home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава одиннадцатая

В этот раз все было просто, без всяких таинственных исчезновений. Они с Седым спокойно собрали чемодан, пообедали с Трофимом Григорьевичем, заплатили ему за два дня вперед, хоть он и отказывался, и поехали в село Власихино искать сослуживца Эдуарда Петровича по Гражданской войне. Ветеран-буденовец хотел с кем-то договориться о машине, но Седой категорически отказался, не желая беспокоить хозяина. Он якобы уже договорился с коновозчиком, который доставит их прямо до места. А денька через два они вернутся, друга прихватят и хорошо погуляют. Буденовец пробурчал для порядку, что им, мол, деньги некуда девать, но настаивать не стал. И вот в четыре часа пополудни они сели у магазина на телегу к тому самому вознице, который днем раньше доставил Седого в город.

Через полчаса езды в придорожном поселке Эдуард Петрович попросил вчерашнего знакомца остановиться.

— Будем возвращаться поздно, жди нас в десять часов. Заплачу, как договорились, — напомнил он возчику.

— Да нешто вас дети малые в избе дожидаются? Переночевали бы у товарища, да с утречка со свежей-то головой я бы вас и отвез, — рассудительно предложил тот.

Седой только вздохнул:

— Оно хорошо бы, конечно, да нам с утра на поезд, а еще вещи надо забрать, то да се… В общем, договорились?

Согласно кивнув, возчик дернул за вожжи и заскрипел телегой в обратную сторону. Седой и Анюта прошли сотню метров по поселку и свернули на проселочную дорогу. Седой при этом оглянулся: телега с возчиком пылила где-то очень далеко. С проселка они широкой тропой сошли в лощину и вышли уже там, где их нельзя было увидеть из поселка — скрывал начавшийся перелесок. Они шли друг за другом: впереди Седой в костюме с чемоданом, позади, в шаге от него, Анюта в длинном платье и жакетке. Было нежарко, идти приятно, но, когда не знаешь, что является конечной целью твоего путешествия, дорога кажется значительно длиннее.

— Далеко еще? — осторожно спросила девушка спустя четверть часа.

— Не очень, — испытующе глянув на спутницу, ответил Седой. — Вон там, на холме за леском. В леске и укроемся до темноты, заодно и за домом понаблюдаем. Анюта, вы стихи любите? — вдруг спросил он ни с того ни с сего.

Девушка смущенно замялась.

— Читать люблю, а на память… — она покачала головой.

Седой еще раз глянул на нее и неожиданно начал декламировать, стараясь шагать в ритме стиха:


Раскинулось поле волнистою тканью

И с небом слилось темно-синею гранью,

И в небе прозрачном щитом золотым

Блестящее солнце сияет над ним…

Один я… И сердцу и думам свобода…

Здесь мать моя, друг и наставник-природа.


— …Прекрасно сказано, не правда ли? — прервался Седой.

Анюта улыбкой подтвердила согласие.

— Между прочим, наш поэт, певец русской природы, впитавший, как говорится, всю эту красоту с молоком матери. Наши поля, наше небо, — он картинно поднял руку.

— Волнуетесь? — внезапно прозвучавший вопрос Анюты остудил его пафос. Седой опустил руку и даже остановился.

— Хм-м… Нет, у нее просто дьявольское проникновение в психологию собеседника, — он отозвался об Анюте в третьем лице, похоже сильно впечатленный ее проницательностью. — Есть такое дело, — вздохнул он и зашагал дальше. — Молодость вспоминается, дыхание перехватывает. Столько времени прошло, а память не отпускает.

— А вы не боитесь, что вас кто-нибудь здесь узнает?

— И у нас с вами будут неприятности? Вы это хотели спросить? — Седой повернулся, и она увидела полностью лишенное патетики жесткое выражение его лица. — Отвечаю: моя интуиция мне подсказывает, что другой такой возможности у меня уже не будет. Так что отступать мне некуда. А вас что-то смущает? Что-то изменилось? — он пристально глянул ей в глаза.

— Ничего, — усмехнувшись, ответила Анюта. — Просто со стороны вы выглядите удивительно спокойным.

— И вы решили вернуть меня на грешную землю? — весело хмыкнул Седой. — Уверяю вас, я очень волнуюсь, просто стараюсь этого не показывать. Но вас, получается, не проведешь.

