home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Королевство Ллойярд, Уинс-таун

За двадцать лет службы в Министерстве Спокойствия инспектор Клеорн повидал самых разных мертвецов. Ему попадались трупы с проломленными черепами, с огнестрельными ранениями, тела жертв разгулявшегося огня и полдюжины весьма отвратительных утопленников. Последние месяцы, с тех пор, как Клеорн взялся за раскрытие дела Убийцы со Стилетом, он значительно расширил свои знания о том, как могут выглядеть люди (а также кентавры, гномы и тролли), если на них использовать что-нибудь остренькое — всякие там мечи, сабли, секиры, топоры, алебарды и кинжалы всех сортов.

Летом, во время путешествия в Пустыню, Клеорн свел знакомство с ллойярдскими некромантами, и неохотно признал, что их изделия — аккуратные, косточка к косточке, скелеты или даже устрашающие энбу в бронзовых доспехах, — могут быть весьма полезны. Допустим, если приходится спасать живых существ из объятий песчаной бури, или, предположим, растаскивать горные завалы, или еще для какой грязной работы.

Но то, что он увидел в столице Ллойярда…

Всё было чинно, благородно и естественно. Скелеты резво носились по улицам, звонко цокая костями по мощеной мостовой; зеленовато-бурые зомби уныло подметали тротуары, подталкивали, буде возникнет необходимость, застрявшие в лужах повозки, и ворчали уныло-неразборчивое: «ходють тут всякие, работать мешають…» У солидных, окованных бронзой дверей гномьего банка «Жуки и сыновья» возвышались два энбу; такая же охрана сопровождала некоего аристократа, лихо проскакавшего по столице — мертвяки-здоровяки бежали за резвой лошадью, аристократ радовался, а вот лошадка, похоже, была перепугана насмерть. В гостинице, где остановились кавладорские сыщики, Клеорн имел честь познакомиться с миссис Оушен.

Ее история, весьма типичная для Ллойярда, вызвала у инспектора некоторую оторопь и душевное волнение; а мэтр Лео, бедняга, перепугался так, что зарекся выходить из гостиничного номера в темное время суток. Как будто это могло спасти от визита почтенной леди! К тому же, узнав о том, что господин Клеорн является сыщиком, миссис Оушен обрадовалась и явилась сама, без приглашения. Осторожно постучала, просочилась сквозь дверь, и, зависнув над креслом, принялась объяснять, в чем, собственно дело. Понимаете, полсотни лет назад она вышла замуж, и в день свадьбы торжественно поклялись пройти по жизни вместе, рука об руку, и быть похороненными в одной могиле. Понимаете, они с мужем были бесконечно счастливы, но, увы, счастье продолжалось недолго. Двадцать лет назад господин Оушен отправился в дальнее плавание к Риттландским островам, и с тех пор никак не вернется. Не согласился бы господин сыщик съездить на остров Тирба, узнать, что ж так задержало господина Оушена? Его супруга поставила себе целью дождаться возвращения мужа, без него ей как-то боязно лежать одной, в холодном мрачном склепе… Может, все-таки..?

Господин Клеорн посмотрел на почтенную даму, сухощавую, задрапированную в глухое черное платье, многослойную вуаль и мягко покачивающуюся на сквозняке, и с сожалением отказался. Нет, сударыня, простите великодушно, но в данный момент нахожусь при исполнении, поэтому оказать вам услугу не смогу. Призрак миссис Оушен печально всхлипнул, взял с сыщика обещание, что тот подумает и известит ее, если что, и удалился в дымоход.

После ее ухода перепуганный мэтр Лео в срочном порядке принялся осваивать первый урок практической Магии Смерти: как отпугнуть неупокоенных мертвецов. Здесь молодой волшебник продемонстрировал достойную уважения сноровку и прилежание. Куда-то телепортировался, вернулся, нагруженный десятками пузырьков и коробочек, и всю ночь разбрасывал по углам гостиничного номера сушеную черноплодную рябину, брызгал святой водой и развешивал по стенам специально зачарованную серебряную паутину.

В глубине души уверенный, что местная нежить даже не заметит возведенных против нее укреплений, Клеорн не стал мешать мэтру Лео. Пусть его. Его самого порядком нервировал огромный сундук, который господа сыщики были вынуждены оставить в гостиничном подвале. Хозяин гостиницы вяло поинтересовался, приходится ли сундучный покойник родственником его новым постояльцам, и кому конкретно. Услышав, что не родственник, ничуточки, он оживился, лихо процитировал какой-то закон, согласно которому эксплуатировать после перехода за Порог можно не всех, а лишь подпадающих под некоторые перечисленные выше пункты. Потом опять уныло сник: ему популярно объяснили, что поднимать мэтра Фотиса никто не собирается. Так, поговорить, задать пару вопросов.

