home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 19

Измена на Памире

Быстрое проникновение России в Среднюю Азию в эпоху царствования Александра Второго основательно напугало англичан. Им давно уже мерещились русские полки, спускающиеся с вершин Гиндукуша в долины Кашмира, где им навстречу выходят с цветами в руках местные племена.

В 1873 году, в результате долгих переговоров было подписано соглашение Горчакова-Гранвилля о разделе сфер влияния. Граница интересов проходила по северу Афганистана, рекам Аму-Дарье и Пянджу, и вассальным княжествам Вахан и Бадахшан. Но в игру двух могучих государств вмешался простой офицер с невиданными на Памире до сих пор амбициями.

Многолетняя оккупация китайцами Кашгарии[105] всегда сопровождалась борьбой местного населения с захватчиками. Антикитайское исламское движение вылилось в 1863 году в восстание в городе Яркенде, в ходе которого дунгани уничтожили весь китайский гарнизон. Цинские войска ответили страшной резней во всем княжестве, и тогда на помощь восставшим пришел отряд андижанцев во главе с неким Якуб Беком. За пять последующих лет Якуб Бек не только очистил от китайцев весь Кашгар, нанеся им несколько серьезных военных поражений; он захватил также Сарыкол, принадлежащий Коканду. К 1870 году Якуб Бек стал самым влиятельным правителем на Памире. Он создал новое государство Йеттишар, а себе присвоил титулы Бадаулет (Могущественный) и Атталик-гази (Отец-завоеватель).

Кашгар-Йеттишар имел стратегическое значение — он разделял Западный и Восточный Памиры и открывал русским, при необходимости, путь на Индию в обход Афганистана. Поэтому уже в 1870 англичане направили к Якуб Беку делегацию во главе с опытным разведчиком и дипломатом Дугласом Форсайтом. Увидеться с главой государства им тогда не удалось — тот воевал в Джунгарии, на севере своей новообразованной страны. Проторчав месяц в Яркенде, англичане кое-как убрались восвояси. Однако Якуб Беку нужна была помощь в борьбе с Китаем, и в 1873 году переговоры все же состоялись. Крупную британскую экспедицию, составленную из топографов, геологов и разведчиков, возглавил все тот же Форсайт; караван из 550 вьючных животных сопровождал отряд из 350 солдат.

В течение двух лет англичане и их пундиты обследовали и картографировали весь Памир и Вахан, причем разведчик Генри Троттер беззастенчиво проник даже на российскую территорию… Изучение политической ситуации открыло британцам тот факт, что между Афганистаном и Кашгаром имеются территории (Ташкурган и Сарыкол), которые исстари являлись данниками Коканда. И, следовательно, если русские присоединят Коканд, они через эти земли выйдут к Гиндукушу и верховьям Инда.

Поэтому в переговорах с Горчаковым (а их вёл всё тот же Дуглас Форсайт) англичане попытались максимально продвинуть на восток границы опекаемого ими Афганистана, дабы закрыть обнаруженную брешь. В итоге ленивый, падкий на лесть, легкомысленный князь Горчаков (в угаре самовлюбленности совершенно беспочвенно сравнивающий себя с Бисмарком) «за просто так» подарил эмиру Кабула (а значит, англичанам) спорные княжества Бадахшан и Вахан. Эти земли исторически были вассалами Бухары, давно уже ставшей частью Российской империи, а эмир Дост Махоммед попросту оккупировал их пятнадцать лет назад. Князинька узаконил этот самозахват, и границы Афганистана и Кашгара (который, напомним, отобрал часть территории у Коканда) сошлись.

В 1876 году русские взяли Коканд и создали на его месте Ферганскую область. Вопрос о ее южной границе встал теперь в полный рост: бывшее ханство распространяло свою юрисдикцию не только на северный, но и на южный склон Алайского хребта, вплоть до верховьев Аму-Дарьи. Поэтому уже в июле отряд под командованием М.Д.Скобелева обследовал Алайскую долину. Скобелев со всей точностью установил, что она является старым данником Коканда, и лишь несколько лет назад в связи с ослаблением в горах власти Худояра, последнего ферганского властителя, была самовольно переведена Якуб Беком в свое подчинение.

В октябре 1878 года генерал-губернатор К.П. фон Кауфман направил в Кашгарию Генерального штаба капитана А.Н.Куропаткина, тогда еще никому не известного. Тот провел переговоры с Атталик-гази и его визирем Заман ханом Эффенди об уточнении русско-кашгарской границы. Требование о возвращении России вассальных кокандских территорий было безропотно удовлетворено: могущественный Отец-завоеватель не посмел перечить самому Ярым-падишаху (Кауфману), представителю Белого царя в Азии. Однако уже через несколько месяцев после этих переговоров Яким Бек внезапно скончался. Китайцы очень быстро уничтожили скороспелое государство Йеттишар и восстановили на его месте свою провинцию Синьцзян, существующую и поныне. Но Кауфман, опираясь на соглашение Куропаткина, мгновенно занял, вопреки воле китайцев, город Иеркештам, столицу Алайской долины, и сделал его базой для дислокации Ферганского действующего отряда. Империя наконец-то зафиксировала свою юго-восточную границу.

