home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Понедельник, 27 ноября, штаб-квартира ФБР

Прослушав запись беседы с советским военным разведчиком, начальник отдела ФБР полковник Нолан удивился: «Это какой же памятью надо обладать, чтобы вспомнить на одной явке так много имен и фамилий! Столь большого количества раскрытия установленных советских разведчиков наша служба никогда еще не получала! Надо немедленно сообщить об этом Гуверу и попросить его как-то поощрить Мэнли и Мори».

В тот же день Нолан доложил директору ФБР о небывалом успехе своих подчиненных. Гувер высказал сожаление, что ФБР вышло на Полякова слишком поздно — всего лишь за полгода до окончания его командировки в США.

— В оставшееся время до его отъезда надо поработать с ним более интенсивно, — заметил Гувер. — Для более надежной закрепленности наших отношений с ним советую предъявлять к нему повышенную жесткую требовательность. От него можно ожидать всего. Такие люди, как показывает практика, склонны потом к разрыву агентурных отношений по моральным соображениям. Поэтому ваша главная задача — выжать из него всю информацию об агентурной сети, в первую очередь о внедренных в нашу страну советских нелегалах. О результатах работы с Топхэтом прошу докладывать мне после каждой встречи с ним.

Нолан, кивнув, спросил:

— Может быть, нам стоит проинформировать мистера Даллеса о предстоящем отъезде Топхэта в Москву?

— Пока не надо. Ален Даллес из-за неудачного плана вторжения на Кубу, закончившегося, как вам известно, полным провалом, подал вчера рапорт о своей отставке. И она уже принята президентом Кеннеди. Новым директором ЦРУ назначен советник президента Джон Мак-Коун. Поэтому не будем пока торопиться с передачей ему этой информации. А как только мы поставим в известность Мак-Коуна о завербованном нами советском полковнике из разведки, то эти сведения непременно дойдут до Тощего Джима. А тот начнет вставлять нам палки в колеса: будет утверждать, что Топхэт — это подстава советской разведки, что Топхэт — это двойник и тому подобное. Сообщим о нем в ЦРУ перед самым отъездом его в Москву, когда на руках у него будет пароходный билет. А пока нам надо самим получать идущую от него ценную информацию. И обязательно продолжайте изучать: не подстава ли он в самом деле? Полагаю, что многое должно проясниться на последующих двух-трех встречах, когда мы узнаем, назовет ли он нам нелегалов и тех, кто осуществляет с ними связь.

На другой день полковник Нолан пригласил к себе Джона Мори и Дэвида Мэнли и первым делом сообщил о положительной оценке Гувера проделанной ими работы с агентом Топхэтом.

— При этом мистер Гувер, — продолжал Нолан, — напомнил, что мы не должны обольщаться полученными от Топхэта ценными сведениями и обязательно должны перепроверять их. Не преминул он напомнить и о, возможно, проводимой операции КГБ по подставе нам советского разведчика. Впредь только вы, мистер Мори, будете поддерживать связь с Топхэтом. На встречах с ним старайтесь всегда улавливать те моменты, которые могут вызывать подозрения в том, что он не искренен с нами. С ним нужно держать ухо востро. Имейте это в виду на будущее, поскольку вам одному придется с ним работать.

Начальник отдела сделал паузу, обвел взглядом Мори и Мэнли, затем взял со стола кассету с записью беседы с Топхэтом и, подавая ее Джону, сказал:

— Рекомендую внимательно прослушать эту запись еще раз.

— С какой целью? — пожал плечами Мори. Начальник отдела, глядя на него в упор, спокойно ответил:

— У меня возникли подозрения, что Топхэт не совсем откровенен с нами. Поэтому мне хотелось бы, чтобы вы, прослушав запись беседы, тоже заметили бы это. И еще: я готов сейчас поделиться своими размышлениями по поводу возникших у меня, как и у мистера Гувера, опасений — не двойник ли он.

Не знаю, обратили вы внимание или нет, но Топхэт при объяснении причин измены своей Родине дал мне пищу для подозрений. Давайте обсудим это с вами...

Мори и Мэнли сидели опустив головы, не понимая, что могло вызвать опасения у директора ФБР и их шефа — начальника отдела.

— Больше всего меня удивило, — продолжал Нолан, — это то, что Топхэт отказывался взять у вас деньги. Это никак не характерно для советских перебежчиков и изменников Родины. Во-вторых, настораживает то, что он настойчиво прославлял вождя всех народов — Сталина. В-третьих, ему далеко не безразлично то, что творит с его страной и его народом правительство Никиты Хрущева и возглавляемая им Коммунистическая партия Советского Союза. И если Топхэт так уж глубоко переживает, что Хрущев кормит русский народ соевой колбасой и хлебом с отрубями, то возникает естественный вопрос: разве может стать предателем человек, который радеет о своем народе? Получается, что он — большой патриот?

Нолан, довольный изложением своих доводов, бросил на Мэнли вопросительный взгляд:

— А что ты, Дэвид, думаешь об этом?

— В душу ему, конечно, не залезешь, но я сомневаюсь, что он — патриот. Он же обличает советскую власть, ее правительство и внешнюю политику. А теперь, позвольте, я задам вам вопрос. Скажите, разве настоящий патриот пойдет на прямое предательство своих товарищей по работе? Топхэт выдал нам восьмерых шифровальщиков и сорок семь сотрудников разведки КГБ И ГРУ. Такого результативного источника информации у нас еще не было и вряд ли когда будет. Топхэт — это наш идеологический и политический единомышленник. И если вы считаете меня специалистом по Советскому Союзу, то прислушайтесь к моему мнению: от него будет нам большая польза. В этом я уверен на девяносто девять процентов.

Нолан перевел взгляд на Джона Мори.

— А вы что скажете?

— Я согласен с оценкой Дэвида.

И он тоже начал нахваливать Топхэта: Мори очень хотелось поднять на щит советского военного разведчика и убедить шефа в том, что тот может стать хорошим агентом.

— Если наши отношения будут развиваться так же успешно, как сейчас, — начал свой монолог Джон, — то считайте, что мы прихватили очень крупную акулу из советской разведки. Причем никаких специальных мероприятий для привлечения его к сотрудничеству нами не проводилось. Он сам пришел к нам с предложением своих услуг. Я лично возлагаю на него самые большие надежды. Считаю, что только с таким агентом мы сможем многое узнать о деятельности в нашей стране советской разведки и тем самым локализовать ее. А еще, что я высоко ценю, он профессионально, как настоящий дипломат, раскрыл нам взгляд советских лидеров на политику СССР в вопросах войны и мира. Он убеждал нас, что Советский Союз является виновником гонки вооружений. Что к началу шестидесятых годов уже определилось значительное отставание США от СССР в ударной силе ядерного оружия, а политика мирного сосуществования провозглашена лишь для того, чтобы усыпить бдительность администрации США. Он заверял нас, что политика мирного сосуществования является ширмой, за которой Советы готовятся к развязыванию новой войны. Что усиление конфронтации в мире не соответствует гуманным принципам социализма, а оказание помощи, в том числе и военной, странам антиимпериалистической направленности представляет угрозу стабильности в мире. Считаю, что история дает нам редкий шанс завербовать его и получать таким образом ценнейшую информацию. Если же мы не воспользуемся этим шансом, то мистер Гувер не простит нам потом. А что касается его проверки по центральным учетам, то каких-либо неблагоприятных сведений на Топхэта мы не получили.

— Значит, вы тоже уверены, что он — не темная лошадка, которая в любой момент может взбрыкнуть? — улыбнулся Нолан.

— Да! — решительно ответил Джон. — Я нутром чувствую, что Топхэту можно и нужно доверять.

— Но мне хочется, — продолжал Нолан, — чтобы вы поняли, что кричать «ненавижу коммунизм и мерзкое правительство Никиты Хрущева» не дает еще оснований доверять Топхэту на все сто процентов. Вот если он на последующих встречах, как сказал мистер Гувер, выдаст нам хотя бы пару нелегалов и несколько своих агентов в Нью-Йорке, тогда у нас не будет возникать вопрос, двойник он или нет. Короче говоря: быть или не быть ему агентом Топхэтом?!

— Этот вопрос, уверяю вас, будет решен уже на следующей встрече. — И, выразительно посмотрев на начальника отдела, Джон Мори добавил: — Поверьте мне, он назовет нам не пару нелегалов, а всех тех, кого русские внедрили к нам, в Америку.

Нолан энергично тряхнул головой, потом сказал:

— Но есть одно «но»: мистера Гувера и меня очень беспокоит только одно обстоятельство: не внедряет ли советская разведка сначала в ФБР, а потом и в ЦРУ своего хорошего агента?

— Да все может быть! — нетерпеливо воскликнул Дэвид Мэнли. — Да, Топхэт, возможно, и радеет о своем народе, о своей стране и критически относится к Хрущеву и его внешней политике, но вы и мистер Гувер не учитываете одного: Топхэт — это не тот человек, который географически переместился к нам из Советского Союза. Топхэт родился и вырос в России, он прожил там почти сорок лет. Он впитал в себя жизненные принципы своей страны, отстаивал их в годы Великой Отечественной войны. Жизнь его в Советском Союзе до поры до времени вполне устраивала. Но когда к власти пришел волюнтарист Хрущев, то Топхэт, будучи уже зрелым человеком, понял, что жизнь при таком лидере государства неприемлема для него. Бороться же с властью Хрущева, как сказал Топхэт, было равносильно самоубийству. И коли он пришел к нам, то мы должны принять его и доверять ему. Я согласен с Джоном, что на первых двух встречах он уже доказал, что надо ему верить и ценить его. Я, как и Джон, не сомневаюсь, что Топхэт еще докажет, чего он стоит и на что способен! У меня все.

Начальник отдела, чуть помедлив, раздумчиво произнес:

— Может, оно и так. Время рассудит нас...


Воскресенье, 26 ноября, отель «Камерун» | Крот в аквариуме | Вторник, 19 декабря, Мэдисон-авеню