home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



27

Когда Логан выбрался из кровати и поплелся в душ, воскресное утро уже скреблось в окна его квартиры своими ледяными зимними пальцами. Мелкие снежные хлопья бешено вихрились, подгоняемые порывами ледяного ветра. Было холодно, темно и не походило на день отдыха, который был ему обещан.

Борясь с серым костюмом и с таким же выражением лица, Логан мерил шагами теплую уютную квартиру, заставляя себя собраться с силами и выскочить наружу, чтобы окунуться в самую мерзкую погоду, какую только можно представить. Потом зазвонил телефон: несравненный Колин Миллер требовал эксклюзив.

Логан спустился по общей лестнице, которая вела к входной двери. Полтонны летучих льдинок попытались ворваться в дом, пока он боролся с примерзшей дверью и пытался выбраться наружу. Порывы ветра со снегом атаковали его, как миллионы бритвенных лезвий, царапая лицо и руки и морозя уши.

День был темным, как душа адвоката.

Крутая миллеровская тачка стояла у тротуара, в салоне горела подсветка, из-за поднятых стекол доносилась классическая музыка. Репортер сидел, склонившись над раскрытой газетой. Логан хлопнул входной дверью, не очень заботясь о том, разбудит ли он соседей. Почему он один должен не спать ранним утром этого отвратительного дня? Поскальзываясь, дошел до машины, открыл переднюю дверь, сел. Вместе с ним в салон залетел миллион белых снежных хлопьев.

— Что за погода! — Миллеру пришлось повысить голос, чтобы перекричать какую-то оперную арию, несущуюся из динамиков. Он приглушил звук, капли растаявшего снега потекли по воротнику пальто Логана.

— Ну что, сегодня без плюшек явился? — спросил он, стряхивая с волос кусочки льда, прежде чем они смогли превратиться в ручейки воды, стекающие за воротник рубашки.

— Ты думаешь, что я позволю тебе разбрасывать жирные грязные крошки по моей новой тачке? Если наше интервью закончится, к всеобщему удовольствию, я куплю тебе самый сочный гамбургер в этом городишке. Идет?

— Скорее я съем хорошо прожаренное дерьмо, — сказал Логан. И прибавил: — И как ты смог позволить себе такую машину? Всегда думал, что журналисты живут в нищете.

— Иуда, конечно. — Миллер пожал плечами, завел мотор и отъехал от тротуара. — Я этому чуваку оказал услугу. Статью одну не опубликовал…

Логан удивленно наклонил голову, но Миллер больше ничего не сказал.

В это воскресное утро машин на дорогах почти не было, но погода вынудила замедлить движение и тех немногих автомобилистов, которым понадобилось куда-то поехать. Миллер пристроился за фургоном, когда-то окрашенным в белый цвет; на крыше фургона лежал целый сугроб снега, а весь кузов был покрыт толстым слоем грязи. На грязной задней двери фургона какой-то остряк вывел: «ХОЧУ, ЧТОБ МОЯ ЖЕНА БЫЛА ТАКОЙ ЖЕ ГРЯЗНОЙ», а чуть ниже добавил: «ПОМОЙ МЕНЯ». Время от времени фары автомобиля Миллера освещали творчество народных остроумцев, пока он и Логан медленно продвигались по городу в сторону Саммерхилла.

Безопасный дом ничем не отличался от других домов на улице: еще одна бетонная коробка с небольшим садом при входе, укрытым растущим снежным одеялом. В середине двора стояла ива, прогнувшаяся под тяжестью навалившего на нее снега и льда.

— Ну что, — сказал Миллер, паркуясь за побитым «рено». — Пошли делать эксклюзив.

Отношение репортера к Труповозу самым драматическим образом изменилось, как только Логан рассказал ему историю о случае на дороге. Бернарда Данкана Филипса больше не нужно было подвешивать за яйца, пока не оторвутся. Отныне он был жертвой общества безудержного потребления, которое было готово без зазрений совести освободиться от душевнобольного человека и бросить его на произвол судьбы.

Бернард Данкан Филипс был извлечен из постели громадной женщиной-констеблем в гражданской одежде, которая беспардонно стащила его по лестнице и поставила перед репортером. Миллер умел разговорить собеседника: он помог Труповозу ощутить себя очень важной персоной и одновременно создал непринужденную атмосферу. А в это время шикарный цифровой диктофон тихо вел запись, брошенный небрежно на середину кофейного стола, видавшего лучшие дни.

