home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ПРИНЦ УЭЛЬСКИЙ

Кто-то поднимается по лестнице, ведущей в офис Кэгни. Это явно не Айан, потому что не слышно стука костылей по деревянному полу. Стук костылей теперь сопровождает несчастного парня повсюду, и тот начинает медленно сходить с ума, измученный загипсованной ногой. В последние дни глаза у Айана стали какие-то бешеные. Он ведет себя очень странно – еще более странно, чем обычно, – и Кэгни приходится внимательно следить за тем, чтобы молодой помощник не наделал глупостей. Кроме того, с лестницы не слышно потока виртуозных ругательств и проклятии, исполненных на смеси английского и валлийского, – с их помощью Айан выражал свое отношение к чересчур большому количеству ступеней, которое ему приходилось преодолевать.

И это не может быть Говард, потому что Кэгни услал его за выпивкой для сегодняшней вечеринки, которую Айан устраивает в честь своего дня рождения. Говард все утро бурлил от возбуждения, пуская слюну, как годовалый Лабрадор, и Кэгни пришлось выбирать – отослать его из офиса или убить. Возбуждение Говарда было вызвано самой Санни Уэстон. Говард еще не встречался с ней, но знал, что Айан пригласил Санни надень рождения. Айан заявил ему, что считает, будто Кэгни в нее по уши влюблен. Это сообщение повергло Говарда в состояние какого-то безумия. В последний раз Кэгни видел его таким 12 февраля 2002 года, когда Говард за один присест съел три полные тарелки макарон и запил их литром фанты.

И это не может быть Кристиан, потому что в данный момент он находится дома и готовит к вечеринке костюм Тома Джонса. Кристиан твердо вознамерился стать лучшим Томом Джонсом из всех присутствующих–на костюмированную вечеринку их должно было прийти не менее дюжины. Темой вечеринки был Уэльс, а кем еще можно нарядиться при такой-то теме? Кроме Тома Джонса, только луком-пореем, драконом да игроком в регби.

Выходит, по лестнице поднимается клиент – или старый, или новый. Перспектива разговаривать с клиентом совсем не радовала Кэгни. Сегодня у него было очень неважное настроение. Сам Кэгни назвал бы его сумрачным. Впрочем, все, кто встречался с Кэгни за последние десять лет, очень удивились бы, узнав, что у него бывает какое-то другое настроение. Хорошо бы, если бы секретарь Кэгни сказал незваному гостю, что сегодня шеф посетителей не принимает. Ну почему Кэгни до сих пор не нанял себе секретаря?

–Черт побери! – выкрикивает он достаточно громко для того, чтобы тот, кто стоит на лестничной площадке перед его офисом, услышал и подумал дважды, прежде чем стучать в дверь.

Кэгни до последнего надеется, что его уловка подействует. Напрасно. Стук в дверь все-таки раздается, и Кэгни охватывает сильнейшее разочарование. Посетитель стучит по стеклянной вставке, на которой написано имя Кэгни. За те годы, что Кэгни принимает здесь клиентов, буквы почти стерлись. Он не отвечает на стук, но дверная ручка поворачивается, и в приоткрытую дверь кто-то заглядывает.

–Есть кто-нибудь? – спрашивает посетитель.

–Я занят! – кричит Кэгни, до последнего надеясь отпугнуть незваного гостя.

Последняя попытка тоже оказывается неудачной.

–Привет, – говорит посетитель.

–Черт возьми, – говорит Кэгни и снимает ноги со стола, усевшись в кресле поровнее.

–Как дела? – спрашивает гость.

Кэгни смотрит на него встревоженно. Странный вопрос. Какая этому типу разница, как у него дела?.. В следующую секунду Кэгни узнает в лохматом парне Эдриана – того самого типа, который приходил вместе с Санни на ужин. Эдриан останавливается перед столом и в качестве приветствия протягивает руку.

Кэгни после секундного колебания встает с кресла и пожимает протянутую ладонь. Они с Эдрианом почти одного роста. Может, он оказался бы даже немного повыше, если бы прическа гостя не была такой лохматой.

–Дела в полном порядке, – отвечает Кэгни на вопрос и вновь садится в кресло.

Эдриан оглядывается по сторонам в поисках стула.

–Извините, стульев нет. Если их поставить, клиенты будут торчать тут слишком долго.

Кэгни кивает головой на коробку, которая до сих пор стоит перед столом. Эдриан усаживается на коробку и смотрит на Кэгни с таким видом, словно тот должен о чем-то его спросить. Кэгни ничего не понимает.

–А вы... Простите, в чем цель вашего визита? – Он с самым невозмутимым видом тянется к пакетику арахиса. Ему надо немедленно съесть горстку орехов. Обычно это помогает успокоиться.

–Я знаю, – Эдриан нервно смеется, качая головой, – вы подумаете, что я сошел с ума...

Кэгни сбит с толку. Почему он должен подумать, что Эдриан сошел с ума?

Посетитель резко закидывает голову назад, как будто кто-то невидимый дал ему сильного щелчка по носу, затем, прочистив как следует горло, делает глубокий вдох. Кэгни молчит, ожидая объяснений.


–Я помню, как вы или кто-то другой упоминали во время ужина, что занимаетесь какой-то интересной работой. Я говорил по телефону, но краем уха слышал. Вы делаете всякие забавные вещи...

– Забавные? – с недоумением переспрашивает Кэгни.

– Ну да. Знаете, всякие там...

– Фокусы?

Эдриан издает короткий нервный смешок.

– Нет, имею в виду вашу работу. Вы же проверяете людей или что-то вроде того. Проверяете, способны они обманывать своих партнеров или нет...

Эдриан замолкает, глядя на Кэгни в надежде, что тот ему поможет. Кэгни молчит, не желая ни подтверждать, ни опровергать сказанное. Он почему-то испугался. Зачем Эдриан пришел? Что ему нужно?

– В общем... не думал, что когда-нибудь скажу эти слова... мне нужно, чтобы вы проверили одного человека. Я подозреваю, что она может изменить мне, если представится такая возможность. Я хочу, чтобы вы ее проверили. Мне надо знать, подходит ли она для брака, для семейной жизни. Я ведь прав, вы именно этим занимаетесь?

Кэгни пораженно замирает. Эдриан собирается У попросить Санни выйти за него замуж. Все кончено.

– Да, – говорит Кэгни. – Все верно. Только у нас могут возникнуть проблемы, потому что она меня знает. И с моим помощником Айаном она тоже встречалась. Придется сначала проверить, знакома ли она с Говардом, моим третьим сотрудником, и если нет, попробуем...

– Погодите, погодите, – растерянно бормочет Эдриан, сидя на коробке и отчаянно стараясь что-то понять. – Как это так?

– Что именно? – в свою очередь удивляется Кэгни. –Как она может быть с вами знакома, если... О Боже, вы подумали, что я имею в виду Санни? Нет, вы неправильно меня поняли. Я говорю о своей невесте Джейн. Конечно, неловко получается...

Эдриан виновато качает головой, и только тут до Кэгни доходит.

–Значит, вы имеете в виду свою невесту, которую обманываете, встречаясь с Санни? Вы хотите выяснить, способна ли она на измену, и если да, то не женитесь на ней? Правильно?

–Ну да, в общих чертах. Я попал в довольно затруднительную ситуацию...

–Затруднительную?

—Да.

