились итоги пройденного этапа войны, критически рассматривались и осмысливались неудачные и положительные действия наших войск, осмысливались тактика и оперативное искусство войск противника, подробно изучались сильные и слабые стороны врага.

На вооружение советских войск поступала новейшая танковая и авиационная техника, артиллерийское, минометное, реактивное оружие и материально-технические средства, новое пополнение.

Все это давало возможность советскому командованию развернуть формирование новых частей и соединений всех родов войск и, на основе опыта войны, готовить их к предстоящим сражениям с фашистскими войсками.

Советскому Верховному командованию и командованию фронтов наших войск было известно о широкой подготовке фашистских войск к кампании 1942 г. Гитлеровское военно-политическое руководство усиленно пополняло свои силы на советском фронте, готовясь к предстоящим решительным действиям.

Учитывая отсутствие активных действий со стороны западного противника и нежелание наших союзников быстро развернуть второй фронт с участием американских войск, Верховное командование фашистских войск все свои основные ударные силы и средства сосредотачивало против Советского Союза, оставив против западного противника всего лишь до 20 % второстепенных войск.

Ставка Верховного командования единодушно считала, что военно-политическое руководство противника будет осуществлять свои цели активными действиями с тем, чтобы осуществить свой замысел выхода широким фронтом на Волгу и Советско-Иранскую границу.

Касаясь возможности открытия нашими союзниками второго фронта, СТАЛИН считал, что англичане и американцы свое обещанное вторжение безусловно перенесут до более благоприятного для них момента, то есть до того времени, когда Германия будет серьезно истощена в борьбе с Советским Союзом и не в состоянии будет противостоять мощному удару соединенных англоамериканских войск.

Надо сказать, что СТАЛИН не верил заверениям ЧЕРЧИЛЛЯ и РУЗВЕЛЬТА об открытии ими второго фронта в Европе в 1942 году. Он надеялся лишь на то, что РУЗВЕЛЬТ примет все меры к тому, чтобы оказать нам более существенную материально-техническую помощь, чем она оказывалась американцами до весны 1942 года.

После успешного отражения нашими войсками генерального наступления немцев на Ленинград, где мне было поручено командование войсками Ленинградского фронта (сентябрь — первая половина октября 1941 г.), и особенно после разгрома немцев под Москвой и успешного контрнаступления наших войск в районе Москвы, где мне было поручено командовать войсками Западного фронта и выполнять функции Главкома Западного направления (Калининский и Западный фронта), СТАЛИН ко мне относился очень хорошо и часто советовался со мной по принципиальным вопросам. Мне казалось, что СТАЛИН хотел искренне загладить свою вину несправедливого ко мне отношения и свою грубость, которую он позволял себе в отношении ко мне в начале войны.

Чаще всего СТАЛИН приглашал меня для обмена мнениями к себе в Кремлевскую квартиру, поэтому я хорошо знаю, как лично СТАЛИН оценивал обстановку и перспективы войны в 1942 году.

Он считал, что немцы в 1942 году будут в состоянии вести крупные стратегические операции одновременно на двух стратегических направлениях, а именно на Московском и на юге страны с тем, чтобы захватить Москву, выйти широким фронтом на Волгу и, разгромив наши силы на юге, захватить Кавказ и выйти на Иранскую границу, имея в виду в дальнейшем двойным ударом овладеть ближним и дальним востоком и в первую очередь, захватить богатейшие нефтяные районы.

В основном я тогда был согласен с прогнозами СТАЛИНА, но считал, что немцы будут осуществлять свои цели нанося свой главный удар на юге нашей страны, на московском же направлении они будут вести вспомогательные действия. Что касается северо-западного и северного направления, там немцы, не имея сил, будут упорно обороняться.

Что касается планов и характера действий наших вооруженных сил намечаемых СТАЛИНЫМ, я в ряде принципиальных вопросов не мог согласиться со СТАЛИНЫМ.

Надо Вам сказать, что СТАЛИН по своему характеру был активный человек, при этом весьма торопливый и был постоянным сторонником наступательных действий.

СТАЛИН считал, что нам нужно ранним летом развернуть наступательные действия на всех основных фронтах, измотать противника, растянуть его ударные группировки по всем направлениям и сделать их неспособными к нанесению мощных ударов на юге страны и в районе Москвы.

Я доложил СТАЛИНУ, что, стремясь обескровить и измотать противника всюду, мы прежде всего обескровим свои войска и не достигнем никакой положительной цели.

Конкретно, что Вы предлагаете? — спросил СТАЛИН.

