home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Бриджеры

Атланта, Земля

23 387 545 324 947 CST

21 Мая 2975, 11:35:22.101 UT

Клон Ятимы очнулся в теле глейснера и с минуту поразмышлял о ситуации. Опыт "пробуждения" не отличался от новых пространств и не было ничего, чтобы говорило о том, что весь ум был создан заново. В некотором смысле, все еще казалось, что они просто прыгали из саванн в джунгли, один и тот же человек до и после. Все было неизменным.

Оригинальная программа Ятимы была приостановлена до обмена, и если все пойдет по плану, то замороженная программа никогда не понадобится. Ятима-клон из тела глейснера будет вновь перекачан обратно в полис Кониши, тогда как сохраненные в Кониши и глеснере оригинальные программы будут удалены. Философски, все это не отличается от смещения в рамках полиса с одного участка физической памяти на другой, который операционная система выполняет над каждым гражданином время от времени, чтобы восстановить фрагментированные куски памяти. И субъективно, это вероятно, будет так же, как если бы они манипулировали глейснерами удаленно, а не перекачивались в них.

Если все пойдет по плану.

Ятима оглянулся на Иноширо. Солнце едва расчистило горизонт, его лучи падали полого, но визуальной системе глейснера удавалось обеспечивать четкость и высокую контрастность изображения. Высокие кустарники, бывшие им по бедро, имели огромные, обвисшие, темно-зеленыые листья, между массивными стволами лиственных пород все было покрыто лесной подстилкой. Программный интерфейс, очевидно, работал, голова и глаза следовали за изменениями угла обзора. Данные достигали Ятимы без каких-либо ощутимых задержек. Скорости в 800 раз медленнее, чем обычно, по видимому, было достаточно, чтобы механизмы работали — до тех пор, пока он не вспоминал о запрете на разрывные движения.

Другой заброшенный глейснер сидел в кустах рядом с ним, туловище наклонено вперед, руки вяло висели. Его полимерная кожа, была вся покрыта лишайниками и тонким слоем грязи. Беспилотник, который наткнулся на заброшенных роботов в этом месте, по-прежнему сидел на его затылке, ремонтируя крошечный разрез, сделанный им для получения доступа к магистрали.

"Иноширо?" Линейные слова с трудом продирались через интерфейс программного обеспечения, запечатлевая все странные резонансы корпуса глейснера, угасая в беспорядочном шуме джунглей и высокой влажности. Нет эхо в полисах никогда не был столь… непреднамеренным. Таким бесхитростным. "Вы здесь?

Беспилотник зажужжал, и взлетел с запечатанной раны. Глейснер повернулся к Ятиме, стряхивая мокрый песок и ошметки гниющих листьев. Несколько крупных рыжих муравьев, вдруг появились из-под грязи, беспокойно суетясь на плече глейснера, каким-то чудом ухитряясь на нем удержаться.

"Да, здесь я, не волнуйся." Ятима начал получать знакомые подписи, через ИК-порт связи; инстинктивно подтверждая их. Иноширо эксперементировал с приводами лицевой мускулатуры, двигая мыщцами лица и гримасничая. Ятима стал играть со своим собственным выражением лица; интерфейс программного обеспечения его глейснера, упорно возвращал ему теги сообщая, что он пытается сделать невозможные деформации.

"Если ты хочешь встать, я на расстоянии вытянутой руки от тебя." Иноширо плавно поднялся на ноги; Ятима пожелал, чтобы его точка обзора стала выше, и интерфейс заставил тело его собственного тело робота последовать примеру Иноширо.

Он позволил Иноширо чистить и скоблить своего глейснера, почти не обращая внимание на поток меток от своего интерфейса с подробностями изменения давление на "его" полимерной коже. Интерфейс был запрограммирован так, чтобы задавать позу робота аппаратными средствами, в своих собственных внутренние символах для своих иконок — и чтобы заставить роботов, в свою очередь, подчиняться изменениям от иконок (пока они не были физически невозможными, или не захотели бы растянуться на земле) — но интерфейс отклонял любой тип далеко идущего реконструирования, что должно было дать им глубоко интегрированную сенсорную обратную связь, наподобие той, что была у флешеров, и моторные инстинкты. Даже Иноширо сопротивлялся идее воспользоваться их плотскими аналогами, получившими такие новые живые чувства и способности, только для того, чтобы сходить в мир флешеров и вернуться в Кониши, где эти чувства будут почти такими же бесполезными, как таланты Ятимы делать объектные скульптуры были бесполезны в этих джунглях. Иметь следующие один за другим версии себя в таком разнообразном мире делало весь этот опыт слишком похожим на смерть.

Они поменялись ролями, Ятиме было сподручнее чистить Иноширо. Он уже понял все соответствующие физические принципы, как и то, что он может заставить руки глейснера делать все, что ему понадобится… но даже с интерфейсом который мог наложить вето на любые действия, которые нарушали бы тщательно разработанный акт балансировки двуногого движения, ему было очевидным, что движения которые он совершал были невероятно неуклюжими. Ятиме вспомнились сцены из библиотеки флешеров включающие участие в простых задачах: ремонт машины, приготовление пищи, заплетение волос друг другу. Глейснеры были даже более ловкими, когда их программное обеспечение имело достаточно энергии. Граждане Кониши сохранили нервную систему предков для тончайшего управления руками своих аватар — а так же языковые центры, для целей коммуникации — но все же создание очень развитых систем для манипуляций с физическими объектами было сочтено излишним. Пространственные объекты делались такими какими они были заказаны гражданами, и даже математические игрушки Ятимы подчинялись специальным ограничениям имевшим лишь отдаленное сходство в правилами внешнего мира.

