home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

Я велел Элге ехать домой и молчать. Она только кивала. Ушла, оглядываясь.

Затем я вызвал Коннара. Он явился — элегантный, веселый, в облаке пряных духов. Увидел дырки и присвистнул:

— Забавная история. Ты видел, кто стрелял?

— Нет.

Коннар дугой поднял бровь:

— Это точно?

Я не стал отвечать. Меня мутило все сильнее, я сглатывал. Бровь вернулась на свое место. Коннар ощупал ровные края, потрогал влажный песок и сказал задумчиво:

— Стреляли из «кленового листа», в крайнем случае — «элизабет», армейская серия.

Я был согласен с ним.

— И стрелял лопух: промахнулся с десяти метров.

Я опять согласился. Он соизволил обратить внимание на мой вид:

— Тебе плохо?

— Подсыпали какой-то дряни.

Коннар сочувственно причмокнул. Тема была исчерпана. Он спросил:

— Великие Моголы?

— Да! — уверенно ответил я, хотя только что был так же уверен в обратном.

— Это показывает, что мы ходим где-то близко, сказал Коннар. — Вероятно, тебе имеет смысл постоять здесь — он вернется.

— Иди, пока нас не засекли вместе, — ответил я.

— Я мог бы приказать, — напомнил Коннар.

— Мот бы.

Коннар прищурил южные, масляные глаза. Я решил, что он сейчас действительно прикажет, но он сказал:

— Хорошо. Работай сам. Контроль через «блоху» каждые пять минут. — И скользнул в темный проем.

Я больше не мог терпеть. Меня выворачивало. Горло запечатал комок, отдающий желчью. Натыкаясь на стулья, я проскочил зал, где слабый свет едва серебрил головы и плечи неподвижных пар, в коридоре пошел медленнее: я словно чувствовал себя сосудом, до краев полным воды, — боялся расплескать.

Чем меня напоили — «сывороткой правды»? Или чем-нибудь вроде роценона, который вызывает неудержимую болтливость? Надо будет тщательно проанализировать разговоры — кому выгодно? Но все-таки хорош парень этот Коннар: оставить меня как подсадного — пусть стреляют!

Впрочем, он не так уж и не прав. Включенный фантом обязан реализовать программу. Стрелявший действительно мог вернуться. Но нам нужен был не он. Брать рядового фантома не имело смысла. Он не даст значимой информации. Все не имело смысла. Кузнецов каким-то образом выудил Великих Моголов. Это ключ!

Но мы не знаем, как этим ключом воспользоваться. Работаем вслепую. Фантомы проявляют себя только в действии. Значит, нужно вызвать их на действия. А это может лишь старший. А он не будет этого делать, пока не получит реальных шансов захватить власть. Да, конечно, я бы на его месте так и поступил — сидел бы тихо, затаился, забился в щель, ждал бы, пока подчиненные фантомы не пройдут наверх достаточно далеко — в МКК, например. Да, затаиться и ждать. Никакой активности.

Меня все-таки вытошнило. Прямо на пол. Я едва успел согнуться — кашлял и давился, выталкивая изнутри горчайшую зеленую пену. Нет, это не «сыворотка правды» и не роценон — от них, как я знаю, не бывает последствий. Это что-то новое. Меня вытошнило еще раз — одной желчью. Желудок содрогался в болезненных спазмах.

«Стоп! — сказал я себе. — Но ведь кто-то же убил Кузнецова! И стрелял в меня. Значит, активные действия они все-таки ведут. Почему? Из-за того, что Кузнецов нашел ключ? Чихали они на этот ключ — он ничего не открывает».

У меня не связывалось. Я понимал, что зашел в тупик. Единственное — если Кузнецов нашел не ключ, а нить к нему, слабую такую ниточку, и теперь эту ниточку стараются оборвать. Тоже проблематично: они не могут не знать, что имеют дело с государственной организацией, — все факты, добытые мной или кем-то другим, немедленно передаются в центр. Нас просто не имеет смысла убивать. И все же нас убивают.

Во рту жгло так, словно язык обсыпали перцем.

Неимоверно хотелось пить. Я двинулся в конец коридора, к душевым. Поспешно, звонко щелкнула дверца лифта, и сразу же за поворотом кто-то побежал.

Я нащупал под мышкой рифленую рукоятку пистолета.

Шаги приближались. Бежал пожилой человек, и бежать ему было трудно — он тяжело дышал. Вылетел из-за угла и остановился в растерянности.

Это был советник.

Я шагнул к нему.

— Еще раз здравствуйте, господин Фольцев.

В его глазах застыл испуг.

— Куда-нибудь торопитесь? — заботливо спросил я.

— Я… я искал вас, — обрывающимся голосом сказал советник.

— Пожалуйста.

— Мне очень нужно сказать вам — так, чтобы никто не знал. Тайно, понимаете — тайно.

Я оглянулся. Коридор был пуст. Я убрал руку.

В конце концов, даже если он фантом, то за моей реакцией ему не успеть: пока он вытаскивает пистолет, я его голыми руками положу четыре раза.

Советник загадочно покивал лицом в красных пятнах.