Эдриан внимательно смотрит на Кэгни, почувствовав откровенную враждебность в его голосе.

–Простите, что-то не так?

–Нет, все в порядке, – успокаивает его Кэгни. – Продолжайте.

–Ну, в общем, это все. Вам нужна дополнительная информация?

–Фотографию принесли?

–Да, конечно...

Эдриан достает из заднего кармана джинсов бумажник, вынимает оттуда фотографию и, привстав с ящика, протягивает ее через стол. Кэгни бросает взгляд на снимок. Так он и думал. Блондинка. Симпатичная. Судя по выражению лица, пустышка. Неудивительно, что Эдриан обманывает ее с Санни. У этой девицы такой вид, словно она скорее съест собственную руку, чем займется сексом до брака. Разговаривать с ней тоже, по всей видимости, не о чем.

–Чем занимается ваша невеста? – с самым невинным видом спрашивает Кэгни.

–Она учитель физкультуры.

–Ага, понятно.

Кэгни кивает, не отрывая взгляда от фотографии. Девушка зарабатывает на жизнь, играя в баскетбол.

–Я тут подумал... Пожалуйста, не говорите ничего Санни, ладно? Ну, пока я не решил окончательно, что делать. И этому своему другу, у которого магазин внизу, – Кристиану или как его – тоже не говорите. По- моему, они с Санни вроде бы дружат. Короче, я сказал ей, что бросил Джейн. Вы понимаете? Неудобно будет, если она узнает, что я... в общем... соврал.

–Так вы от нее не ушли?

–Нет еще.

–Но намерены уйти?

–Это будет зависеть от вас, ребята!

–Ясно...

Кэгни достает из нижнего ящика стола почти пустую бутылку виски и стакан. Налив себе двойную порцию, Кэгни убирает виски обратно в стол. Эдриану он выпить не предлагает.

–Итак, – говорит Кэгни, задумчиво вертя стакан в руке, – если ваша невеста вас обманет, вы бросите ее и сойдетесь с Санни. Ну а если она не клюнет на провокацию? Если она вам не изменит? Что тогда?

–Даже не знаю. Непростая ситуация!

Эдриан многозначительно кивает головой и улыбается Кэгни, как будто они два заговорщика и понимают друг друга лучше некуда.

–Даже не знаю, Кэг, – повторяет Эдриан с задумчивым видом, предвкушая ту нелегкую ситуацию, в которую ему предстоит попасть.

Кэгни передергивает от отвращения.

–Санни – милая девушка, но иногда с ней бывает так непросто! Она слишком много думает и слишком много разговаривает. Кроме того, всегда остается риск, что она опять начнет слишком много есть. И еще она слишком долго жила сама по себе. Она стала чересчур независимой, понимаете? Она не из тех женщин, что безропотно стоят у плиты и выполняют каждую прихоть мужа. Согласны?

Кэгни молча смотрит на Эдриана и не перебивает, позволяя тому выставить себя в самом отвратительном свете.

–Я хочу, чтобы все было как дома, с мамой. Ну, чтобы жена стирала белье, готовила ужин и все такое. Вы меня понимаете?

–Отлично понимаю, – отвечает Кэгни, медленно кивая головой. – Напишите мне имя и адрес вашей невесты. Она ходит куда-нибудь отдохнуть или выпить? Ну, с другими учителями, например...

–Нет, она не ходит по барам. Она вообще почти не пьет.

Услышав эту новость, Кэгни даже не поперхнулся последним глотком виски. Он видел фотографию Джейн, поэтому нисколько не удивлен.

–Зато она регулярно ходит в «Кэннонс». – У Эдриана такой тон, словно это все объясняет.

Кэгни смотрит на него непонимающе.

–Тренажерный зал.

–Ясно.

Двадцать минут спустя, когда Эдриана уже нет в офисе, Кэгни сидит за своим столом в полном одиночестве, крутит в руках пустой стакан и смотрит в окно. Правда, происходящего на улице он все равно не видит. Пейзаж сливается в его глазах в серую беспредметную картину. Кэгни думает.

Вправе ли он обмануть Эдриана? Если предположить, что в будущем Санни будет гораздо счастливее с ним, с Кэгни, то допустимо ли сейчас солгать ради их общего блага?

Кэгни пришел на вечеринку через коридор под своим офисом. Проскользнув в дверь никем не замеченным, он оглядывается по сторонам. По всей комнате развешаны флаги Уэльса, по полу тут и там разбросаны мячи для регби, нарциссы и шахтерские каски, символизирующие собой Уэльс. Еще Кристиан постелил на пол искусственную траву. Айан не понял, для чего она нужна, и Кристиан объяснил: трава олицетворяет «дом, милый дом», поскольку на фотографиях пейзажи Уэльса всегда очень зеленые.

–Где твой костюм? – спрашивает Айан, подковыляв к Кэгни.

По случаю своего дня рождения помощник убрал подальше костыли и, опасливо балансируя, ходит прямо на загипсованной ноге. С такой походкой он напоминает новорожденного фавна, впервые вставшего на мягкие копытца.

Наклонившись, Кэгни подбирает с пола один из нарциссов и вдевает его в петлицу на лацкане пиджака.

–Вот мой костюм.

Айан разочарован, но все же подает шефу бокал красного вина. Кэгни дважды оглядывает именинника с ног до головы.

–Ну и чем ты нарядился?

Айан одет в желтый комбинезон из лайкры с большой коричневой доской на спине.

–Я – валлийский гренок, – отвечает он с тяжелым вздохом, как будто за последние десять минуть ему десять раз задали вопрос, ответ на который очевиден и непреложен, как закон природы.

–Я так и подумал, – уныло говорит Кэгни, отходя в сторону.

Возле входной двери он замечает Кристиана. Тот стоит рядом с каким-то типом, одетым Ганнибалом Лектором. Киношный маньяк потягивает пиво через соломинку, просунув ее в отверстие для рта на маске. Кэгни останавливается в паре футов от Кристиана и ждет, когда они закончат разговаривать. Ганнибал начинает нервничать, поглядывая на Кэгни через плечо каждые тридцать секунд; наконец, не выдерживает и, извинившись, уходит.

–Что-то я не понял, – говорит Кэгни Кристиану« показывая рукой на уходящего Ганнибала Лектора.

–Энтони Хопкинс, – объясняет Кристиан. – Значит, я обречен на твое общество до самого конца вечеринки? Так и будешь таскаться за мной следом, заглядывать через плечо и отпугивать потенциальных собеседников? Честно говоря, мне даже не верится, что ты здесь. Очевидно, надеяться на то, что ты станешь общаться с кем-нибудь из незнакомых тебе людей, не стоит? Скорее в Сахаре снег выпадет.

–Я застенчив, как школьница, – заявляет Кэгни, отпив глоток вина.

–Еще бы! Такой же грубый и вечно всем недовольный!

–Как скажешь...

Кэгни тайком бросает взгляд на входную дверь и снова поворачивается к другу.

–Что это было? – спрашивает Кристиан, прищурившись.

Кэгни делает вид, что ничего не понимает.

–Что именно?

–Тот взгляд!

–Какой взгляд?

–Ты посмотрел на дверь, как будто ждешь кого-то... – Кристиан многозначительно замолкает.

–Никуда я не смотрел. У меня глаз зачесался.

–Ты ждешь Санни! – восклицает Кристиан с торжествующей улыбкой.

–Может, у тебя просто чересчур узкие брюки, и в мозг поступает недостаточно крови?

Кэгни показывает на проходящего мимо парня в костюме римского центуриона.

–Не понял...

–Ричард Бартон, фильм «Антоний и Клеопатра».

–Кто бы мог подумать, что Уэльс так много дал миру...

–Кто бы мог подумать, что у Айана так много друзей.

Кэгни и Кристиан согласно кивают. Комната быстро заполняется регбистами, драконами, женщинами в наряде Кэтрин Зеты-Джонс из фильма «Чикаго» и множеством мужчин, изображающих из себя Тома Джонса.

Кэгни успел насчитать семерых Томов Джонсов, но лучший, естественно, Кристиан. Его темно-русые волосы скрыты под черным кудрявым париком. Он выглядит еще более загорелым, чем обычно, и одет в красную шелковую рубаху, расстегнутую, чтобы продемонстрировать необычайно волосатую грудь. Рубаха заправлена в черные кожаные брюки – настолько узкие, что непонятно, как в них удалось влезть. Дополняют образ ботинки на высоких каблуках и огромный золотой медальон.

– Слава Богу, что музыка не из «Голдфингера», – говорит Кристиан со вздохом облегчения. – Там женщины не поют, а просто орут.

От входной двери доносится 1ромкий вопль – оказывается, Кристиан не отключил звонок, установленный специально ради Хеллоуина. Кэгни поворачивается и взволнованно втягивает носом воздух.

В магазин заходит странная компания. Первой идет София Янг; золотистые волосы окружают ее лицо ангельским нимбом.

«Вот так ирония», – думает Кэгни.

Миссис Янг заботливо придерживает дверь для того, кто идет следом. Ну а следом появляется Эдриан. Он сразу замечает в толпе Кэгни и заговорщически ему подмигивает. Эдриан одет не в маскарадный костюм, а в обычные джинсы и футболку. В руке у него надувная гитара. Другой рукой он придерживает дверь, в которую входит Санни Уэстон. Кэгни снова судорожно вздыхает. Санни убрала свои длинные черные волосы под короткий темный парик. На полные, сочные губы наложена ярко-красная помада. Из одежды на ней желтый блейзер, на груди – синяя эмблема с большой белой буквой «М» посередине. Удобные белые теннисные шорты доходят до середины бедра, в ушах – серьги в виде больших желтых дисков.

– Великолепно! – восклицает Кристиан с благоговением в голосе и воздевает руки к потолку, словно молясь новой богине.

Кэгни смотрит на Санни до тех пор, пока кто-то не останавливается прямо у него под носом и не загораживает обзор.

–Здравствуйте, мистер Джеймс, – мягко говорит подошедшая женщина.

Неделю назад звуки этого голоса напомнили бы Кэгни кубики льда, которыми проводят по его обнаженной груди. Сейчас они напоминают ему китайскую пытку водой.

–Пришли, чтобы оплатить счета за химчистку, миссис Янг?

–Мне очень жаль, что так случилось, но у нас с вами не было выбора.

На губах у миссис Янг блуждает легкая улыбка. Софии кажется, что она выглядит как испорченная школьница, а Кэгни становится интересно, как скоро этот трюк приедается всем ее поклонникам. Ему самому он давно приелся. К тому же иного оружия в распоряжении Софии практически нет.

Краем глаза Кэгни видит, как Эдриан берет Санни за руку и тянет за собой к импровизированной барной стойке. Оба пропадают из поля зрения. Кристиан подозрительно разглядывает Софию.

–Вы кем наряжены? – спрашивает Кристиан, даже не представившись.

–Простите? – не понимает София.

–У нас костюмированная вечеринка.

–Ах нет! Я пришла не на вечеринку, а к мистеру Джеймсу... – София с манерной улыбкой поворачивается к Кэгни. – Мне просто повезло, что у вас здесь праздник, – добавляет она.

–Повезло, но ненадолго, – отрезает Кэгни. – Вы здесь не останетесь. Пойдемте со мной.

Он направляется к двери, ведущей в коридор и к лестнице в его офис. Возле самой двери они с Софией натыкаются на Санни.

–Добрый вечер, – говорит Кэгни официальным тоном.

–Привет! – растерянно бормочет Санни. – Как дела? Вы помните моего... моего друга Эдриана?

– Конечно, помню, – отвечает Кэгни с улыбкой, однако руки Эдриану демонстративно не подает.

Санни переводит взгляд на миссис Янг, которая стоит за спиной у Кэгни, почти прижимаясь к нему. Рука Софии оборачивается вокруг его предплечья, как змея. Санни на несколько секунд задерживает взгляд на этой руке, а затем улыбается самой широкой и теплой улыбкой:

–Я вижу, вы куда-то торопитесь... Не будем вас задерживать.

Санни разворачивается и быстро уходит, так и не посмотрев Кэгни в глаза.

–Куда мы идем? – мурлычет София ему на ухо.

–Туда, где никто не будет строить из себя Ширли Бэсси.

Кэгни раздраженно распахивает дверь и выходит в коридор. Он настолько зол, что даже не придерживает дверь. Миссис Янг выходит следом за ним и тоже поднимается по вытертым деревянным ступеням на второй этаж.

–Вот, значит, куда вы приводите своих подружек? – спрашивает София, когда Кэгни отпирает дверь в свой офис.

Кэгни раздражает ее тон. Точнее, его раздражает уверенность Софии Янг в своей неотразимости. Она считает, что может заполучить любого мужчину. Наверное, большинство мужчин действительно смотрят только на внешность, не придавая значения тому, что внутри.

–Зачем вы пришли?

–Разве ты сам не хотел, чтобы я пришла? – спрашивает миссис Янг и с игривой улыбкой на губах проводит пальчиком по краю столешницы.

Они с Кэгни находятся по разные стороны стола. Кэгни стоит очень прямо, скрестив руки на груди. София изогнулась так, словно ее кости сделаны из пластилина и способны гнуться как потребуется.

–Внизу проходит очень важное мероприятие, и я должен быть там. Зачем вы пришли?

–Важное мероприятие? – София удивлена, даже слегка сбита с толку. – Разве вечеринку проводят не в честь того уродливого парня в желтом комбинезоне? Неужели он такой важный?

–Для своей матери он очень важный.

София издает короткий смешок, который летит к Кэгни как горстка разноцветных конфетти. Они ударяются ему в грудь и падают на пол, не оказав никакого эффекта. Сегодня вечером миссис Янг не производит такого впечатления, какое производила при первой встрече. Кэгни гордится своей выдержкой. Он еще несколько дней назад решил, как ему следует вести себя с Софией при следующей встрече, но не верил в собственные силы. Блондинки всегда сводили его с ума. Тем не менее ее чары оставляют его холодным.

–Ну а кем нарядились вы, мистер Джеймс?

София всего в шаге от Кэгни. Он почти чувствует ее дыхание на щеке.

–Мистером Антарктида.

–Тоже родом из Уэльса? – рассеянно спрашивает София и проводит рукой по руке Кэгни, двигаясь от плеча вниз. Добравшись до ладонями, миссис Янг начинает водить по ней указательным пальцем.

Кэгни открывает рот, чтобы ответить, но София внезапно сжимает его лицо между ладоней и притягивает к себе. Ее ногти погружаются в щеки Кэгни. Их рты сближаются.