В итоге Россия вступила в конфликтные отношения как с Британией, так и с Китаем. Истерия в Англии по поводу «русской угрозы» достигла апогея. На туманном острове понимали, что порабощенные народы Индии только и ждут помощи извне, чтобы тут же восстать и перебить британский оккупационный корпус. М.Д.Скобелев в своей секретной записке «О походе в Индию» от 17 января 1878 года писал:

«Всякий, кто бы ни касался вопроса о положении англичан в Индии, отзывается, что оно непрочно, держится лишь на абсолютной силе оружия, что европейских войск достаточно в стране только для того, чтобы держать ее в спокойствии, и что на войска из туземцев положиться нельзя. Всякий, кто касался вопроса о возможности вторжения русских в Индию, заявляет, что достаточно одного прикосновения к горцам ея, чтобы произвести там всеобщее восстание… Падение британского могущества в Индии будет началом падения Англии».

Магараджи Кашмира, Индура и Пенджаба через своих тайных агентов бомбардировали Россию предложениями «взять их дело в свои руки. Эти государи в совокупности располагают войском в триста тысяч человек, и готовы к восстанию, как только императорское правительство приняло бы решение двинуться на Британскую империю в Индостане».

В том же 1878 году фон Кауфман в ответ на секретный запрос Александра Второго заявил, что готов захватить Индию с тридцатитысячным корпусом. А Константин Петрович всегда выполнял то, что обещал…

К счастью для англичан, случилась русско-турецкая война, отнявшая у России много сил и расстроившая ее финансы; стало уже не до Индии. Затем последовало 1 марта 1881 года, и новому императору, прозванному впоследствии Миротворцем, худой мир был лучше доброй ссоры. Через год царствования Александр Александрович выгнал, наконец-то, Горчакова в отставку. Тот уходил на покой богатейшим человеком: двум своим сыновьям светлейший князь оставил нажитые на государственной службе, не известно, за какие заслуги, 8 (!) миллионов рублей. (Князинька ловко выучился попрошайничать у предыдущего императора). Последним его подарком России стал позор Берлинского конгресса, лишивший страну всех заслуженных кровью плодов победоносной русско-турецкой войны.

Сразу осмелевшие англичане быстро наводнили Памир своими шпионами. Кроме того, они старательно и умело, в чисто британском стиле, натравливали на Россию и Афганистан, и Китай. В Петербургском договоре 1881 года было определено, что Российская и Цинская империи назначают комиссаров для определения и демаркации спорной границы между Ферганской областью и Восточным Туркестаном. 7 июня 1883 года русский комиссар генерал-майор Мединский встретился в ущелье Чигар на южном склоне Тянь-Шаньского хребта с китайским уполномоченным амбанем Ша; переговоры начались.


Поручик Громбчевский сидел на бревне возле жарко горевшего костра и пил «уиски». Напротив расположился капитан Френсис Янгхазбэнд, со стаканом уже водки, в руках. Русский и британский офицеры вполголоса беседовали. Утром они провели астрономическое определение координат своей совместной стоянки в урочище Каинды Аузы, связав таким образом обе съемки: английскую и русскую, и теперь отдыхали. В полупьяном разговоре, который, кстати, велся на фарси, поручик был категоричен:

— Вы не понимаете, капитан, до чего все русские прямо-таки мечтают о походе в вашу Индию. Все без исключения: извозчики, купцы, генералы… Это какая-то национальная болезнь!

— Дались же вам наши грязные брахмапутры…

— Не нам, капитан. Нам, полякам, на Индию… как бы это помягче сказать… А вот им только подавай! — Громбчевский кивнул на семиреченских казаков, собирающих хворост для офицерского костра.

— А им, мне кажется, тем более всё едино.

— Мы у них сейчас спросим. Козорезов!

— Здеся, вашебродие! — расторопно подбежал высокий бородач и выпучил на поручика преданно-придурковатые глаза.

— Скажи — хочешь пойти на Индию походом?

— Как прикажете, вашебродие!

— Молодец! Получи от меня за службу чарку водки.

— Благодарствуйте, вашебродие. А можноть и другим?

— Валяй, зови всех…

Шестеро казаков во главе с урядником выстроились перед палаткой начальника. Громбчевских одарил каждого винной порцией, заставил крикнуть «ура!» в честь похода на Индию и отпустил.

— Да, — вздохнул Янгхазбэнд, — вы оказались правы. Эти бараны спят и видят, как бы украсть из британской короны самый яркий её рубин. Но перейдем к делу. Вы встречались с амбанем?

