home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Рим принимает Антония

Антоний, как некогда Цезарь, решил перезимовать в Александрии. Он даже не искал для этого предлога — пассатные ветры или что-либо другое. Но из Рима внезапно прибыла депутация ветеранов, зовущая его на родину. Антоний меж тем жил на широкую ногу, примерно так же, как в Риме. Он облекался в греческую хламиду, и в этом отказе от римской тоги многие видели не простую смену одежды, приспособленной к более жаркому климату, но символ, своего рода единение с Востоком, с Египтом.

Антоний был одним из двух властелинов Рима.

Вначале его миссия состояла в том, чтобы собрать средства для устройства ветеранов. Желал он этого или нет, но он олицетворял собой одну из тех сил, которые борются за власть над Римом. Ему предстояло поделить с Октавианом не только наследие Цезаря, но и власть, то есть воплотить в жизнь противоречивые зачастую интересы. Сделано было пока что еще очень мало. В начале 40 года Лабиний, один из уцелевших вождей республиканской партии, вторгся во главе парфян (персов) в Сирию и Малую Азию. В тот же самый момент в Риме вновь вспыхнула гражданская война.

Напомним, что у Антония осталась там властолюбивая супруга Фульвия и брат Луций. Похождения «неподражаемых» в Александрии должны были серьезно повлиять на дела в Риме. Отношения с Клеопатрой не могли не возбудить ревности надменной патрицианки, но куда важнее оказалось то, что египетские пристрастия Антония встревожили всех, кто, делая на него ставку, решили противостоять демагогии Октавиана.

Все это было связано с разделением власти между предводителями после победы под Филиппами. Чтобы воссоздать формации ветеранов и опереться на них, Октавиану пришлось обратиться вновь к социальным проектам Цезаря, повести политику преобразований и ударить по крупным землевладельцам, в то время как обогатившийся на Востоке Антоний был, разумеется, покровителем состоятельного класса, надеждой знатных фамилий, которые рассчитывали на его снисхождение и умеренность в деле восстановления порядка. Поскольку Антоний покинул

Рим ради Востока, точнее, ради Египта, у Октавиана и его ветеранов руки были развязаны.

Это побудило Фульвию и Луция выступить против Октавиана, такое выступление диктовалось жизненными интересами партии порядка, порядка в широком смысле слова, ибо соблюдение правил в брачных делах слилось, несомненно, в сознании Фульвии с политическими традициями. Обостряя отношения с Октавианом, она вынуждала тем самым Антония вернуться.

Клеопатра ничего не могла противопоставить этому. А еще ее беспокоила угроза вторжения со стороны парфян. А еще она ждала ребенка от Антония. Впрочем, династические проблемы были решены.

Несколько месяцев назад какой-то авантюрист пытался, правда, в Александрии, потрясая золотым доспехом ее брата, выдать себя за Птолемея XIV, спасшегося из Нила во время битвы с Цезарем. Вскоре разоблачили двух-трех вдохновителей, в том числе одного военачальника египетской армии. Полетели головы. Как самозванцы, так и законные наследники Птолемея Авлета окончательно покинули сцену. Антоний собрался в путь. Клеопатра его отпустила. Она сделала все возможное, чтобы с его помощью укрепить трон и власть. Ей не пришлось платить контрибуции и не понадобилось давать денег на устройство ветеранов.

Все же это было непохоже на отъезд Цезаря восемь лет назад. И скорее всего не по той причине, что Клеопатра стала старше, не потому, что она лишилась многих иллюзий, а потому, что ее самолюбие было уязвлено. Не бывать ей повелительницей Рима.

Хоть она еще не рассталась окончательно с прежней мечтой, она понимала, что если раньше у нее были шансы стать супругой Цезаря для Востока, то теперь она, возможно, сумеет сделаться всего лишь женой римского представителя в этой части мира, в лучшем случае римского властителя восточных областей.

Антонию трудно было прийти к окончательному решению. Пребывание в Александрии было составной частью его хмельных развлечений. Но одно он понимал ясно: выбор между неприятностями, которые сулит ему встреча с Фульвией, и удовольствиями, которые приносит Клеопатра, — это, по существу, выбор между Римом и Востоком, между той политикой, которая сулит ему стать первым в Риме, и той, которая делает его властителем Александрии, то есть врагом Рима.

И он решает отправиться против парфян, чтоб упорядочить таким образом свои римские дела. Этому человеку приходилось многократно разрываться не только между двумя женщинами, двумя городами, двумя империями, но и между множеством других дел, выпавших ему на долю. Галлия, к примеру, всегда была областью его интересов, и вот теперь Октавиан принялся за обработку галльских легионов.

Не исключено, что Антонию его проблемы представлялись в упрощенном виде. Два тысячелетия спустя нам, конечно, не понять атмосферы того века. Может быть, мы слишком поспешно отождествляем Рим с современным государством, с той его административной машиной, где сложные комплексы обстоятельств беспрерывно требуют новых решений. Мог же, в конце концов, Цезарь в трудное для него время пребывать в течение многих месяцев вне Рима и вести войну в осажденной Александрии без каких-либо катастрофических последствий для себя лично. После битвы при Филиппах Антоний посвятил более трети своего досуга Клеопатре, и если его представляли пленником «восточной колдуньи», Гераклом у ног Омфалы, то это лишь плод позднейших демагогических маневров Октавиана. Тогда, значит, и Клеопатра не более чем молодая дама, прилагающая немалые усилия, чтоб соблазнить пожилого полководца.

И, в общем, это ей удается. Так же, наверно, увлечь Антония могла бы какая-нибудь актриса, отчасти куртизанка, в общем, Цитера. Для женщины царской крови это большой шаг в ее развитии. Клеопатра и здесь опережает римлянок своей эпохи: завлекая мужчину в сети, она прибегает к приемам женщины простого звания. Впрочем, с ее точки зрения, ничего нового она не изобретает, и с Антонием и с Цезарем она ведет себя, как женщина из династии Лагидов вела бы себя с братом, дядей, отцом или сыном, дающим ей возможность удержаться на троне. Она более, чем кто-либо другой, пытается преодолеть неравенство полов, неполноценность женщины. Они с Антонием сумели найти наиболее удачную форму любовного сосуществования, где отношения с окружающим миром и политическая необходимость идеально сочетаются с личными вкусами и удовольствиями.

Итак, Антоний отбывает. Он является в Тир, обнаруживает, что город осажден парфянцами, однако пока еще может обороняться. Он отплывает в Грецию, чтобы набрать там солдат. В Греций узнает, что его брат Луций, осажденный Октавианом в Перузии, был вынужден в конце концов сдаться. Октавиан сохранил ему жизнь, но жестоко расправился с его сторонниками. Мать Антония Юлия бежала, напуганная, в Сицилию к Сексту Помпею, главе республиканской Партии, блокировавшему с помощью пиратского флота Италию. Его супруга Фульвия бежала, в свою очередь, в Брундизий и готовится отплыть оттуда в Грецию.

Секст Помпей, что весьма забавно, стал заигрывать с Антонием, который уклончиво ему отвечал, боясь разрушить свой союз с Октавианом. Меж тем Октавиан не бездействовал. Разведясь с Клодией (дочерью Фульвии и приемной дочерью Антония), Октавиан взял в жены зрелую матрону, уже дважды побывавшую замужем, единственным достоинством которой являлось то, что она была теткой жены Секста Помпея, — это давало возможность наследнику Цезаря вступить в семью одного из главных убийц его благодетеля.