"И что теперь?" Иноширо застыл на мгновение, дьявольски ухмыляясь. Внешний вид тела его робота полностью отличался от его обычного оловянно-ободранного вида; полимер под пятнами покрывающей его грязи был тускло-серого металлического цвета, но наружная поверхность глейснера была достаточно податливой, чтобы суметь опознать под этим грязным, жалким подобием робота реального Иноширо. Ятима все еще чувствовал себя транслирующим наружу ту же гибкую, фиолетовую флешеровскую икону как и обычно; он почти радовался, что не мог быть на месте своих навигаторов и ясно видеть свое собственное бесцветное физическое обличье.

Иноширо скандировал, "22 килотау. 23 килотау. 24 килотау."

"Замолчи". Их эксоселвы отправились обратно в Кониши, им было поручено объяснять любому интересующемуся чем именно они теперь занимались, чтобы никто не подумал, что они просто стали кататониками — тем не менее Ятима по-прежнему чувствовал как в нем растет болезненное сомнение. Что Бланка и Габриэль подумают? А Радия, а родители Иноширо?

"Надеюсь, ты не откажешься помогать мне?" Иноширо смотрел на него подозрительно.

"Нет!" Ятима с раздражением рассмеялся; независимо от своих опасений, он принял на себя обязательство участвовать в этой сумашедшей затее. Иноширо убедил его, что это будет его последним шансом сделать что-нибудь "дистанционно возбуждающее" прежде, чем он станет использовать аутлук Источника Знаний и "потеряет интерес ко всему иному" — но это не было истиной; аутлук был, скорее, каркасом, чем смирительной рубашкой, усиленный внутренний костяк, а не оболочка клетки. И он должен продолжать повторять себе это пока наконец не осознает, что Иноширо был слишком упорным, чтобы отказаться от своих планов, даже если он поймет, что ему понадобится не только смелость, ведь радикально-настроенные друзья из Аштон-Лаваль всегда готовы были поддержать любые его начинания. Ятима все время постоянно соблазнялся идеей пройти прямо из времени Кониши и встретиться с чужаками-флешерами, однако он также с удовольствием бы ушел от всех, на время, в места правдоподобной фантазии. В конце концов, все свелось к одному вопросу: Если Иноширо пойдет напролом и сделает это в одиночку, не прекратятся ли их дружеские отношения? Ятима с удивлением обнаружил, что не хочет рисковать этим и он решил пойти с Иноширо.

Он нерешительно предложил: "Мы, возможно, не захотим остаться на полные сутки, но." Восемь-шесть мегатау. "Что делать, если весь город пуст, и ничего не найдем?

"Это анклав флешеров. Он не может быть пустым."

" Последний известный контакт был столетия назад. Они могли вымереть, уйти прочь… еще что-нибудь." Согласно статьям договора, заключенного восемьсот лет назад, дронам и спутниками не разрешалось вторгаться в личную жизнь флешеров, живущих в нескольких дюжинах, разбросаннных по Земле городских анклавов. где их собственные законы разрешали им воздействовать на дикую природу и строить поселения, и эти законы рассмотривались как нерушимые. У них была своя собственная глобальная система связи, но никакие шлюзы не связывали ее с Коалицией; злоупотребления с обеих сторонах, относящиеся к периоду Исхода в полисы усилили разделение между двумя ветвями человечества. Иноширо настоял, что просто управление глейснеровскими телами через спутник из Кониши будет моральным эквивалентом посылке дрона — и несомненно спутники, запрограммированные, чтобы подчиняться договору, не захотят разрешить это — но вселиться в два автономных заброшенных в джунглях робота для визита было совсем другим делом.

Ятима осмотрел глухие заросли вокруг, сопротивляясь бесполезному желанию попытаться послать свою точку зрения вперед на несколько сот метров или поднять ее высоко над лесом для лучшего обзора местности лежащей впереди. Пятьдесят килотау. Пятьдесят один. Пятьдесят два. Не удивительно, что большинство флешеров бежало в полисы, как только у них появился на это шанс: если болезнь и старение были не достаточной причиной, были еще тяжесть, трение, и инерция. Физический мир был обширной, запутанной полосой препятствий бессмысленных, произвольных ограничений.

"Нам лучше начать двигаться."

"После вас, Ливингстон"

"Неверный континент, Иноширо."

"Джеронимо? Хакэльбери? Дороти?"

"Пощади меня."

Они отправились на север, беспилотник жужжал за ними: их единственная связь с полисом, дающая шанс быстрого отступления, если что-нибудь пойдет не так. Он сопровождал их первые полтора километра, всю дорогу до границы анклава. Не было ничего что показывало бы границу — только те же густые джунгли с другой стороны — но дрон отклонился, чтобы не пересекать воображаемую линию. Даже если бы они взяли с собой свой собственный приемо-передатчик, из этого ничего бы не вышло; зоны покрытия спутников были сформированы так, чтобы исключать регион анклава. Они могли бы соорудить базовую станцию для ретрансляции сигнала… но теперь было слишком поздно это делать.

Иноширо сказал: "И что самое худшее, может случиться?

Ятима ответил без колебаний. "Зыбучие пески. Если мы оба попадем на зыбучие пески, то мы даже не сможем даже общаться друг с другом. Мы просто будем плавать под ними, пока энергия наших батарей не кончится." Он проверил заряд аккумулятора. "6037 лет".

"Или 5920". Лучи солнечного света пробивались сквозь кроны деревьев; стая розово-серых птиц издавала режущие ухо звуки в ветвях над ними.

"Но наши эксоселвы перезагрузят наши версии в Кониши через 2 дня — так что мы в состоянии совершить самоубийство, как только поймем, что не вернемся к этому сроку".