— Встречался, — мгновенно стер с лица хмель поручик. — Как мог, убедил его, что все Памиры — исконная китайская территория, и подтвердил это картами.

— А хорошо бы эти карты ему передать, а? Для переговоров с Мединским…

— На этом наше с вами сотрудничество сразу бы и закончилось. Я думал об этом, но нашел более безопасный способ. Амбань прислал ко мне правителя своей канцелярии, и тот тщательно скопировал секретную карту при моей помощи.

— Отлично, господин Громбчевский! А теперь карта для меня.

Поручик осмотрелся, как вор на базаре, и передал англичанину сверток; тот немедленно спрятал его в планшетную сумку.

— Это совершенно секретная съёмка верховьев Аму-Дарьи с моими собственноручными пометами. Ни в коем случае она не должна попасть в руки русских!

— Не беспокойтесь, Бронислав. Через десять дней карта будет в Дели.

— Она позволит вам правильно спроектировать раздел Памиров между Китаем и Афганистаном. Так, чтобы не осталось места для России… Теперь вы знаете все козыри Романовых; действуйте решительно. Кто предупрежден — тот вооружен!

— Огромное спасибо, Бронислав! Британская империя не забудет вашей услуги. И поверьте: мы понимаем, чем вы рискуете.

— Надеюсь, вы понимаете также, и ради чего я это делаю.

— Разумеется. Когда-нибудь ваша родина станет свободной, и наша корона всеми силами будет этому содействовать. Историческая миссия поляков — быть барьером между дикой Русью и цивилизованными народами. В осуществлении этой трудной миссии вы всегда можете на нас рассчитывать. Последняя к вам просьба, поручик — переслать вот этот пакет в Петербург, и как можно быстрее. Адрес там указан.

— Будет сделано. Отдам Козорезову — он самый тупой в России казак, но и самый исполнительный; мигом доставит до Ташкента. А засим, капитан, прощайте — увидимся уже в Яркенде.

Янгхазбэнд ушел к себе, а Громбчевский осмотрел пакет, потом запечатал его в служебный конверт и крикнул:

— Козорезов!

— Здеся, вашебродие! — через минуту подбежал прежний казак, дыша свежим перегаром и вытирая засаленные пальцы о чембары.[106]

— Козорезов, я доволен твоей службой и буду просить начальника полка о присвоении тебе звания приказного. Отдохнешь тогда от караулов…[107]

— Рад стараться, вашебродие! — совершенно ошалел от счастья семиреченец. — Да для такого начальника я… эх!

— Тебе ответственное поручение. Вот пакет, надобно аллюр три креста доставить его в Ташкент. Беречь в пути, как середину глаза… или как там у вас? В Ташкенте пакет вскроешь, конверт, что внутри, отправишь из центрального почтово-телеграфного отделения. Никому не показывать! Секретное донесение прямо в главный штаб! Вот деньги на почтовые расходы; хватит и на водку. Как выполнишь — возвращайся в полк, доложишь командиру, что я тебя отпустил.

— Слушаюсь, вашебродие! Вот тока… эта…

— Чего «эта»?

— Приказного… вы обещались… тово бы…

— Ладно. Ты пока собирайся, а я напишу сейчас ходатайство полковому командиру.

— Спаси вас Бог, вашебродие! Я мигом!

Через пять минут Козорезов, не взирая на то, что уже вечереет, уехал из лагеря. Он скакал всю ночь и утром прибыл в Кашгар. Там не столько отдыхал сам, сколько дал выстояться коню. Через три часа новоиспеченный приказный снова прыгнул в седло и продолжил путь. Горы сменились огромной цветущей долиной, затем желтой пустыней. Путь казака лежал через Ош, Андижан, Маргелан, Коканд и Ангрен — на столицу генерал-губернаторства город Ташкент.

К исходу недели исхудалый, запыленный, пропахший потом Козорезов подъехал к красивому двухэтажному зданию штаба Туркестанского военного округа. Спешился, привязал усталого коня и прошел прямо на второй этаж, бросив часовым на входе:

— Срочный пакет в разведочное отделение.

Ввалился, как был, в большую комнату, занимаемую отделением, выкинул за шиворот из мягкого кресла штабс-капитана Сенаторова, уселся на его место и сказал:

— Вовка! Живо мне тарелку борща и баню. Прибрать моего гнедого. А так же срочно вскрыть и изучить вот это.

И выложил на стол пакет капитана Янгхазбэнда.

— Виктор Рейнгольдович, почему это вас в таком виде часовые на входе не задержали? Вот я им задам! Шляются тут всякие оборванцы…

— Борща! — рявкнул Таубе, грохнув давно не мытым кулаком по столу. — И водки ведро…

Штабс-капитан быстрее ветра помчался в ресторацию.


Глава 18 Благово берет след | Между Амуром и Невой | Глава 20 А тем временем…