Обдумывая ход предстоящей беседы с покойным волшебником, инспектор Клеорн не спал полночи. Что-то крутилось в голове, какая-то мысль… но стоило на ней сосредоточиться, в памяти сразу всплывала дюжина посторонних фактов, мельтешила, дразнилась, как глупый гоблин, и выстроившаяся было картина преступления рассыпалась на множество осколков. Клеорн чувствовал, что бродит совсем рядом с отгадкой — надо только задать правильный вопрос… А как знать, какой из вопросов правильный, если их накопилось тысяча штук? Кому выгодна смерть короля Гудерана? Она произошла по причине личных разногласий — или имеет место быть политический умысел? Классический принцип «ищи, кому выгодно» лишь мешает, ибо покушение на жизнь его величества выгодно сразу многим; надо искать того, кто способен на преступление. На то, чтобы задурить голову молодому человеку, заставить его совершить убийственное волшебство… И здесь снова дюжина вопросов: точно ли магические действия мэтра Фотиса спровоцировали появление волчьей стаи, или возможны другие варианты?

Вопросы, вопросы…

Не спалось, хоть застрелись. Отчаявшись справиться с бессонницей и не в силах признаться, что причиной ее стало подсознательное ожидание визита неупокоенной постоялицы, Клеорн встал, устроился напротив камина и развернул переданное мэтром Лео письмо. Что-то он после первого прочтения не понял, о чем здесь говорится…

«Утром 16-го дня месяца Зеркала текущего года Длинногривого Льва я получил срочное сообщение из деревеньки Круглые Журы, расположенной на юге провинции Ла-Фризе. Точнее будет сказать, что Круглые Журы находятся на самой границе между Иберрой и Кавладором, а еще точнее — северо-западный край деревни принадлежит Короне Кавладора, а юго-восточная ее часть — нашим южным соседям. Рубежом служит река Казгогонка, приток Лала.

Сама по себе Казгогонка может заинтересовать лишь географов, да и то самых охочих до составления подробных карт местности; реки той одиннадцать месяцев в году едва хватает, чтобы напиться скоту да на полив кругложуринских огородов. Однако два месяца в году, в сезон зимних дождей, она превращается в бушующий поток, собирающий в себя воды ручьев, стекающих со склонов Илюма. Я рассказываю обо всех этих географических тонкостях ради того, чтоб объяснить причину, по которой немедленно покинул Ла-Фризе, где находился по личным делам, и отправился в Круглые Журы: ради предупреждения подтопления сельскохозяйственных и лесных угодий, расположенных поблизости от Казгогонки, в давние времена была возведена магическая башня, Казга-Рабо.

Сейчас ее государственную принадлежность определить крайне сложно — башня расположена точно посредине Казгогонки, на сотворенном магией клочке земли. Полтора столетия назад Кавладор и Иберра договорились, что оба королевства имеют право приглашать волшебника, который будет предотвращать крупные наводнения; насколько мне известно, иногда господа маги приходили к соглашению, как они будут делить островное жилище, иногда нет… Но вот уже семь лет в Казга-Рабо было всё спокойно: с согласия кавладорского и иберрского Министерств Чудес здесь поселилась компания магов, называемых Чумовой Четверкой.

Ничего удивительного, что, едва услышав, что всю ночь над Казга-Рабо полыхал пожар, что башня разрушена и имеются жертвы среди населения Круглых Журов, я поспешил на место происшествия.

Насчет жертв среди крестьян сведения оказались не вполне точными (за мертвеца приняли местного пастуха, употребившего чрезмерное количество дурного самогона), и, дождавшись прибытия представителя королевства Иберра, я отправился в Казга-Рабо.

Еще на берегу я приметил, что крыша башни частично обвалена, а стены покрыты густой копотью. Мэтр Аэллиас и его кузина, госпожа Аниэль, с огорчением предположили, что хозяева башни мертвы.

Так и оказалось.

Первую жертву мы обнаружили в саду. Садик вокруг Казга-Рабо крошечный, скорее, это маленькая вымощенная камнем площадка, переходящая в рассчитанный на небольшую лодчонку причал и украшенная многочисленными растениями. Молодой человек, хорошо физически развитый, лежал у кадушки с апельсиновым деревцем. Я перевернул тело; мэтр Аэллиас проверил своим, магическим методом: молодой человек был мертв по крайней мере с полуночи, то есть скончался за полчаса или даже меньше времени до того момента, как начался пожар.

Причина смерти была ясна и не вызывала сомнений: удар кинжалом в сердце. Мэтр Аэллиас развернул мантию и рубашку жертвы и показал мне рану. Она была небольшой, как будто нападавший действовал стилетом, мизерикордией или другим оружием с прямым узким клинком не менее ладони в длину.

Мэтресса Аниэль опознала жертву. По словам госпожи Аниэль это был мэтр Бруно, родившийся в провинции Луаз. Мэтр Бруно специализировался в Магии Смерти, прошел обучение под руководством мэтра Мориарти в Восьмом Позвонке. Работать в Казга-Рабо мэтр Бруно вызвался сам; причиной тому были (опять-таки, если судить со слов госпожи Аниэль) романтические чувства, которые он питал к сеньорите Лаэнмифь.

Сеньорита Лаэнмифь, эльфийка, приходилась сводной сестрой мэтрессе Ранцуэльмарэ, представлявшую в Казга-Рабо Министерство Чудес Иберры.

Обеих сестер и возлюбленного мэтрессы Ранцуэльмарэ, господина Ондари-Из-Далека, мы нашли внутри башни.

Судя по расположению тел погибших, произошло следующее.

Убийца вошел через парадную дверь башни, не пользуясь телепортирующим заклятием. (Так как мэтр Бруно убит рядом с причалом, я делаю вывод, что убийца прибыл на лодке и, вероятнее всего, на ней же и покинул островок.) Затем он применил артефакт с заклинанием „Ледяные иглы“, в результате чего сеньорита Лаэнмифь получила смертельное ранение. Непосредственной причиной ее смерти стала обильная кровопотеря — несколько ледяных кристаллов пронзили грудную клетку, живот, руки и ноги девушки.

Тело господина Ондари мы обнаружили на лестнице, ведущей на второй этаж здания. Многочисленные порезы на его руках, груди, животе свидетельствуют, что он вступил в сражение с убийцей. Как минимум три раны были смертельные; причем, как я заметил, один из ударов был нанесен в сердце, как и рана, ставшая смертельной для мэтра Бруно.

Госпожу Ранцуэльмарэ мы нашли на верхнем, четвертом этаже башни. Мэтр Аэллиас и мэтресса Аниэль внимательно изучили останки волшебницы; по их словам, она была ранена „ледяной иглой“, но не смертельно; потом подверглась воздействию ядовитого газа, нескольких легкий молний и оглушающего „удара кулаком“. Затем в волшебницу бросили нож с нюртанговым лезвием — небольшой листовидный клинок нашелся на полу, под остатками рухнувшей крыши. Увидев нож, мэтр Аэллиас вышел из себя; мэтресса Аниэль тоже была глубоко возмущена и изрядно опечалена: по ее мнению, убийца воспользовался нюртанговым оружием, чтобы нейтрализовать магические способности Ранцуэльмарэ. Затем убийца с помощью ремня подвесил волшебницу к потолочной балке. Под воздействием пытки мэтресса Ранцуэльмарэ потеряла контроль над магическими способностями; как-то сумев избавиться от нюртангового ножа, она бросила в убийцу файербол, но не сумела рассчитать силу заклинания. „Огненный шар“ и послужил причиной пожара, уничтожившего крышу башни. Мэтресса Ранцуэльмарэ погибла в огне — по мнению мэтра Аэллиса, причиной тому были и полученные ранее ранения, и горе, разбившее сердце волшебницы.

И господин Аэллиас, и госпожа Аниэль утверждают, что нападавший не был магом, хотя, бесспорно, неплохо разбирался в особенностях применения артефактов и заклинаний. Мне были предъявлены серебряное кольцо и бронзовый браслет, которые были использованы убийцей, чтоб активизировать атакующие заклинания. По словам господина эльфа, такие артефакты можно купить где угодно, от Нан-Пина до Шуттбери; иначе говоря, только по ним одним определить, из каких земель происходит убийца, невозможно. Некоторую надежду дает обнаруженный на месте преступления нюртанговый нож — на нем стоит клеймо мастерской одного из орберийских кланов, возможно, гномы смогут вспомнить, кто заказывал или покупал столь нестандартную вещь.