— Я хочу вам сказать, что я ничего не знаю.

— Содержательное сообщение, — ответил я. — А о чем именно вы ничего не знаете?

— Ни о чем. Честное слово! Мое дело — финансовое. Я перевожу деньги, я оплачиваю счета. Они сами все делают.

— Кто они?

— Бенедикт и Витольд. И еще этот, Краб, техник.

— У вас в Доме есть волновой генератор? — напрямик спросил я.

— Не знаю, — испуганно сказал он. — Похоже, что есть. Наверное, есть. Знаете, ощущение очень близкое, я пробовал…

— Господин Фольцев, мы же все равно установим, если вы имеете дело с волновыми наркотиками.

Советник выпустил воздух, как проколотый.

— Я пробовал «веселый сон», — обреченно сказал он.

Я недоверчиво посмотрел на него. История с «веселым сном» была мне известна. Эти аппараты предназначались для общей анестезии. Считалось, что они должны полностью снимать болевые явления при операциях, вызывая вместо них ощущения легкой радости.

Но уже в процессе испытания опытных образцов было обнаружено, что они обладают наркотическим действием с длительным привыканием к наркотику. Аппараты вернули на доработку — меняли спектр, резонансную частоту, — деталей я не помнил. Пострадало человек двадцать — в слабой форме.

— Почему сразу не заявили? — спросил я.

— Я… мне сказали, что во второй раз не излечивается… — упавшим голосом ответил он. — И ведь я финансировал Дом через мэрию. Мог быть скандал. Но я хотел прекратить, я серьезно поговорил с Бенедиктом…

— А «саламандры» дали вам понять, чтобы вы не вмешивались?

Советник осекся и, как черепаха, втянул голову.

— Смелее, Фольцев, — сказал я. — Вы же сообщаете мне это не из любви к согражданам. Вы хотите, чтобы полиция избавила вас от «саламандр». Так? Кто конкретно вас доил?

— Краб, — еле слышно сказал советник. — Но, наверное, есть и другие. Я не обращался к местным властям, потому что…

— Понятно. Это все?

— Все! — Он впервые поднял на меня глаза: — Чистая правда.

— Идите.

— Я могу быть уверен…

— Да, — сказал я. — Закон гарантирует анонимность заявителя.

— Спасибо.

Он, потоптавшись, повернулся, побрел — мятый и поникший. Шаркал ногами.

Я устремился к душевым. Меня не интересовал советник Фольцев. Пусть рэкетом занимается полиция.

В основном ясно — генератор в Доме выявят, а Дом закроют. Их не спасут ни Бенедикт, ни «саламандры», ни сам сенатор Голх. Тут — закон. Это хорошо. Значит, я могу больше не тратить время на Спектакли. Только главное — искать старшего группы. Нам нужен старший.

Дверь в душевую была заперта, но я сообразил это, лишь сорвав хлипкую задвижку. Влетел внутрь. Внутри было очень уютно. Посередине душевой, там, где каменный пол понижался к зарешеченному стоку, двое незнакомых мне ребят с сильно развитой мускулатурой держали под мышки обвисшего, согнувшего колени библиотекаря. Измученное лицо его было в свежих ссадинах, зрачки — глубоко под веками, в углах губ — кровяная слюна. Видимо, шел крупный разговор. И разговор этот продолжался, — как раз в тот момент, когда я влетел, третий человек неторопливо и сильно ударил библиотекаря тяжелым ботинком под ребра. Умело ударил. Привычно. Библиотекарь ёкнул нутром, качнулась неживая голова, изо рта выпал сгусток крови.

Мне очень не хотелось ввязываться. Я зачем-то мягко и бережно прикрыл дверь. Защемило сердце, — их было трое.

Тот, который бил, обернулся.

— Добрый вечер, — вежливо сказал я.

— Надо же, еще один, — удивленно ответил Краб.

Его напарники сразу же отпустили библиотекаря.

Он мешком, словно был без костей, повалился на мокрый пол. Начали придвигаться ко мне с боков.

Шумела вода. Почему-то все души у стен были включены. Я лишь мельком подумал о пистолете. Я был в этой стране частным лицом и совсем не хотел превратиться в центральную фигуру шумного процесса на тему «Сотрудник МКК расстреливает мирных граждан».

У нас в отделе не одобряли скоропалительных огневых контактов. Из такого процесса меня могли и не вытащить.

— Не бойся, — ласково сказал Краб, потряхивая волосатыми кистями рук. — Мы тебя не убьем, мы тебя изувечим.

Он еще не кончил говорить, как я, нырнув, ударил его головой в челюсть. Краб вскрикнул. Но настоящего удара не получилось. На мне уже повисли. Стало душно и тесно. Грязные пальцы с обкусанными ногтями полезли мне в рот. Каждый из этих ребят был вдвое сильнее меня, но они совершенно не владели боевой техникой и только мешали друг другу. Они вцепились в меня и отпрянули. Я стоял у стены. Мой пиджак лопнул по шву, а рубашка лишилась всех пуговиц. Болел бок, и ныла шея. Это были пустяки. Я еще мог работать. Тем более что обстановка не благоприятствовала расслаблению. Правда, один из моих противников сидел на полу, скуля, раскачиваясь и баюкая сломанную руку, но двое других вполне прилично держались на ногах. Если бы они были профессионалы, мне пришлось бы трудно. Но они не были профессионалами. Краб, раздув широкие ноздри и хрипя, сплевывал кровь из прокушенного языка. Второй парень — низкий и квадратный — смотрел на меня с явной опаской.

