home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



21

В течение шестисот лет положение естественных ворот к богатствам Богемии было большой удачей для некогда свободного имперского города Эгера. Но затем появился Валленштейн… а с ним и война. Заявления о нейтралитете, а также выплата штрафа в размере десяти тысяч имперских талеров за преступление, которое граждане города вовсе не совершали, – ни одно из дипломатических усилий совета не смогло отвратить удары судьбы. Валленштейн занял Эгер в первый же год после битвы под Белой Горой и уничтожил свободную жизнь в нем, превратив город в сборный пункт и цейхгауз императорской армии. Двенадцать лет спустя генералиссимус нашел в Эгере смерть, пронзенный одним из собственных офицеров, с последней мольбой о пощаде на губах – мольбой, которую так и не услышали, поскольку солдат Валленштейна никто не учил оказывать милость (и поскольку за голову Валленштейна предлагали слишком заманчивую сумму). Еще шесть лет спустя треть Эгера была разрушена, пригороды лежали в развалинах, и оставшиеся в живых сто граждан направили челобитную к императору Фердинанду III, умоляя его спасти город от дальнейших ужасов.

Император оказался благосклонно настроенным и сохранил город, который на протяжении жизни многих поколений хранил верность ему и его предшественникам, от полного разрушения. То, что к Эгеру подойдут шведы, он предусмотреть не сумел…

– А сегодня? – спросил магистр ордена розенкрейцеров и налил себе из кувшина крепкого красного вина. – Все, построенное за семь лет тяжкой работы, было уничтожено пушками генерала Врангеля. Вы уже осмотрели город? Чаще всего даже не нужно подниматься на городскую стену, чтобы увидеть город из конца в конец: сквозь него прорубили настоящие просеки. Даже если прислать сюда еще десять тысяч рабочих из близлежащих деревень, они все равно не смогут восстановить Эгер. Город мертв. Ваше здоровье!

Магистр ордена выпил и рыгнул. Киприан и Андрей переглянулись.

– Как вы полагаете, куда обращаются люди, когда им нужна работа? – Магистр ордена взмахнул руками. – В шведский гарнизон наверху, в замке! Какая насмешка! Шведы разграбили город, а теперь оплачивают всевозможные услуги ценностями, которые до того украли у нас. Бог оставил нас… так точно, Бог оставил нас. Ваше здоровье! А знаете, что самое забавное? Теперь хитрые головы, которые убежали, прежде чем Врангель замкнул кольцо осады в июле, сидят в эмиграции и спорят о том, что будет с Эгером. Протестанты хотят восстановить статус имперского города, католики хотят включить город в королевство Богемия. Они ведут переговоры по поводу шкуры медведя, хотя медведь давно уже сидит, испражняется в лесу… нет, он еще даже не испражнился, прежде чем выйти из лесу! Ваше здоровье. – Магистр ордена задумался над своей замысловатой метафорой и, кажется, решил, что она все равно не совсем ему удалась. – Могу ли я еще что-нибудь вам предложить?

Киприан взял кувшин и вылил остатки вина в кубок Андрея. Полилась тонкая струйка, а затем упало несколько капель. Он заглянул в кувшин – пусто. Сидят тут не больше часа, а выпили уже четыре кувшина вина. Они с Андреем практически не принимали в этом участия; все вино, почти без исключения, находилось в животе магистра ордена.

– Большое спасибо за введение в курс дел, – сказал Андрей. – Мы понимаем, что в городе, находящемся под шведским господством, никто не горит желанием вспоминать о сжигании ведьм.

– Ха! – На Андрея и Киприана пролился мелкий дождик КЗ слюны и вина. – Аутодафе Анны Моргин было уголовным преступлением, самым настоящим, и тот факт, что выдумка с ведовством охватила тогда почти каждую душу в стране, ничего не меняет. Те, кто еще придерживается католической веры, будут держать рот на замке, поскольку все, кто перебежал к Лютеру, не преминут воспользоваться возможностью полизать зад шведскому капитану в замке, ткнув пальцем в своих не перешедших в другую веру соседей и заявив, что это и есть убийцы ведьм. Даже я буду держать рот на замке, если уж на то пошло.

