home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9. Морадабад

Корзина, рассчитанная на двоих, была перегружена: четверо беглецов, оружие, какие-то приборы и несколько вещевых мешков…

– Тэд, как вы умудрились притащить все это сюда? – поразился капитан, устраивая потерявшего последние силы Косухина возле борта.

– Оу, я был похож на дромадера! – засмеялся Валюженич. – Но не бросать же находки – Шарль не простит!

– Господа, – вмешалась Берг. – Степан раздет. У нас есть, что на него накинуть?

Косухин не сопротивлялся, покорно дав надеть на себя шубу, выпил глоток спирта и тут же задремал. Аэростат был уже высоко. Сильный ветер нес его в сторону от Шекар-Гомпа, и внизу не было ничего, кроме неясных очертаний безмолвных гор. Монастырь исчез, сгинул, словно страшный сном, из тех, что иногда снятся перед рассветом.

– О'кей! – Валюженич порылся в одном из мешков и достал две банки с яркими этикетками. – Мясо с бобами! Стива разбудим?

– Пусть спит, – откликнулся Арцеулов, – ему досталось… Наталья Федоровна, с вами все в порядке?

– В полном, – усмехнулась Берг. – Вернусь в Париж – устрою истерику сразу за все месяцы, и пусть Гастон приводит меня в чувство… Что со Степаном?

– По-моему, кости целы. Но там, в храме его и нас, похоже, пытались… отравить…

– …Газами, – кивнула девушка. – Помните – какие-то руки, чудища? Наверное, Косухин наглотался, да и мы тоже. Психическая реакция…

– Наверное…

Арцеулов не собирался разубеждать Наташу. Версия о газах выглядела убедительнее, чем легенды о царе ада Яме и его бесах. И тут Ростислав вспомнил слова того, кто назвал себя Анубисом.

– Тэд, – обратился он к американцу, с аппетитом уничтожавшему свою долю консервов. – Кто такой Цаган Гэрту?

– Оу! Экзамен по мифологии? – откликнулся Валюженич, отправляя пустую банку за борт. – Это из мифа о Гэсэре. Цаган Гэрту – Хан Белой Юрты, прозвище злодея Гуркара, который весьма серьезно домогался невесты Гэсэра, некоей мисс Другмо. История длинная, но кончилась для Цаган Гэрту печально.

– У него был сын? – Берг тоже вспомнила странный разговор.

– Оу, не знаю. Это ведь легенда!

Арцеулов спросил об Анубисе. Американец покачал головой:

– Последний вопрос на сегодня! Мечтаю на время забыть о богах, героях, ведьмах и упырях… Анубис – древнеегипетский бог, чудище с черной собачьей головой. В средневековье «Анубис» стало именем одного из бесов. Встречается в ранних текстах о докторе Фаусте… А что?

Капитан переглянулся с девушкой. Та пожала плечами:

– Так назвал себя один из местных типов. Он обвинил Гэсэра в трусости…

– Он не оригинален. Гэсэр – не просто богатырь, он – трикстер. Колдовство, хитрость, ловля души врага. Гуркара он убил, превратившись в маленького сопливого мальчишку… Вижу, Шекар-Гомп подействовал на вас весьма серьезно. Признаюсь, проблемы вендетты потомков Цаган Гэрту интересуют меня лишь не в первую очередь…

– А что – в первую? – полюбопытствовала Берг.

– Для начала – куда мы летим?

Арцеулов выглянул из корзины. Тьма сгустилась. Небо покрывали низкие тучи, далекая земля исчезла, утонув в густом сумраке.

– Нас несет на юго-восток, – уверенно заявила Наташа. – Точнее, на юго-юго-восток.

– Юго-восток… – Валюженич задумался. – Значит, мы оставляем океан справа и попадаем прямиком в Индию?

– Не прямиком. Если ветер не изменится, мы пройдем над западным Непалом.

Валюженич опасливо поглядел в черную пропасть, над которой неслышно несся аэростат, и слегка поежился.

– Насколько я помню, этой штуковиной невозможно управлять. Остается положиться на Мистера Творца…

– Есть гайдроп, – пожала плечами Берг. – Мы всегда сможем снизиться. А вообще-то, помощь Того, Кого вы упомянули, была бы к месту.


Степа проснулся от холода. Он вздрогнул, разлепил глаза и недоуменно огляделся. Рядом, положив голову ему на плечо, спала Наташа. Чуть дальше, приваленный какими-то мешками, дремал белый гад Арцеулов, Тэд стоял к ним спиной, глядя в большой черный бинокль.