Маленький лесок, который они видели на холме, оказалась краем большого перелеска, который забирал вниз по обратной стороне холма. Слева под холмом в нескольких десятках метров блестело озеро с истлевшей и завалившейся купальней, за которым и располагалась дворянская усадьба, чья былая красота с течением времени превратилась в печальные воспоминания. Судя по внешнему виду, не обошел ее стороной стихийный российский бунт. Пристройки вокруг барского дома наполовину сгорели, а на барском доме, видимо в революционные годы, ободрали железную крышу, и стропила, изветшав под снегом и дождем, рухнули. Рухнул и балкон с фасада, развалилось большое высокое крыльцо. Окна в доме были заколочены досками, а те, которых не заколотили, давно лишились стекла и равнодушно взирали на озеро и лес пустыми глазницами. Но остов здания держался крепко, — вероятно, строили всерьез и надолго. И еще время пощадило ротонду, видневшуюся из-за ровной полоски деревьев. Далеко в стороне, на холме, торчали еще какие-то развалины, которые, как объяснил Седой, были останками церкви, снесенной местными властями за ненадобностью…

Едва они прошли перелесок и из-за деревьев завиднелись развалины, глаза Седого повлажнели. Пряча взгляд, он жестом предложил Анюте присесть на чемодан, а сам, пригибаясь, поспешил на наблюдательный пункт, очевидно облюбованный вчера. Оглядевшись, Анюта поставила чемодан у сосны и села на него, прижавшись спиной к стволу. Как-то, во время их многочисленных бесед, Седой начал рассказывать девушке об удивительных свойствах некоторых растений и деревьев. Тогда впервые услышала она от него о лечебных свойствах сосны и сейчас решила использовать возникшую паузу, испытав на себе то, о чем рассказывал ее спутник. Но едва она прикоснулась спиной к дереву и прикрыла глаза, мыслями завладел вопрос, на который она должна была дать себе четкий и ясный ответ: как быть дальше? А ответа не было, потому что было слишком много «если». Если Седой найдет клад. И куда он направится в случае удачи? Хорошо, если снова в город на море. Тамошние чекисты дали ей телефон для связи, так что она выкрутится. А если в другое место? Его разговор о дальних странах не давал ей покоя. Она понимала, что выбраться из страны непросто, но, пообщавшись с Седым, начала верить в его необыкновенные возможности. И вот тут возникал главный вопрос: кто же вы, Эдуард Петрович? Анюта судорожно цеплялась за ту версию, которую представил ее спутник, хотя червь сомнения все чаще тревожил ее душу. Пока она справлялась с сомнениями и знала почему. Этот мужчина стал ей действительно небезразличен…

Кто-то потряс ее за плечо. Анюта открыла глаза и увидела улыбающееся лицо Седого.

— Ну, разве не я говорил, что сосна успокаивающе действует на человека? Особенно на проницательных юных особ, увлекающихся приключениями. Однако нам пора, — развел он руками. — Я все рассчитал, времени у нас немного.

В сгущающихся сумерках они крадучись двинулись к фамильному гнезду Седого. Внезапно Анюта замерла и схватила спутника за руку.

— Эдуард Петрович, у вас нет ощущения, что за нами наблюдают? — прошептала она.

— Спокойно, милая, спокойно. Это все от нервов, — успокаивающе прошептал он в ответ, ласково погладив ее по руке.

Подойдя к старой железной двери со двора здания, Седой передал чемодан Анюте, достал из-за пазухи маленький ломик, или «фомку», как называли его жулики, и, повозившись минуту-другую, бесшумно открыл дверь. Они вошли внутрь и остановились, давая время глазам привыкнуть к темноте. Наконец Седой, подав знак девушке оставаться на месте, тихо двинулся вперед. Анюта, прислонившись к стене, вглядывалась в темноту, напряженно прислушиваясь к его удаляющимся шагам. Внезапно там, куда ушел Седой, послышался шум падения какого-то большого предмета и нечто похожее на человеческий стон. «Он куда-то провалился!» — молнией мелькнула тревожная мысль, и она, шагая наобум, заторопилась вслед за Седым. Но лишь успела сделать несколько шагов, как сильная рука обхватила ее за шею, и через мгновение, получив удар, она потеряла сознание.


