home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



24

Эбба осторожно заглянула за стену. Теперь она понимала, что означает дрожь в ее теле – это был отдаленный грохот копыт лошадей двухсот драгун, которые спускались по холму и широким фронтом поворачивали к монастырю. Ей стало так холодно, как еще ни разу за все ночное дежурство, и холод еще глубже проник в нее, когда она поняла, что тряслось за упряжкой из четырех лошадей: передок орудия, а за ним – пушка. Еще пока она смотрела на упряжку, та развернулась. Колеса взятой на передок пушки оставили глубокие борозды на заснеженном поле, и упряжка остановилась. Дуло пушки, как ей показалось, было направлено прямо на нее. Артиллеристы соскочили с лошадей, сняли пушку, а с ее передка – порох и ядра. Всадники промчались галопом до подножия холма и остановили лошадей. Грохот стих. Эбба видела, как от коней идет пар, как они нервно перебирают копытами. Ей казалось, что шеренга солдат тянется перед ней, сколько хватает глаз.

– Все знают, что им нужно делать, – услышала она голос Самуэля. – Дайте им подойти, друзья.

Эбба не могла не смотреть на драгун. Она была уверена, что не сумеет даже приподнять мушкет, такой слабой она себя чувствовала.

Это было зрелище, которое, как она считала, ей никогда не доведется увидеть – враг, готовящийся напасть на них. Шлемы драгун неярко блестели, их кожаные колеты издалека казались доспехами. Она увидела, как длинная шеренга зашевелилась: кавалеристы занимали позиции, и они не торопились, выполняли все точно, словно на учениях. Они, кажется, были абсолютно уверены в том, кто сегодня доживет до заката. Эбба все еще смотрела на них, когда из пушки внезапно вылетело облако порохового дыма и огненный луч, и до нее докатился грохот выстрела. Далеко от стены поднялся фонтан снега, и тут же – еще два, три фонтана, все на прямой линии, пока ядро не израсходовало всю энергию и не застряло в земле, все еще так далеко от них, что даже пули из их мушкетов не долетели бы до него. В ней вспыхнула надежда на то, что у пушки может быть слишком малая дальность стрельбы. Лошади драгун даже не шелохнулись. Шеренга на другом конце широкой равнины перед бывшим монастырем не двигалась.

– Вы же способны на большее, – услышала она, как буркнул Магнус.

Расчет суетился возле орудия, крошечные, как муравьи, которые пытаются оттащить большую добычу в свой муравейник. Самуэль крикнул:

– Стойте спокойно, ребята! Им еще придется поработать, пока они пристреляются. Может, стоит предложить им цель – как думаете, товарищи?

Эбба повернулась к нему. Он стоял на склоне груды камней и что-то искал под курткой. Затем вытащил оттуда нечто желто-красное; с вершины кучи слез Герд Брандестейн и взял у него предмет. Она только теперь увидела, что Брандестейн вставил одну из алебард, отобранных у солдат иезуита, прямо между двух камней. Он быстро привязал к алебарде желто-красный платок, который дал ему Самуэль, и платок слабо затрепыхался на легком утреннем ветру. На платке был изображен красный лев на золотом фоне, герб Смоланда. На другой стороне равнины воцарилась изумленная тишина. Затем Самуэль достал еще один платок, и Брандестейн привязал его над смоландским львом. Это было простое синее знамя: потрепанное, дырявое, испещренное пятнами, оставленными, как догадалась Эбба, пролитой кровью. Тишина стала еще глубже, а затем она внезапно услышала свист, крики и проклятия: те пронеслись по рядам драгун, словно пламя, и ее сердце сжалось. Люди Самуэля ответили молчанием. Она понимала – слабый хор голосов, в который сложился бы их ответ, сообщил бы врагу, как их на самом деле мало.

– Знамя смоландского полка помнят все, – услышала она ворчание Бьорна Спиргера. Она посмотрела на него. Он стоял сбоку и вглядывался в щель между камнями. – Посмотри на них. И это кавалеристы? Ха… типичные драгуны. Получеловек, полуживотное. Даже не умеют контролировать собственных коней. Правый фланг – просто стадо баранов. Эй, вахмистр, расставь людей дальше друг от друга, иначе лошади сцепятся, когда понесут.