– Бр-р-р… – Косухин осторожно, чтобы не задеть Наташу, потянулся, сразу же почувствовав ноющую боль во всем теле. – Где это мы?

– Оу, гуд монин, Стив! – американец опустил бинокль и весело улыбнулся. – Хау д'ю ду?

И тут Степа вспомнил: монастырь, Анубис в черной маске, наглая усмешка Гонжабова, красно-фиолетовое пламя в черноте храма…

Наташа открыла глаза и покачала головой:

– Ну и вид у вас, Косухин! Впрочем, у меня, наверное, не лучше… Гуд монин, Тэд!

Степа был несколько смущен, но затем рассудил, что вид у него действительно не из самых удачных. Он приподнялся и поглядел вниз:

– Ух ты! Чердынь его калуга! Во забрались!

Солнце уже взошло. Аэростат летел над огромным плоскогорьем, окруженным высокими, в снежных шапках, пиками. Все окутывал легкий белый туман. Воздух был чист и свеж, но дышалось трудно – чувствовалась огромная высота.

Полюбовавшись с минуту горной панорамой, Косухин задумался о вещах более земных. Аэростат он узнал сразу и оценил задумку капитана. А вот в остальном ясности не было. Здесь, на свежем воздухе, в лучах утреннего солнца, вчерашние видения казались бредом.

Арцеулов тоже проснулся и предложил умыться. С этим вышла заминка – воды на борту не оказалось. Степа воспринял это известие стоически, тем более неунывающий Тэд сообщил о наличии целой фляги спирта. Берг покачала головой:

– К счастью, у нас нет не только воды, но и зеркала… Ну и вид у нас всех, джентльмены!

– Ниче! – рассудил Степа. – Заживет. Вот что, мужики, расскажите-ка, что вчера было?

Рассказ занял все утро с перерывом на завтрак. Арцеулов говорил по-русски, то и дело прерываясь, чтобы пересказать Тэду кое-что, тому еще неизвестное. Но все заметили, что Валюженич стал понимать по-русски значительно лучше. Уроки Цонхавы не прошли бесследно.

Услыхав о предсмертном проклятии Анубиса, Косухин мрачно усмехнулся. Допрыгался, нелюдь! Оставалось пожалеть, что рядом не оказалось «комсомольца» Гонжабова…

– Вот почему вы спрашивали меня о Цаган Гэрту! – понял Тэд. – По-моему, у этого Анубиса был обычный сдвиг на мистической почве…

Ни Арцеулов, ни Берг не стали возражать, но тут же вспомнили то, о чем умолчал капитан: плоскую шерстистую морду с острыми волчьими ушами – и черную кровь, льющуюся на каменный пол.

– А мистер Пэнь Гуань никакой не шут, а весьма почтенный бог, правда китайский. Ведает судьбами людей, гоняет бесов и имеет знаменитый на всю Поднебесную меч с семью серебряными звездами. В Шекар-Гомпе плохо знают мифологию!

И вновь Арцеулов не стал спорить, хотя ясно помнил семь серебряных звезд, сверкнувших в сумраке храма…

– Сюда бы Богораза! – Наташа задумалась. – Но в качестве рабочей гипотезы… Они хотели, чтобы мой Косухин, если пользоваться выражением Ростислава Александровича…

При этих словах Степа и Арцеулов несколько смутились.

– …О чем-то им поведал – хотя бы о тайнике, где мы все прятались. «Рубин», который вовсе не рубин, может концентрировать энергию, излучение… уж не знаю что… Вдобавок, как я и говорила, пустили какой-то сильный газ. Неудивительно, что всем нам начали мерещиться лешие с русалками! Вы ведь видели всякую жуть, Косухин?

– Ага, – согласился Степа. – Всякие черные, потом этот… с граблями вместо рук.

– Вот видите… Наверное, в древности с помощью этого «Рубина» могли проводить жуткие обряды, дабы держать в руках паству… Теперь ваш талисман, Ростислав Александрович…

Наташа осторожно взяла в руки подарок Джора.

– Похоже, частота звука этого рожка каким-то образом резонирует с «Рубином» и прерывает реакцию. Причем достаточно бурно – чуть ли не с шаровой молнией. Анубису как раз и досталось одним из разрядов. Впрочем, если вам больше по душе история про царя ада Яму и врага бесов Пэнь Гуаня…

Тэду, скептику и логику, версия пришлась по душе, а Арцеулов и Степа предпочли промолчать. То, что видели они, казалось слишком невероятным.