Мои выводы относительно произошедшего в Казго-Рабо заключаются в следующем:

1. Все четверо обитателей башни прекрасно знали своего убийцу. Скорее всего, он бывал в Казго-Рабо. Доказательством тому и тот факт, что мэтр Бруно спустился к реке один, без сопровождения господина Ондари или мэтрессы Ранцуэльмарэ, и то, что убийце удалось активизировать первый из артефактов. Мэтресса Аниэль, которая знала Ранцуэльмарэ с детства, говорит, что волшебница не была ни доверчивой, ни легковерной; приди к ним в дом незнакомый или потенциально опасный человек, против него были бы применены оборонительные чары, которые не позволили бы использование боевых артефактов.

2. Убийцей является мужчина. Возможно, он худощав и выше среднего роста. Я делаю этот вывод, исходя из характера причиненных им ран. По моей просьбе мэтр Аэллиас выяснил, что удар, которым был убит мэтр Бруно, человек достаточно рослый, был расположен почти параллельно земле; значит, его убийца был на дюйм или полтора выше своей жертвы. Сухопарое сложение я подозреваю по причине, что протиснуться через нагромождение мебели, или скрываться от атакующих заклинаний мэтрессы Р. за книжным стеллажом, у толстяка или хотя бы крепко сбитого человека не получилось бы.

Физическую силу, нехарактерную для представительниц слабого пола, подтверждает и глубина ран обоих мужчин, и то, что убийца смог поднять Ранцуэльмарэ на достаточную высоту.

3. Убийца принадлежит к человеческой расе. В Ла-Фризе я повидал достаточно эльфов, и кавладорских, и из Брабанса, чтобы утверждать это со всей определенностью. Ни один представитель эльфийской расы, будь то мужчина или женщина, не допустит, чтоб его жертвы умерли некрасиво. Тем не менее, есть вероятность, что смерть Лаэнмифь и Ранцуэльмарэ связана с существующими внутри эльфийских кланов конфликтов. Мэтр Аэллиас пообещал, что сосредоточит свое внимание на разработке этой версии и сообщит мне о полученных результатах.

Насколько мне известно, сестры не очень хорошо ладили со своим кланом. Ранцуэльмарэ происходила из связи эльфа с человеческой женщиной; позднее ее отец сочетался браком с эльфийкой. Демонстративное, несколько экзальтированное поведение Ранцуэльмарэ прощалось, так как девушка обладала незаурядным магическим талантом; однако клан осуждал Ранцуэльмарэ за то, какой пример несдержанного, неэстетического поведения и человечески непоследовательной морали она подает своей младшей сестре. Когда сеньорита Лаэнмифь познакомилась с мэтром Бруно, практиковавшим Магию Смерти, которую эльфы ценят весьма невысоко, вышел громкий скандал. В результате девушки и вынуждены были переселиться на „нейтральную территорию“, в Казго-Рабо.

Однако в то, что родичи эльфиек наняли брави, чтобы покончить с непокорными дочерями, я верю с трудом. И мэтр Бруно, и господин Ондари были людьми; при эльфийской продолжительности жизни родственникам достаточно было подождать пятьдесят лет — и обе девушки вернулись бы в родные пенаты.

4. Непосредственным мотивом преступления стало что-то, что хранилось в Казго-Рабо. Возможно, это некий артефакт, или другая вещь магического происхождение. Убийца допрашивал мэтрессу Ранцуэльмарэ; возможно, имел место торг — ведь госпожа Лаэнмифь умерла далеко не сразу, и у нее был шанс на спасение. Третий и второй этаж башни носят следы торопливого обыска; на первом этаже также всё перевернуто, что с равной вероятностью может быть и последствием бушевавшей драки, и поисков некоей вещицы.

В этой версии меня убеждает и другое соображение. А именно — прозвание „Чумовая Четверка“, которую маги из Казго-Рабо получили от своих коллег.

По словам госпожи Аниэль причиной такого именования стал ряд экспериментов, которые провели мэтр Бруно и мэтресса Ранцуэльмарэ несколько лет назад. А именно — исследования относительно причин распространения чумы и разработка заклинаний, обеззараживающих воду и землю в районах, где произошла вспышка эпидемии. Лаэнмифь была целительницей, правда, еще не завершившей полный цикл обучения; господин Ондари-Из-Далека не был магом в классическом понимании этого слова. О нем ходили слухи, что он является странником-из-другого-мира, и что он обладает тайным знанием, особым Талантом, сродни магическому.