– У драгун он называется фельдфебель, – проворчал Альфред Альфредссон, который, как и Самуэль, постоянно обходил их линию обороны. Он нес на плечах два мушкета и тащил столько походных фляг, сколько мог. – Даже не думай снова спутать достойного уважения вахмистра кавалерии с таким болваном, как фельдфебель у драгун.

– Больше не повторится, вахмистр!

Пушка снова загрохотала. Ядро перелетело через их позиции, издавая зловещий свист, и разорвалось где-то далеко позади, среди развалин. Вверх взметнулись камни и пыль. Рассыпалась одна из куч камней.

– Очень кстати, – заметил Спиргер. – Здесь не помешало бы немного прибраться.

Со стороны драгун снова донеслись свист и крики, без сомнения, для того, чтобы они заорали в ответ и таким образом выдали свою численность. Драгуны не могли знать, сколько их на самом деле. Прорыв через лагерь прикрывали их собственные лошади. Эбба спросила себя, не поэтому ли они не решались начать штурм.

Самуэль крикнул:

– Передняя линия, помните: огонь открывать только тогда, когда они подойдут так близко, что мы учуем запах у них изо рта. Два выстрела, затем вступает вторая линия!

Эбба ватными пальцами нащупала пистолет. Она поняла, что еще немного, и, если так пойдет и дальше, она сама себя застрелит. Она вытащила оружие и положила рядом с собой. Затем, немного подумав, подвинула его поближе. Ей казалось, что пистолет – что-то вроде спасителя жизни, хотя она должна покончить с собой, если иного выхода не будет. Она посмотрела на Бьорна Спиргера – тот по-прежнему выглядывал в дыру и проклинал бездарных унтер-офицеров на правом фланге драгун, затем на Магнуса Карлссона – тот как раз достал из куртки талисман на цепочке, поцеловал его и спрятал обратно. Кто-то похлопал ее по плечу. Это был Альфред.

– Пить хочешь? – И он протянул ей флягу.

Эбба удивилась тому, какую сильную жажду она, оказывается, испытывает. Она присосалась к фляге и никак не могла остановиться. Безвкусная ледяная вода – растаявший снег, без сомнения, с высоким содержанием песка – текла по ее горлу и, скорее, усиливала жажду. Эбба вернула флягу, глаза у нее слезились, а зубы ныли. Ей казалось, что она могла бы осушить ее до дна, но жажда только возросла бы. Альфред улыбнулся ей. Впервые она увидела, что в его коротко подстриженных волосах на висках виднеется седина, а глаза окружает сеточка морщин.

– Так бывает перед каждой битвой, милая, – мягко пояснил он. – Сначала никак не можешь напиться, а потом – проблеваться.

– Я смогу постоять за себя! – слабым голосом произнесла Эбба.

– Конечно, детка, конечно. Эй, рейтар Спиргер, ты опять сказал «вахмистр». Я прикажу тебе стоять смирно, пока твои вонючие ноги не пустят корни!

– Внимание всем! – закричал Самуэль.

Он снова влез на кучу мусора, на которой развевались знамя с гербом Смоланда и бывшее знамя их полка. Затем снял шляпу и положил ее на землю. В руках он сжимал по пистолету, а рапира торчала меж двух камней.

Выстрел из пушки опять достиг ушей Эббы. Она услышала и почувствовала глухое попадание ядра в землю, а сразу после – еще одного, когда пушка громыхнула вновь, и тут стена, за остатками которой она лежала, закачалась. В ужасе она прижалась к каменным глыбам. Осколки и земля посыпались на нее дождем. Сердце так колотилось, что было трудно дышать.

– С каждым выстрелом они попадают все выше, – закричал Самуэль. – Похоже, они уже почти пристрелялись. Они вовсе не так плохи, собаки!

Эббе показалось, что крики снаружи стали тише. Она подняла голову и выглянула из-за укрытия. Девушка увидела, что мужчины в середине ряда извлекли шпаги из ножен; левый и правый фланги вынули из-за пояса короткоствольные карабины и повесили их себе через плечо так, чтобы можно было стрелять одной рукой. Ей стало ясно, что штурма осталось ждать недолго.

– О боже, – услышала она собственный шепот. Эбба и не подозревала, что паника может еще увеличиться. – О боже…

– Боевой порядок – как в случае с пехотой, – раскритиковал нападавших Бьорн Спиргер. – Копейщики в центре, мушкетеры по флангам. Правду говорят: из драгуна кавалериста не сделаешь.

Цепь нападавших продолжала растягиваться. Левый и правый фланги шли вперед, превращая длинную прямую линию в серп.

– Центр, – сказал Бьорн Спиргер. – Придержи центр, бездарь, иначе весь твой правый фланг распадется.

Эбба слышала, как мужчина, лежащий в укрытии за Бьорном Спиргером, что-то проворчал, и Бьорн ответил:

– Если уж они непременно должны напасть на нас, я хочу, по крайней мере, чтобы они сделали это как подобает.

Она заставила себя отвести взгляд от готовящегося к атаке войска и в последний раз посмотрела на Самуэля. Он стоял очень прямо и производил впечатление человека, который даже сейчас верил, что они победят и покроют себя славой. Внезапно она поняла, почему так бывает, что люди следуют за командиром под ужасающий град пуль и в огни ада – только если он настоящий командир.

До нее снова донесся грохот пушечного выстрела. Она увидела, как Самуэль спрыгнул со своего наблюдательного поста, и услышала, как он прокричал: «Пригнуть головы!» Она резко обернулась. Самуэль подскочил к ней в укрытие, обнял и прижал ее голову к земле. Над ними, сотрясая воздух, пронеслось ядро, а затем раздался оглушительный грохот, земля содрогнулась, и отовсюду стали падать камни; они больно били Эббу по ногам и по спине. Поднялась пыль и чуть ее не задушила. Она закашлялась, вскинула голову и стала шарить вокруг себя руками, пока пальцы не наткнулись на рукоять пистолета. Она вцепилась в нее, как утопающий хватается за соломинку.

Самуэль уже опять был на ногах. Эбба принялась тереть глаза, пытаясь избавиться от пыли. У груды камней, на которой еще недавно стоял Самуэль, отсутствовала вершина. Над ней висело густое облако пыли. Их импровизированное боевое знамя покосилось, герб Смоланда оторвался и лежал между камнями, и только маленькое синее полковое знамя выстояло против пушки. Эфес рапиры Самуэля тихо раскачивался из стороны в сторону.

– Герд! – крикнул Самуэль.

Его голос прозвучал как сквозь толстый слой одеяла.

У Эббы болели уши.

– Я еще жив, ротмистр, – раздался голос Герда Брандестейна. – Эти идиоты – жуткие мазилы.

Самуэль хлопнул Эббу по плечу.

– Началось, – сказал он. – Они идут. – И он поспешил назад, к своему посту на куче камней.

Несмотря на звон в ушах, Эбба услышала неистовый бой барабанов, затем его перекрыл грохот копыт двухсот лошадей, разом пустившихся во весь опор. Ее грудная клетка срезонировала, и ей стало так плохо, что пришлось опереться о стену. Она смутно слышала, как кричит Бьорн Спиргер:

– Трубите, товарищи! У каждой приличной кавалерии есть трубач!

Она посмотрела снизу вверх на Самуэля: он вновь надел шляпу и взвел курки пистолетов. Затем она заглянула через стену.

Поле между развалинами монастыря и холмом словно дрожало. Строй приближающихся драгун походил на чудовищную руку, которая тянулась к ним, а поднявшиеся в воздух снег и грязь делали задний план размытым и нечетким, будто вместе со всадниками к ним приближался конец света. Она видела, что кавалеристы в центре положили клинки шпаг на плечи; на левом и правом флангах поднимались ввысь дула карабинов. Рявкнула пушка, и в задней части развалин по очереди взлетели в воздух три кучи камней, после чего ядро застряло в четвертой.

– Дать им подойти! – закричал Самуэль. – Без команды огня не открывать!

«Мы погибли», – как во сне подумала Эбба. Всадники приближались со скоростью, которая казалась ей дьявольской. Словно не драгуны мчались к ним, а весь монастырь, вместе со всеми защитниками, будто гигантский кулак, рванулся навстречу нападающим. Уже можно было рассмотреть детали – развевающиеся плюмажи на металлических шлемах, разные цвета колетов, блестящие украшения на уздечках лошадей. Во рту у Эббы было так сухо, что она не могла сглотнуть. Она вспомнила рассказы о героических победах кавалерии, когда кони просто проходили по врагу, втаптывая его в землю…

– Целься! – заревел Самуэль.