Косухин был немногословен, говоря о допросе – не для Наташиных ушей были такие рассказы. Зато Анубиса, Гонжабова, Гольдина и того, кто говорил с ним в темной камере, постарался описать как можно точнее.

– Философ! – зло заметил Арцеулов, выслушав пересказанные Степой рассуждения неизвестного. – Мне бы этого борца со смертью! До ближайшей стенки доводить бы не стал…

– А повернул он ловко! – покачала головой Берг. – Выходит, наш главный враг – смерть, и Тот, Кто смерть придумал…

– Оу! – заинтересовался Валюженич. – Я не силен в догматике, но это, кажется, намек на Мистера Творца? Не ново!

– Но ведь он говорил, что Бога-то нет, – неуверенно возразил Степа. – Не-е, пусть товарищ Троцкий разбирается! Развели тут на Тибете поповщину!

– Лейба разберется! – скривился Арцеулов. – Мой вам совет – если у вас все же хватит дурости вернуться обратно в Большевизию, забудьте о Шекар-Гомпе. Напрочь!

На «дурость» Степа обиделся, но слова недорезанного заставили задуматься. Конечно, и мысли не могло быть о том, что, он красный командир Степан Косухин, не вернется в РСФСР. Но стенка, упомянутая капитаном, вполне могла стать реальностью. Оставалось одно – сразу же, не ожидая ареста, добраться до Столицы – и в Главную Крепость, к товарищу Троцкому. А еще лучше – прямиком к Вождю. А там – будь что будет!..


Плоскогорье кончилось, оборвавшись огромной пропастью, за которой стали подниматься заснеженные громады, одна выше другой. Аэростат шел над самыми вершинами. Пару раз казалось, что высоты не хватит, и наполненный гелием баллон врежется в гору. Арцеулов, к ужасу Тэда, хотел отправить за борт всю коллекцию «артефактов», чтобы облегчить корзину, но обошлось. Аэростат пролетел в десятке метров от голой, покрытой голубоватым ровным льдом вершины, на которой одиноко торчал черный скалистый выступ. За ней была еще одна пропасть – узкая, черная – и новая гора, чуть пониже предыдущей…

Берг внимательно изучала карту, взятую у запасливого Тэда, то и дело сверяясь с компасом.

– Географа из меня не выйдет, – наконец заявила она, – но если очень приблизительно…

Она поглядела вниз, где под корзиной аэростата медленно проплывали поросшие темно-зеленым лесом склоны. Мелькнуло узкое ущелье, на дне которого угадывалась синяя неровная полоска реки.

– Должно быть, пересекли хребет Нагтибба. Мы где-то в верховьях Ганга…

– Далеко от индийской границы? – поинтересовался практичный Арцеулов.

– Если я не ошибаюсь, мы ее уже пересекли. Мы в Британской Индии, джентльмены! Поздравляю!

– Оу! – обрадовался Валюженич, разобравший знакомое слово. – Вандефул!

Степа при этом известии присвистнул – до Индии он добраться и не мечтал. В голове забродили слышанные в детстве рассказы о слонах, обезьянах и местных эксплуататорах, называемых «раджи». Но были воспоминания и поновее. Меньше чем год назад, аккурат после боев на Белой, перед ними, командирами Восточного фронта, выступал сам Лев Революции. Товарищ Троцкий сообщил, что принято решение помочь братскому индийскому народу, для чего в Туркестане создается Индийская Красная Армия. Помнится, кто-то из соседней бригады записался в эту Индийскую Красную и был направлен для переподготовки в Казань. После Белой, когда от Степиного батальона оставалась рота неполного состава, планы освобождения пролетариата Индии были восприняты без достаточного энтузиазма. Каково же было удивление представителя Сиббюро Косухина, когда на таежной заимке под Черемхово он познакомился с «Батей» – легендарным Нестором Каландаришвили, который без всяких обиняков сообщил, что именно ему, вождю партизан Восточной Сибири, поручено Реввоенсоветом возглавить поход через Гималаи. «Батя» предусмотрительно обзавелся хинди-русским словарем и держал при себе ординарца-индуса, служившего до войны официантом в Чите.

Итак, перед Степой была не просто далекая таинственная страна – перед ним лежало будущее после битвы с британским империализмом, и Косухин ощутил себя уже не беглецом, а полпредом Мировой Революции.