Собрать два мощных кулака и разгромить прежде всего Ярцево, РжевскоВяземскую группировку. Один удар нанести из района Демидове в общем направлении на Ярцево, второй удар из района Кирова также в направлении Ярцево и, разгромив Ярцевскую группировку противника, во взаимодействии с партизанскими силами, отрезать Ржевско-Вяземскую группировку, после чего обрушиться всеми силами Калининского, Западного фронтов и, при поддержке авиации ВГК, ПВО Москвы и ближайших фронтов, уничтожить ВяземскоРжевскую группировку.

На юге страны построить глубокоэшелонированную оборону и встретить попытки противника мощным огнем, ударами авиации, упорной обороной. После того, как враг будет истощен, перейти в контрнаступление, для чего иметь в резерве крупную оперативную группировку.

Ввиду сложности вопроса, СТАЛИН приказал собрать Ставку ВГК.

В середине апреля Ставка была собрана. На совещании присутствовали: К.Е. ВОРОШИЛОВ, С.К. ТИМОШЕНКО, Б.М. ШАПОШНИКОВ и я. Кроме СТАЛИНА присутствовали члены Политбюро МОЛОТОВ, МАЛЕНКОВ, БЕРИЯ и был приглашен ВОЗНЕСЕНСКИЙ. СТАЛИН предложил обсудить оперативно-стратегическую обстановку и намечаемые мероприятия. Б.М. ШАПОШНИКОВУ, как члену Ставки и начальнику Генерального штаба было приказано доложить обстановку и соображения Генштаба.

Борис Михайлович внешне выглядел больным. Делая доклад, он часто останавливался, чтобы передохнуть. Он был сердечно больной и его часто душила астма.

Все мы понимали, какую он тяжелую работу выполняет, работая со СТАЛИНЫМ, и искренне ему сочувствовали.

СТАЛИН, не дав закончить полностью доклад ШАПОШНИКОВА, сказал: «Мы не должны ждать пока немцы нанесут удар первыми, надо самим нанести ряд ударов на широком фронте, измотать, обескровить противника и сорвать его наступательные планы… ЖУКОВ предлагает развернуть наступательную операцию в районе Вязьма — Ржев — Ярцево, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, что это полумера.

Слово взял С.К. ТИМОШЕНКО. Доложив обстановку на юго-западном направлении, ТИМОШЕНКО сказал: «Я и Военный Совет ю[го]-з[ападного] направления считаем, что мы сейчас в состоянии и должны нанести немцам на юге упреждающий удар и расстроить их наступательные планы, так сказать захватить инициативу в свои руки. Если мы не нанесем упреждающего удара, то наверняка повторится печальный опыт начала войны…. Что касается предложения ЖУКОВА о разгроме Вяземско-Ржевской группировки, я поддерживаю, это скует силы противника».

МОЛОТОВ и особенно ВОРОШИЛОВ поддержали предложение ТИМОШЕНКО, остальные, когда говорил СТАЛИН, поддерживая предложение ТИМОШЕНКО, кивали головами в знак их полного согласия и лишь ВОЗНЕСЕНСКИЙ высказал свое сомнение в возможность материально-технического обеспечения широких наступательных операций.

Он задал ТИМОШЕНКО вопрос: «Смогут ли войска юго-западного направления осуществить наступление на Харьков в том случае, если Ставка не сможет сосредоточить столько сил и средств, как об этом он доложил здесь». ТИМОШЕНКО ответил, что тогда прийдется вначале нанести удар силами юго-западного фронта, а южному фронту будет поставлена задача активными оборонительными действиями обеспечить операцию войск юго-западного фронта.

БЕРИЯ бросил реплику: «Вы что-же, товарищ Вознесенский, сомневаетесь в расчетах и планах товарища СТАЛИНА?»

ВОЗНЕСЕНСКИЙ ответил: «Нас здесь собрали для того, чтобы серьезно обсудить обстановку и наши мероприятия, поэтому я и задал ТИМОШЕНКО такой вопрос, а Ваша реплика мне непонятна».

СТАЛИН отошел от стола, не сказав ни одного слова. Но мне показалось, что он благосклонно отнесся к словам ВОЗНЕСЕНСКОГО, которого он в то тяжелое время высоко ценил как умного, расчетливого и способного организатора всех экономических мероприятий.

В своем выступлении я повторил свои соображения, которые ранее были высказаны СТАЛИНУ о нецелесообразности наступления наших войск на юго-западном направлении, о явной недостаточности у нас танковых соединений и авиации, способных разгромить ударные бронетанковые войска противника и завоевать господство в воздухе, без чего невозможно успешно провести операцию…

«Если Вы тов. СТАЛИН считаете безусловно необходимым провести упреждающую наступательную операцию на юге, тогда я предлагаю перебросить на юг не менее 10–12 дивизий и 500–600 танков с других фронтов, в том числе и с фронтов западного направления, и поставить их в резерве юго-западного направления для развития успеха или для парирования контрударов противника, на остальных фронтах временно воздержаться от наступательных действий».