Они обсудили блестящую академическую карьеру, разрушенную смертью матери Труповоза, деликатно поговорили о душевном недуге и смерти миссис Труповоз-Старшей, спаси Господь ее грешную душу. Логан не услышал ничего нового, все было в досье, поэтому потягивал крепчайший чай, подливая его из треснутого коричневого заварного чайника. Считал розы на обоях. И голубые шелковые банты. Между розовых полосок.

Но только до того момента, как Миллер упомянул имя Лорны Хендерсон, мертвой девочки из строения номер два. Логан сразу насторожился.

Но Миллер, даже несмотря на то, что он был настоящий профессионал, не смог вытрясти из Труповоза больше, чем инспектор Инш. Эта тема заставила Труповоза разнервничаться. Взволновала.

Это нехорошо. Это были его мертвые вещи. А они их забрали.

— Да ладно, Бернард, — сказала констебль в гражданской одежде, в очередной раз заваривая чай. — Что ты так нервничаешь?

— Эти вещи мои. Они украли мои вещи! — Он вскочил и швырнул на пол тарелку с диетическим шоколадным печеньем. Она разлетелась вдребезги. Пара сумасшедших глаз уставилась на Логана. — Вы полицейский! Они крадут мои вещи!

Логан на миг задержал дыхание.

— Они должны были их забрать, Бернард, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Помните, что мы пришли к вам с человеком из муниципалитета? От них людям было очень плохо. Как вашей маме. Вы помните?

Труповоз зажмурил глаза и заскрипел зубами. Ударил себя кулаками в лоб:

— Я хочу домой! Это мои вещи!

Женщина-констебль отставила в сторону чайник и начала успокаивать неопрятного возбужденного мужчину, словно тот был маленьким мальчиком, поранившим колено.

— Ш-ш-ш… Тише, тише… Ш-ш-ш… — шептала она, поглаживая Труповоза по руке пухлой ладонью с множеством колец на пальцах. — Все в порядке. Все будет хорошо. Ты здесь вместе с нами, ты в безопасности. С тобой все будет в порядке.

Медленно и неуверенно Бернард Данкан Филипс сел на край стула, левой ногой раздавив печенье.

После этого эпизода интервью пошло вкривь и вкось. Как бы осторожно Миллер не задавал вопросы, у Труповоза они вызывали шквал отрицательных эмоций. И он снова и снова возвращался к одному и тому же: он хотел домой; они украли его вещи.


Городской пляж Абердина был замерзшим и пустынным. Гранитно-серые волны Северного моря с грохотом ударялись в бетонные глыбы, едва различимые в ревущем снежном шторме, на десять метров вверх взлетали фонтаны брызг, и ветер разносил их во все стороны.

Большинство владельцев частных магазинчиков и заведений не потрудились открыться этим утром. Они посчитали, что в магазинах с товарами для туристов, развлекательных павильонах и перед киосками с мороженым очередей не будет. Миллер с Логаном сидели за стеклянной витриной «Инверснеки кэфей», поедали сэндвичи с жареным беконом и пили крепкий кофе.

— Черт, все псу под хвост, — сказал Миллер, убирая с ломтя поджаренного хлеба полоску жира. — После такого ты должен кормить меня завтраком. И никак иначе.

— Но ты ведь что-то нашел для себя! — возразил Логан.

Миллер бросил полоску жира в пустую пепельницу и пожал плечами:

— Да, он, черт бы его побрал, совершенно съехал с катушек. И я заявляю это со всей ответственностью и во весь голос… Как насчет того, чтобы это стало сенсацией?

— Ну, я на многое не надеялся, — сказал Логан. — Просто чтобы всем стало известно, что он не убивал маленькую девочку. Он этого не делал, и нам пришлось его выпустить.

Репортер откусил приличный кусок и, жуя, проговорил:

— У твоего босса, наверное, дела идут совсем хреново, если он послал тебя просить о такой мелочи.

Логан разомкнул губы, но ничего не сказал.

Миллер подмигнул:

— Хорошо, Лаз, я и с этим могу кое-что сделать. Придадим этому барахлу фирменный миллеровский лоск, так сказать, прикосновение царя Мидаса. На первую страницу дадим рентгеновский снимок. Закажем в отделе иллюстраций что-нибудь на тему «ребенок сбит автомобилем „вольво“». Рожу какого-нибудь мужика. Но до понедельника это не выйдет. Смотрел ящик сегодня утром? Они вышли на охоту. Твоего начальничка к тому времени уже вышибут с работы. Труповоза выпустил. Второй раз.

— Труповоз не убивал этого ребенка, — заметил Логан.

— Не в этом дело, Лаз. Народ видит, что случаются неприятные вещи: маленькие мальчики в канавах, мертвые девчонки в мусорных мешках, детишек во все дырки используют, слева, справа и отовсюду. Кливера отпустили, хотя все знали, что он этим занимался. А сейчас и Труповоз вышел. — Он откусил еще кусок сэндвича. — И с их точки зрения, он виновен.

— Да не убивал он никого!

— Сейчас правда никому на хрен не нужна. И ты это знаешь, Лаз.

Логан мрачно согласился. Некоторое время они молча ели.

— А как продвигается твоя вторая история? — наконец спросил Логан.

— Которая?

— Ты сказал, что не будешь заниматься расследованием дела Джорди-без-коленей, потому что у тебя есть кое-что получше.

— А… это. — Миллер отхлебнул кофе, посмотрел на снег за окном, на волны, на беснующееся море. — Не так чтобы очень хорошо, — наконец прибавил он и погрузился в молчание.

Логан выдержал паузу, чтобы не получилось так, будто он очень настаивал на этой информации, и спросил:

— Ну? Так что это было?

— А?.. — Миллер очнулся от задумчивости. — Да так. Прошел слух, что на рынке появился чувак, который занимается особыми вещами. Чем-то, что не каждый может предложить.

— Наркотики?

Репортер покачал головой:

— Нет. Скот. Живой товар.

Прозвучало это достаточно глупо.

— Что? — Логан ухмыльнулся. — Свиньи, куры, коровы и прочая живность?

— Нет, совсем другой живой товар.

Логан откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на неразговорчивого журналиста. Его лицо, раньше напоминавшее открытую книгу, стало непроницаемым.

— И какой же живой товар предлагает этот парень?

Миллер пожал плечами:

— Все молчат как сволочи. Но так, что становится понятно. Наверное, женщин, мужчин, девочек, мальчиков…

— Но ведь нельзя вот так просто взять и купить человека!

Миллер посмотрел на Логана снисходительно:

— Ты что, только вчера родился? Да человека можно купить без проблем! Прогуляйся по правильным улицам в Эдинбурге, и купишь все, что захочешь. Оружие, наркоту. И женщин тоже. — Он наклонился и шепотом прибавил: — Разве я не сказал тебе, что Молк-Нож возит шлюх из Литвы? И как ты думаешь, что он с ними делает?

— Думаю, он сдает их напрокат сутенерам.

Миллер горько засмеялся:

— Да, конечно сдает. Нанимает и продает. А на слегка испорченных по вине магазина ты можешь даже получить скидку. — Он увидел недоверие в глазах Логана и вздохнул: — Смотри, шлюх в основном покупают сутенеры. Потом одна откидывает копыта от передоза, и ты опять идешь к Молки, в его «кэш энд кэрри». И берешь замену. Еще одну почти новую литовскую шлюху по самой низкой цене, торг уместен.

— О господи! — выдохнул Логан.

— Большинство этих несчастных девиц не говорят по-английски. Их покупают, подсаживают на героин, потом отправляют на панель, используют и выбрасывают на улицу, когда они совсем сгнивают и становятся неспособными удовлетворять клиентов.

Они сидели молча, слышалось только шипение кофейного аппарата и отдаленные звуки шторма за окном, проникающие через двойные окна.


Логан не собирался идти в управление. Так он сказал себе, когда Миллер подбросил его к Каслгейт. Он собирался заскочить в «Одбинз», взять пару бутылок вина, пива и усесться дома перед камином. Книга, вино и заказать чего-нибудь к чаю.

Но ноги сами привели его в унылый вестибюль штаб-квартиры полиции, и вот он уже стряхивает тающий снег с пальто на линолеум.

Как всегда, его ожидала стопка сообщений от отчима Питера Ламли. Логан старался не думать о них. Все-таки воскресенье: он вообще не должен здесь находиться. Он просто не выдержит еще один безнадежный телефонный звонок. Логан сел за рабочий стол и взял в руку фотографию Джорди Стефенсона, пытаясь прочесть что-нибудь в его мертвых глазах.

Рассказ Миллера о женщинах на продажу заставил его задуматься. Кто-то в Абердине хочет купить женщину, а тут как раз появляется Джорди, представляющий одного из самых крупных в стране торговцев живой плотью, всегда к вашим услугам. Может быть, бизнес и не тот же самый — строительство не проституция, но какая разница…

— Здорово ты облажался, а, Джорди? — сказал он, глядя на сделанную в морге фотографию. — Притащился сюда из самого Эдинбурга, думал, что работенка так себе, плевая, а закончил, плавая вниз лицом в гавани, да еще с отрубленными коленями. Даже взятку не смог дать члену земельного комитета. Хотел бы я знать, сообщил ты своему боссу о том, что кто-то здесь хочет купить женщину? За наличку. И без лишних вопросов.

Отчет с результатами вскрытия Джорди все еще лежал непрочитанным на его рабочем столе. За всем, что свалилось на этой неделе, просто не нашлось времени. Логан взял со стола папку и начал ее листать. В это время зазвонил его мобильный телефон.

— Слушаю, — сказал Логан.

— Сержант? — Это был инспектор Инш. — Вы где?

— В управлении.

— Логан, у вас что, дома нет? Разве я не приказал вам взять очаровательную девочку-констебля и хорошенько ее развлечь?

Логан улыбнулся:

— Да, сэр. Простите, сэр.

— Все, вы опоздали.

— Сэр?

— Собирайтесь — и в Ситон-парк. Мне только что позвонили: нашли Питера Ламли.

У Логана екнуло сердце.

— Понял.

— Я буду там через… О господи, да там за окном просто снежная буря. Минут тридцать ехать буду. А то и сорок. Никому не сообщать, сержант. Никаких мигалок, сирен, никакого шума. Понятно?

— Да, сэр.

Летом Ситон-парк был очаровательным местом: широкие зеленые лужайки, высокие взрослые деревья, сцена для оркестра. Люди приходили сюда на пикник, рассаживались на лужайках, играли в футбол, занимались любовью под кустами. По ночам их там грабили. Парк находился поблизости от общежитий Абердинского университета, поэтому там всегда можно было найти наивных приезжих молодых ребят, в карманах у которых водились деньги.

Сегодня погода была такая же, как в фильме «Доктор Живаго». С наступлением дня небо так и не прояснилось, просто нависало над городом, серое, как и утром, и сверху падал снег и засыпал все вокруг.

Логан обошел парк; за Логаном, прячась от ветра и снега, шагал одетый, как эскимос, полисмен. Целью была небольшая бетонная постройка в центре парка, с одной стороны облепленная снегом. Зимой общественные туалеты не работали. И каждый, кому приспичило, мог справить нужду под кустом. Логан и полисмен зашли за угол, обрадовались, что ледяной ветер дул там слабее. Вход в женскую половину находился в небольшой нише.

Дверь была приоткрыта; большой латунный замок висел на одной петле, другая была вырублена. Логан открыл дверь и зашел внутрь женского туалета.

Там было даже холоднее, чем снаружи. Двое полицейских в форме присматривали за тремя тепло закутанными ребятишками, лет от шести до десяти. Дети выглядели одновременно возбужденными и очень уставшими.

Один из полицейских, увидев Логана, сказал:

— Кабинка номер три.

Логан кивнул и прошел дальше.

Питер Ламли был мертв. Логан это понял, как только открыл окрашенную черной краской дверь. Ребенок лежал на полу, обняв унитаз, как будто дружески его утешал. Под холодным светом яркие рыжие волосы казались бледными и безжизненными, веснушек почти не было заметно на восковой бело-голубой коже. Задранная футболка закрывала лицо и руки мальчика, спина и живот его были открыты. Больше никакой одежды на нем не было.

— Бедный ребенок…

Логан нахмурился, разглядывая обнаженное тело мальчика. Подойти ближе он не мог, поскольку опасался занести мусор на место преступления. Питер Ламли отличался от малыша, найденного в канаве у реки. Тела его не коснулось разложение.

Общественный туалет начал заполняться людьми. Сразу после приезда медика и экспертов-криминалистов появился ругающийся на чем свет стоит краснолицый инспектор Инш. Криминалисты, как и положено, прибыли в своей униформе, оставив белый фургон со всем снаряжением рядом с собором Святого Макхара, чтобы не привлекал внимания. Инш сбил снег с ботинок, криминалисты и все остальные натянули белые комбинезоны, дрожа от холода и жалуясь на проклятую погоду.

— Ну и в чем причина? — спросил инспектор Инш, когда дежурный медик закончил осмотр, освободился от комбинезона и попытался вымыть руки в одной из раковин.

— Несчастный мальчуган мертв. Не могу сказать, как долго. Он здорово заморозился. Такая погода играет скверные шутки со старым добрым rigor mortis.[10]

— Причина смерти?

Доктор вытер руки о подкладку своего шерстяного пиджака и ответил:

— Можно спросить подтверждения у Снежной Королевы, но, по-моему, это выглядит как удушение веревкой.

Инш вздохнул:

— Как в прошлый раз… Признаки сексуального насилия? — прибавил он, понизив голос, чтобы его не услышали живые дети.

Доктор кивнул, и Инш еще раз вздохнул.