В любом случае, эти четыре молодых, талантливых и энергичных исследователя поставили перед собой некую цель — иначе зачем им удаляться от мира? На первом и втором этажах мы постоянно натыкались на письма, свитки, разрозненные листы рукописей. По словам мэтрессы Аниэль, девушки хвастались друзьям, что стоят на пороге великого открытия.

Возможно, их открытие заинтересовало кого-то настолько, что этот „кто-то“ решился на преступление.

5. По моей просьбе господа маги попытались поговорить с душами умерших. Известно, что эльфы и их потомки крайне своевольны и мало поддаются заклинаниям Магии Смерти, поэтому мы начали беседу с мэтра Бруно.

Вынужден признаться, что всерьез рассчитывал на показания убитого, так как преступление совершилось в уединенном месте, в ночной час, и не имело живых свидетелей. Однако мэтр Бруно и господин Ондари не пожелали с нами разговаривать. Злоумышленник использовал вещество, известное магам как „полночный мёд“: будучи нанесенным на оружие, которым совершалось убийство, оно остается в ране, смешивается с астральной сущностью убитого и особым образом связывает его дух.

Данное обстоятельство подтверждает предположение, что убийца весьма сведущ в магических ритуалах, но не является практикующим магом. Мэтресса Аниэль не смогла объяснить подробнее, однако несколько раз повторила, что „маг действовал бы иным способом“, и я склонен ей верить.

6. Преступление, которое совершил неизвестный мужчина, отнюдь не первое. И не последнее. То, с какой легкостью он наносит удар, как решительно обрекает на мучительную, долгую смерть свои жертвы… Сама манера его „именного удара“ — рана наносится точно в сердце, жертва успевает только выдохнуть, а в следующий момент прощается с жизнью.

Этот человек хладнокровен, жесток и сведущ в магии. Он наверняка не остановится перед другим преступлением, коли в нем возникнет необходимость, а значит, будут другие жертвы.

Если бы только удалось узнать, ради чего он рисковал столь многим… Убийце откровенно повезло: обладай кто-то из обитателей Казго-Рабо ясновидением или телепатическими способностями, его план был бы разгадан и встретил активное сопротивление умелого некроманта и весьма сильного „стихийника“, которым была полуэльфийка. Но даже в этом случае… Надо быть сумасшедшим, чтобы выступить против двух сильных магов; более того, надо быть очень отчаянным сумасшедшим, чтобы убить двух эльфиек, рискуя вызывать гнев всего клана.

Надо быть сумасшедшим — или очень нуждаться в вещи, ради которой было затеяно преступление.

Я попросил мэтрессу Аниэль и мэтра Аэллиаса узнать, какой предмет изучала Чумовая Четверка. Наверное, выяснение займет какое-то время, но это единственная более-менее надежная ниточка, которая может привести нас к убийце. До тех пор, увы, утверждать что-то определенное не имеет смысла.

Эйло Ломас, Министр Спокойствия королевства Кавладор.»

Ломас? — в который раз спросил себя Клеорн. Министерство Спокойствия было учреждено три с половиной века назад, и имя первого министра, того, кто заложил традиции самоотверженной службы на благо Кавладора, знали все сотрудники. Но позвольте — со времен смерти министра Ломаса прошло три с лишим столетия, какое отношение дела давно минувших дней имеют к сегодняшним событиям? Да, имеются некоторые черты сходства…

Но Чумовую Четверку прикончили давным-давно! Вот если бы Ломас подозревал в преступлении мага… Если бы он подозревал человека, чьи волшебные таланты позволили бы ему прожить три столетия как один день…

Потерев покрасневшие глаза, Клеорн подкинул поленце в камин, укутался пледом и развернул вторую часть письма. Эти два листа были написаны другим почерком — легким, летящим, с характерными для эльфийской традиции каллиграфии росчерками рун. Замысловатая подпись отливала серебристым отсветом. Ага, госпожа Аниэль, — расшифровал Клеорн. Почитаем, почитаем ее версию событий…

«По моей просьбе господин Ломас записал выводы относительно случившегося в Казго-Рабо. Я сделала магические копии его отчета и передала их на хранение коллегам из Иберры, Буренавии, Кавладора и Ллойярда. Отправила копию и господину Кадику ибн-Самуму в Хетмирош, но, скорее всего, он не станет читать — он терпеть не может всех эльфов, а значит, скорее порадуется, чем огорчится, услышав о смерти двух талантливых девочек.