– Вижу, что здесь люди так же держатся вместе в случае беды, как и везде, – заметил Киприан, но магистр ордена не оценил его горькой иронии. – Наверное, основная причина этого в том, что их предводители дают им прекрасный пример.

Андрей толкнул его под столом ногой.

– Ваше преподобие, – спросил он, – неужели недостаточно того, что в лесу был убит отшельник, убит лишь потому, что Анна Моргин обратилась к нему за помощью и он хотел предоставить ей убежище? И того, что Анну Моргин сожгли, хотя она была невиновна и оставила после себя трех маленьких детей, также недостаточно? Помогите нам выяснить, по крайней мере, что случилось с мальчиком, который жил у отшельника. Будущее Эгера нельзя воздвигнуть на костях невинных.

– Вот только не надо так, – ответил магистр и схватил кувшин. – Мы ведь с вами знаем, что все и вся строится на костях невинных. – Магистр встряхнул пустой кувшин над кубком; ему хватило совести изобразить изумление. – Э? – Он осмотрелся вокруг и потянулся к колокольчику, чтобы подозвать слугу. Но Киприан оказался проворнее и забрал колокольчик себе. Лицо магистра стало еще более изумленным. Однако затем он увидел безжалостную улыбку Киприана, тяжело осел и оттолкнул кубок.

– Вам легко судить, – пробормотал он. – Вам-то здесь жить не приходится. Я чувствую, что меня всего лишь терпят. Тем немногим католикам, которые еще остались, нужно место для встреч. Я не могу рисковать тем, что меня выгонят из города, и уж тем более – из-за кого-то, кто уже давным-давно мертв.

– Однако вы отправили почтового голубя. Не делайте вид, будто в глубине души вы вовсе не приличный парень, – сказал Андрей и улыбнулся магистру.

Киприан промолчал; его деверю всегда было проще завязать дружбу с помощью слов. Однако магистр ордена только засопел и протянул руку к колокольчику.

– Как вы считаете, кого я пытаюсь там, – и он указал на свою голову, – утопить? Если бы я знал, что мое сообщение в комтурство в Праге принесет вас сюда, я свернул бы голубю шею.

Киприан по-прежнему держал колокольчик за пределами досягаемости магистра.

– Что произошло с мальчиком? Был ли он также убит? Выжил ли он? Что произошло тогда?

Магистр ордена покосился на колокольчик.

– Да что же это такое? – простонал он. – Мне ведь достаточно только позвать слугу – и судебного пристава.

– Как по мне, то можете лакать, пока не свалитесь под стол, – заявил Киприан. – А что касается судебного пристава – теперь его функцию выполняют шведские солдаты. Я бы посоветовал вам хранить верность своему девизу, а именно держать рот на замке, если не хотите привлечь их внимание.

– Да что я такого вам сделал, черт подери?!

– Вы? Ничего. Наоборот. Вы оказали нам услугу, обратив наше внимание на убийство старого отшельника. А теперь скажите нам еще одну услугу и поведайте, что случилось с мальчиком.

– Мне вообще ничего не известно о каком-то мальчике! – неожиданно закричал магистр ордена. – Вон из моего дома, оба!

Киприан презрительно улыбнулся.

– Позвольте нам все-таки… – начал Андрей.

Магистр ордена наклонился вперед и схватил полупустой кубок Андрея. Он пил так жадно, что вино двумя ручейками вытекало из уголков его рта и бежало по горлу. Допив, он с грохотом поставил кубок на столешницу и только тут обратил внимание на лица обоих посетителей. Он медленно опустил голову и уперся лбом в стол. Киприан услышал, как он стонет.

– Во что я превратился? – прошептал магистр ордена. – Во что же я превратился?

Андрей и Киприан снова переглянулись. Киприан вернул колокольчик на стол. Они оба встали и направились к двери. Магистр не двигался. На полпути Киприан обернулся, следуя неожиданному импульсу, и бросил на стол несколько монет.

– Не нужны мне ваши деньги, – пробормотал магистр.

– Приличный человек их и не взял бы, – заметил Киприан. – А вы возьмете.