СТАЛИН: «С Московского направления ничего снимать мы не будем. Немцы наверняка повторят свое наступление на Москву летом 1942 г.»

На этом совещание Ставки по существу было закончено.

Когда мы вышли из кабинета СТАЛИНА в приемную, Б.М. ШАПОШНИКОВ мне сказал: «Вы напрасно, батенька мой, спорили. Вопросы упреждающего удара наших войск на юге по существу были Верховным уже решены с ТИМОШЕНКО и ХРУЩЕВЫМ».

«Тогда, спрашивается, зачем же нас собрали в Ставку?» — спросил я Бориса Михайловича. В это время открылась дверь из кабинета СТАЛИНА и к нам подходил БЕРИЯ. Разговор пришлось прекратить.

8-го мая немцы начали наступление в Крыму. Наши войска оказались в катастрофическом положении. Командование фронтом в лице генерал-лейтенанта Д.Т. КОЗЛОВА оказалось неспособным управлять войсками в сложных условиях обстановки.

15-го не то 16-го мая, разговаривая со СТАЛИНЫМ по «ВЧ», он мне язвительно сказал: «Вот видите к чему приводит оборона»… и далее: «Мы должны крепко наказать КОЗЛОВА, МЕХЛИСА и КУЛИКА за их беспечность и ротозейство, чтоб неповадно было другим… ТИМОШЕНКО и ХРУЩЕВ скоро начнут. А как Вы все еще не изменили своего мнения о наступлении на юге?»

Я ответил: «Нет, товарищ СТАЛИН».

На этом разговор был окончен.

12-го мая войска юго-западного фронта перешли в наступление. Южный фронт, входящий в состав войск юго-западного направления, под командованием генерал-лейтенанта МАЛИНОВСКОГО Р.Я. получил задачу обеспечить операцию юго-западного фронта.

Командование южным фронтом должно было взять на себя заботу и ответственность надежно прикрыть направление со стороны Краматорск — Славянск. Однако, ни комфронтом, ни командование юго-западным направлением не подумали о серьезной опасности, которую таило в себе Славянское направление, где заканчивала свое сосредоточение крупная наступательная группировка немецких войск, а это все происходило, как говорится, под самым носом командования фронтом и направлением.

Вечером 17-го мая я лично присутствовал при разговоре СТАЛИНА с ТИМОШЕНКО по «ВЧ» и хорошо помню высказанные опасения СТАЛИНА. ТИМОШЕНКО доложил, что сведения об опасности со стороны Краматорска Военный Совет считает преувеличенными и прекращать наступление войск фронта нет оснований.

Но 19 мая, попав в тяжелое положение, командование юго-западным направлением начало принимать меры к выводу войск из окружения и их спасению, но было уже поздно.

Вновь, как и в первые месяцы войны, на юге страны советские войска и нашу Родину постигла горечь тяжелого отступления.

В августе наши войска юго-западного фронта с большими потерями отошли в район Сталинграда, где на дальних и ближних подступах развернулось кровопролитное сражение.

5-го августа, в связи с чрезмерной растяжкой юго-западного фронта, он был разделен на два фронта.

С.К. ТИМОШЕНКО был снят с фронта, как не оправдавший назначения.

Командующим Сталинградским фронтом был назначен генерал-лейтенант В.Н. ГОРДОВ, юго-восточным — генерал-полковник А.И. ЕРЕМЕНКО.

Для координации действий обеих фронтов, 12 августа ГКО послал в район Сталинграда Нач. Генштаба генерал-полковника А.М. ВАСИЛЕВСКОГО и члена ГОКО Г.М. МАЛЕНКОВА.

Маршал ТИМОШЕНКО был отозван в Москву, в резерв Ставки. Возникает вопрос: почему С.К. ТИМОШЕНКО, как главный виновник катастрофы наших войск на юге не понес наказания, а он вполне заслужил серьезного наказания, как инициатор наступления на Харьков и проявивший растерянность и неспособность управлять войсками в условиях отступательных сражений.

Лично я считаю, что СТАЛИН ограничился снятием ТИМОШЕНКО только потому, что идея упреждающего удара наших войск на юге принадлежала в первую очередь лично ему.


РАЗДЕЛ VI. ПРАВДА О ВОЙНЕ И МЕМУАРЫ МАРШАЛА | Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы | * * *