home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



«Страшно и грустно выразить мысль об утрате Кавказа»

Все, кто в разные периоды обдумывал сущностные проблемы Кавказской войны, неизменно вспоминая о тяжких жертвах – человеческих и финансовых, – о мучительных усилиях, с которыми проходило покорение Кавказа, тем не менее, настаивали на фатальности этого процесса.

Причины обозначались самые разные. Толковали о спасении единоверной Грузии и преследуемых христиан-армян от окончательного поглощения мусульманским миром, о защите той же Грузии от горских набегов, о необходимости обеспечить безопасность коммуникаций с новыми областями империи – после вхождения Грузинского царства в состав империи, о долге защиты собственного приграничного населения.

Трактовали Кавказскую войну как последнюю схватку христианства с воинствующим исламом. И так далее.

Но сколь ни парадоксальным это может показаться, дело было отнюдь не только в Грузии и не в самом Кавказе.

Если проанализировать стратегические соображения – иногда высказанные вскользь, иногда развернуто, на протяжении нескольких десятилетий, то становится понятна фундаментальная геополитическая подоплека изнурительной битвы за Кавказ и титанических усилий по его удержанию и замирению.

Завоевание Кавказа предполагало, кроме ясной и очевидной задачи, еще и мощный геополитический рикошет – удар по европейским странам, в первую очередь по Англии.

Нисколько не утрируя ситуацию, можно сказать, что в Азии Россия воевала с Европой.

После оглушительных успехов второй половины Северной войны – с 1709 по 1720 год, – когда Петр приобрел обширные прибалтийские земли, невский край, значительную часть Финляндии, стало ясно, что продвижению России на Запад положен предел. Вооруженные вмешательства в европейские конфликты успеха не имели. Решительная переориентация имперской политики с Запада на Восток была результатом этого осознания.

Черноморская политика Петра не была по сути своей восточной политикой. Черное море, хотя оно омывало и азиатский берег Турции, было все же европейским морем, и манило оно Петра прежде всего как путь в Европу.

После катастрофы на Пруте в 1711 году от наступления на турецкие владения в Европе пришлось отказаться. Поход в Дунайские княжества не имел прямого отношения к собственно азиатской политике Петра, которая стала бурно реализовываться с середины 1710-х годов. Именно тогда созрела идея прорыва к Индии и вытеснения англичан из «золотых стран Востока».

В сознании имперской элиты после Петра параллельно существовали и развивались два утопических грандиозных плана. Первый, связанный с завоеванием Константинополя, имевший еще и религиозный аспект – возвращение в христианский мир столицы некогда великой Восточной Римской империи, откуда пришло на Русь православие. Второй – уже упомянутый прорыв к Индии, и если не захват ее, то продвижение через Афганистан к самым ее границам – «отсель грозить мы будем бритту!».

И тот и другой проекты базировались на противостоянии Европе, отношения с которой – Англией, Францией, Австрией – были весьма напряженными, иногда явно, иногда подспудно, – даже тогда, когда русские императоры считали себя хозяевами положения и верили в дружбу союзных монархов.

Мощная новая Восточная империя – дочернее государство России – во главе с представителем российского императорского дома, – Екатерина II, как известно, прочила на этот трон своего внука Константина, – контролировала бы Черное море и грозно нависала над Средиземным, а необъятные просторы Азии, по замыслу петербургских стратегов, обеспечивали бы рынок сбыта российских товаров и приток необходимых империи средств.

Укрепившись на юго-востоке и в Азии, империя становилась независимой от европейских государств; она, действительно, становилась в этом случае не страной, а – по выражению одного английского политика – «частью света». И это было бы принципиально новое качество в геополитическом раскладе.

При очевидном экономическом отставании от Европы, при постоянном ощущении внутренней политической неустойчивости, – в 1829 году шеф жандармов Бенкендорф писал императору Николаю о «пороховой бочке над государством», имея в виду крепостное право, – при настороженно-подозрительном отношении к мыслящей части общества, имперская элита искала путей к максимальной устойчивости. Грандиозность охваченного имперской структурой пространства казалась Петербургу залогом такой устойчивости.

Стремление к постоянному расширению территории – последняя безумная попытка: корейская авантюра, приведшая к русско-японской войне, пришлась уже на самый финал существования империи, – в политико-психологическом плане было вызвано ощущением внутреннего неблагополучия. Равно как и маниакальное и гибельное в экономическом отношении наращивание военной мощи за счет численности армии. Особенно ярким симптомом было неуклонное увеличение «внутренних войск» – гвардии, дислоцированной в столице и вблизи от нее.

Обе вышеназванные утопии подразумевали в качестве непременного условия овладение Кавказом и прочное его освоение.

Но был и еще один важный аспект проблемы – страх перед захватом европейцами азиатских тылов России, страх перед возможностью если не удара, то опасного давления на «мягкое подбрюшье» империи.

Для того, чтобы понять, какую роль играл Кавказ в воображении имперских стратегов и как овладение им соотносилось с убежденностью в неизбежном противостоянии Европе, можно рассмотреть два выразительных сюжета.

В 1860 году генерал-майор Ростислав Андреевич Фадеев, чрезвычайно яркая и симптоматичная для русского XIX века фигура, чьи внутриполитические представления во многом совпадали с представлениями зрелого Пушкина, один из самых энергично и размашисто мыслящих имперских идеологов, соратник Барятинского в последний период завоевания Кавказа, выпустил книгу «Шестьдесят лет Кавказской войны». Книга эта – первая попытка разработать задним числом стройную идеологию этой войны – заслуживает особого анализа. Но в данном случае имеет смысл процитировать один обширный фрагмент ее первой части.

«В то время (1801 год, вхождение Грузии в состав Российской империи. – Я. Г. ) спор за господство на Черном море шел у нас только с одною Турциею. Но Турция была уже объявлена несостоятельною политически; она уже находилась под опекою Европы, которая ревниво блюла ее целость, потому что не могла принять равного участия в дележе. Несмотря на искусственное равновесие, опертое на острие иглы, между великими державами начиналась борьба за преобладающее влияние на Турцию и все принадлежащее ей. Европа проникала в отжившую массу Азии с двух сторон, с запада и с юга; для некоторых европейцев азиатские вопросы получили первостепенную, исключительную важность. В пределах Турции, если не действительных, то предполагаемых дипломатически, заключалось Черное море и Закавказье; это государство простирало свои притязания до берега Каспийского моря и легко могло осуществить их первым успехом, одержанным над персиянами.

Но неясно очерченная масса Турецкой империи начинала уже переходить из одного влияния под другое. Было очевидно, что спор за Черное море, за все воды и земли, на которые простирались притязания Турции, рано или поздно, при первом удобном политическом сочетании, станет спором европейским и будет обращен против нас, потому что вопросы о западном влиянии или господстве в Азии не терпят раздела; соперник там смертелен для европейского могущества. Чье бы влияние ни простерлось на эти страны (между которыми были земли без хозяина, как, например, весь Кавказский перешеек), оно стало бы во враждебные отношения к нам.

Между тем владычество на Черном и Каспийском морях, или, в случае крайности, хоть нейтралитет этих морей, составляет жизненный вопрос для всей южной половины России, от Оки до Крыма, в которой все более и более сосредоточиваются главные силы империи, и личные, и материальные. Эта половина государства создана, можно сказать, Черным морем. До завоеваний Екатерины она была в таком же положении, как теперь Уральский край и Южная Сибирь, поселениями, вдвинутыми в безвыходную степь; владение берегом сделало ее самостоятельною и самою богатою частью империи. Через несколько лет, с устройством Закавказской железной дороги, которая необходимо привлечет к себе обширную трапезондскую торговлю с верхней Азией, при быстром развитии волжского и морского пароходства, при состоявшейся компании азиатской торговли, пустынное Каспийское море создаст для юго-восточной России то же положение, какое Черное море уже создало для юго-западной.

Но охранять свои южные бассейны Россия может только с Кавказского Перешейка; континентальному государству, как наше, нельзя поддержать своего значения, ни заставить уважать свою волю там, куда его пушки не могут дойти по твердой почве. Если бы горизонт России замыкался к югу снежными вершинами Кавказского хребта, весь западный материк Азии находился бы совершенно вне нашего влияния и, при нынешнем бессилии Турции и Персии, не долго бы дожидался хозяина или хозяев. Южные русские области упирались бы не в свободные воды, но в бассейны и земли, подчиненные враждебному влиянию. Если этого не случилось и не случится, то потому только, что русское войско, стоящее на Кавказском перешейке, может охватить южные берега этих морей, протянувши руки в обе стороны».

Фадеев, один из ближайших в это время сотрудников Барятинского, знавший настроения российских верхов, выражал, разумеется, не только свое мнение. Недаром Дмитрий Алексеевич Милютин, начальник штаба Кавказского корпуса при том же Барятинском, а в скором времени реформатор русской армии, военный министр и одна из ключевых фигур Великих Реформ, был безоговорочным сторонником полного покорения Кавказа и прочного включения его в общеимперскую структуру. И дальше Фадеев ясно формулирует то, чего боялись и чего ожидали в имперских верхах в случае потери Кавказа.

«Враждебное влияние не остановилось бы на Кавказском перешейке. Ряд водных бассейнов, вдвинутых в глубь азиатского материка, от Дарданелл до Аральского моря с его судоходным притоком Аму-Дарьей, прорезывающим всю среднюю Азию почти до индийской границы, – слишком заманчивый путь для торговли, пробивающейся теперь через бездорожные хребты и высокие плоскости Армении и Азербайджана. <…> Но кто не знает, что такое европейская торговля в Азии? Соприкосновение двух пород столь неравных сил начинается там ситцами, а кончается созданием подвластной империи во 150 миллионов жителей. Если б торговля некоторых европейцев установилась по направлению внутренних азиатских бассейнов само собой, до или помимо нашего господства за Кавказом, путь ее был бы пределом наших отношений к Азии».

Но, по убеждению Фадеева, такое развитие событий не просто пресекло бы возможности российской экономической экспансии в Азию. Россия оказалась бы перед лицом мощной агрессивной силы.

«Все лежащее за чертой, протянутой от устья Кубани к северному берегу Аральского моря и дальше, было бы слито в одну враждебную нам группу и мы выиграли бы только то, что вся южная граница империи на несколько тысяч верст от Крыма до Китая сделалась бы границей в полном смысле слова, потребовала бы крепостей и армий для своего охранения; чистая выгода в смысле “мирного развития внутренних сил государства”. Для обороны Кавказской линии пришлось бы вероятно употребить те же войска, какие занимают ее теперь, но уже без всякой надежды на окончание этого положения. <…> Кавказская армия держит в своих руках ключ от востока; это до того известно нашим недоброжелателям, что во время истекшей войны нельзя было открыть английской брошюры, чтобы не найти в ней толков о средстве очистить Закавказье от русских. Но если отношения к востоку составляют вопрос первой важности для других, то для России они осуществляют историческую необходимость, уклониться от которой не в ее власти».

Далее Фадеев уверенно пишет о разложении и бессилии мусульманского мира, который сам по себе не может никому угрожать. Кавказ – единственное сосредоточение боевого духа исламизма. Опасность же в овладении европейскими недоброжелателями России азиатскими народами и просторами. Говоря о созданной европейцами «подвластной империи в 150 миллионов жителей», Фадеев, разумеется, имеет в виду Индию под властью англичан. Но – не только. Идея создания на рыхлых политических пространствах Азии нового сильного государства владела Бонапартом во время Египетского похода. Он прямо говорил об этом на Святой Елене:

«Если бы Сен-Жан д’Акр была взята французской армией, то это повлекло бы за собой великую революцию на Востоке, командующий армией создал бы там свое государство».

Ермолов, внимательно следивший за карьерой Наполеона, безусловно психологически ориентированный на судьбу великого корсиканца, хорошо знавший историю Египетского похода, говорил:

«В Европе не дадут нам шагу ступить без боя, а в Азии целые царства к нашим услугам».

И настойчиво напоминал, что его род восходит к потомкам Чингисхана.

Постепенно и в России, и в Европе формировалось осознание невозможности изменить территориальную ситуацию на западной линии соприкосновения России и европейских держав. То, что кровавое испытание сил в 1853–1855 годах произошло не на Балтике, не в Финляндии, например, где союзникам, господствуя на море, было гораздо легче снабжать свои экспедиционные корпуса, предоставив туркам отвлекать на юге силы русской армии, а в Крыму, на Черном море, имело не только военно-стратегический, но и глубоко символический смысл.

Наиболее реальным театром будущих военных действий стала Азия – оперативное направление через Афганистан к границам Индии. Для этого России нужно было утвердиться в Средней Азии, а фундаментом всего грандиозного плана был замиренный, твердо контролируемый Кавказ.

И Афганистан, и среднеазиатские ханства фигурировали в стратегических разработках штаба Кавказского корпуса еще с 1820—1830-х годов.

Крымская война, продемонстрировав солидарное неприятие великими европейскими державами исторических задач России, как их понимала российская элита, подтвердила версию «азиатской угрозы». Кавказ непререкаемо выдвигался в этой ситуации на авансцену будущего геополитического конфликта.

В декабре 1855 года Тютчев с пронзительной выразительностью сконцентрировал в стихотворении «1856» эсхатологические – если не панические – настроения, после разгрома в Крыму бытовавшие в русском обществе, которое ожидало продолжения гибельной для России войны.

Стоим мы слепо пред Судьбою.

Не нам сорвать с нее покров…

Я не свое тебе открою,

А бред пророческий духов…

Еще нам далеко до цели,

Гроза ревет, гроза растет, —

И вот – в железной колыбели,

В громах родился Новый год…

Не просто будет он воитель,

Но исполнитель Божьих кар, —

Он совершит, как поздний мститель,

Давно задуманный удар…

Для битв он послан и расправы,

С собой принес он два меча:

Один – сражений меч кровавый,

Другой – секиру палача.

Но для кого?.. Одна ли выя,

Народ ли целый обречен?..

Слова неясны роковые,

И смутен замогильный сон…

Незадолго до Тютчева высокопоставленный чиновник барон Николай Егорович Торнау отправил на высочайшее имя «Записку», которая, с одной стороны, вполне корреспондирует с логикой Фадеева, с другой – по своему подспудному смыслу близка к тютчевскому ощущению грядущих бед. Но, в отличие от поэта, Торнау исходит из представлений о психологии горцев. Поэтому он ориентирован не на «бред пророческий духов», а на вполне конкретные военно-политические проблемы.

Надо помнить, что именно в ноябре 1855 года Австрия, на поддержку которой Николай I рассчитывал, начиная роковую войну с Турцией, направила Александру II ультиматум, требуя принять мирные предложения Англии и Франции. Вступление Австрии в войну на стороне союзников означало для России катастрофу. Недаром в позднейших построениях Фадеева, активно занимавшегося внутренней и внешней политикой, Австрия стояла едва ли не на первом месте в ряду врагов России, соперничая в этом с Англией.

Симптоматично, что именно в это время два кавказских генерала отправили в Петербург энергичные записки, предлагающие начать активное продвижение через Афганистан к Индии.

Но «Записка» Торнау наиболее содержательна и реалистична по оценке ситуации.

Записка барона Торнау [199]

Действия союзников нынешнего года начинают угрожать Кавказу и Закавказским владениям нашим.

Поныне действия эти ограничились появлением турецких войск в Абхазии – движением их к Грузии и к Мингрелии и нравственным влиянием на непокорных и покорных нам жителей Кавказа.

Медлительность в действиях Омар-паши и нерешимость его, основанная на расчетах личных его выгод, оградили пока еще Закавказский край от завладения врагами.

Но отторжение края сегодня от России, уничтожение исключительного нашего права владения Каспийским морем, отнятие от нас средств непосредственных сношений с странами Центральной Азии – все эти обстоятельства слишком важны для английского правительства в отношении индейских владений его, чтобы мы могли надеяться на неприведение в исполнение со стороны западных держав предначертаний их.

Для торговых выгод Англии необходимо было уничтожение преобладания России на Черном море; для устранения на будущие времена опасности индейским ея владениям необходимо отбросить границы России на 100 верст назад от границ Индии.

Отторжение Закавказского края от России, водворение и укрепление английской власти на южном берегу Каспийского моря – необходимо английскому правительству.

Еще год бездействия с нашей стороны – и предположения врагов России исполнятся.

Без принятия мер предусмотрительности и решительного противуборства действиям врагов в будущем году, в одну кампанию, весь Закавказский край отпадет от России, если только к турецким войскам присоединятся французские и английские войска и если к материальным силам неприятеля присоединится еще и нравственная сила – в решимости французских, в настойчивости английских генералов.

Опасность Кавказу и Закавказии угрожает со всех сторон.

Внутри края: отпадение даже вполне покорных и подвластных нам племен исполнится под личиною покорности силе.

И прежде всего отпадут грузины , а за ними лишь татары .

Армяне будут действовать и в пользу нашу, и в пользу врагов, смотря по личным их выгодам.

Чувств благодарности в азиатах искать нечего; напротив того, грузинское дворянство , по совершившимся местным обстоятельствам, видит в зависимости страны от России причину лишения драгоценнейших для него, дворянства, благ: народной самостоятельности и сатрапного своеволия.

А когда испрошенные генерал-адъютантские аксельбанты не удержали абхазского властителя от перехода к неприятелю даже прежде занятия всей страны неприятельскими войсками, – удержатся ли другие туземцы от перехода, когда увидят, что сила наша уступает силе союзников, когда убедятся в том, что для удержания края на будущие времена не принято мер предусмотрительности и противуборства и что все усилия наши стремятся лишь к временному отпору вражеских сил.

Пока турки одни будут сражаться против нас на Кавказе, высшее сословие края будет если и не мыслию, то грудью за нас: оно знает, что Турция одна не в состоянии состязаться с Россиею; положительное участие западных держав в военных действиях на Кавказе легко может изменить и образ действий закавказского высшего сословия. При том союз с Европой даст грузинам то, чего русское правительство им дать не могло, но к чему они, однако, достаточно приготовлены, а именно: политическую самостоятельность Царства Вахтангов и Ираклиев и феодальное своеволие Сердаров, Таваров и Тавадов.

Татары-мусульмане, хотя и их высшему сословию было дано более чем ожидали и просили, татары более осторожны и рассудительнее грузин. В Грузию войска наши приходили союзниками. Мусульманские же провинции испытали и помнят силу русского оружия. Татары отпадут, когда увидят уже положительную неудачу оружия нашего.

Опасность Кавказу и Закавказскому краю угрожает еще с двух сторон: со стороны непокорных горцев и со стороны Персии .

Между горцами – разноплеменные черкесы-адыге и дагестанцы: лезгины и чеченцы , кроме вражды к России и непокорности власти нашей, ничего общего между собой не имеют.

Если уже сам Шамиль-эффенди походом своим на правый фланг нашей Кавказской линии в 1846 г. не успел соединить интересов черкесов с интересами дагестанцев, то вряд ли Турция и западные державы в этом успеют.

При противуборстве врагам этим в отдельности Кавказскую и Черноморскую линию возможно будет отстоять и без усиления военных средств, с нынешнею численностью расположенных на линиях войск.

Но если по занятию Мингрелии и Имеретии союзные войска двинутся к Тифлису и если в то же время между горцами заметно будет движение на страны, расположенные к югу от главного хребта Кавказских гор, то необходимо будет покинуть Военно-Грузинскую дорогу и посты, расположенные по границам с Дагестаном, стянув все эти посты в отдельные отряды сперва в главные ворота уездов, а за сим, смотря по ходу дел, даже лишь в два или три пункта, дабы сим действием быть в состоянии располагать отрядами в большей численности.

Нейтралитетный союз наш с Персиею основан на началах столь шатких, что Россия ежедневно должна быть готова встретить <нрзб> границах своих…

Союз этот основан единственно на одном убеждении персидского правительства, что оно не в силах противуборствовать России.

Но чем более проходит времени с последней войны 1826 и 1827 годов, чем менее остается государственных людей, помнящих кампанию эту и последствия оной, тем менее ослабевает в персиянах убеждение в превосходстве русской силы, – за сим: чем более, чрез дипломатические сношения наши, мы снисходим к требованиям их и выказываем персидскому правительству равенство его с нашим правительством и отступаемся от покровительственного влияния нашего на внутренние и внешние дела Персии – тем более персияне заносятся в мыслях о могуществе их, о равенстве их сил с силами России.

Лишь несколько настоятельное требование со стороны западных держав, с подкреплением требования присылкою военных сил и денег, и обещание возвратить Персии Эриванскую область, хлебную житницу северных ея стран, и Карадагское, и Талышинское ханства, коих высшее сословие родственными и личными связями и всем воспитанием чувствует уже <нрзб> более влечения к Персии, чем к России, – лишь исполнение этих условий, и персияне с легкостью воспламенятся к войне против нас.

Если западные державы до сих пор не успели поднять Персию против России, то это потому, что они не избрали того дипломатического пути к действиям на тамошнее правительство, который единственно в Азии увенчивается успехом, а именно: действие устрашением и щедростию. При неудаче настоящих средств влияния на Персию – приведение в исполнение сего последнего способа не замедлится.

Английское правительство, убедившись наконец в том, что Россия не желает и не способна нанести ему вред в Индии, двинет оттуда войска свои на Персию. В две-три недели 30 тысяч войска и более могут быть в Персидском заливе.

Тогда сила принудит персиян идти против России.

А против вражьих сил со всех сторон отстоит ли и Кавказское, доблестнейшее во всем мире войско, Закавказский край?

И тогда, с сокрушенным сердцем, мы увидим, что в одну кампанию утратятся плоды трудов умственной деятельности правительства нашего на Кавказе в течение полувека, утратится страна, поглотившая из средств России сотни миллионов рублей и сотни тысяч людей, утратится, наконец, та будущность, которая с окончательным укреплением за Россию Закавказского края представлялась нам для установления влияния на Центральную Азию!

Хотя поныне и много упущено времени и средств для укрепления и удержания за нами Закавказия, но край этот окончательно не утрачен еще для России, если без замедления примутся энергические меры предусмотрительности и противуборства действиям врагов и проявляющимся опасностям.

В настоящее время главным базисом всех наших коммерикационных и впоследствии военных операций должно быть Каспийское море.

С прекращением сообщения Закавказского края с Россиею посредством Черного моря и посредством Военно-Грузинской дороги единственный открытый и безопасный путь сообщения остается чрез Каспийское море.

К пути сему мы не можем не обратиться ныне потому, что крайность заставляет нас к тому, – а между тем удобство сего пути всегда, в действительности, существовало, но не соответствовало лишь расчетам личных выгод как местных в Астрахани начальств, так и чинов военной администрации.

А потому до сих пор ощущается крайний недостаток в средствах к воспользованию удобствами сего пути.

Сколько нам известно, его императорское высочество, управляющий Морским министерством, обратил уже внимание Свое на устранение неудобства плавания из Астрахани в Каспийское море и на преобразование, в некоторых частях, морских административных властей в Астрахани и в Баку {11} .

Важнейший шаг в сем отношении сделан. Высшее правительство обратило внимание свое на море, в пользовании коего Петр Великий усматривал блестящую будущность в политическом и торговом отношениях {12} .

После Петра Великого доныне Каспийское море доставляло России выгоду лишь откупом рыбных ловлей.

В последнем мирном нашем трактате с Персиею – единственною самостоятельною державою, прилегающею к Каспийскому морю, постановлено, что на море этом дозволяется плавание военным судам только под русским флагом.

В политическом отношении обстоятельство это устанавливает право исключительной государственной собственности России над Каспийским морем.

Но право это Россия обязана поддерживать не только нравственною, но и материальною силою: необходимо иметь на Каспийском море достаточно сильную флотилию, которая была бы в состоянии не только защищать берега наши и русских рыбопромышленников от разбоев туркменцев и других не покорных ни России, ни Персии племен, но и силою противудействовать всяким покушениям, с какой бы стороны ни было, к усилению и к укреплению власти на Каспийском море, как чрез постройку судов, так и чрез возведение крепостей приморских или близ моря.

При пароходной флотилии должны быть транспортные суда, подобно летучему парку, устроенному в С.-Петербургской губернии для постоянного передвижения войск и орудий.

Постоянными сборными пунктами для войск и для запасов, как военных, так и продовольственных, должны быть крепости: Петровская, Дербент и Баку на западной стороне Каспийского моря, Новопетровск и Ахкале на восточной стороне.

Крепость Баку , по важности положения своего, следует обратить в крепость 1-го разряда.

Баку с гарнизоном в 10 т. человек удержит в повиновении ханства Бакинское, Кубинское, Мирьанское, Талашинское и Карабагское и даже Шекинское и Елисаветпольское.

При первом проявлении в одной из сих провинций признаков внутренних смут – неповиновения местной власти, отдельный отряд в 3 или 6 т. человек должен отправиться из Баку на место, где последовало неповиновение, и беспощадным наказанием виновных и наложением строжайшего взыскания на весь округ, к которому принадлежат виновные, восстановить спокойствие и страхом наказания предупредить возобновление подобного рода смуты по всему Закавказскому краю {13} .

Крепость Новопетровск будет продолжать исполнение ныне указанной цели: устрашение хивинцев и племен, расположенных по восточному берегу Каспийского моря.

Наконец, возведение в землях туркменских, между реками Гурганом и Карасу, крепости Ахкале представляет важность в размерах великих, как для настоящего положения дел на них, так и для будущих действий на Востоке.

Крепость эта удержит в повиновении и в должном страхе не только туркменцев, но и персиян. От Ахкале столица Персии может быть достигнута войсками нашими в 15 дней, провинции же Астрабад, Мазандеран и Гилян, доходнейшие провинции для государственной казны Персии, могут быть занятыми в 4 дни {14} .

Кроме влияния на Персию, возведение крепости в Ахкале и содержание в оном постоянного гарнизона произведут сильнейшее впечатление на дела англичан в Индии.

Одним действием этим Россия приобретет нравственное влияние на Афганистан и на разноплеменные царства в Туркестане. Последствия сего влияния будут ощутительны и по политическим делам в Индии.

Английское правительство не решится тогда отправить значительное число войск своих из Индии в Персию; оно будет нуждаться во всех силах своих для противуборства внутренним волнениям, которые легко возбудятся при одной мысли о приближении русских войск к границам Индии. Уже ныне англичане приписывают смуты в северо-восточных и северо-западных странах их индейского царства действиям России.

Не будучи в состоянии подкрепить требований своих в Персии материальною силою, западные державы не столь легко успеют склонить государство это к войне с Россиею, принявшею построением крепости на Гургане грозную позицию против самой Персии.

Дабы положительно и окончательно обеспечить себя со стороны Персии, необходимо усилить, хотя одним еще полком, артиллериею, военный лагерь, расположенный ныне на границах Персии близ Ордубада. Военное начальство за Кавказом, расположив в сем месте один полк с двумя сотнями казаков, фронтом к Персии, произвело этим действием на Персию столь сильное впечатление, что не можем сомневаться в том, что эта удачная стратегическая мера, сколь бы ни казалась незначительною, немало содействовала к сохранению со стороны Персии нейтралитета.

Усиленный отряд, в сем месте расположенный, в 7 или 8 т. человек, в случае разрыва с Персиею может в 6 дней подойти к стенам Тавриза, или же, при наступательном движении персиян, удержать первый натиск их до прибытия войск из Баку или из главного Кавказского корпуса.

Наконец отряд этот послужит звеном, соединяющим главный отряд действующей Закавказской армии с депо войска в Баку {15} .

С принятием мер, выше сего указанных, главные силы Кавказской армии могут свободно действовать против внешнего неприятеля, решившегося вторгнуться в пределы наши, и в то же время охраняя безопасность провинций наших, предупредят не только внутреннее восстание, но даже и проявление духа непокорности против русской власти.

Таким образом, предполагаемыми мерами предосторожности и усилением материальных средств не мелкими, разбросанными по различным местам, партиями, но в некоторых лишь пунктах, и наконец объявлением во всеобщее сведение о неизбежном наказании за переход к неприятелям – изгнанием и конфискациею имений не только самих провинившихся лиц, но, смотря по обстоятельствам дела, и их семейств и обществ, к которым принадлежат виновные, – этими предварительными мерами предупредится опасность в двух важных видах, а именно – опасность от внутренних смут и восстаний и опасность от войны с Персиею.

Если же не достигается цели сохранения мирных сношений с Персиею, то, по крайней мере, с возведением крепости в Ахкале и с укреплением военной позиции в Ордубаде и с депо войска в Баку – война с сею державою не застанет нас врасплох, как это было в 1811 и 1826 годах.

Наконец, усилением морских сил наших в Каспийском море и построением крепости в Туркмении мы в настоящее время достигнем того, что Англия будет вынуждена удержать в Индии все войска свои, из опасения движения нашего в Афганистан и далее, и что за сим мы с положительностью избегнем опасности и сраму в том, что английский флаг не будет развеваться ни на воде в Каспийском море, ни на суше на юго-восточном побережье сего же моря, в странах, долженствующих быть подчиненными лишь влиянию одной России;

–  в будущее же время эти же меры дадут нам средства и способы, с одной стороны, к развитию торговой нашей деятельности с Азиею, а с другой стороны установят политическое первенство наше по делам Центральной Азии и послужат страшилищем Англии, постоянному врагу нашему на Востоке.

Опасность, которая неминуемо грозит Индейскому царству англичан от одного укрепления нашего в Туркмении, не только чувствуется, но и высказана ими в официальных речах и сочинениях.

За сим излишне, кажется, представлять еще другие доказательства важности предполагаемых мер и о полезности от оных последствий.

Итак:

– для удержания за собою Закавказского края,

– для восстановления и удержания впредь за собою политического влияния на Центральную Азию,

– и наконец, для противуборства Англии на востоке, необходимо:

1) Устранение препятствий: физических от природы и нравственных от людей – в отношении свободного и удобного плавания по Каспийскому морю.

2) Устройство флотилии и транспортов пароходных для военной и коммерческой цели.

3) Перестройка Бакинской крепости, обратить оную в главное военно-складочное депо для значительнейшей части Закавказского края.

4) Возведение крепости в Ахкале.

5) Усиление военной позиции на границах Персии, в Ордубаде и Карабахе.

6) Проложение и разработка военных дорог.

7) Объявление и исполнение мер строгости в случае перехода закавказцев к неприятелям.

8) Подкрепление военных сил на Кавказе для занятия и удержания позиции близ Ордубада, в Ахкале и Баку пехотою и артиллериею из войск Оренбургского и других корпусов.

и 9) Разумная раздача денежных пособий в Персии, Туркмении и в других странах Центральной Азии.

Исполнение предложенных мер удержит за нами Каспийское море, спасет Кавказ, но единственно под условием, чтобы исполнение это совершилось немедленно.

Страшно и грустно выразить мысль об утрате Кавказа, но твердо убеждение наше в том, что если до лета будущего 1856 года не будут исполнены предложенные меры осторожности и противуборства, то в то же лето мы увидим союзные войска в Тифлисе и английский гарнизон в крепостях на южном и юго-восточном прибрежье Каспийского моря.

Если мы коснулись настоящего вопроса, то потому, что видим во владении Каспийским морем предмет государственной важности, а по предмету удержания за нами Кавказа – мы увлеклись тем чувством привязанности и любви к краю, который невольным образом разделяют все те, кои побывали в нем и переносили трудности и опасности Кавказской войны.

Ноябрь 1855

Как видим, в «Записке» представлены не только острая тревога, не только вполне оправданное с военно-стратегической точки зрения ожидание вторжения англо-турецких войск в Закавказье и массовое восстание в его поддержку, но и решительные соображения о характере превентивных действий. А действия эти, по убеждению Торнау, имеют своей целью не просто удержание завоеванного частично Кавказа и включенного в империю Закавказья, но и перспективу продвижения в глубь Азии, «нравственное влияние на Афганистан и на разноплеменные царства в Туркестане», что, собственно, должно заложить основы влияния уже не просто нравственного, а собственно военного.

Смысл «Записки» – Азия не должна быть отдана Европе. А в случае потери Кавказа и Закавказья это неизбежно произойдет, и Россия будет отброшена на два столетия назад…

План, предложенный Торнау, в то время не был выполнен по двум причинам: во-первых, у истощенной России не было для этого ресурсов, а во-вторых, вскоре начались мирные переговоры между Россией и коалицией ее противников, и прямая угроза Кавказу и Закавказью отпала.

Но в последующие десятилетия империя пошла именно этим путем, пытаясь продвинуться вплотную к северным границам Индии, ведя борьбу с Европой в Азии, опираясь на покоренный Кавказ.

1

Н. Я. Данилевский . Россия и Европа. СПб., 1895. С. 52.

2

М. Н. Покровский . Дипломатия и войны царской России в XIX столетии: Сб. статей. Лондон, 1991. С. 179.

3

Кавказский сборник. Тифлис, 1897. Т. XVIII. С. 468.

4

Павел Пестель . «Русская правда». М., 1993. С. 115.

5

Там же. С. 167.

6

П. Я. Чаадаев . Полное собрание сочинений и избранных писем. М., 1991. Т. 11. С. 264.

7

П. Зубов . Подвиги русских воинов в странах кавказских с 1800 по 1834 год. Т. 1, ч. 1. СПб., 1835.

8

Н. Я. Данилевский. Россия и Европа. С. 36.

9

М. С. Лунин. Сочинения, письма, документы. Иркутск, 1988. С. 168.

10

Там же.

11

М. С. Лунин. Сочинения… С. 170.

12

Там же. С. 171.

13

Слово – разумному (лат.).

14

М. С. Лунин. Сочинения… С. 96.

15

А. Е. Розен . Записки декабриста. Иркутск, 1984. С. 388.

16

Р. А. Фадеев . Шестьдесят лет Кавказской войны. Тифлис, 1860. С. 1.

17

А. Е. Розен. Записки… С. 389.

18

Там же. С. 390.

19

Акты Кавказской археографической комиссии. Т. IX, ч. 2. Тифлис. С. 505.

20

А. Е. Розен . Записки… С. 390.

21

Там же.

22

Р. А. Фадеев . Собрание сочинений. Т. 1, ч. 2. СПб., 1890. С. 138.

23

А. С. Грибоедов . Сочинения. Л., 1945. С. 510.

24

А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений в 10 томах. АН СССР. М.—Л., 1949. Т. VI. С. 647–649.

25

Н. А. Добролюбов. Собрание сочинений. Т. 5. М.—Л., 1962. С. 449.

26

А. Е. Розен . Записки… С. 391.

27

См. «Звезда». 1996. № 12. С. 91.

28

Р. А. Фадеев. Шестьдесят лет Кавказской войны. С. 2.

29

Там же.

30

М. Блиев, М. Дегоев . Кавказская война. М., 1993. С. 149.

31

Кавказский сборник. Т. XVIII. С. 460.

32

Р. А. Фадеев. Собрание сочинений. Т. 1, ч. 2. С. 147.