Иноширо посмотрел на него с любопытством. "Ты бы смог сделать это? Я чувствую, что уже отличаюсь от версии в Кониши. Я хочу жить. И может быть, кто-нибудь придет забрать нас отсюда через пару столетий".

Ятима подумал. "Я хочу жить, но не в одиночку. Не без одного человека, чтобы хотя бы поговорить".

Иноширо помолчал, а затем поднял свою правую руку. Их полимерные кожные покровы были усеяны ИК-трансиверами по всему телу, но наибольшая плотность датчиков была на ладонях. Ятима получил гештальт-тег, запрос для получения данных. Иноширо запрашивал его снапшот — снимок разума Ятимы.

Доверить версию себя другому гражданину было немыслимо в Кониши. Но Ятима протянул свою ладонь к ладони Иноширо, и они обменялись снапшотами.

Они пересекли границу анклава Атланта. Иноширо сказал: " Связываемся каждый час?"

"Окей"

Интерфейс программы был не так уж плох при ходьбе. Он удерживал прямо и нес неуклонно вперед, отвечал за выявление препятствий и изменений в местности с помощью тактильных чувств и вестибулярного аппарата, и все, что окружало фактически не двигая головой и глазами. После нескольких полетов камнем, Ятима начал поглядывать время от времени, по сторонам, как настоящий флешер.

В джунглях было довольно много мелких птиц и змей, но остальная часть животного мира, пряталась или бежала от них. По сравнению с пространством джунглей в Кониши это был достаточно выхолощенный опыт, да и добавлялись ощущения от взаимодействия с реальной грязью и растительностью.

Ятима услышал как что-то скользнуло по земле перед ним и задел ногами небольшой кусок изъеденного коррозией металла валявшегося под кустом. Он пошел дальше, но Иноширо остановился, чтобы рассмотреть кусок, а затем закричал в испуге.

"Что?"

"Репликатор!"

Ятима вернулся и посмотрел, присев на корточки "Это просто пустая канистра". Предмет был практически раздавлен, но на его поверхности была все еще краска, местами цепляющаяся за металл, цвета были выцветшими, кроме едва различимого серого. Ятима мог разглядеть часть узкой, продольной полосы переменной ширины, немного более бледной чем фон; которая выглядела для него как подобие двумерного представления искривленной ленты. Была также часть круга — хотя, если это был знак предупреждающий о биологической опасности, он не был достаточно опознаваем из-за плохой различимости.

Иноширо заговорил тихим отвратителным голосом. "Перед Исходом в полисы, случилась пандемия. Крах экономик целых народов. Пандемия охватила все: сексуальность, трайбализм, многие формы искусства и субкультур… она паразитировала на флешерах так повсеместно что для ее изгнания понадобился кто-то вроде пустынного старца."

Ятима посчитал эту патетику сомнительной, но доступа к библиотеке не было, а его знаний о той эпохе было недостаточно. "Даже если там что-то осталось… я уверен, что оно уже давно выветрилось. И вряд ли может заразить нас"

Инорширо прервал его нетерпеливо. "Я не говорю про вирусы, все равно это опасно". Он наклонился ниже, и сложил руки над контейнером. "И кто знает, сколько дряни нужно для заражения? Я не буду рисковать". Инфракрасные трансиверы глейснеров могли генерировать гигантскую мощность. Дым и пар хлынул сквозь пальцы Иноширо.

И тут раздался голос из-за их спин — бессмысленный поток фонем, но интерфейс мгновенно перевел их на линейный язык: "Не надо слов: ты развел огонь, чтобы привлечь внимание. Вы не хотите подкрасться к нам без предупреждения".

Они оба повернулись так быстро, как только смогли их тела. Флешер стоял на растоянии десятка метров, одетый в темно-зеленый халат, расшитый золотом. Эфирного вещания с подписью тегов, конечно, не было, но Ятима все же должен был сделать сознательное усилие, чтобы отказаться от инстинктивного вывода, что это был не настоящий человек. У него были черные волосы и глаза, медно-коричневая кожа, и густые черные волосы, Ятима, где-то слышал, что это у флешеров почти наверняка означает, что он — мужчина. Нет никаких заметных изменений: ни крыльев, ни жабр, ни фотосинтезирующего покрытия. Ятима поостерегся делать поспешные выводы: поверхностый осмотр пока еще не доказывал, что это был статик.

Флешер сказал: "Я не думаю, что предложил бы пожать вам руки". Ладони Иноширо по прежнему светились тускло красным. "И мы не можем обмениваться цифровыми подписями. Я в растерянности, ритуал не работает. Но это хорошо. Ритуал развращает. " Флешер сделал несколько шагов вперед, подлесок перед ним почтительно расступался. "Я Орландо Венетти. Добро пожаловать в Атланту".

Они представились. Предварительно загруженная программа переводчик проявила достаточную гибкость, и определила язык флешера как диалект современного итальянского. Ятима ясно почувствовал как растягивается процесс распознавания, но символы все еще были соединены друг с другом так же, как и раньше, все было прежнему.

"Полис Кониши: Где это?"

Ятима начала отвечать, "Сто.." Иноширо прервал его, посылая теги предупреждения об опасности.

Орландо был спокоен. "Просто праздное любопытство, и я не прошу у вас координаты для ракетного удара. Но какое это имеет значение, откуда вы пришли, теперь, когда вы здесь, во плоти? Или почти. Я надеюсь, эти тела были пусты когда вы их нашли? "

Иноширо был шокирован."Конечно!"

"Хорошо. Реальные глейснеры, которые все еще бродят по земле, об этом страшно даже подумать. Они должны были выходить из заводов с надписью поперек груди "Рожденный для вакуума".

Ятима спросила: "Вы родились в Атланте?"

Орландо кивнул. "Сто шестьдесят три года назад. Атланта опустела примерно в 2600-х годах, сообщество статиков было уничтожено эпидемией, и никто из других статиков не захотел рисковать заразиться. Новые основатели пришли из Турина, наши бабушки и дедушки. " Он слегка нахмурился. "Так вы хотите посмотреть город? Или мы будем стоять здесь целый день?

С Орландо впереди, препятствия перед ними исчезли. Все растения чувствовали его присутствие, листья сворачивались в клубок, шипы прятались, а все выступающие ветви вдруг провисали. Ятима подозревал, что эти эффекты включают для них специально, но можно было не сомневаться, что Орландо мог бы оставить любую неприятность далеко позади, по крайней мере, всех тех, у кого не было таких же молекулярных ключей.

Ятима спросил в шутку: "Есть ли зыбучие пески рядом?

"Нет, если вы будете следовать вплотную".

Лес закончился без предупреждения, во всяком случае, его край был более густым, помогая скрыть переход. Они вышли на равнину с огромными и ярко освещенными солнцем полями сельскохозяйственных культур и солнечных батарей. Город виднелся впереди низким пятном малоэтажной застройки, везде яркие цвета, широкие, геометрически точно изогнутые стены, с пересекающимими их крышами.

Орландо сказал: "Сейчас нас 12093. Но мы все же должны уменьшить посевы и количество наших пищевых симбионтов; в ближайшие 10 лет мы будем в состоянии прокормить еще 4000 жителей, с теми же самыми ресурсами," Ятима решил, что будет невежливо спросить об их смертности. Во многих отношениях флешерам было гораздо труднее, чем в коалиции избежать культурного и генетического застоя, одновременно воздерживаясь от безумия экспоненциального роста. Только истинные статики, как и некоторые из наиболее консервативных эксуберантов, сохранили исконные гены запрограммированной смерти.

Орландо вдруг рассмеялся. "Десять лет, сколько это времени для вас? Век?

Ятим ответил, "Около восьми тысячелетий".

"Твою мать."

Иноширо добавил поспешно. "Не надо понимать все так упрощенно. Мы могли бы делать несколько простых дел в 800 раз быстрее, но обычно мы действуем намного медленнее."

"Империи не восходят и не заходят каждый год? Новый вид не образуется за век?"

Ятима успокоил его словам, "Империи невозможны. И эволюция требует огромного количества мутаций и смертей. Мы предпочитаем, внести небольшие изменения, и ждать, чтобы увидеть, как они сказываются".

"Мы делаем также". Орландо покачал головой. "Однако. Эти 8000 лет, есть у меня такое ощущение, вы не будете держать в руках физические предметы."

Они по-прежнему продвигались вперед, следуя по дороге выглядевшей как красно-коричневая глина, вероятно с примесью органики, превратившей дорогу в пыль и грязь. Ноги глейснеров не оставляли на ней видимых отпечатков. Птицы были заняты в поле — поедая сорняки и насекомых — Ятима подумал, что если они кормились так всегда, то новый урожай будет крайне скудным.

Орландо остановился, чтобы подобрать немного упавших на дорогу листьев, а затем подбросил их и листья закружились над землей перед ними. "Так надо встречать высокопоставленных лиц из полисов? Вы, наверное, привыкли к тому, что 60000 неразумных рабов посыпают лепестками роз дорогу у ваших ног?"

Ятима засмеялся, но Иноширо был глубоко оскорблен. "Мы не сановники! Мы преступники!"

Когда они вошли в город, Ятима увидел людей, идущих вдоль широких проспектов между зданий — или собирающихся в группы, выглядевших почти также как граждане собравшиеся на одном из форумов, даже если их внешний вид был гораздо менее разнообразный. У некоторые из них была более темная кожа, и существовали другие столь же незначительные изменения, но все эти эксуберанты могли сойти за статиков. Ятима поинтересовался, какие у них есть изменения; Орландо упомянул пищеварительных симбионтов, которых было трудно увидеть.

Орландо сказал: "Когда мы заметили, что вы к нам идете, трудно было решить, кого послать навстречу. Мы давно не получали новостей из полисов — мы не знали, чего вы хотите". Он повернулся к ним лицом. "То, что я говорю имеет для вас смысл? Мне это не кажется, что мы с вами общаемся?"

"Нет, мы действительно общаемся." Ятима был озадачен. "Что ты имеешь в виду, говоря: кого послать для того, чтобы нас встретить? Многие ли из вас могут говорить на языке коалиции?"

"Нет" Они вышли к окраинам города, люди стали смотреть на их с нескрываемым любопытством. "Я все объясню, в ближайшее время. Или мой товарищ объяснит"

Проспект был покрыт ковром густой, коротко подстриженной травы. Ятима не заметил никаких транспортных средств или вьючных животных, только флешеры, в основном босиком. Между зданиями были клумбы, пруды и ручьи, статуи неподвижные и движущиеся, солнечные часы и телескопы. Все пространство было залито светом, и открыто небу. Были и парки, достаточно большие для запуска воздушных змеев и игры с мячом, и люди, сидящие и говорящие в тени небольших деревьв. Кожа глейснера посылала теги, описывающие тепло солнечных лучей и текстуру травы; Ятима начал почти жалеть, что не изменился достаточно, чтобы усваивать информацию инстинктивно.

Иноширо спросил: "Что было на месте Атланты? Небоскребы? Заводы? Многоквартирные дома"?

"Некоторые из них до сих пор стоит. Похоронены в джунглях, дальше на север. Я мог бы вас туда сводить по позже, если хотите."

Ятима ответил быстрее чем Иноширо смог ответить. "Спасибо, но у нас не будет времени".

Орландо кивал десяткам людей, некоторые из них приветствовали его по имени, и некоторым из них Орландо представлял Ятиму и Иноширо. Ятима попытался пожать их руки, но это оказалось чрезвычайно сложной динамической задачей. Никто, казалось, не был враждебно к ним настроен — но Ятима нашел их жесты и мимику сбивающими с толку, и никто из них не произнес больше, чем несколько вежливых фраз.

"Это мой дом."

Здание было бледно-синего цвета, S-образный фасад и чуть меньший, эллиптический второй этаж. "Это… какой-то камень?" Ятима погладил стену, и обратил внимание на осязательные теги; эта поверхность была гладкой до субмиллиметрового масштаба, но она была мягка и прохладна, как листья в лесу.

"Нет, дом живой. Чуть-чуть. Ветки и листья прорастают по всему дому, он растет, но это только для ремонта, и немного для кондиционирования воздуха". Занавес дверей разошелся перед Орландо, и они вошли за ним. Кругом были подушки и стулья, картины на стенах, повсюду пыльные столбы лучей солнечного света.

"Садитесь". Они уставились на него. "Нет? Хорошо. Не могли бы вы подождать здесь, секундочку?" Он зашагал вверх по лестнице.

Иноширо, помедлив, сказал: "Мы действительно здесь. Мы сделали это". Он осмотрел залитую солнцем комнату. "Так вот, как они живут. Выглядит не так уж плохо".

"За исключением временного масштаба."

Он пожал плечами. "Куда мы так спешим, в полисах? Мы сами ускоряем себя насколько возможно — а потом боремся со своими изменениями."

Ятима был раздражен. "А что в этом плохого? Не так уж много путей к долголетию, если все, что вы собираетесь делать со своим временем является изменением в чем-то совершенно другом? Или распад не один для всех?"

Орландо вернулся в сопровождении женщины- флешера. "Это Лиана Забини. Иноширо и Ятима, из полиса Кониши".У Лианы были русые волосы и зеленые глаза. Они пожали друг другу руки. Ятима не умел этого делать, не прилагая слишком большого усилия, поэтому он только позволил пожать себе руку. "Лиана наш лучший нейроэмбриолог. Без нее у бриджеров не будет ни одного шанса."

Иноширо спросил,"Кто такие бриджеры?"

Лиана взглянула на Орландо. Он сказал: "Тебе бы лучше начать с самого начала." Орландо убедил каждого сесть; Ятима, наконец, понял, что это наиболее удобная поза для флешеров.

Лиана сказала, "Мы называем себя бриджерами. Когда основатели пришли сюда из Турина, три столетия тому назад, у них был довольно специфический план. Вы знаете что были внесены тысячи искусственных генетических изменений в различных популяциях флешеров, со времени Исхода?" Она указала на большую картину за ее спиной, которая тут же изменилась на изображение сложной перевернутой древовидной схемы. "Различные эксуберанты внесли изменения во все характеристики человека. Некоторые из них были простыми, прагматическиими приспособлениями для новой диеты или среды: изменения в пищеварении, обмене веществ, органах дыхания, опорно-двигательном аппарате". Изображения вспыхнули в разных точках на дереве: амфибии, водоплавающие, крылатые, и фотосинтезирующие эксуберанты, крупным планом было показано изменение зубов, схемы измененных метаболических путей. Орландо поднялся со своего места и задвинул занавески, картинка улучшилась.

"Часто среда обитания требует новые изменения, никто не может процветать в океане, например, без соответствующих рефлексов, и органов". Покрытый гладкой кожей флешер-амфибия медленно поднялся из изумрудной воды, слабый поток пузырьков возник из отвертий за его ушами; табличка рядом в цветовой кодировке показывала % газа растворенного в тканях и крови эксуберанта, а вставленный график иллюстрировал безопасный диапазон возможных изменений.

"Однако некоторые изменения нервной системы вышли далеко за пределы новых инстинктов." Теперь ветви дерева были значительно прорежены, но оставалось еще 30 или 40 ветвей направленных влево. "В настоящее время есть виды эксуберантов, которые изменили даже аспекты своего языка, своего восприятия и познания".

Иноширо сказал: "Как сон у обезьян"?

Лиана кивнула. "И это не все. Их предки демонтировали языковые центры, как у высших приматов. Они все еще умнее, чем любые другие приматы, но их материальная культура была значительно сокращена, и они уже не смогут изменить себя, даже если захотят. Я сомневаюсь, что они способны понять теперь свои истоки."

"Сны обезьян являются исключением, хотя это и был намеренный отказ от возможностей человека. Большинство эксуберантов получили более конструктивные изменения: разработка новых способов отображения физического мира в их умах, и добавление специализированных нейронных структур, занимающихся вопросами новых категорий. Есть эксуберанты, которые могут манипулировать самыми сложными отвлеченными понятиями в области генетики, метеорологии, биохимии, экологии так интуитивно, как любой статик может подумать о камне или растении или о животном с точки зрения "здравого смысла", как о тех вещах, которые произошли в результате нескольких миллионов лет эволюции. Существуют также и другие, которые изменили свои нейронные структуры, доставшиеся им от предков, чтобы просто узнать что будет — которые двинулись в поисках новых возможностей, не имея в виду конкретных целей.

Ятима почувствовал сверхъестественное совпадение со своей собственной ситуацией… хотя ничто не доказывало до сих пор, что его собственные мутации отправили его в плавание по неизведанным волнам судьбы. Как выразился Иноширо: "С тобой, они, наконец, наткнулись на удачные параметры. Родители будут теперь просить хорошие настройки "Ятимы" следующие 10 гигатау".