Мысли Арцеулова, не подозревавшего, в каких горних высях витает краснопузый, были куда более прозаичны. Он вспомнил, что документов у них не осталось, значит после посадки их, скорее всего, арестуют. Добраться же до русского консула, ежели таковой в Индии имеется, будет трудно по самой простой причине – денег ни у него, ни у остальных нет ни гроша.


Горы стали заметно ниже. Солнце засветило ярче, воздух окутался теплой голубой дымкой, между серо-коричневыми отрогами стали мелькать ярко-зеленые пятна долин.

– Летим до Дели? – Берг заглянула в карту.

– Хорошо бы… – согласился капитан. – Как бы местные власти не приняли нас за воздушных шпионов…

В дело вмешался Тэд, уловивший слово «Дели». Выяснив, в чем дело, он заявил, что документов у него хватит на всех четверых. В крайнем случае, он обратится к консулу самой великой, демократичной и золотозапасной державы мира, и гордый мистер Джон Буль вынужден будет разжать свои челюсти…

Ветер крепчал. Аэростат мчал быстро, по-прежнему на огромной высоте. Горы исчезли, внизу простирались невысокие холмы, окруженные ровными четырехугольниками полей. То и дело попадались темные пятнышки деревень. Стало заметно теплее, и осмелевший Тэд снял полушубок. Доев последнюю банку консервов, решили поспать – лететь предстояло еще долго.

…Разбудила всех Берг. В голосе девушки чувствовалась тревога – аэростат снижался, заходящее солнце ярко освещало близкую землю, темные пятнышки выросли, распадаясь на десятки маленьких точек-домиков, окруженных изумрудно-зелеными квадратами полей. Мелькали ровные стрелки дорог и темно-синие рукава оросительных каналов. Стало ясно – до Дели не добраться. Наташа предположила, что давление гелия оказалось чрезмерным, и обшивка аэростата не выдержала. Спорить не стали. Надо было думать не о причине, а о результате. А он очевиден – с каждой минутой земля была все ближе.

Вскоре аэростат уже не спускался, а падал. Ростислав, вспомнив читанного в детстве Жюля Верна, предложил облегчить корзину. За борт полетело оружие, патроны и даже полушубки. Степа схватился было за вещевой мешок, где хранились Тэдовы «артефакты», но американец, завопив, прижал мешок к груди. Однако даже после того, как из корзины были выброшены инструменты, приборы наблюдения и все прочее, положение почти не изменилось. Аэростат заколебался, но затем дрогнул и вновь пошел на снижение. Оставалось ждать неизбежного.

…Остались позади крыши небольшой деревеньки, вершины густо-зеленых деревьев, блеснула поверхность залитых водой рисовых полей, промелькнула тонкая линия канала – и тут аэростат дрогнул и, резко накренившись, рухнул вниз. Корзину ударило о землю, подбросило, впереди сверкнула ровная поверхность небольшого пруда – и через секунду аэростат с глухим вздохом мягко врезался в воду.

Беглецам повезло – они упали совсем рядом с берегом, кроме того серебристая туша баллона не накрыла корзину, грузно осев рядом. Никто даже не ушибся, лишь Валюженича вышвырнуло за борт, и он без крика погрузился в воду. Степа пришел в себя первым и с криком: «Держись, Тэд!», стал срывать с ног унты, готовясь прыгать, но из-за борта послышалось успокоительное «О'кей», и мокрый, но живой американец ухватился руками за край корзины.

Им повезло еще раз – глубина была как раз по плечи. Корзина уже наполнялась водой, и Арцеулов, вспомнив фронтовой опыт, скинул верхнюю одежду, связал ее в тюк и спокойно спустился за борт, не забыв захватить Тэдовы «артефакты». Степа и Берг последовали его примеру. В последний момент Валюженич забрался в тонущую кабину, успев забрать остаток вещей, в том числе забытые Степой унты.

Берег был низкий. Пришлось забираться выше, чтобы найти ровное место. К счастью, спирт во фляге еще оставался. Его хватило, чтобы хлебнуть по глотку и плеснуть на собранные сучья. Ранние сумерки осветил огонь костра, от мокрых вещей повалил пар, и все, одевшись, принялись закутывать клацающего зубами Валюженича в уцелевшее одеяло.