33

Архив князя Воронцова. Т. 38. М., 1892. С. 387.

34

Р. А. Фадеев. Шестьдесят лет… С. 2.

35

Там же. С. 3.

36

Там же. С. 4.

37

Там же. С. 8–9.

38

Там же. С. 12–15.

39

Н. Я. Данилевский. Россия и Европа. С. 37.

40

З. Авалов. Присоединение Грузии к России. СПб., 1906. С. III.

41

С. А. Тучков. Записки. СПб., 1908. С. 202.

42

Л. Н. Энгельгардт. Записки. М., 1867. С. 163.

43

С. А. Тучков. Записки. СПб., 1908. С. 196.

44

Н. Ф. Дубровин. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб., 1888. Т. IV. С. 28.

45

Ахунд – высшая степень учености в исламе.

46

И. Петрушевский . Джаро-белоканские вольные общества в первой трети XIX столетия. Тифлис, 1934. С. 19.

47

Крайности сходятся (франц.).

48

Р. И. Храповицкий. Знакомство с Ермоловым // «Русская старина». 1872, ноябрь. С. 539.

49

С. А. Экштут. В поиске исторической альтернативы. М., 1994. С. 116.

50

Хуан Ван-Гален. Два года в России // «Звезда». 1997. № 3. С. 143.

51

Конгрев – боевая ракета, изобретенная английским инженером Уильямом Конгривом.

52

Хуан Ван-Гален … С. 154.

53

А. Берже. Император Николай на Кавказе в 1837 г. // «Русская старина», т. XLIII, 1884, август.

54

Г. И. Филипсон . Воспоминания. М., 1885. С. 130.

55

Там же. С. 90.

56

Э. В. Бриммер. Служба артиллерийского офицера // Кавказский сб., т. XVI. Тифлис, 1895. С. 225.

57

Рассказ бывшего унтер-офицера Апшеронского полка Самойлы Рябова // Кавказский сб., т. XVIII. Тифлис, 1897. С. 354.

58

Жозеф де Местр . Петербургские письма. СПб., 1995. С. 282.

59

Там же.

60

Там же. С. 289.

61

Там же. С. 303.

62

Кавказский сб. Т. VII. Тифлис, 1883. С. 14.

63

Там же. С. 16.

64

Там же. С. 17.

65

Г. И. Филипсон … С. 121.

66

Все приведенные ниже архивные документы, касающиеся подготовки визита Николая I на Кавказ, хранятся в Российском Государственном военно-историческом архиве, ф. 405, оп. 6, ед. хр. 2176.

67

Вестник архивов Армении. Ереван, 1993. № 1 (35). С. 26.

68

Там же. С. 28.

69

А. Е. Розен . Записки декабриста. Иркутск, 1984. С. 391.

70

Г. И. Филипсон … С. 113.

71

Г. И. Филипсон … С. 246.

72

Российский архив. Т. VII. М., 1996. С. 215.

73

Г. И. Филипсон … С. 110.

74

Э. В. Бриммер . Служба артиллерийского офицера // Кавказский сб. Т. XVI. 1895. С. 157.

75

Г. И. Филипсон … С. 132.

76

Кавказский сб. Т. VIII. 1884. Приложение, с. 10.

77

Там же. С. 2.

78

Кавказский сб. Т. VIII. Приложение, с. 13.

79

Кавказский сб. Т. VIII. С. 8.

80

В. С. Толстой. Характеристики русских генералов на Кавказе // Российский архив. Т. VII. М., 1996. С. 230.

81

А. Е. Розен … С. 374.

82

М. Ф. Федоров. Походные записки на Кавказе // Кавказский сб. Т. III, 1879. С. 98.

83

Кавказский сб. Т. VIII, 1884. С. 79.

84

Кавказский сб. Т. VIII, 1884. С. 80.

85

Там же.

86

А. Юров . Три года на Кавказе // Кавказский сб. Т. VIII, 1884. С. 87.

87

Там же. С. 83.

88

Там же. С. 86.

89

Г. И. Филипсон … С. 139.

90

Российский Государственный военно-исторический архив. Ф. 405. Оп. 6. Ед. хр. 2176. Л. 187–203 об.

91

Имеется в виду племя натухайцев. Вообще Хан-Гирей воспроизводит этнические и географические названия ближе к горскому произношению, чем они звучат у русских генералов и офицеров.

92

Все документы, приведенные в этом очерке, хранятся в Российском государственном историческом архиве – ф. 1268, оп. 1, ед. хр. 425.

93

Разъяснение переводчика прокламации.

94

Это было написано в разгар первой Чеченской войны.

95

Донесения Серебрякова Меншикову и ген. Анрепу цитируются по «Вестнику архивов Армении», № 1 (35). Ереван, 1973.

96

Г. И. Филипсон . Воспоминания. М., 1885. С. 246.

97

См.: «Морской сборник». СПб., 1865. С. 64–73.

98

Подобные идеи бытовали и в штабе Ермолова.

99

РГАВМФ, ф. р-2222, оп. 1, д. 85, лл. 51—110.

100

Беш означает на татарском языке пять, а тау – по-горски гора, т. е. пятигорские.

101

Суда, шедшие из Астрахани с провиантом, бурею были разбиты, а потому, по недостатку продовольствия, император должен был возвратиться.

102

Правильнее – Уцмия Каракайтагского. Большинство географических и этнических терминов, употребляемых Серебряковым в традиции прошлого века, не исправляется и не комментируется.

103

Покорена была, вероятно, только приморская часть оного, но в донесениях императору сказано: весь Дагестан покорился, и так пишут современники.

104

Правильно – Тахмасп.

105

Осетин тагоурского общества, составляющего ныне предместье Моздока, именуемого Лукомская станица.

106

В этот промежуток времени Россия достославно совершила четыре войны: три с Франциею, одну с Швецией и одну с Турциею, несколько лет продолжавшуюся (так в тексте. – Ред .).

107

В этом легко убедиться можно, сравнив журнал происшествий до устройства всех вообще поименованных линий и после того.

108

В гарнизонах Восточного берега бывшим местным начальником строго воспрещалось занимать людей фронтовым образованием.

109

Суманг ниже Мятлы, почти напротив Чир-Юрта.

110

Звание, которое носили Абубекр, Омар и Осман, основатели Турецкой империи, положившие начало бывшего ее могущества и славы.

111

Я здесь разумею предполагаемую экспедицию за Лабу, в которой не было никакой надобности и которая не исполнилась, а между тем войска, для нее предполагавшиеся, оставались в бездействии и прибыли в позднюю осень, когда они уже не могли быть полезны.

112

Спокойствие это нарушено было весною нынешнего года, но надеяться можно, что после постройки предполагаемых укреплений в Чечне оно водворится еще прочнее.

113

Это тоже изменилось с 1842 года, в особенности с 1843 года.

114

Принимая полки в пятибатальонном составе, исключая гренадеров, которые и теперь в четыре батальона.

115

Хотя Черноморская береговая линия имеет свой резерв, состоящий из четырех линейных батальонов, но для наступательных действий от Новороссийска и из Абхазии их недостаточно.