Лиана вскинула руки в жесте отчаяния. "Единственная проблема во всем этом… состоит в том, что некоторые виды эксуберантов изменились настолько, что они не могут общаться с кем-либо еще, все больше и больше. Различные группы устремились в разных направлениях, пробовать новые виды разума и теперь они едва могут понять друг друга, даже с программным обеспечением посредников. Это не просто вопрос языка — или, по крайней мере, дело не просто в том, что язык был общим для всех статиков, когда у них у всех был, в основном, идентичный мозг. Прежде всего лишь различные общины начала распространяться по всему миру и отдаляться друг от друга, их начали заботить совершенно разные вещи, так что становилось невозможно иметь глобальную культуру ни в чем, в первоначальном смысле этого слова. Мы фрагментированы. Мы теряем друг друга". Она засмеялась, как будто для уменьшения серьезности своих слов, но Ятима видел, что она очень страстно относится к этому вопросу. "Мы все решили остаться на Земле, мы все решили остаться органическими… но мы продолжаем отдаляться друг от друга, вероятно, быстрее, чем любой из вас в полисах!"

Орландо, стоя за ее стулом, положил руку ей на плечо и сжал его нежно. Она протянула ему руку и он сжал ее ладонь. Ятима нашел, что это завораживает, но старался не смотреть прямо на них. Он сказал: "Так что же бриджеры делают?"

Орландо сказал: "Мы стараемся заткнуть пробелы".

Лиана показала жестом на схематическое дерево, и второй набор ветвей начал расти позади и между первым. Новое дерево было гораздо более тонко разделено на несколько ветвей, и они расположились ближе друг к другу.

"Принимая нейронные структуры в качестве отправной точки, мы вводим небольшие изменения с каждым поколением. Но вместо того чтобы измениться каждому в том же направлении, наши дети не только отличаются от своих родителей, они весьма отличаются друг от друга. Каждое поколение более разнообразно, чем предыдущее. "

Иноширо сказал: "Но… Не то чтобы вы очень сокрушались по этому поводу? Люди отдаляются друг от друга?"

"Не совсем. Вместо того, чтобы вся популяция распределялась по некоторому свойству нейронов на противоположных концах спектра и порождала две отдельные группы, которые не имеют между собой ничего общего — мы всегда рассеяны равномерно по всему диапазону. Таким образом, никто не отсекается, никто не отчуждается, потому что круг общения любого человека — группа людей, с которыми они могут легко общаться — всегда перекрывается с кем-нибудь кто находится за пределами этого круга…и чей собственный круг, в свою очередь, также тесно связан с кругом кого-то еще… и, так или иначе, все они охвачены.

"Вы можете легко найти у нас двух людей, которые едва ли смогут понять друг друга, потому что они отличаются друг от друга, как эксуберанты из двух расходящихся линий, но здесь всегда найдется цепочка родственников, которые могут восполнить пробел. С несколькими посредниками — сейчас не более четырех — любой бриджер может общаться с любым другим "

Орландо добавил: "И есть люди среди нас, кто может взаимодействовать со всеми, на своих условиях…"

"И тогда каждый флешер на планете может общаться таким образом."

Иноширо нетерпеливо спросил: "Значит вы можете построить цепочку людей, чтобы поговорить с кем-то на краю этого процесса? Кто приведет к наиболее удаленной группе эксуберантов?"

Орландо и Лиана переглянулись, а затем Орландо сказал: "Если вы сможете подождать несколько дней, это возможно. Но это потребует дипломатических усилий, это же не фокус, который можно показать в любое время".

"Мы собирались уйти завтра утром." Ятима не смел глядеть на Иноширо; и хотя в этом не было никакой необходимости, они уже согласились задержаться еще на несколько часов.

После неловкой минутной паузы, Иноширо спокойно сказал: " Может в следующий раз."

Орландо показал им как вокруг гена, с которым он работал, шла сборка последовательностей ДНК и тестирование результатов. В основном, бриджеры работали со множеством способов оздоровления, включающих в себя сопротивление болезням и совершенствование механизмов регенерации тканей, которые с относительной легкостью могли быть тестированы на безмозглых вегетативных органах млекопитающих, которые Орландо в шутку называл "требуха деревьев". "Вы действительно не можете понюхать это? Вы не представляете, как вам повезло".

Бриджеры, пояснил он, специально приспосабливают себя к тому, что любое лицо может переписать части собственного генома путем введения новой последовательности в свою кровь, заключенную в соответствующие средства для замещения энзимов, завернутую в липидную капсулу, с поверхностью включающей белки, изменяющие типы клеток. Если прекурсоры гамет были нацелены, изменение становилось наследственным. Женщины — бриджеры не генерировали все свои яйцеклетки одновременно при овуляции, как это происходит у статиков, но их яйцеклетки росли каждая по мере необходимости, производство спермы и яйцеклеток — не говоря уже подготовке матки к имплантации оплодотворенной яйцеклетки — происходило только в случае, если принимались внутрь необходимые гормоны, которые можно получить от специально- разработанных растений. Около двух третей бриджеров были одного пола, остальные были гермафродиты или бесполые, подобно некоторым видам эксуберантов.

После осмотра лаборатории, Орландо объявил, что настало время обеда, и они сидели во дворе, глядя как он ест. Другие работники собрались вокруг; некоторые из них говорили с ними напрямую, а остальные использовали посредников для перевода. Их вопросы, часто звучали странно, даже после ряда длительных обменов фразами между переводчиком и собеседником: "Как вы знаете, какие части мира есть вы, в полисах?" "Есть ли граждане в Кониши, которые едят музыку? "Не имея тела как вы падаете все время без движения"? и от смеха производимого их ответами было ясно, что и обратный процесс так же несовершенен. Определенное количество успешной коммуникации имело место — но это в значительной степени зависило от проб и ошибок, и от безграничного терпения.