Я буквально вижу их смерть. Если бы я вела себя иначе!.. Именно мои советы и забота, которые упрямая юность воспринимала как брюзжание умудренной опытом старой коряги, заставили Ранцуэльмарэ покинуть родные рощи. Именно от моего дара предвидения Ранцуэльмарэ защитила свое жилище, и исключительно по этой причине я не смогла почувствовать грозящую девочкам опасность.

Среди ночи я проснулась от накатившего кошмара: я видела, как истекала кровью Лаэнмифь, как она звала возлюбленного, не зная, что он уже мертв. Я видела, как сражался Ондари — мальчишка был абсолютно бесполезен в драке, а черный человек, который пришел в Казго-Рабо, наоборот, не смотря на возраст, действовал умело и решительно. В своем сне я видела, как он требовал что-то от Ранцуэльмарэ; девочка решила его обмануть, она указала тайник, а потом, выдернув нюртанговый нож из раны, попробовала ударить ему в спину заклинанием. Слишком сильным, слишком мощным… Я ведь предупреждала о том, что ее ожидает смерть от собственной магии, я ведь просила ее уделять больше времени тренировкам и медитациям!

Убийца был ранен; я видела это в своем сне. Однако в Казго-Рабо мне не удалось обнаружить следов крови или других свидетельств его ранения. Господин Ломас утверждал, что убийца покинул остров на лодке; Аэллиаса посетила догадка, что он мог воспользоваться телепортирующим артефактом, принадлежавшим Чумовой Четверке.

Но он был ранен, и ранен смертельно, это сомнению не подлежит.

В первые дни, когда сохранялась надежда раскрыть преступление по горячим следам, я заставила всех магов Брабанса и всех своих родичей искать высокого, худощавого человека старше среднего возраста, страдающего от тяжелых ожогов и эльфийского проклятия.

Потом в какой-то момент я поняла, что этот человек мертв, и поиски бесполезны.

Чтобы проверить, является ли моя уверенность следствием ясновидения или элементарным самообманом, я провела ритуал „Открытия завесы“.

Я увидела длинную нить, казалось, сотканную из множества теней. Она разветвлялась, соединялась корявыми узлами, и продолжалась, втягивая в себя тонкие серые волоконца. В какой-то момент тень стала многоголова, как гидра, и столь же опасна.

Тень тянулась, как оборванная паутина, не находя себе места. У нее не было дома, у нее не было цели, у нее не было ни прошлого, ни будущего, лишь пустота, которую она старалась заполнить краденым золотом.

Ощутив след заклинаний Ранцуэльмарэ, я пошла по нему. Я оказалась перед старым пыльным зеркалом, чудом сохранившимся в подвале заброшенного дома, и огромным мрачным лесом, куда это зеркало выводило. На небе сияло три луны, и их свет, золотой, серебряный и черный, дарил покой и забвение.

Некоторые вещи должны свершиться, хотим мы того или нет. Смерть, забравшая юных Ранцуэльмарэ и Лаэнмифь, есть такая же часть Природы, как жизнь моих друзей или мой собственный Дар. Черный человек, ставший орудием Судьбы, сыграл свою роль и обречен вмешиваться в жизни других разумных созданий, желает он того или же нет.

Однажды он встретит свою судьбу, давно забытую и обладающую тем, что ему не удалось заполучить, не смотря на все старания. Однажды его задушит собственная ненасытная зависть. В тот час, когда станет ясно, кто победил в споре Холода и Смерти, свет Черной луны разрушит чары тени, и ей придется уйти.

Я оставлю запись об увиденном мной во время ритуала, чтобы человек, который примется за расследование, начатое господином Ломасом, не дал обмануть себя случайным обстоятельствам, которые обычны для мага, но кажутся невероятными для лишенного магических способностей человека. Мой личный совет: чтобы найти стилет, ищите золото и пропавшие драгоценности, ибо нет предела человеческой жадности.

Мой друг Пуэргрентхгансактаклиэль передаст данное послание и отчет господина Ломаса в тот момент, когда Судьба будет готова сказать свое слово.

Написано мною, Аниэль из клана Серебряной Звезды, в 5-й день месяца Посоха года Длинногривого Льва».


Бёфери, дом Бонифиуса Раддо | Длинные тени | Восьмой Позвонок, вечер 13-го дня месяца Гусыни