home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Начальное слово


Тетрадь в сафьяновом переплете

По смерти моей матушки Марьи Васильевны Почиваловой я не лишился угла, а остался жить в доме Осоргиных, где она провела большую часть своей жизни. Граф Иван Матвеевич Осоргин — богатый, знатный вельможа, отец его возвысился еще при Петре, и до сих пор старый граф любит вспоминать, что его «держал на ручках» сам великий государь.

Сын Ивана Матвеевича Петр в ранней молодости поехал учиться в Европу, приезжал время от времени, и окончательному его возвращению я обязан тем путешествием, которое описываю в этой книге.

Наша семья была невелика, я да матушка. Происходили мы из крепостных, но отец получил вольную в знак особого расположения старого графа. Отца я никогда не видел, потому что не было мне еще года, как он погиб в Тавриде на турецкой войне.

После смерти матушки старый граф распорядился отдать меня для должного воспитания в частный пансион. Держатель пансиона господин Эллерт был человек заезжий. В наши времена множество иностранцев направляется в Россию испытать счастья. Особенно в моде французские учителя, при этом неважно, чем они занимались раньше, достаточно того, что француз, ибо первое, что должен уметь сейчас молодой дворянин, это говорить по-французски, изысканно одеваться и делать комплименты дамам.

Хотя программа в пансионе с виду была обширна, в основном нас учили танцам, изящным манерам и фехтованью. По-русски говорить запрещалось. Если господин Эллерт слышал русское слово, он тотчас подходил к пансионеру и бил его по рукам линейкой. Применялись наказания и построже. Одного ученика, например, высекли розгами за то, что тот читал крамольную книгу.

При пансионе Эллерта было отделение для благородных девиц, но хозяин не стеснялся и там, употребляя все ту же линейку. В своем рвении он зашел слишком далеко и однажды получил пощечину от особы высокого рода, когда она заметила синяки на руках своей дочери.

Время в пансионе текло томительно долго. Еда была скудной, библиотека бедна. Каждый день требовалось заучить наизусть страницу из надоевшей книги «О должностях человека и гражданина». Развлечение состояло только из верховой езды и физических упражнений.

Спасло меня возвращение молодого графа Петра Ивановича. После многих лет обучения пора было приложить его знания к русской почве. По крайней мере, так думал его отец, получивший только что в дар от государыни-императрицы новые земли в Крыму.

Старый граф потребовал, чтобы сын совершил путешествие в Крым, осмотрел новые владенья и, больше того, возвел на берегу Черного моря гранитную статую государыни Екатерины. Ведь поговаривали, что в следующем, 1787 году сама государыня отправится в Крым, дабы отметить этим путешествием двадцатипятилетие своего правления.

Граф Петр Иванович отказался от многочисленных слуг и пожелал, чтобы в Крым сопровождал его я. Так, едва достигнув четырнадцатилетия, я счастливо покинул опостылевший мне пансион, на прощание положив дохлую крысу в ботфорт самого Эллерта, а ботфорты его всегда красовались перед входом в директорскую, где он предпочитал разгуливать в мягких туфлях.

При первой же встрече молодой граф подарил мне объемистую тетрадь в зеленом сафьяновом переплете и сказал:

— Мой друг, ты, верно, знаешь, как модно сейчас путешествовать. Столь же модно составлять об этом записки и вести путевые дневники. В европейских салонах путевые дневники ходят по рукам как увлекательные романы, их читают вслух. На записки о России особенно большой спрос. Но почему-то пишут по большей части иноземцы, пора бы и русским взять в руки перо. Ты человек молодой, примерно воспитанный и образованный, как я надеюсь, почему бы тебе не составить наш путевой дневник? Я буду давать тебе на писание время, не буду тебя проверять, дабы не ограничить свободы чувств. Пиши вольно, впечатлений не укрывай, не бойся обнажить пороки, и я надеюсь, у тебя выйдет отменная книга.

Так появился на свет мой труд, большая часть которого укрыта под зеленой сафьяновой обложкой. Но и впечатленья последующих лет, кое-какие оценки и мысли тоже вошли сюда, дополняя разрозненный путевой дневник и преображая его в повествованье, которое, быть может, кому-то покажется интересным.

Итак, в путь, мой неизвестный читатель.


Константин Сергиенко ТЕТРАДЬ В САФЬЯНОВОМ ПЕРЕПЛЕТЕ | Тетрадь в сафьяновом переплете | Отъезд