Драгуны мчались вперед: вот они в двухстах человеческих ростах, в ста пятидесяти, в ста, клинки шпаг все еще прижаты к плечам, дула карабинов подняты вверх. Теперь они передвигались в идеальном ряду, и Бьорн Спиргер крикнул:

– Ну наконец-то!

Гром копыт походил на грохот волн во время шторма, земля сотрясалась. Внезапно раздался крик, острия шпаг опустились и теперь были направлены вперед, дула карабинов качнулись им из и нацелились на них. Всадники в центре нагнулись к шеям лошадей и выставили шпаги, их лица казались расплывчатыми светлыми пятнами под серыми шлемами. Лошади еще ускорили бег, и вся линия словно прыгнула вперед. Эбба вцепилась в мушкет с фитильным замком, дуло которого она выставила над краем укрытия. Она знала, что никогда не сумеет ослабить хватку, никогда не возьмет фитиль и не сможет прижать его к пороховой затравке. Правый и левый фланги драгун разрядили карабины, и неожиданно воздух наполнился воем пуль и звонким жужжанием осколков, которые те выбивали из камней.

Самуэль крикнул:

– Первая линия – огонь!

Прогремел залп, стрелков окутало облако густого дыма, мушкеты выплюнули огонь и свинцовый град в приближающихся драгун. Но это их не остановило. Лошади опрокидывались, люди вылетали из седел. Внезапно Эбба обнаружила, что держит в руках первый из двух мушкетов с колесцовым замком, а мушкет с фитильным замком лежит рядом с ней, и из дула у него идет дым. Она, должно быть, выстрелила и сама не заметила этого. Она не знала, попала ли в кого-то. Глядя поверх дула мушкета, она видела, как всадники накатывают на монастырь, словно прибой, уже так близко, что ей казалось, будто она сможет коснуться их рукой, если вытянет ее. Она различила широкую грудную клетку лошади, танцующую над далеко выброшенными вперед ногами подпругу, раздувающиеся ноздри, выпученные глаза – ее мушкет выстрелил, а с ним и оружие остальных. Второй залп! Она отбросила мушкет, всмотрелась в дымовую завесу и ничего не увидела. Лошадь и всадник, в которых она целилась, исчезли, словно их никогда и не было. Волна атакующих разделилась перед стеной и понеслась вдоль нее налево и направо, и она поняла, что Самуэль подготовил сюрприз: на концах их короткой жалкой линии вдруг набухли облака порохового дыма, когда стрелки, которые лежали там в укрытии и еще не стреляли, прицелились в первых всадников в обеих колоннах и нажали на спуск. По воздуху полетели тела, заржали лошади, вторая линия накатила на застреленных, обе волны замерли. Прямо перед ними возникла бьющаяся, извивающаяся масса тел и копыт. Пока Эбба не сводила с нее глаз, из этой массы стали показываться отдельные солдаты: они размахивали шпагами или пистолетами, кричали и ругались, подпрыгивали и лезли к ним через обвалившуюся стену. Она услышала команду Самуэля: «Вторая линия – огонь!» – и увидела, как солдаты падают на землю, как они отскакивают и врезаются в линию наступающих товарищей, как они валятся назад и извиваются между камнями. Другие бежали дальше, бежали словно прямо на нее: сверкающие шпаги, открытые в нечеловеческом крике рты… Позабыв недавние мысли о последней пуле для себя, она схватила пистолет и выстрелила в лицо, которое оказалось ближе всего, которое будто нависло прямо над ней. Второй солдат прыгнул на нее, сбив на землю, но она не выпустила пистолет из рук, ударилась о камни, в глазах у нее потемнело. Однако она взвилась и стряхнулаСсебя нападавшего, попыталась встать раньше него и увидела, как его голова разлетается на куски. Тело его забилось, как у рыбы, вытащенной из воды. Ее взгляд метнулся к Самуэлю, а тот отбросил дымящийся пистолет и заревел: «Первая линия – огонь!»