В кинозале посольства Германии в СССР только что закончилось важное политическое мероприятие. Сотрудникам посольства был продемонстрирован фильм любимицы фюрера кинорежиссера Лени Рифеншталь «Олимпия» — об Олимпиаде 1936 года в Берлине. В зале было душно, и зрители с удовольствием выходили наружу, стремясь побыстрее попасть на улицу. Галантно пропустив впереди идущих дам, из зала, вытирая лицо носовым платком, вышел военный атташе Эрих Кламрот. Два часа назад он приказал камердинеру охладить к его приходу несколько бутылок «Пауланера». Это была его любимая марка пива, которое ему специально привозили из Германии. И вот сейчас он, неторопливо шествуя по коридору, предвкушал, как отдаст должное бутылочке-другой, закусывая, по рекомендации знатоков, мягким сыром. В прежние времена он мог выпить и больше, но в последние годы начинающая пошаливать печень заставила его ограничить потребление любимого янтарного напитка. Появление в коридоре майора Хайнцтрудера с озабоченным видом не входило в планы генерала, и он слегка поморщился:

— Слушаю вас, майор. Чем вы взволнованы? Неужели вас так впечатлили соблазнительные формы наших спортсменок? Надо признать, фрау Рифеншталь искусно умеет показать как духовное содержание, так и плоть нации.

— О да, господин генерал, я знаю, как ее ценит фюрер. «Триумф воли» и сегодняшний фильм — это то, что необходимо нации. Это мобилизует духовные и физические силы народа в борьбе за Великую Германию, — отчеканил Хайнцтрудер. — Но, с вашего позволения, у меня срочная информация.

Из двух упомянутых фильмов майор видел только первый, повествующий о партийном съезде в Нюрнберге в сентябре 1934 года. А вот сегодняшний ему посмотреть не удалось, так как перед самым началом его вызвали к шифровальщику резидентуры. Он полагал, что генерал пригласит его в свой кабинет, но тот, убедившись в отсутствии лишних ушей, предложил Хайнцтрудеру доложить информацию прямо в коридоре.

— Поступило сообщение от Пильгера. Он интересуется дочерью, — майор сделал паузу.

— И это все? — Кламрот недовольно посмотрел на подчиненного.

— Нет. Он просит разрешения покинуть Россию и уйти на спокойную работу на Западе. Ссылается на возраст и здоровье, — вице-консул выжидательно замолк.

— Хм-м… а дочь, значит, хочет оставить вместо себя? — как бы рассуждая сам с собой, вопросительно произнес атташе. — Что еще?

— Он просит разрешения уйти вместе с русской девчонкой, — выпалил майор. Было понятно, что именно этот вопрос взволновал его более всего.

— А что, для вас это сюрприз? — генерал произнес эту фразу таким тоном, что Хайнцтрудер побоялся ответить честно, дабы не выглядеть дураком в глазах шефа.

— Нет, господин генерал.

Ответ прозвучал неубедительно, но Кламрот лишь слегка усмехнулся:

— Я хорошо помню наш недавний разговор, в котором вы заявили, что не собираетесь сообщать Пильгеру о смерти дочери, не так ли?

— Так точно, господин генерал.

— Ну вот вам и ответ на его первый вопрос, — удовлетворенно кивнул генерал. — А разве мы не обсуждали с вами его любовный сюжет? Вы закончили проверку?

— Да, почти… осталось кое-что, — пробормотал майор.

— Так заканчивайте и побыстрее, — Кламроту уже наскучил этот разговор. Он наперед знал, чем он закончится. Ситуация была непростой, и он, не ставя в известность Хайнцтрудера, использовал для проверки канал, к которому имел доступ только он. С девчонкой все было «чисто», но он ждал подтверждения от вице-консула.

— Я понял вас, господин генерал, — вытянулся майор. — Я так понимаю, что запрос в Берлин мы будем готовить после результатов проверки?

Кламрот вспомнил о холодном пиве, грустно покачал головой и взял собеседника за локоть, подталкивая его к выходу.

— Знаете, Ганс, — он постарался придать голосу елико возможно больше задушевности. — Я начинаю думать, что старики видят на пару шагов дальше молодежи. Ничего не поделаешь, опыт обязывает, — развел он руками. — Надеюсь, время поможет вам убедиться в правоте моих слов. Я говорю это к тому, что уже послал в Берлин депешу после нашего тогдашнего разговора. Я почему-то был уверен, что развитие событий пойдет именно в этом направлении. Поторопитесь с окончанием проверки.


Глава десятая | Кто бросит камень? Влюбиться в резидента | Глава двенадцатая