116

Под названием Кабардинской плоскости разумеется вся равнина от Владикавказа до Екатеринограда.

117

Правильно – Коваленский. – Ред .

118

Оставляя Кубанский и Дербентский уезд в зависимости по гражданской части от Каспийского областного правления.

119

Кавказский сб. Т. Х. Тифлис, 1886. С. 230.

120

Кавказский сб. Т. X. С. 271.

121

Там же. С. 275.

122

Официальные данные – убито 6 обер-офицеров, 65 нижних чинов, ранено 2 штаб– и 16 обер-офицеров, контужено 4 обер-офицера и 46 нижних чинов, без вести пропали 1 обер-офицер и 7 нижних чинов. Чеченцы потеряли убитыми 150 человек.

123

М. Ю. Лермонтов . Собр. соч. в 4 т. Т. 4. Л., 1981. С. 422.

124

Цит. по: П. А. Висковатов . Михаил Юрьевич Лермонтов. М., 1987. С. 309.

125

Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 13454, оп. 1, ед. хр. 699, л. 2.

126

РГВИА, ф. 13454, оп. 1, ед. хр. 699, л. 4.

127

М. Я. Ольшевский . Кавказ с 1841 по 1866 год // Русская старина, 1893. Т. 79. С. 91.

128

См.: В. М. Кабузан. Население Северного Кавказа в XIX–XX веках. СПб., 1996. С. 145.

129

Г. И. Филипсон. Воспоминания. М., 1885. С. 105.

130

РГВИА, ф. 13454, оп. 1, ед. хр. 699, л. 5.

131

М. Я. Ольшевский // Русская старина, 1893. Т. 78. С. 590.

132

РГВИА, ф. 13454, оп. 15, ед. хр. 584, л. 7.

133

А. М. Дондуков-Корсаков . Мои воспоминания // Старина и новизна. 1902. Кн. 6. С. 94–95.

134

РГВИА, там же, л. 8.

135

РГВИА, там же, л. 10.

136

РГВИА, там же, л. 19.

137

РГВИА, там же, л. 13.

138

РГВИА, там же, л. 15.

139

М. Венюков . Кавказские воспоминания // Русский архив. Т. 1. 1880. С. 435.

140

А. П. Берже. Выселение горцев с Кавказа // Русская старина. 1882. Т. 34. С. 8.

141

Д. А. Милютин. Воспоминания. 1816–1843. М., 1997. С. 22.

142

Д. А. Милютин . Воспоминания. 1860–1862. М., 1999. С. 7.

143

Старые черкесские сады. Ландшафт и агрикультура Северо-Западного Кавказа в освещении русских источников. М., 2005. Т. 2. С. 7.

144

Комплект документов, относящихся к миссии Хан-Гирея, хранится в РГВИА: ф. 405, оп. 6, ед. хр. 2176.

145

Торнау Ф. Ф. Воспоминания кавказского офицера. М., 2000. С. 245.

146

Цит. по: Осада Кавказа. СПб., 2000. С. 81.

147

Ольшевский М. Кавказ с 1841 по 1866 год. СПб., 2003. С. 478.

148

Ольшевский М. Указ. соч. С. 488.

149

Осада Кавказа. С. 105.

150

Торнау Ф. Ф. Указ. соч. С. 164.

151

Венюков М. И. Кавказские воспоминания // Русский Архив. 1880. Т. 1. С. 419.

152

Там же. С. 445.

153

Там же. С. 435.

154

Там же.

155

Фадеев Р. А. Собр. соч. СПб., 1890. Т. 2. С. 65.

156

Там же. С. 71.

157

Там же. С. 75.

158

Там же. С. 72.

159

Там же. С. 75.

160

Осада Кавказа. С. 110. Этот текст, равно как и последующие документы, уже был представлен читателю. Но по логике сюжета их уместно повторить.

161

Кавказский сборник. Тифлис. Т. VIII, 1884, приложение. С. 10.

162

Торнау Ф. Ф. Указ. соч. С. 246.

163

Кавказский сборник. Т. VIII. С. 13.

164

Милютин Д. А. Воспоминания. 1856–1860. М., 2004. С. 418.

165

Ольшевский М . Указ. соч. С. 518.

166

Торнау Ф. Ф . Указ. соч. С. 141.

167

Венюков М. И . Указ. соч. С. 417.

168

Осада Кавказа. С. 474.

169

Там же. С. 105.

170

Там же. С. 83.

171

См.: Я. Гордин. Декабристы и Кавказ. Имперская идеология либералов // Империя и либералы. СПб., 2001.

172

Цит. по: Кавказская война: уроки истории и современность. Краснодар, 1995. С. 66.

173

Там же. С. 67.

174

Там же.

175

Цит. по: Милютин Д. А. Воспоминания. 1856–1860. М., 2004. С. 198.

176

Милютин Д. А . Воспоминания. 1860–1862. М., 1999. С. 488.

177

Милютин Д. А . Воспоминания. 1856–1860. М., 1999. С. 417.

178

Там же. С. 474.

179

Там же. С. 475.

180

Фадеев Р. А. Письма с Кавказа. СПб., 1865. С. 75.

181

Милютин Д. А . Воспоминания. 1860–1862. С. 148.

182

Ольшевский М . Указ. соч. С. 496.

183

Торнау Ф. Ф . Указ. соч. С. 127.

184

Фадеев Р. А. Письма с Кавказа. С. 68.

185

Венюков М. И . Указ. соч. С. 435.

186

Фадеев Р. А. Собр. соч. Т. 2. СПб., 1890. С. 68.

187

Венюков М. И. Указ. соч. С. 416.

188

Ольшевский М. Я . Указ. соч. С. 413.

189

Там же. С. 539.

190

Полководцы, военачальники и военные деятели России в энциклопедии И. Д. Сытина. СПб., 1996. С. 144.

191

Дзидзария Г. А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. Сухуми, 1982. С. 221.

192

Там же. С. 220.

193

Берже А. П. Выселение горцев с Кавказа // Русская старина. 1882. Т. XXXIII, январь. С. 170.

194

Дроздов И . Последняя борьба с горцами на Западном Кавказе // Кавказский сборник. 1877. Т. 2. С. 548.

195

Фадеев Р. А. Собр. соч. Т. 1. Ч. 1. С. 203.

196

Цит. по: Дзидзария Г. А. Указ. соч. С. 220.

197

Ольшевский М . Кавказ с 1841 по 1866 год. СПб., 2003.

198

Ни малейшего сопротивления не было оказано со стороны местного населения.

199

Российский государственный военно-исторический архив. Ф. ВУА. Ед. хр. 18296. Лл. 1—21. Барон Николай Егорович Торнау (1811–1882), юрист, исследователь мусульманского права, тайный советник, сенатор.

1

Историки, исследовавшие эту проблематику, писали о широкомасштабной охоте за людьми, которая была важным фактором в экономике горских обществ. Особенно страдала Кахетия от набегов джаро-белоканских лезгин, которые ежегодно уводили для продажи в рабство через турецких, а иногда генуэзских посредников тысячи людей. Еще более опустошительными были вторжения в Грузию персидских войск.