Она рванулась назад, к третьему мушкету, но стрелять из него было уже слишком поздно. Прямо перед ней появился очередной драгун и взмахнул шпагой. Она подняла мушкет, отразила им удар, но не смогла устоять на ногах и снова упала на землю. Он закричал что-то, перепрыгнул через нее и наткнулся на Бьорна Спиргера, тот резко обернулся и выстрелил. Эбба почувствовала теплую влагу на лице и руках; драгун подкатился к ее ногам и уставился на нее широко раскрытыми глазами, в которых больше не было жизни. Всюду вдоль их линии трещали выстрелы.

– Прекратить огонь! – срывающимся голосом закричал Самуэль. – Прекратить огонь! Кто может, заряжай! Быстрее!

Драгуны перелезали назад через стену и бежали в поле. Взгляд Эббы метался. С полдюжины нападавших лежали по эту сторону стены; все они, кроме одного, уже не шевелились, но этот единственный полз вперед, опираясь на руки, и тащил за собой ноги. Рот его был открыт, лицо побледнело как полотно, а за ним тянулась широкая полоса крови. Никто не обращал на него внимания, даже когда он перевернулся на спину, судорожно сжал руками разорванный живот и стал отрывисто стонать. Она увидела, что ее пистолет лежит на земле, и поспешно подняла его.

– Они отступают! – крикнул кто-то.

– Нет, – крикнул в ответ Самуэль. – Они разворачиваются! Первая линия – готовьсь!

Эбба застонала от ужаса, когда увидела маневр, который проводили драгуны. Обе линии нападения отошли от стены и широкой дугой вернулись в центр поля, где и встретились. Погибшие и раненые в основном лежали с той стороны стены, так что Эбба не могла их видеть. Когда же она посмотрела на всадников в поле, которые как раз перестраивались, ей почудилось, что они совершенно не понесли потерь. Кавалеристы снова выстроились в ряд, но не сдвинулись с места. Эбба первой поняла, в чем тут дело.

– Пушки! – закричала она прямо в огненный луч, вылетевший из дальнего орудия. – Пушки!

Она съежилась за своим укрытием. Ядро ударило, подняв мощный фонтан снега и грязи, прямо перед стеной, прыгнуло дальше, задело камни, лопнуло и брызнуло осколками за спиной у Эббы, в груду камней, с которой Самуэль отдавал приказы. Она закричала и перекатилась на другую сторону. От синего полкового знамени остался лишь клочок. Рапира Самуэля исчезла. Холм был покрыт дымящимися оспинами. Между ними лежали обрывки шляпы Самуэля, а рядом с ними – еще что-то; при взгляде на это желудок Эббы взбунтовался и изверг из себя воду, составлявшую все его содержимое. Кровь оглушительно стучала у нее в ушах, но руки уловили дрожь земли. Драгуны опять неслись в атаку. Эбба не видела ничего, кроме кровавой массы между камнями, на которую, должно быть, пришлась вся мощь шрапнели. Перья со шляпы Самуэля колебались на ветру. Неожиданно из-за камней, спотыкаясь, вышел Самуэль. Он был весь в пыли, из носа у него шла кровь, и она поняла, что ему все же удалось убраться с линии выстрела.

– Первая линия: без команды не стрелять! – хрипло крикнул он.

Он неловко полез на вершину груды камней, уставился на то, что осталось от Герда Брандестейна, затем наклонился, поднял лежавший неподалеку мушкет, осмотрел треснувший приклад, схватил оружие как дубину и поднял свой второй пистолет.

– Первая линия…

Драгуны вновь скакали на них галопом. Лишь кое-кто из них успел перезарядить карабины. Первые прозвучавшие выстрелы не причинили никакого вреда, и пули лишь просвистели над защитниками монастыря. Второй залп оказался точнее: он выбил осколки от камней, и воздух наполнился воем срикошетивших пуль.

– Так-то лучше! – услышала она крик Бьорна Спиргера. – Теперь мне это нравится! Правый фланг ровный! Наконец-то это похоже на кавалерию…

Внезапно он отшатнулся, задрав дуло мушкета. Он уставился на Эббу, затем опустил взгляд, и она увидела большую неровную дыру в середине его груди. Его некрасивое лицо застыло в гримасе удивления. Он протянул руки, словно желая отдать свое оружие Эббе. Затем упал лицом вниз. Эбба закричала.