–Можешь не отвечать, – шепчет София, глядя ему прямо в глаза. – Не имеет значения...


Она целует Кэгни. Он отвечает на поцелуй, сжав ее мягкие плечи. София проводит языком по внутренней стороне его верхней губы. Кэгни открывает глаза и смотрит на нее на очень близком расстоянии, чтобы рассеять чары. Так и есть. Ее магия больше не действует.

Кэгни отстраняет от себя Софию и делает шаг назад, глядя ей прямо в глаза.

–Миссис Янг, я думаю, вам пора идти.

–Что? – переспрашивает София с полуулыбкой, как будто не веря собственным ушам.

–Насколько мне известно, со слухом у вас все в порядке.

–Но почему?

Кэгни обходит вокруг стола и открывает дверь в коридор.

–Я не тот, кто вам нужен.

–Но ведь между нами пробежала искра, разве нет? Как будто какое-то электричество...

–Наверное, все дело в металлических пломбах и телефонных антеннах. Лично я ничего не чувствую. Никакого электричества.

–Не понимаю...

София подлетает к Кэгни и, стиснув челюсти, вперяется ему в лицо ледяным взглядом.

–Я ведь даже не притворялась! – возмущенно заявляет она.

–Польщен, – улыбается Кэгни.

–Да вы мерзавец!

–Не вы одна так считаете.

–А если серьезно? – София стоит в дверном проеме, натягивая пальто, которое сняла всего пару минут назад. – Объясните, почему вы меня отталкиваете?

–Я уже не раз ошибался с такими, как вы.

–Простите?

–Мне почти сорок! Пора учиться на своих ошибках.

Кэгни захлопывает за дамой дверь, ударив Софию прямо по роскошной заднице. Из коридора доносится негромкий звук – миссис Янг вскрикивает, оказавшись внезапно вытолкнутой вон. Кэгни чуть не сбил ее с ног. Он прислоняется спиной к двери и довольно улыбается.

Что он сейчас сделал? Выгнал самую красивую из всех женщин, которых видел за последние десять лет? О чем он вообще думал? Может, так странно действует на его мозг красное вино?

Кэгни пожимает плечами и улыбается еще шире. Он уже многие годы не улыбался так искренне.

Как бы ни закончился сегодняшний вечер, что бы ни ждало впереди, одно Кэгни известно наверняка – ему не придется в очередной раз сожалеть о том, что он связался с блондинкой.

Вечеринка в самом разгаре. Один из гостей снял костюм лука-порея и, стоя в трусах, держит огромное растение за один край; за другой край ухватился парень в костюме мальчика-хориста. Остальные гости – многочисленные Томы Джонсы и целая команда валлийских регбистов – проходят под импровизированной веревкой, наклоняясь все ниже и ниже.

Кэгни находит в толпе Санни. Она стоит в углу и разговаривает с Кристианом. Эдриан тоже рядом, но Санни не обращает на него никакого внимания, полностью сосредоточившись на Кристиане. Кэгни подходит к ним, захватив по дороге пару бокалов красного вина. Вся троица поднимает глаза.

–Я заметил, что у вас пустой бокал, – говорит он Санни и, вручив ей один из полных бокалов, забирает пустой.

–О, спасибо... Надеюсь, вы его не отравили? – спрашивает Санни с улыбкой.

–Попробуйте и увидите сами.

Не отрывая от Кэгни взгляда, Санни делает большой глоток.

–На вкус вино такое же, как в предыдущем бокале, – признает она.

Кэгни поворачивается к Эдриану. Тот явно чувствует себя не в своей тарелке, наклоняет голову из стороны в сторону, разминает шею, как спортсмен перед соревнованиями.

–Эдриан, с вами все в порядке? – громко спрашивает Кэгни.

Все, как по команде, поворачиваются к нему, и Кэгни широко улыбается Эдриану. Кристиан замечает что- то неладное и, сощурившись, смотрит на друга, пытается понять происшедшую в нем перемену.

–Да, Эдриан, – кивает Санни, – с тобой все в порядке? Ты какой-то расстроенный.

–Наверное, боится, что его застукает невеста, – делает бестактное предположение Кристиан.

–Нет, – отвечает Эдриан.

–Они расстались, – поясняет Санни; даже самый пристрастный наблюдатель подтвердил бы, что никакой радости в ее голосе не слышно.

–Неужели? – удивляется Кристиан, широко распахнув глаза.

Эдриан смотрит то себе под ноги, то на этикетку бутылки пива, которую он судорожно сжимает в руках. Наконец, молодой человек поднимает голову и, глядя только на Кристиана, тихо произносит:

–Я ее бросил.

–Да ну? – весело удивляется Кэгни, едва заметно подмигнув Эдриану.

Эдриан переводит взгляд на Кэгни с таким видом, будто готов врезать ему в челюсть. К сожалению, это исключено. Одна зуботычина, безусловно, не помешала бы, но как объяснить свой поступок?

–Да, бросил, – подтверждает он, глядя Кэгни прямо в глаза и словно взывая к его совести.

–Когда? Недавно? – спрашивает Кэгни, с самым невинным видом отхлебнув вина.

–В начале недели, – отвечает Санни и берет Эдриана за руку.

Кэгни отмечает про себя, что это похоже на прикосновение матери к обиженному ребенку.

–Значит, несколько дней назад? – уточняет Кэгни. – Не сегодня днем?

–Нет. – Эдриан демонстративно поворачивается к Кэгни лицом. – И я совсем не хочу это обсуждать.

–Ну, тогда извиняюсь. О чем мы говорили?

–О Дорис Дэй, – с облегчением подсказывает Эдриан.

–Начали мы говорить о Роке Хадсоне, а потом действительно как-то перескочили на Дорис. – Кристиан выглядит откровенно разочарованным.

–Лично мне очень нравится «Джейн Катастрофа», – заявляет Санни с мечтательной улыбкой.

–Мне тоже, – признается Кэгни.

–Ну знаете ли! – восклицает Санни, повернувшись к нему всем корпусом. – Нечего издеваться! Это по-настоящему хороший фильм! Классический!

–Нет, Санни, – вступается Кристиан, – он брал у меня этот фильм раз десять, не меньше. Правда, Кэгни?

–Около того, – соглашается Кэгни, улыбаясь своим ботинкам.

–Кристиан, а вы правда голубой? – спрашивает Эдриан со смешком.

–Я не люблю мюзиклы, но я правда голубой, – отвечает Кристиан со всей серьезностью. – А почему вы спрашиваете, молодой человек?

–Да ладно, парень, не напрягайся. Я просто пошутил.

–Ишь ты, острослов нашелся, – бормочет Кристиан в бокал и делает огромный глоток вина.

–Вам действительно нравится этот фильм? – спрашивает Санни у Кэгни.

Сейчас она похожа на маленькую девочку, которая дарит родителям на Рождество первый подарок, купленный на ее собственные карманные деньги, и отчаянно желает, чтобы подарок понравился.

–Действительно.

Кэгни смотрит ей прямо в глаза, густо подведенные черным карандашом.

–Докажите, – требует Санни. – Какая у вас самая любимая песня из этого фильма?

–Естественно, «Прикосновение женщины».

–Ха! – со смехом восклицает Санни. – Так я и знала! Женушка на кухне печет пирожки!

–Еще там вроде бы есть песенка «Щелчок хлыста», – говорит Кристиан с гаденькой ухмылкой на лице.