— Ну что, вперед. — Доктор надел утепленную куртку и застегнул молнию до подбородка. — Если я вам больше не нужен, то я, пожалуй, отвалю туда, где потеплее. В Сибирь, например.

После того как факт смерти был установлен, к работе приступили криминалисты, натянув резиновые перчатки. Они поднимали волоски, посыпали поверхности порошком для выявления отпечатков пальцев. Фотограф щелкал, видеооператор снимал всех и вся. Они не делали только одну вещь — не трогали тело. Никто не хотел вызвать гнев патологоанатома. За то время, пока Логан не работал, Исобел завоевала солидную репутацию.

— Всего лишь неделя прошла, не так ли? — спросил Инш у Логана, когда они наблюдали за работой криминалистов. Логан подтвердил это. Инспектор достал из кармана пакет с мармеладными человечками, предложил остальным угоститься. — Вот ведь кровавая неделька выдалась… — Он положил в рот конфету и, жуя, прибавил с сарказмом: — Вы не собираетесь взять отпуск в ближайшее время? Чтобы подождать, пока улучшатся показатели криминальной статистики?

— Твою мать… — Логан засунул руки в карманы и постарался не думать о том, как будет выглядеть отчим Питера Ламли, когда они ему скажут о том, что нашли.

— Что насчет них? — Инш кивнул на трех ребят, постепенно синеющих от холода в переполненном женском туалете.

Логан пожал плечами:

— Они сказали, что делали снеговика. Один захотел пописать, зашли сюда и нашли тело. — Он всмотрелся в них: две девчушки восьми и десяти лет и мальчонка лет шести. Брат и сестры. Все курносые и кареглазые.

— Бедные детишки, — проговорил Инш.

— Не такие уж и бедные, — заметил Логан. — Как вы думаете, каким образом они здесь очутились?.. Они взяли отвертку сантиметров двадцать длиной и выдолбили на хрен петлю вместе с замком. Проезжавший патруль застал их за этим занятием. — Он кивнул на двух замерзших полицейских. — Если бы ребята их не заметили и не задержали, эти малолетние засранцы свалили бы по-тихому.

Инш перевел взгляд на ежившихся от холода полицейских:

— Патрульная машина? В центре Ситон-парка? В такую погоду? — Он нахмурился. — Вам не кажется это слегка притянутым за уши?

Логан снова пожал плечами:

— Так сказали патрульные, и они на этом настаивают.

— Кхм-м-м…

Под взглядом Инша полицейские стали беспокойно переминаться с ноги на ногу.

— Полагаете, кто-нибудь мог видеть, как избавлялись от тела? — сказал он наконец.

— Нет. Не думаю.

— Да. Мне тоже так кажется.

— И поскольку тело сюда не притащили, значит, оно лежало здесь давно. Труп подпирал дверь кабинки изнутри. Значит, это убийца так его уложил, чтобы оно дверь подпирало. Он был уверен, что тело надежно спрятано. Готов был вернуться за ним, если бы ему захотелось. Он не заявил во всеуслышание о своем трофее.

Дьявольская улыбка появилась на лице инспектора.

— Это значит, что он вернется. Наконец-то нам представился шанс поймать этого ублюдка!

Тут появилась доктор Исобел Макалистер, одетая в толстое шерстяное пальто; она вошла в туалет в облаке снега и отвратительного настроения. Стоя на пороге, оглядела присутствующих, и лицо ее еще больше помрачнело, когда она заметила Логана. Выглядело это так, будто она зуб против него имела: Логан не только испортил ей вечер, но и доказал, что она ошиблась в определении причин смерти девочки, заключив, что ее забили до смерти. А Исобел никогда не ошибалась.

— Инспектор, — сказала она, совершенно игнорируя человека, с которым когда-то спала, — мы можем закончить это побыстрее?

Инш показал на кабинку номер три, и Исобел пошла туда, шаркая резиновыми сапогами, чтобы осмотреть тело.

— Это мне так кажется, — прошептал Инш, — или здесь на самом деле стало еще холоднее?


Вечером они оповестили родителей Питера Ламли. Мистер и миссис Ламли не сказали ни слова. Как только появились Логан с инспектором Иншем, они все поняли. Они сидели рядом на диване, держа друг друга за руки, пока инспектор Инш произносил ужасные слова.

Не произнеся ни звука, мистер Ламли поднялся, снял с крючка пальто и вышел.

Проводив мужа взглядом, миссис Ламли разразилась рыданиями. Психолог поспешила подставить ей дружеское плечо, чтобы порыдать вместе.

Логан с Иншем тихо удалились.


предыдущая глава | Пабы, церкви, дождь | cледующая глава