Орландо обещал показать им, заводы и хранилища, галереи и архивы… но другие люди хотели поговорить с ними, или просто посмотреть на них и так как день клонился к закату, их первоначальные планы превратились в утопию. Возможно, они могли бы форсировать общение, напоминая своим хозяевам, как дорого им время, но через несколько часов стало казаться абсурдным, даже представить себе, что они могли бы сделать хоть немного больше за один день. Невозможно было здесь быть торопливым; спешка казалось актом насилия. Так как уже прошел целый мегатау, Ятима старался не думать о прогрессе, которого он мог бы достигнуть за это время в Источнике Истин. Ничего, ему ни с кем не нужно соревноваться — Источник будет по-прежнему там, когда он вернется.

В конце концов на дворе стало так тесно, что Орландо вытащил всех в ресторан под открытым небом. В сумерках, когда Лиана присоединилась к ним, вопросы начали, наконец, иссякать, и большая часть толпы, разделилась на небольшие группы, которые были заняты обсуждением гостей между собой.

Так четверо из бриджеров сидели и разговаривали с ними под звездами, которые были неярки и сильно отфильтрованы атмосферой. "Конечно, мы видели их из космоса", хвастался Иноширо. "В полисах, через орбитальные датчики, они просто выглядят по другому."

Орландо сказал: "И все же я настаиваю: "Выне видели их своими собственными глазами!" За исключением того…, что у вас есть. Точно так же, как вы всегда что-либо видели. "

Лиана оперлась на его плечо и добавила, поддразнивая его, "Глазами, которые по сути не видят ничего. То, что наши собственные мозги работают в нескольких сантиметрах от наших собственных видеокамер, не делает наш опыт волшебным образом более превосходящим."

Орландо признал: "Ну. Это так, пожалуй."

Они поцеловались. Ятиме захотелось узнать, что было бы если бы Бланка и Габриэль сделали нечто подобное, если бы Бланка изменила бы себя так, чтобы это стало возможным, и приятным. Неудивительно, что родители Бланки не одобряли ее выбор. То, что Габриэль имел пол был не более чем абстрактным вопросом самоидентефикации — ведь почти все в Картер-Циммермане также претендовали на то, чтобы иметь осязаемое тело. Но в Кониши, сама идея твердости, атавистическое заблуждение вещественности, обычно встречала обструкцию и подавлялась. Как только ваша икона сможет блокировать путь другой иконе в общественном пространстве, ее автономность будет нарушена. Повторное подключение концепции радостей любви, было бы таким же варварским, как и возвращение физической силы и трения.

Лиана спросил: "Чем теперь занимаются глейснеры? Знаете ли вы об этом? Последний раз мы слышали, что они делают что-то в поясе астероидов, но это было почти 100 лет назад. Кто-нибудь из них покинул Солнечную систему?"

Иноширо ответил: "Не в своих телах. Они отправили зонды до нескольких ближайших звезд, но ничего разумного там не обнаружили". Он засмеялся. " Они одержимы идеей не стать гражданами полиса. Они думают, что если они осмелятся снять головы со своих плеч, то следующее, что что с ними случится — полный отказ от реальности."

Орландо презрительно сказал: "Дайте им еще тысячу лет, и они будут мочиться по всему Млечному Пути, метя свою территорию, как собаки".

Ятима запротестовал: "Это не справедливо! У них странные приоритеты… но они все же цивилизованны. Более или менее."

Лиана сказал: "Лучше глейснеры там, чем флешеры. Можете ли вы представить флешеров в космосе? Они бы, возможно, подвергли терраформированию Марс уже. Глейснеры едва прикоснулись к планете, в основном они просто обследовали его с орбиты. Они не вандалы. Они не колонисты".

Орландо сказал уверенно. "Если все, что вы хотите, это только собирать астрофизические данные, то нет необходимости покидать солнечную систему. Я видел планы: засев целых миров самовоспроизводящимися фабриками, заполнение галактики фон Неймановскими машинами"

Лиана покачала головой. "Такие вещи никогда не проектировались всерьез, то были только наметки, это было еще до появления глейснеров. Все это просто современная пропаганда: дурацкие Протоколы Старейшин Машин. Мы теперь стали еще ближе к прежним целям. Если кто-нибудь вспомнит о них, то, вероятно, они будут с нами".

Некоторые другие бриджеры присоединились к ним и обсуждение затянулось еще на час. Один агроном утверждал через переводчика: Если космические путешествия не были просто фантазияим незрелых культур, то где же инопланетяне? Ятима взглянул на бесцветное небо, и представил себе глейснеровский корабль идущий к звездам. Может, это некие спасательные маяки возникшие из тел глейснеров, когда они реактивировали их… Это была абсурдная мысль, но странно было подумать, что это не было в буквальном смысле невозможно. Даже в самых поразительных астрономических пространствах, в которых вы могли бы претендовать на прыжок через световые годы и где вы видели симуляцию поверхности Сириуса в высоком разрешении на основе данных полученных от телескопа… вы никогда не рисковали быть похищенным. сумасшедшим космонавтом.

Сразу после полуночи, Орландо спросил Лиану, "Итак, кто встанет в четыре утра, чтобы сопровождать гостей на границу?"

"Ты".

"Тогда я лучше посплю."

Иноширо был поражен. "Вы все еще должны спать? Вы не избавились от этого?"

Лиана стала захлебываться смехом. "Это было бы так инженерно выкинуть сон из людей! Попробуй отнять сон у млекопитающих и в итоге получишь психотических, с нарушением иммунной системы кретинов".