–Ну, а у вас какая самая любимая? – спрашивает Кэгни у Санни.

–«Тайная любовь», – отвечает Санни с грустной улыбкой.

–Что это вообще за фильм? – спрашивает Эдриан, отхлебывая понемногу из пивной бутылки. – Кто в нем снимался?

–Ну конечно, откуда тебе знать? – ворчит Кристиан, глядя в сторону с почти нескрываемым отвращением.

–Эй, приятель, не надо сходить с ума только из-за того, что я не видел какой-то там старый фильм для голубых.

Все смущенно замолкают.

–Простите, я не хотел никого обидеть, – бормочет Эдриан, глядя на Кристиана. Его раскаяние кажется совершенно искренним.

Кристиан любезно принимает извинения, давая понять, что, хотя слова Эдриана и были неприятны, дуться он не намерен.

Санни поднимает глаза на Кэгни. Он отвечает таким же прямым взглядом. Санни быстро отворачивается.

–Эдриан, – говорит она, – давай-ка выйдем ненадолго.

–С удовольствием, – облегченно соглашается Эдриан.

Кэгни готов поклясться, что заметил самодовольную ухмылку у него на лице.

Санни направляется к входной двери; когда ее открывают, дверь издает оглушительный вопль. Толпа танцующих, пьющих и поющих гостей одобрительно гудит. Кэгни смотрит вслед Санни и Эдриану.

–Ты в порядке? – спрашивает Кристиан, обеспокоенно глядя на друга.

–Меня только что поставили на место. – Кэгни не сводит взгляда с закрывшейся двери. – Они как кролики. Не могут дождаться, когда вырвутся на свободу.

–Кто знает, – задумчиво произносит Кристиан.

Сквозь витрину магазина видно, как Санни и Эдриан идут к станции метро.

–Приятного вечера, – говорит Кэгни.

Кристиан с улыбкой кивает головой. Подойдя к барной стойке, Кэгни берет с нее две полные бутылки красного вина. Удерживая бутылки в одной руке, а бокал в другой, пинком распахивает дверь в коридор и отправляется к себе в офис.

Я сижу на скамейке под деревом рядом с мясной лавкой. Ночь очень темная и облачная. Небо будто разверзлось, оттуда высыпали все звезды и усеяли небосклон крохотными поцелуями. На той части моих ног и бедер, которая не скрыта белыми теннисными шортами, появляется гусиная кожа. Эдриан сидит рядом, обняв меня за плечи, но я стараюсь держаться прямо, не поддаюсь его рукам.

–Странная какая-то вечеринка, – говорит Эдриан. – Пойдем куда-нибудь перекусим? Как насчет индийского ресторанчика?


–Я не хочу есть, – отвечаю я и поворачиваюсь к Эдриану с улыбкой.

–Да брось ты. Сан ни, черт побери! От одного долбаного ужина в индийском ресторане не растолстеешь! Ты что, до конца своей долбаной жизни собираешься ничего не есть?

Я вздыхаю.

–Прости, я не хотел ругаться. Я просто имел в виду, что ты можешь позволить себе немного расслабиться. Санни? – Он нежно проводит пальцем по моей ноге. – Ну, детка. Ну, милая. Прости меня, пожалуйста...

Эдриан пытается притянуть меня к себе, но я его отстраняю.

–Что? Что случилось? – По всей видимости, ему очень странно чувствовать себя отвергнутым.

Я никогда прежде не делала того, что собираюсь сделать сейчас. У меня никогда не было такой возможности. Я еще не успела начать, а уже чувствую себя отвратительно. Вдруг у меня не хватит храбрости?.. Надо постараться.

Я поворачиваюсь к Эдриану и говорю:

–Прости меня. Мне очень жаль, что так получилось.

–Жаль? – спрашивает Эдриан.

Он пока не понимает, что происходит, но я уже слышу в его голосе обиду.

–Дай мне сказать, пожалуйста. Не перебивай.

Эдриан убирает руку с моего плеча и садится прямо, приготовившись внимательно слушать. Я улыбаюсь ему самой теплой из всех моих улыбок и начинаю, честно глядя Эдриану в глаза:

–Прости меня. Мне кажется, все это время я воспринимала тебя не столько как человека, сколько как какое-то неживое существо, набор из частей тела – пара губ, пара рук, пенис...

Я слегка морщусь от собственного признания и от того, как звучит последнее слово.

–Я как будто тренировалась на тебе, понимаешь? Я не думала о том, с кем именно встречаюсь. Не думала о том, кого целую. В то время у меня как раз начиналась новая жизнь, проблемы с лишним весом остались в прошлом, и происходившее напоминало сказку. Правда, позднее сказка обернулась не такой уж волшебной. Наверное, я никогда не чувствовала, что мы с тобой по-настоящему вместе. Не чувствовала с самого первого дня. Очевидно, ты никогда не понимал меня до конца. Не понимал, что я чувствую, как воспринимаю саму себя, как я изменилась внешне, практически не изменившись внутренне. Ты не понимал, что я по- прежнему остаюсь маленькой толстой девочкой, которая мечтает о любви после многих-многих лет боли, унижений и одиночества. Мне кажется, ты никогда не понимал меня, потому что никогда не пытался, и никогда не пытался, потому что не хотел... Но я не виню тебя! Не виню, Эдриан. У тебя своих проблем достаточно. Мои слова тебе безразличны – ты только-только ушел от Джейн, а вы были вместе столько лет, и ваше расставание очень болезненное... Я все понимаю. Просто мне обязательно надо было сказать тебе правду. Так будет честно.

–Неправда, – говорит Эдриан, глядя мне прямо в глаза. – Твои слова мне не безразличны. Ты мне очень нравишься, Санни, однако, боюсь, ты хочешь слишком многого. Ты, наверное, надеялась, что я окажусь каким- нибудь волшебным принцем на белом коне. Волшебных принцев не существует, Санни. Я обычный парень – веселый, симпатичный, честный и...

Эдриан замолкает на полуслове. Мы оба немного смущены.

–На самом деле все происходит по-другому, – продолжает он. – Ты встречаешь кого-то, кто тебе нравится, и проводишь с ним время. Только и всего. А ты, по-моему, рассчитываешь на что-то большее, и в этом вся проблема. У тебя голова забита романтическими идеалами. От них одно разочарование, Санни, поверь.

– Может быть, – соглашаюсь я, кивая головой. – Мне кажется, я сама это понимаю. Просто я ждала слишком долго, чтобы согласиться на малое. Я признаю, что раньше была помешана на всяких романтических глупостях, представляла себе любовь совсем не такой, какая она на самом деле. Тут ты прав, Эдриан. Однако сейчас все изменилось. У меня уже не осталось никаких безумных идей, я просто хочу найти человека, который не пожалеет времени на то, чтобы меня понять и сделать счастливой. И я говорю не о материальных вещах; я хочу, чтобы мы понимали друг друга, относились друг к другу с уважением, чтобы он догадывался о моих маленьких желаниях и в меру возможностей исполнял их, хотя бы пытался исполнять. Вот и все. О принце на белом коне я не мечтаю, Эдриан. Не нужны мне ни букеты алых роз, ни отпуск в Париже.

–Ты просто не понимаешь мужчин. Никто из нас не станет сидеть и размышлять о взаимопонимании и всяких таких вещах. Никто не будет думать о том, каким бы ты хотела его видеть и как бы стать именно таким. Учти это, Санни, иначе опять будут у тебя одни разочарования. Не найдешь ты такого парня, о каком грезишь.