2

Письма А. П. Ермолова здесь и далее цитируются: М. С. Воронцову – Архив кн. Воронцова. М., 1890. Т. 36; А. А. Закревскому – Сб. Императорского Русского Исторического общества. СПб., 1890. Т. 73 и Сб. материалов для описания местности и племен Кавказа. Махачкала, 1926. Вып. 45.

3

Впоследствии Серебрякову предстояло частично осуществить свой план – в октябре 1850 года снаряженный им отряд прошел по землям натухайцев в северо-западной части Кавказа и сжег более 2000 дворов вместе с огромными запасами хлеба. При этом было убито около 200 горцев, пытавшихся оказать сопротивление.

4

В этой записке было бы кстати упомянуть, хотя вкратце, о всех вообще экспедициях, предпринимавшихся противу кавказских народов, но для этого я не имею ни способов, ни материалов, и предмет этот мог бы слишком распространить эту материю, а потому я должен ограничиться только одним кратким обзором постепенного утверждения нашего на Кавказе и разных мер, употреблявшихся для усмирения кавказских народов.

5

Мюрид есть правоверный мусульманин из среды последователей учения превратного шарията, т. е. толкования Корана, поклявшийся повиноваться воле своего лжеучителя и умереть с радостью за веру в полной уверенности получить на том свете все наслаждения рая. Мюрид не курит, не нюхает табаку, не пьет горячих напитков, презирает всех хотя бы мусульман, имеющих сношения с русскими, а тем паче находящихся у них на службе.

6

Шарият значит: правила, изложенные в Коране, относительно духовных и светских постановлений, которым все правоверные мусульмане должны следовать. Правила эти перетолковывались еще в начале мусульманства Абубекром, Омаром и Османом, а в 1828 году в Дагестане начал их излагать Кази-Мулла; потом его преемник Халзат-Бек (правильно – Гамзат-бек. – Ред .), и наконец, по смерти сего последнего, Шамиль. Основание Шарията состоит: в истреблении христиан, в особенности русских, в уничтожении всякой светской власти, хотя бы мусульманской и тем паче иноверной. Шарият проповедует равенства, признающие власть только духовную в лице Имам-Азама, как наследника Магомета, и тех из подвижников его, коих он, Имам-Азам, передает по вдохновению волею свыше на него ниспославшего.

7

Процитированные строки принадлежат второй части трилогии Эсхила о Прометее. До нас дошла только первая часть – «Прометей прикованный» и небольшие фрагменты второй. Стихи, вынесенные в эпиграф, были включены Цицероном в его «Тускуланские беседы» и благодаря этому сохранились.

8

Начальствование над этим отрядом я не мог продолжать, кроме других причин: а) по несвоевременной и неаккуратной высылке ко мне графом Евдокимовым денег на экстраординарные расходы и b) по возобновлению генералом Забудским, помимо меня, сношений с начальниками частей войск, расположенных за Лабою.

9

Бора, или борра – пронзительный северо-восточный ветер, дующий со стороны Кавказского хребта. Если он дует зимою, то обледеняет все мачты судов. Под названием бора этот ветер известен и на Адриатическом море и столь же опасен для иллирийских и истрийских гаваней, как для Новороссийска и других гаваней Кавказа.

10

Не по рассказам, а как очевидец описываю здесь отчаянное положение переселяющихся в Турцию абадзехов и шапсугов. Для осмотра частей войска вверенной мне дивизии, не только расположенных по эту сторону Кавказского хребта, но и находящихся в составе Даховского отряда, действующего по берегу Черного моря, было предпринято мною в марте путешествие верхом от Хадыжей через Гойт, вниз по Туабсе до форта Вельяминовского, откуда по берегу моря до Сочи. Этим же путем я возвратился в Хадыжи, где был оставлен мой тарантас.

11

Указом от 21 января сего 1855 г. повелено учредить особую Комиссию для очищения фарватера от Астрахани в Каспийское море. Труд этот предполагается к окончанию в 5 лет, при усиленной же работе в 3 года. Собственно из сего предположения мы должны заключить, что очищение фарватера указано по руслу р. Волги, идущей к <…> косе по ныне проходимому фарватеру, где в нескольких местах, при отсутствии юго-восточного ветра нет и 4-х футов воды; между тем, по частным сведениям, нам известно, что между другими 63-мя рукавами Волги есть русла, в которых, по всему протяжению фарватера, постоянно не менее 8 футов воды, следовательно, всегда удобные для прохождения судов, – но русла эти, в противность Своду Зак. т. х. ст. 406 и <…> общей промышленной деятельности и государственной пользы, служат единственно в частную пользу равных промышленников, устроивших и поддерживающих забои и заколы, препятствующие вполне судовому ходу.

12

С 1715 года Петр Великий приготовлялся к войне с Персиею. В 1722 году была открыта первая кампания против Персии на Каспийском море. По мирному договору 12 сентября 1723 года Персия уступила России города Дербент и Баку с их округами и провинциями Астерабад, Мазандеран и Гилян. В царствование же Анны Иоановны означенные провинции уступлены были обратно персиянам. О предмете упомянуто в записках Русского Географического общества.

13

Мера эта, сколько она ни кажется антифилантропическою, даже несправедливою, – вполне соответствует духу народному на Востоке и понятиям их о силе и о праве сильнейшего. Одним этим способом англичане установили нравственную силу свою над миллионами жителей в Индии. Мера ответственности целого округа или селения в воровстве и разбое, в чертах их границ исполнившихся, – существовала и в Закавказском крае. Местных жителей мера эта не удивляла и положительно способствовала всегда к открытию виновных и даже к предупреждению преступлений. Если бы мера эта оставалась в силе, то не пропал бы почтовый чемодан в р. Йорг, не была бы ограблена почта в Елисаветпольском уезде и проч. Лишь для правительственных властей наших осталось тайною, кто виновен в вышеуказанных действиях; местным же жителям виновные с положительностью известны.

14

Местность между реками Гурганом и Карасу удобна по богатству почвы и произведений природы, по здоровому климату не только для содержания войска в 10 и 20 т. человек, но и для постоянной колонизации нескольких тысяч выходцев из России. С предоставлением земли в потомственную собственность и с льготами в податях, тысячи колонистов переселятся туда из Саратовской губернии, где многие сотни семейств, по бесплодности вновь предоставленной им земли, не видят вознаграждения трудов своих и истрачивают без пользы нажитые ими капиталы. За сим, с предоставлением свободы вероисповедания, тысяча же лиц уральского казачьего войска не откажутся от переселения. По изобилии в окрестностях строевого леса возможно впоследствии устроить близ Ахкале корабельную верфь, и наконец с принятием в откупное содержание находящихся ныне почти без всякой обработки богатых медных рудников в Мазандерани нетрудно устроить на месте и литейный завод.

15

Пока отряд этот не занят военными действиями, необходимо употребить сколько возможно из оного сил, совместно с наемными работниками, для разработки дорог от Ордубада на запад и восток. Пути сообщения в сих местах не были поныне вовсе обработаны для военной цели.


Приложение. М. Я. Ольшевский [197] Военные действия на Западном Кавказе с 1861 по 1863 год | Кавказская Атлантида. 300 лет войны |