Но и Антоний не выпускал из поля зрения Секста Помпея. Он гарантировал безнаказанность тем, кто не был непосредственно замешан в убийстве. Одновременно он заключил соглашение с Домйцием Агенобарбом, еще одним предводителем республиканских корсаров, действовавшим независимо от Секста. Вот что напишет позднее Кассий Дион по поводу женитьбы Октавиана и его переговоров с Антонием: «Облеченные властью люди живут вопреки велениям справедливости. И друзей и врагов они избирают по Требованию минуты; тех же самых людей они полагают то союзниками, то недругами зависимо от сегодняшних выгод».

Октавиан взял под свое начало галльские легионы Антония, но в то же время назначил Луция претором в Испанию. Результатом всех этих маневров и контрманевров было то, что противники встретились осенью лицом к лицу на юге Италии. Антоний высадился там со значительным войском, и Октавиан поспешил преградить ему дорогу. Секст Помпей тоже высадился неподалеку и захватил на всякий случай Сардинию. Но это, вопреки видимости, была еще не война. Просто каждый демонстрировал силу, обеспечивая себе переговоры с наиболее выгодных позиций: политика оправданного риска, как выразились бы мы теперь. И Антоний и Октавиан не упускали удобного случая напомнить, что не питают неприязни друг к другу, а всего лишь хотят выяснить некоторые обстоятельства.

Существенную роль играла при этом Фульвия. Со своей властолюбивой супругой Антоний встретился в июле в Афинах. Встреча, надо полагать, была не из мирных, политические разногласия возросли, между супругами стояла и Клеопатра.

Антоний проявил, по-видимому, не лучшие качества своего характера, ибо Фульвия очутилась внезапно в семидесяти милях от Афин — в Коринфе. Настроение у нее было скверное.

И вот осенью, когда Антоний, Октавиан и Секст пребывали в разгаре своей военно-дипломатической деятельности, пришла внезапная весть, что Фульвия скончалась. Никогда еще смерть не была более своевременной, к тому же ни Антония, ни Октавиана, ни кого бы то ни было не приходилось подозревать в том, что они помогли Фульвии отправиться на тот свет.

Клеопатра

Октавиан срочно сообщил Антонию, что отныне между ними нет разногласий, и просил прощения, что присвоил себе командование галльскими легионами. Антоний, в свою очередь, извинился за свою покойную супругу, причину всех раздоров. Таким образом лед недоверия в самый подходящий момент был сломан, и все радовались неожиданной удаче.

В начале октября на нейтральной территории состоялась встреча Антония и Октавиана под приветственные клики их войск. Заключенное между ними соглашение любопытно в той мере, в какой оно отражает политические реалии момента. Октавиан становился повелителем западной части Римского государства: Галлия, Испания, побережье Далмации и Италия. Антонию доставался Восток, а также Греция и Киренаика. Они поделили между собой в равной степени войско и флот. Октавиан обязался помочь Антонию в войне против Парфянского царства.

Заключив соглашение за спиной у Секста Помпея, они договорились выступить против него единым фронтом, если он станет сопротивляться.

На первый взгляд, Клеопатра одержала полную победу. Столицей Антония будет, разумеется, Александрия, тот город, который так же, как и весь Египет, оставался вне сферы его власти. Стоит Антонию сделаться супругом Клеопатры, как он воссоздаст империю, и та в единый миг обернется географической реальностью.

Но в действительности это ничего не решило, ситуация была более сложной. Рим поделили между двумя властителями. Однако не существовало Западной и Восточной империи, было только две ее половины. Кроме того, соглашение пришлось скрепить браком Антония с Октавией, сводной сестрой Октавиана, которая овдовела примерно в то же самое время, что и Антоний. Она была матерью малолетних детей и ожидала третьего ребенка.

Итак, Рим принял Антония. Тогда же Клеопатра одарила его двумя близнецами: мальчиком, названным Александр Гелиос (Солнце), и девочкой, нареченной Клеопатра Селена (Луна).

Клеопатра


«Союз неподражаемых» | Клеопатра | Октавия