– Первая линия…

Драгуны, кажется, были уже прямо перед стеной, летящий вперед вал из живых тел. Впереди них неслась теплая воздушная волна: она пахла потом, и порохом, и конским навозом…

Кто-то скользнул к Эббе в укрытие, вырвал мушкет из рук мертвого Бьорна Спиргера и прицелился. Это был Альфред Альфредссон.

– …огонь!

Похоже, почти все смоландцы успели зарядить минимум по одному мушкету. Загремели выстрелы. Мушкет Альфреда выплюнул пламя и чад. Эбба с некоторым опозданием тоже вскинула мушкет.

Атака, словно приливная волна, разбилась о стену, а потом встала на дыбы перед стеной и рухнула на нее. Ржали лошади, кричали люди. Шум был чудовищным, и вид тоже. Будто двигалась сплошная, подвижная, кишащая телами масса. Эбба переводила оружие с одной цели на другую – она не знала, куда стрелять. Она видела, как из хаоса выделяются отдельные фигуры: люди, которые встают на ноги, лошади, которые поднимаются и прыгают по камням…

– Они прорываются через укрепления!

– Вторая линия – огонь!

Эбба услышала, как мимо нее просвистели пули второго залпа второй линии, увидела, как падают люди и оседают на камни лошади, но нападающих было слишком много. Некоторые уже начали опускаться на колено, вскидывать карабины и стрелять в ответ.

– Мы не удержим их!

– Назад в церковь! Назад в церковь!

– Вторая линия…

Эбба, пошатываясь, поднялась на ноги, все еще сжимая в одной руке до сих пор не выстреливший пистолет, в другой – заряженный мушкет. Альфред подскочил к ней, схватил за талию, развернул, протащил несколько шагов с собой. Краем глаза она видела Магнуса Карлссона, который корчился на земле и сжимал обеими руками шею, а кровь, пульсируя, ярко-алыми ручьями текла у него между пальцами. Альфред подставил ей ногу, и они вместе грохнулись на землю. Пистолет выпал у нее из руки.

– …огонь!

Третий залп второй линии пронесся над их головами и скосил первых драгун, которые спрыгивали со стены в монастырский двор. Альфред рывком поднял ее на ноги. Они пробежали мимо Самуэля: тот выстрелил из второго пистолета, а затем, размахивая, как дубиной, треснувшим мушкетом Брандестейна, спрыгнул с груды камней. Эбба хотела остановиться.

– Назад! К церкви! – выдохнул Самуэль. – Альфред, головой за нее отвечаешь!

– Есть, ротмистр! – рявкнул Альфред и поволок ее дальше.

– Нет! – закричала Эбба. – Нет, Самуэль. Идем с нами!

Он посмотрел на нее, затем бросился навстречу драгунам. Идущий первым драгун замахнулся шпагой, Самуэль поставил ему подножку, а затем ударил по затылку мушкетом. Потом развернулся и ударил другого нападающего в живот. Оставшиеся в живых смоландцы выходили из укрытий и тоже бросались в ближний бой. Эбба вырвалась из рук Альфреда и побежала к Самуэлю.

– Эбба! – закричал Альфред.

Самуэль обернулся и не заметил драгуна, который налетел на него. Самуэль упал на землю и выронил дубину. Драгун пошатнулся, но устоял на ногах и поднял шпагу, чтобы пронзить ею Самуэля.

Не колеблясь ни мгновения, Эбба подняла пистолет с последним спасительным зарядом и нажала на спуск. Драгун отлетел назад. Самуэль снова вскочил и забрал себе его шпагу.

Альфред обвил Эббу рукой и просто поднял ее в воздух.

– Поставь меня! – закричала она, отбиваясь. – Пусти!

– Убери ее отсюда! – крикнул Самуэль.

Но тут до них докатился грохот очередного выстрела, и мгновение спустя ядро упало перед стеной, прямо там, где было больше всего людей и где драгуны шли по головам своих товарищей, чтобы первыми штурмовать стену. Кровь и плоть хлынули вниз. Вновь раздался грохот копыт, и широкой дугой к ним рванулась группа всадников, словно только что вышедших из ада.


предыдущая глава | Наследница Кодекса Люцифера | cледующая глава