…Костер горел весело, бросая отблески на подступившие к небольшой полянке раскидистые деревья с тонкими длинными иглами. Согревшийся Тэд, похожий в одеяле на вождя краснокожих, предложил сходить на разведку, но обсудить это предложение не удалось. Послышались шаги, голоса. Свет костра упал на смуглые лица в белых тюрбанах – сквозь прибрежные заросли продирались несколько невысоких мужчин в широких светло-серых одеждах в сопровождении важного вида усача в большой чалме и зеленом френче. В руках усатого грозно поблескивала винтовка, остальные сжимали в руках длинные деревянные палки.

– Спокойно! – произнес Арцеулов, вставая. – Я поговорю…

Но его опередил Тэд. Быстро развязав свой мешок, он извлек оттуда внушительный сверток, в котором оказалась кипа бумаг, украшенных разноцветными печатями. При виде наряженного в одеяло американца усач обомлел, но Тэд поспешил представиться, продемонстрировав свой американский паспорт. За паспортом последовали иные документы, но усатый господин в чалме умоляюще поднял руки и заговорил.

Он оказался деревенским полицейским с экзотическим именем Лал Дас. Старания Валюженича пропали даром – читать он не умел, а слова «научная экспедиция» и даже священное для Тэда «акэолоджи» слыхал первый раз в жизни. Впрочем, главное Лал Дас уловил и вежливо предложил «сахибам» проследовать в деревню.

Возражать не имело смысла. Костер загасили, и процессия, предводительствуемая сбитым с толку полицейском, проследовала по узкой тропинке к темнеющим вдалеке хижинам.

Саму деревню рассмотреть не удалось. Подозрительных «сахибов» завели в странного вида дом – то ли деревянный, то ли сплетенный из веток – и приставили караул.

…Когда все уснули, Арцеулов еще долго стоял у входа, глядя на далекие перемигивающиеся звезды. Итак, он в Индии. Осознать это было трудно – месяц назад капитан видел из окна купе заснеженный Нижнеудинск, и даже Монголия казалась страной за тридевять земель. Ростиславу вдруг захотелось рассказать кому-нибудь из друзей о том, куда его занесло – хотя бы Ухтомскому, чей дядя четверть века назад бывал в Индии с цесаревичем Николаем. «Вот бы удивился князь!» – подумал капитан, но тут же грустно усмехнулся. Бог весть, где сейчас Ухтомский! Ростислав вспомнил свой странный сон. Сбылось! Он уцелел, совсем рядом было море – то самое, теплое, зеленое… Но капитан уже знал, что поплывет не во Францию – в Россию, туда, где сражались его друзья. Он еще не оплатил свой счет. А счет вырос – ведь раньше Ростислав не знал о Шекар-Гомпе…

А Косухину приснился брат. Степа обрадовался, а затем немного растерялся. Таким Николая он никогда не видел – Косухин-старший был одет в пышную парадную форму, на дорогом мундирном сукне сверкали ордена, на боку красовалась сабля в золоченных ножнах. Он хотел было спросить брата, почему тот так вырядился, но Николай озабоченно покачал головой и, достав расческу, принялся, как это бывало в далеком детстве, расчесывать Степу, пытаясь привести в порядок его давно не стриженые кудри. Потом брат подвел его к зеркалу. Степа взглянул – и еще более удивился. На нем тоже был мундир, но какой-то другой – строгий, с большими красными петлицами на отворотах, а на груди, на муаровых лентах, пятнами крови темнели два ордена Красного Знамени. Степа вдруг понял – их с братом ждут, от этой встречи зависит очень многое… Но тут все исчезло, и он увидел Наташу. Косухин вновь обрадовался, но девушка взглянула на него, не узнавая, и был ее взгляд пустым и мертвым…


Утро началось с удивленного вопля Тэда. Все вскочили, Ростислав привычно схватился за пояс, где раньше всегда висел револьвер, но Валюженич тут же всех успокоил, пояснив, что увидел во сне, как проваливается на экзамене по древнегреческому. При этом выражение его физиономии оставалось несколько обалделым. Степа хотел посоветовать нервной интеллигенции пить на ночь бром, но тут в хижину просунулась смуглая рожа в чалме, и Лал Дас церемонно пожелал пленникам доброго утра.

Возле хижины уже толпились полицейские в такой же светло-зеленой форме, в чалмах и при оружии – на помощь Лал Дасу прибыло подкрепление. Лал Дас пояснил, что говорил по телефону (слово «телефон» было произнесено со всем возможным пиететом) с начальством, и от оного начальства получил строжайший приказ немедленно доставить задержанных в город Морадобад.