Дух был сломлен.

— Убирайтесь! — Я пнул ногой дверь, открывая.

— Ну, мы тебя еще встретим, — невнятно пообещал Краб, морщась от боли.

— Давай, давай, — сказал я.

— Мы тебя поприветствуем…

Они подхватили сидящего, не обращая внимания на жалобные всхлипы, грубо потащили в коридор.

Я сунул голову под ближайший душ, в холодную воду. Пил, чувствуя, как оседает внутри горькая пена.

Боль в боку усилилась. Наверное, сломали ребро.

Славный денек выдался! Веселый.

Из соседнего душа торчали чьи-то ноги. Косясь на неподвижного библиотекаря, я заглянул за кафельную перегородку. Мелко и часто дыша открытым ртом, как в агонии, скребя вытянутыми пальцами по камню, там лежал Коннар.

Меня словно толкнуло. Я пошарил у него за пазухой и вытащил пистолет. «Элизабет» — армейская серия.

Из дула попахивало свежей, кисловатой пороховой гарью, а в обойме не хватало двух патронов.

Вот значит как. Была попытка к бегству. Неудачная попытка. Вот, значит, какая получается каша.

Контрразведка и «саламандры». Многим же хочется ощутить в своих руках незримую нить власти. Бедному библиотекарю просто не повезло: его все это время держали в коробке. Глухо держали. Не подпускали близко ни одного постороннего. Ну что ж, теперь ясно. Разгром моей квартиры — это «саламандры». А вот микрофоны — это уже второй отдел. И час назад на террасе, прикрывая побег, Коннар стрелял не в меня. Он стрелял в Элгу.

— Получается, что ты фантом, Коннар, — сказал я тихо.

Коннар сразу же ужасно застонал, не открывая глаз, пощупал волосы:

— Сволочи, всю голову мне разбили! — Оторвал руку. Она была в крови.

— Потерпи немного, сейчас будет врач, — сказал я ему. Осторожно передвинул, чтобы голова оказалась на возвышении.

— Где он? Да где же он? — в беспамятстве бормотал Коннар.

Мне было жаль его. В конце концов, он не был виноват ни в чем.

Я утерся ладонью и вызвал Августа.

У него даже голос осекся от новостей.

— Ты уверен?

— Да. Библиотекарь.

— Дай бог, — сказал Август. — Я сейчас свяжусь с полицией, пусть произведут задержание согласно всем правилам. Как ты себя чувствуешь?

— Жив, что мне сделается, — ответил я, удивленный такой заботой.

Он и сам, видимо, смутился, потому что торопливо сказал:

— Полиция будет минуты через три-четыре. Не волнуйся, Павел. Теперь уже все.

Я и не думал волноваться. Операция шла к концу.

Сейчас приедут и заберут библиотекаря. Он, несомненно, старший, если включил Коннара. Он даст нам ключ и остальные группы. Может быть, он даст нам и слово власти — одинаковое для всех фантомов.

Теперь следовало заняться библиотекарем. Он лежал лицом вниз, обтекаемый спокойной водой. Я его перевернул, ощупал карманы. Ни документов, ни оружия не оказалось. Мокрая одежда неприятно липла.

Правда, я и сам был весь мокрый. Мне не нравилось его неподвижное лицо. Я оттянул веко — показался синеватый белок.

— Поднимите меня, — ясным голосом сказал библиотекарь.

Держа под мышки, я его посадил. Он открыл глаза — злые, внимательные.

— Помогите мне. Кто вы — разведка или МКК?

— А есть разница? — спросил я.

— Предпочитаю военных, — сухо ответил он. Вдруг мигнул. — Послушайте, надо уходить. Они вернутся!

Я придавил его за плечи. Библиотекарь сучил ногами по полу, оскальзывался. Упер холодную, мокрую руку мне в подбородок.

— Они же нас всех убьют! Вы что, не понимаете?!

Оттолкнул меня и пополз на четвереньках. Я заломил ему руку, и он ткнулся лицом в струящуюся воду.

Сопел, пуская пузыри. Внятно сказал:

— Идиот! Боже мой, какой идиот!

— Мне нужен код включения программы, — сказал я.

Библиотекарь чудом вывернул расплющенное лицо.

Смотрел мимо меня. Я его сразу же отпустил. Что-то тяжелое и темное обрушилось сверху. Костяной болью пронзило затылок. Вспыхнули разлетающиеся искры.

В нахлынувших тенях я еще успел заметить черную фигуру Коннара. Он, оскалившись, поднимал дрожащими руками обрезок трубы. Потом руки опустились и свет погас.


Глава седьмая | В мире фантастики и приключений. Выпуск 10. Меньше - больше. 1988 г. | Глава девятая