–По-моему, я уже его нашла, – отвечаю я, глядя на «Королеву экрана».

Музыка, гремящая внутри, ненадолго замолкает, и вся компания начинает петь гимн Уэльса «Страна моих отцов». Слова гимна вырываются из освещенных окон в темное небо, взлетают к кронам деревьев и окутывают нас с Эдрианом, заставляя улыбнуться. Мгновение спустя лицо Эдриана снова грустно вытягивается.

–Прости меня, – прошу я, взяв его за руку.

Эдриан сжимает мою ладонь и быстро отпускает ее.

–Ладно, – говорит он, – я пойду. Все равно мне здесь больше делать нечего.

–Хорошо, – киваю я в ответ.

–Ну, тогда... увидимся. Я зайду к тебе как-нибудь, заберу свои вещи.

–Конечно, заходи.

Я встаю и на прощание целую Эдриана в щеку. Я не спрашиваю, куда он пойдет. Не спрашиваю, что он собирается делать. Все это меня больше не касается. Эдриан уходит, и только тут я обращаю внимание, что он до сих пор держит в руках надувную гитару, с которой пришел на вечеринку. Эдриан на ходу выпускает из нее воздух.

Я стою под деревом и неожиданно для самой себя замечаю, что начался дождь. Я выхожу из-под ветвей. Ветер с силой дует мне в лицо, дождевые капли все сильнее бьются о кожу. Я вытираю влажное лицо, понимая, что стираю пудру и размазываю по щекам тушь и подводку. Сорвав с головы парик, я встряхиваю своими настоящими волосами, и они рассыпаются по плечам. Я провожу по ним руками, и волосы тут же становятся влажными от дождя и моих мокрых ладоней.

Странно, но мне совсем не хочется плакать. Почему же я приняла такое решение? Мне ведь нравился Эдриан, он неплохой парень. Почему же я не дала ему еще одного шанса? Может, я просто испугалась тех чувств и эмоций, которые всегда сопутствуют человеческим взаимоотношениям? Испугалась – и решила отказаться от них? Может, мне не хотелось идти на компромисс, и я просто-напросто поторопилась сжечь мосты? Боялась, что Эдриан рано или поздно разобьет мне сердце? Нет, я знаю наверняка, что дело совсем в другом.

Я прислоняюсь спиной к витрине мясной лавки, опускаюсь на корточки и сажусь прямо на тротуар, обхватив колени руками и глядя на свои тенниски. Затем провожу пальцами по волосам и расслабляюсь, опустив руки на колени. Я целую вечность была одна. Я привыкла считаться только со своим мнением и не люблю уступать. Не люблю думать о других людях, потому что привыкла думать только о себе. Я не хочу с боем отстаивать свое право быть такой, какая я есть. И не хочу подстраиваться под кого-то. Не хочу наткнуться на стену непонимания, когда от меня будут требовать только согласия и подчинения с бесконечными «Конечно, как скажешь» и «Ладно, если тебе так хочется». Я не желаю меняться ради кого-то. Я нравлюсь себе такой, какая я есть. Мне нравятся в себе не только волосы, тело или одежда, а я сама – целиком и полностью.

Я сижу на тротуаре перед мясной лавкой, и дождь смывает остатки пудры и туши. Шорты и тенниски превращаются из белых в грязно-серые. Я сижу и улыбаюсь, потому что знаю наверняка: лучше мокнуть здесь, под проливным дождем, чем быть в тепле и уюте, но с нелюбимым мужчиной.

Наконец, стряхнув оцепенение и поеживаясь от холода, я иду обратно к «Королеве экрана». Дверь распахивается, и на улицу вываливаются трое припозднившихся гуляк. Они покачиваются, держась друг за друга, и я отступаю в сторону, чтобы на меня ненароком не упали или случайно не сбили с ног.

Внутри весь пол усеян мячами для регби, пустыми пивными бутылками, флагами Уэльса. Кругом ходят странные регбисты и еще более странные Томы Джонсы. Звучит песня с альбома «Стереофоникс». Интересно, что Эдриан был наряжен солистом именно этой группы. Я огладываюсь по сторонам и замечаю Кристиана. Он сидит возле прилавка, переоборудованного в барную стойку, вместе с Айаном и еще каким-то незнакомым парнем. Кэгни нигде не видно. Наверняка он ушел с вечеринки несколько часов назад. На меня накатывает волна горького разочарования.

Я останавливаюсь перед Кристианом и его друзьями и, скрестив руки на груди, говорю с сильным валлийским акцентом:

–На вас, ребята, без слез не взглянешь.

–Фантастика. – Айан в изрядном подпитии. – Это она.

–В каком смысле? – не понимаю я.

Незнакомый молодой человек медленно поднимает на меня глаза. Одет он в зеленый свитер с высоким воротом и зеленые же вельветовые брюки, а на голове у него – желтый обруч с приклеенными картонными лепестками.

–Неправда, – говорит незнакомец усталым голосом. – Она слишком молодая.

–Кто? Я? Вы обо мне? – спрашиваю я растерянно.

–Ей двадцать восемь, – замечает Кристиан.

–Нет, правда, вы обо мне говорите? У меня, знаете ли, есть имя!

–Санни! – восклицают они хором, как будто пришли на собрание религиозной секты и обращаются к своему лидеру.

–Откуда ты знаешь, как меня зовут? – спрашиваю я у парня с лепестками.

–От верблюда, – отвечает странный молодой человек с кривой ухмылкой и задирает зеленый свитер, чтобы показать мне свой левый сосок.

–Ты что делаешь?

–Ничего, – отвечает он и опускает свитер. – Наш босс в тебя влюблен.

–Ты тоже работаешь на Кэгни? – спрашиваю я, чтобы тут же рассердиться на себя за поспешный вывод. С чего я взяла, что он говорит о Кэгни?

–Он полная шиза, – говорит молодой человек.

Меня осеняет неожиданная догадка:

–Ты что, под кайфом?

–Он всегда такой, Санни, не обращай внимания, – извиняется Кристиан, с улыбкой глядя на меня снизу вверх. – Ох, туго мне завтра будет...

–Слушай, у тебя тут, случайно, нет полотенца? И чего-нибудь, в чем можно дойти до дома? Я насквозь промокла под дождем.

–А выглядишь ты неплохо, – замечает незнакомый мне молодой человек.

–Ты кто такой? – спрашиваю я с недоумением.

–Говард! Только не говори, что он обо мне не рассказывал!

Парень запрокидывает голову назад, чтобы выразительно рассмеяться, но ударяется затылком о прилавок. Я болезненно морщусь. Впрочем, остальных случившаяся неприятность нисколько не смущает.

–Ну что, Кристиан? – спрашиваю я. – Найдется для меня какая-нибудь одежка?

–Нет, милая. Прости.

–У меня наверху есть спортивный костюм, – говорит Айан. – Если хочешь, бери. Я сам прикинулся гренком.

–Значит, наверху? – переспрашиваю я.

–Возьми. – Говард, не открывая глаз, снимает с головы обруч с желтыми картонными лепестками. – Я так обойдусь...

Картонный цветок падает на пол.

Кроме нас четверых, стоящих и сидящих возле прилавка, в магазине никого не осталось. Я подхожу к входной двери и закрываю ее на запор.