Он подхватил Андрея под руку и потащил его к двери. Он уже открыл дверь, когда магистр встал. Дрожащей рукой он смел монеты со стола и забрал их себе. Наконец он повернулся к гостям.

– Посетите доминиканский монастырь, – сказал он. – Он находится в разрушенной части города. Вы узнаете его по тому, что он – такая же развалина, как и все вокруг. – И он безрадостно рассмеялся. – Доминиканцы покинули Эгер, в точности как все приличные люди. В старом монастыре остались жить одни только крысы. Ищите самую большую из них.

– Что все это значит?

– Спросите об «отмеченном».

– О ком?

– Вы правильно меня поняли. Вот, заберите ваши деньги. Отдайте их ему. Может, с их помощью вы и сумеете получить ответы, которые хотите.

– Спасибо, – произнес Андрей, поскольку Киприан молчал. – Мы не желали вас обидеть, но очень важно, чтобы мы…

– Пошлите мне слугу с вином, – перебил его магистр ордена. – И сделайте мне одолжение: никогда больше не приходите сюда.


Найти развалины бывшего доминиканского монастыря и правда оказалось нетрудно, хотя за прошедшее время солнце уже село, а с темнотой пришел и холодный настойчивый туман, который проникал в каждое отверстие в одежде.

Андрей и Киприан стояли перед разрушенными воротами и смотрели по сторонам. По ту сторону груды развалин, где поднималась уцелевшая часть города, светились огни фонарей и освещенных комнат, словно с расстояния в несколько миль. Развалины же были безжизненны и темны – настоящая пустыня из тени. Мерцающий в развалинах то тут, то там свет, манерное, исходящий от костра, делал их еще более уединенными.

– Ну, – произнес Киприан, – давай-ка спросим одного из тысячи человек, которые здесь бегают, об «отмеченном».

– Вон там горит свет – на территории монастыря. Похоже, здесь кто-то прячется. Давай проверим.

Киприан кивнул, но не сдвинулся с места. Прищурившись, он рассматривал мрачную груду развалин перед собой. Андрей вздохнул.

– Ладно, – признался он. – У меня такое же ощущение.

– Все почти как тогда, в старом монастыре в Подлажице, – сказал Киприан. – Когда мы поняли, что ищем одно и то же.

– Начало чудесной дружбы, – заметил Андрей, и в его голосе прозвучала настолько не типичная для него дружеская насмешка, что Киприан обернулся и оглядел его сверху донизу. – Не смотри на меня так – я не шутил.

– Из всей этой дьявольщины действительно вышло кое-что хорошее.

– Я даже сказал бы, что хорошего из этого вышло больше, чем плохого.

Киприан неожиданно улыбнулся.

– Так давай постараемся, чтобы это чудо снова удалось нам, в последний раз. После вас, господин фон Лангенфель.

Свет, который увидел Андрей, шел от огня, горевшего в том, что некогда, должно быть, представляло собой приют для мирских посетителей монастыря. Вокруг него сидело, прижимаясь друг к другу, примерно с десяток человек: женщины, дети, старики. От группы отделилась фигура – худой мужчина с небритым лицом и спутанными волосами. Он небрежно помахивал сломанной алебардой с ржавым лезвием, даже не пытаясь скрыть ее.

– Возможно, вы в силах помочь нам в наших поисках, – начал Андрей.

Глаза всех сидящих у огня обратились к ним. Киприан со странным чувством увидел, что топливом им служили куски разрубленного на мелкие части алтарного триптиха. Яркие краски пенились и, чернея, шипели в огне; смрад, как от горящей мастерской художника, висел над группой, соревнуясь с холодным туманом за то, кому из них удастся вызвать самый сильный позыв к кашлю. Все молчали. Мужчина с алебардой медленно постукивал ею о ногу.

Киприан поднял руку и показал монеты.

Мужчина с алебардой кивнул. Один из мальчиков встал на ноги, подкрался к ним, как собака, которую слишком часто бьют, вырвал монеты и отнес предводителю группы. Тот осмотрел их в сиянии костра, а затем кивнул Киприану и Андрею.

– «Отмеченный», – произнес Киприан.