Орландо ворчливо добавил: "К тому же это очень приятно. Вы не знаете, чего вы лишены". Он поцеловал Лиану снова, и ушел от них.

Толпа в ресторане редела медленно, а затем большинство бриджеров, кто остался, заснули в креслах, одна лишь Лиана бодрствовала с ними в нарастающей тишине.

"Я рада, что вы посетили нас", сказала она. "Теперь у нас есть хоть какая-то связь с Кониши и, в вашем лице, со всей коалицией. Даже если вы не cможете к нам вернуться… вы будете говорить о нас там, внутри полиса. Мы не исчезнем из вашей памяти окончательно."

Иноширо серьезно сказал: "Мы вернемся! И мы приведем наших друзей. Как только они поймут, что вы не дикари, каждый захочет к вам в гости".

Лиана тихонько засмеялась. "Да? И время пойдет вспять, и мертвые восстанут из могилы? Я буду с нетерпением ждать этого". Она потянулась через стол и потрепала за щеку Иноширо. "Ты странный ребенок. Я буду скучать по тебе."

Ятима ожидал возмущенного ответа Иноширо: "Я не ребенок". Но вместо этого, он приложил руку к лицу, где она его коснулась, и ничего не сказал.

Орландо проводил их до границы. Они простились, говорили о том, как увидятся снова, но Ятима подозревал, что он тоже не верил, что они вернутся. Когда он скрылся в джунглях, Ятима перешагнул границы и вызвал беспилотника. Он прилетел и соединился с телом глейснера.

Иноширо сказал: "Иди. Я остаюсь"

Ятима застонал. "Ты не знаешь, что говоришь".

Иноширо смотрел на него, в отчаянии, но решительно. "Я родился в неправильном месте. Я должен быть здесь, и я остаюсь".

"А, так ты серьезно! Если ты так уж хочешь перемен, то всегда есть Аштон-Лаваль! И если ты хочешь сбежать от родителей, ты можешь сделать это где угодно!"

Иноширо присел в подлеске, и протянул руки к листве. "Я начал чувствовать вещи. Это не просто ярлыки, и не прихоть абстрактной визуализации". Он приложил руки к себе, отвел от груди, а затем ударил по корпусу. "Это происходит со мной, это происходит на моей коже. Раньше я должен был формировать какую-то карту данных… а теперь я себя осознаю." Он жалко рассмеялся. "Может быть, это фамильная слабость. Моя часть, мой брат имеет овеществлённого любовника… и теперь я здесь, с этим проклятым озязанием". Он посмотрел на Ятиму, широко раскрыв глаза, наполненные ужасом. "Я не могу вернуться теперь. Это было бы как будто… сорвать кожу."

Ятима спокойно сказал: "Ты знаешь, что это не так. Что ты думаешь, произойдет с тобой? Боль? Как только теги перестанут приходить, все иллюзии исчезнут". Он пытался быть обнадеживающим, и еще он пытался представить себе: как влияет этот мир на Иноширо? Несколько сбивало с толку когда интерфейс корректировал его собственное представление о себе с фактическим положением его глейснеровского тела — но, это было более похоже на игру с соответствующими правилами игры; не было никакого смысла нарушать их…

Иноширо сказал: "Они разрешат мне жить с ними. Я не нуждаюсь в пище, мне не нужно ничего подобного. Я буду полезен. Они дадут мне остаться"

Ятима отступил от границы; беспилотник сорвался с него сердито зажужжал. Он опустился на колени рядом с Иноширо и сказал негромко: "Признайся себе, что ты с ума сойдешь в течение недели. Один и тот же пейзаж, и это навсегда? И как только новизна твоего присутствия исчезнет, они станут обращались с тобой как с уродом."

"Не Лиана!"

Да? Как ты думаешь, кем она станет? Любовницей? Или еще одним из родителей? "

Иноширо прикрыл лицо руками. "Просто отправляйся обратно в Кониши, отправишься? Погрузись в Источник Истин."

Ятима оставался на месте. Птицы кричали, небо прояснилось. Их суточный срок истек. Они все еще были на один день впереди времени Кониши — когда их "я" должно было там пробудиться — но с каждой проходящей минутой, темп жизни полиса продвигатся вперёд и совсем скоро оставит их позади.

У Ятимы возникла мысль силой перетащить Иноширо через границу, и поручить беспилотнику перекачать его в полис из тела глейснера. Беспилотник был не достаточно умен, чтобы понимать, что он делает, он бы не понял, что это нарушение автономии Иноширо.

Эта идея смущала его, но он не видел другого варианта. Ятима все еще хранил у себя последнее обновление снапшота ума Иноширо, полученное от него в ресторане ранним утром. Иноширо не послал бы его после принятия решения остаться — и Ятима пробудит этот снапшот в полисе, и тогда не имеет значения, что потом случится с этим клоном-глейснером…

Ятима стер снапшот. Это не было ловушкой. Это не то что они могли бы предусмотреть.

Он стоял на коленях и ждал. Интересно, если бы они остались здесь гораздо дольше, стали бы они отождествлять себя с собственным телом глейснера?

Почти через час, Иноширо поднялся на ноги и вышел за границу анклава. Ятима пошел за ним с огромным облегчением.

Беспилотник приземлился на шею Иноширо; он поднял руку, как будто хотел по нему шлепнуть, но остановил себя. Он спокойно спросил: "Ты думаешь, мы когда-нибудь вернемся?" Ятима думал об этом, долго и упорно. Без того неповторимого очарования, которое занесло их сюда, будет ли это место, и эти друзья — все это — опять стоить того, чтобы потратить на это в 800 раз больше времени, вместо того, чтобы просто отдохнуть?

"Я сомневаюсь в этом."


Правдивая добыча | Диаспора | Вторая часть