Часы показывают десять минут третьего. Открыв боковую дверь, я выглядываю в начинающийся за ней коридор. Здесь совершенно темно. Пытаюсь нащупать на стене выключатель, но его нигде нет. Приходится подниматься в темноте, ступенька за ступенькой, держась за стену. Вверху, на лестничной площадке, чуть приоткрыта дверь, и из щели льется свет. Так как никакой другой комнаты не видно, Айан, вероятно, оставил свой спортивный костюм именно тут. Еще я понимаю, что это офис Кэгни, потому что на двери написано его имя.

Я вхожу.

–Привет, – говорит Кэгни.

Я вздрагиваю, однако не очень пугаюсь – слишком устала.

–Что вы делаете? – спрашиваю я.

На столе стоят одна полупустая бутылка красного вина и одна полная.

–Поднялся сюда пару часов назад, чтобы выпить в одиночестве, но так толком и не взялся за дело. А вы что делаете?

–Я промокла насквозь под дождем и хочу во что- нибудь переодеться. Айан разрешил взять его спортивный костюм.

–Вон он валяется, – говорит Кэгни и показывает на оранжевый костюм, лежащий на полу в углу комнаты.

–Спасибо. Вы не возражаете, если я... переоденусь? Я слегка замерзла во всем мокром и... в общем...

–Да, конечно.

Кэгни отворачивается к окну. Я хватаюсь за свой мокрый блейзер и торопливо стягиваю его через голову. Взяв с пола куртку, надеваю ее и обнаруживаю, что она мне ужасно велика. Потом снимаю теннисные шорты и вместе с ними едва не срываю с себя трусы, которые тоже промокли насквозь, потому что я сидела прямо на тротуаре.

–Спасибо, – говорю я, закончив переодеваться.

Кэгни поворачивается ко мне.

–Неплохо смотритесь, – замечает он совершенно серьезно.

–Еще бы, – отвечаю я с улыбкой.

–Ну что ж...

–Думаю, мне пора домой...

Кэгни перебивает:

–Не хотите со мной выпить?

Он показывает на полупустую бутылку вина.

–С удовольствием! – Я широко улыбаюсь и сажусь на коробку, стоящую перед письменным столом.

–Нет, не туда. Садитесь на мое место, а я устроюсь здесь.

Кэгни вскакивает с кресла и обходит вокруг стола.

–Нет, сидите, где сидите, – возражаю я, встаю с коробки и устраиваюсь прямо на полу, прислонившись к какому-то шкафу.

Кэгни смотрит на меня с откровенным изумлением.

–Ну ладно. Как хотите.

Он возвращается к своему креслу, однако сразу не садится, а некоторое время смотрит на меня, словно желая убедиться, что я не передумаю. Затем все-таки устраивается на своем законном месте, и мы сидим молча.

Похоже, что неловкое молчание длится целую вечность, хотя на самом деле проходит секунд десять или чуть больше. Наконец Кэгни начинает говорить, чтобы заполнить чем-то тишину:

–Как ваша работа?

–Вы действительно хотите знать? – уточняю я с недоверием, опасаясь, что наша беседа опять превратится в банальную ссору.

–Ну, – с сомнением произносит Кэгни, – расскажите в общих чертах, как дела. Конечно, не обязательно рассказывать в подробностях, что у вас там продается, но если вы сочтете это необходимым, то почему бы и нет...

–Вам неловко говорить о сексе? – спрашиваю я с некоторым вызовом, хотя еще секунду назад не собиралась спорить.

–Всем мужчинам неловко говорить о сексе с женщинами. Потому что, когда женщины предлагают поговорить о сексе, на самом деле они имеют в виду чувства. Какой мужчина любит говорить о чувствах?

Кэгни грустно улыбается своим мыслям. Я тут же забываю о том, что собиралась с ним спорить.

–Думаю, – говорю я, – что надо либо говорить друг другу все, либо вообще ничего не говорить. Полумеры никогда никому не помогали.

–По-моему, раз люди никогда не говорят толком о сексе, им кажется, что они не получают его в достаточных количествах.

Кэгни приподнимается с кресла и отпивает из своего бокала немного вина. Он внимательно смотрит мне в глаза. Я выдерживаю его взгляд чуть дольше, чем могла бы предположить.

–А какое количество вы считаете достаточным? – спрашиваю я с улыбкой. – То, после которого человек не в состоянии ходить?

Я вздрагиваю от дерзости собственного предположения.

–Нет. Это такое количество, после которого человека тошнит и рвет от физического истощения.

–Надеюсь, не на простыни? – уточняю я с ироничной улыбкой. – Картинка не из приятных, хотя некоторым, наверное, понравилось бы.

–Любопытно, агорафобия помогла бы против этого недуга? Вы много знаете людей со страхом открытого пространства? Можно было бы использовать их болезнь им же на благо.

–Да уж, – киваю я головой. – Страх, что не получаешь достаточно секса, – агорафобия номер два. Впрочем, дело далеко не только в сексе. Люди боятся чего-то большего. Боятся, что их недостаточно любят. Боятся, что они сами любят недостаточно.

Я смотрю на Кэгни, ожидая его мнения.

–Неплохая попытка, – говорит он с ухмылкой. – Только у вас все равно ничего не выйдет.

–Простите, я что-то запуталась...

–Я не разговариваю о чувствах. Даже в три часа утра и даже с такими... В общем, любовь – это любовь, и не о чем тут рассуждать. Не понимаю, зачем люди разбирают это понятие по косточкам, дают ему определение, а потом опровергают прямо у тебя на глазах. Наверное, со стороны я кажусь занудой...

–Совсем нет!

–Что ж, солнышко...

Кэгни называет меня солнышком без тени издевки, не пытаясь задеть или даже ранить своими словами.

–Чтобы установить правду, не обязательно обсуждать ее бесконечное количество раз. В наши дни большинство людей считают себя никчемными. Им кажется, что они и их жизнь ничего не стоят. Когда кто-то в нас влюбляется, жизнь приобретает смысл. Возникает уверенность, что, если нас любят, значит, мы чего-то стоим. Люди чувствуют необходимость отдавать кому-то свою любовь и только поэтому не бросают свое унылое существование и не уплывают на лодках в открытое море, чтобы наслаждаться одиночеством.

–Наверное, вы правы, – говорю я. – Только ради любви люди и не уходят в пустыню, чтобы никогда не вернуться назад.

–Может, именно поэтому я так налегал на виски, а вы – на пончики. Мы оба чувствовали себя никчемными и нуждались в лекарстве, которое заглушило бы боль.

–Значит, любовь – это подушка безопасности, которая спасла меня от переедания пончиков, а вас – от беспробудного пьянства?

–Совершенно верно. Мы облегчали свою боль как могли.

Кэгни смотрит на меня и улыбается мягко и искренне. Мне хочется вскочить на ноги, забраться к нему на колени и заснуть на его груди.

Начинают слипаться веки.

–Ну, и еще одно, – говорит Кэгни. – Самое последнее...

Мне приходится разодрать слипающиеся веки, и я устало говорю:

–Насколько я понимаю, теперь вас не заставишь замолчать?

–Ничего не поделать! Открыли бутылку – пейте до дна.

Кэгни смотрит на меня внимательно, даже напряженно.

–Человек, которого мы любим, всегда будет нашим собственным отражением. Он показывает, что мы собой представляем и что ценим в этой жизни...