Люди у огня обменялись взглядами. Несколько женщин молча перекрестились. Стук алебарды на мгновение затих, а затем опять возобновился. Огонь трещал, что-то свистело. Святые, ангелы и аллегорические фигуры извивались в пламени.

Наконец Киприан достал еще несколько монет. Действие с мальчиком повторилось. Предводитель рассмотрел монеты, отделил от них несколько штук и кивнул головой, посылая паренька в направлении развалин, некогда бывших церковью при монастыре. Мальчик скривился и остался на месте. Мужчина с алебардой влепил ему затрещину. Паренек сильно затряс головой и заплакал. Из носа у него потекла кровь. Мужчина размахнулся, мальчик подчинился и побежал с остатком монет в темноту. Киприан почувствовал ладонь на своей руке и понял, что это Андрей. Он только теперь заметил, что сделал шаг вперед.

Мужчина с алебардой долго не сводил с них взгляда. Он выступил вперед и стоял теперь рядом с костром. Киприан видел, что его одежда состоит из лохмотьев и что на веревке, которая поддерживает его брюки, висят еще короткий топор и длинный зазубренный нож с отломанной рукояткой. Глаза мужчины метались от Киприана к Андрею и обратно. Затем он пнул одну из женщин, сидевших вокруг костра. Женщина посмотрела на Киприана из-под занавеса жирных свалявшихся волос, затем рванула верхнюю часть одежды и обнажила две грязно-белые иссохшие груди. Кивок мужчины в сторону Киприана не давал возможности истолковать щедрое предложение двояко.

Киприан с каменным выражением лица покачал головой.

Мужчина, кажется, задумался. Затем он толкнул девочку-подростка, сидевшую рядом с женщиной. Она тоже схватилась за лиф, но прежде чем успела сорвать его, Киприан снова покачал головой.

Взгляд мужчины еще дольше задержался на Киприане; зaтем подбородок его дернулся, и Киприан услышал, как ахнул Андрей, когда маленький мальчик встал, попытался робко улыбнуться и засунул грязный палец себе в рот.

Улыбка предназначалась Киприану. Мальчик достал палец изо рта и снова засунул обратно.

– Скажи малышу, пусть сядет, – услышал Киприан собственный голос. – И если ты еще раз шевельнешься, я так отполирую тебе морду, что ты сможешь закусить последними тремя зубами здесь и теперь.

Лицо мужчины исказила пренебрежительная ухмылка, действительно обнажившая больше отверстий на месте выпавших зубов, чем самих зубов. Затем он получше всмотрелся в лицо Киприана, и улыбка его погасла, веки задрожали. Наконец он отвернулся и плюнул в огонь, но контакт глазами больше не возобновлял. Гологрудая женщина получила еще один пинок и равнодушно вернула лиф на место.

Киприан наклонился к Андрею.

– Можешь убрать ногу, – прошептал он. – Мои мозоли будут тебе благодарны.

– Ах да, – ответил Андрей и поднял сапог, которым он удерживал ногу Киприана.

Нельзя было сказать, будто что-то изменилось. Мужчина с арсеналом за поясом сел и уставился в огонь; остальные тоже постепенно вернулись к своим делам. Внезапно Киприан пожалел, что сделал предупреждение, а не сразу напал на предводителя печальной группы. Он сжал кулаки.

Наконец маленький курьер вернулся и, тяжело дыша, шагнул в свет костра. Он кивнул. Мужчина с оружием тоже кивнул и дернул подбородком в сторону Андрея и Киприана. Малыш опустил плечи и, шаркая ногами, подошел к ним.

– Идем со мной, – пропищал он.

И они последовали за мальчиком в темноту. Снова ожило воспоминание о том дне в Подлажице, когда Киприан сначала обнаружил, что Андрей, которого он до того считал безвредным, беспомощно влюбленным в женщину более высокого ранга недотепой, тайком последовал за ним; и когда они потом вместе проникли в царство созданий, которые еще жили, хотя на самом деле были уже мертвы.

Он невольно оглянулся. Костра больше не было видно. Темнота за ними была такой же плотной, как и та, куда вел их мальчик.


предыдущая глава | Наследница Кодекса Люцифера | cледующая глава