–Ну и?.. Насколько я понимаю, вы ведете к чему- то крайне важному?

–Я имею в виду, что надо очень осторожно выбирать себе спутников жизни. Иногда они нас не заслуживают.

–Точно, – соглашаюсь я.

Хочется и дальше болтать с Кэгни, смеяться, подойти поближе, сесть к нему на колени, однако ресницы у меня становятся очень тяжелыми. Такое чувство, что своей неподъемной тяжестью они пустили бы на дно целый корабль. Мои веки закрываются, и я проваливаюсь в сон.

Кэгни обходит вокруг стола и осторожно берет из рук Санни бокал, пока вино не вылилось на костюм Айана. Присев на корточки, Кэгни размышляет, как бы ее разбудить, не напугав. Вскоре ему приходит в голову, что будить совсем не обязательно. Кэгни усаживается на пол спиной к шкафу и пододвигается поближе к Санни. Она во сне наклоняется чуть набок и ищет какую-нибудь опору для головы. Вытянув перед собой руки, находит, наконец, его грудь и устраивается на ней, как на подушке. Кэгни бережно обнимает Санни за плечи. Она чуть запрокидывает голову назад, подняв к нему лицо. Получившаяся сценка напоминает кадры из немых черно-белых фильмов, где прекрасная девушка тянется губами к возлюбленному, затем следует страстный поцелуй, и они едва отрываются друг от друга. Сейчас бы поцеловать Санни...

Кэгни отворачивается к окну. Он понимает, что если посмотрит на лицо Санни так близко, то обязательно не выдержит и поцелует ее.

Повернув голову к стене, Кэгни засыпает...

Я просыпаюсь и обнаруживаю, что моя голова лежит у Кэгни на груди. Я всю ночь проспала на полу в его офисе, прислонившись спиной к шкафу. Помню, как провалилась в сон. Помню, как Кэгни забралу меня из рук бокал, как сел рядом, чтобы я могла положить голову ему на грудь.

Сейчас он чуть отвернулся от меня в сторону. Ресницы слегка подрагивают – очевидно, видит какой-то сон. Затем он поворачивает голову ко мне, но глаз так и не открывает – они по-прежнему скрыты за подрагивающими ресницами. Я могу разбудить его осторожным поцелуем прямо сейчас, а если он рассердится скажу, что это вышло случайно. Например, спросонья перепутала его с Эдрианом, вот и поцеловала.

Пока я раздумываю над поцелуем, веки у меня снова тяжелеют, закрываются, и я опять проваливаюсь в сон.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, в большое окно, расположенное прямо напротив меня, уже вовсю светит солнце. Открыв глаза, я обнаруживаю, что лежу в офисе у Кэгни, прямо на полу, да к тому же в самой неудобной позе. Я сажусь и, протерев глаза, смотрю на часы. Время – тридцать минут девятого. Я проспала всего четыре часа. Жутко болит голова, а ресницы слиплись от засохшей туши и не дают толком моргать. Возле окна стоит Кэгни.

– Привет, – говорю я.

–Доброе утро, солнышко, – говорит он мне с мягкой улыбкой.

–Надо было мне вчера домой пойти. Сил никаких нет. Голова раскалывается.

Я вытягиваю руки перед собой и изучаю оранжевый спортивный костюм. Надо же, я успела про него совершенно забыть.

–Санни, я еще вчера вечером хотел спросить, но забыл. Эдриан что, ушел отсюда, не проводив тебя до дома?

–Да, ему пришлось уйти пораньше.

Я вспоминаю, что вчера вечером дала Эдриану отставку, и на меня накатывает волна облегчения.

–Послушай, Санни, – говорит Кэгни, глядя почему- то в окно, а не на меня. – Вчера вечером ничего не было.

–Знаю, – отвечаю я немного обиженно. – Я была не настолько пьяна, чтобы не запомнить!

–Просто я подумал, может, ты сама хотела, чтобы это произошло, поэтому решил объяснить...

–Что значит «ты сама хотела, чтобы это произошло»? А как насчет тебя?

–Что насчет меня? – спрашивает Кэгни, повернувшись ко мне. Лицо у него застывшее, как маска.

–Может, ты хотел этого больше, чем я! – восклицаю я, в гневе вскочив на ноги.

Значит, увидел, как я выгляжу по утрам, и сразу на попятную?! Очень мило!

–Какое имеет значение, хотел я чего-то или не хотел? – грустно спрашивает Кэгни.

–Еще как, черт побери, имеет! – кричу я, проклиная все на свете.

Неужели меня в очередной раз отвергнут?!

–Давай останемся друзьями, – предлагает Кэгни.

От возмущения я едва не давлюсь собственной слюной .

–Друзьями? Разве могут получиться друзья из тех, кто друг друга ненавидит?! Или на другую дружбу ты вообще не способен?

Кэгни смотрит на меня с грустью в глазах.

–По-моему, Санни, тебе лучше уйти, пока мы не наговорили друг другу вещей, о которых потом пожалеем.

–Не волнуйся! Уже ухожу.

Я хватаю с пола свои заскорузлые, не до конца высохшие шорты и блейзер. Я выхожу из кабинета, не оглянувшись, и с силой захлопываю за собой дверь. Надо принять душ. Надо переодеться в сухую одежду, не одолженную, а свою собственную. Надо нормально выспаться, наконец...

Я останавливаюсь в коридоре перед дверью, ведущей в магазин Кристиана. Это ведь не что иное, как страх. Я снова боюсь. Может, надо этот страх перебороть? Не поддаваться ему? Я представляю Кэгни, который стоит у окна в полном одиночестве. Я должна быть смелой за нас обоих. Если у него не хватает храбрости, то у меня хватит.

Только я разворачиваюсь, чтобы вернуться в кабинет, как дверь в офис Кэгни распахивается.

–Я не хочу быть только твоим другом, Санни, но раз ты с Эдрианом, выбора у нас нет.

–Мы с Эдрианом расстались, – говорю я.

–Вот как? Это меняет дело.

Мы смотрим друг на друга, не в силах отвести взгляд.

–Ничего страшного тут нет, – успокаиваю я Кэгни, держась на всякий случай за ручку двери.

–Действительно, – соглашается Кэгни и делает шаг мне навстречу. – Совершенно ничего.

–Самый настоящий пустяк. Ну может, не совсем пустяк, но он ничего особенно не изменит.

Я отпускаю дверь, и она захлопывается у меня за спиной.

–Полностью согласен, – говорит Кэгни и делает два шага мне навстречу.

Я делаю то же самое.

–Если я тебя сейчас поцелую, – добавляет Кэгни, – деревья на улице расти не перестанут. Мир останется прежним, если я тебя поцелую.

–Если что-то и изменится, то только наши жизни, – предполагаю я.

Странно, но я не могу ни улыбнуться, ни нахмуриться. Я вообще ничего не могу. Только смотреть на Кэгни.

–Не знаю, как ты, – добавляю я после паузы, – а я к переменам готова.

Мы уже совсем близко друг к другу. Кэгни наклоняется и, едва касаясь ртом моих губ, тихо говорит:

–Ловлю тебя на слове, солнышко. 


ЗАГОРОДНАЯ ПОЕЗДКА И СТИМУЛЯТОРЫ СОСКОВ | Идеальный размер | С МЕНЯ ХВАТИТ