Покуда Лас Дас бегал распоряжаться по поводу повозок – до Морадабада было километров двадцать – Арцеулов предложил обсудить один важный вопрос. В городе им придется объясняться с англичанами – и объясняться всерьез.

– Оу! – отмахнулся Тэд. – Нет проблем! Вы, то есть мы – отряд научной экспедиции археологического департамента Сорбонны, ваши документы потерялись при переправе через горную реку…

– А аэростат? – улыбнулась Наташа.

Археолог задумался.

– А че! – вмешался Степа. – Попали в плен к разбойникам, ну и это… убежали.

– Разбойники на аэростатах. Пираты голубого океана, – невозмутимо прокомментировал капитан.

Косухин обиженно засопел.

– Нет проблем! – вновь заявил Валюженич. – Мой друг, мистер Карно, решил провести воздушную разведку Тибета, для чего и арендовал аэростат…

– За воздушную разведку Тибета вы схлопочете от британского правительства лет десять каторги, – вздохнул Арцеулов.

На этот раз обиженно засопел Валюженич.

– Позвольте, господа, – вмешалась Берг, – представьте себе, что мы летели не от Шекар-Гомпа, а от… Челкеля. Попали в плен к генералу Мо и бежали, как верно указал Степан Иванович.

Косухин гордо поднял голову.

– Ремиз, – покачал головой капитан. – У Тэда бумаги на тибетскую экспедицию. Придется сказать часть правды – мы попали в плен, нас отправили в какой-то монастырь, где и забрали документы. А мистер Валюженич помог нам всем бежать. Аэростат мы, понятное дело, украли у неведомых разбойников. Наталье Федоровне незачем скрывать свою личность, а вот вам, Степан, придется на время забыть о Марксе-Ленине-Бронштейне. Британцы будут не в восторге, узнав, что в Индию прибыли трое русских, но если один из них окажется агентом Коминтерна…

– Нет проблем, – вновь влез в разговор неунывающий Валюженич. – Стив будет белым офицером. Лейтенантом…

– Поручиком, – поправил Арцеулов. – Но если господину Косухину предпочтительнее стать полковником…

Степа заупрямился:

– Ну его – офицером! Лучше унтером…

– Никаких унтеров, господин комиссар! – хмыкнул капитан. – Тут вам не Совдепия, здесь чины ценят. Вы станете не просто поручиком Косухиным, а дворянином Косухиным!

Степа молчал – проклятый беляк явно глумился, а ответить было нечего.

– Мы сошьем вам форму, Косухин, – добавила масла в огонь Берг. – А потом мы пойдем на бал к местному губернатору, вы пригласите меня на вальс и преподнесете корзину цветов…

Красный командир чувствовал себя несчастным и затюканным. Корзина цветов добила его окончательно.

Между тем, запыхавшийся Лал Дас сообщил, что повозки для «сахибов» поданы. Это оказались две обыкновенные телеги на высоких колесах, покрытые сверху навесом, наподобие тента. Вместо лошадей были впряжены мелкие, но крепкие с виду длиннорогие быки.

Вначале ехали молча. Даже общительный Тэд замкнулся и лишь кидал недовольные взгляды на полицейских. Наконец, он не выдержал:

– То… мистер Ростислав. Я… не мочь казать по-английски… Паны жандармы розумеют…

Он секунду помолчал, вспоминая все ведомые ему славянские слова, затем продолжил:

– В обители естем… быть святой ойтец – ен не розмовляем…

– Помню, – шепотом подтвердил капитан. – Старый монах, понимает по-русски…

– Так… Ен даси… давай на спомин…

Валюженич покопался в своих вещах и достал небольшой замшевый мешочек.

– Я запамятовать… забуть. Тилько цой ранок шукав в вализе та натрапыв. От…

Он аккуратно вытряхнул мешочек. Свет утреннего солнца заиграл сине-фиолетовым отливом – на ладони Тэда лежали четыре больших прозрачных камня.

– Ого! – выдохнул Арцеулов.

– Я реагував також – вы чули, – усмехнулся Валюженич. – То е сапфиры. Нас четверо – то камней стойко ж. Кожному – по едному…

Капитан не знал, что и сказать. О деньгах он подумал как раз утром, накануне отъезда, прикинув, можно ли в этих краях подзаработать, хотя бы грузчиком.

– То нам усем выстачить грошей до века Мафусаилова… – удовлетворенно закончил археолог.

– Это не просто камни, – подумав, возразил капитан. – Нам дали их не для того, чтобы мы прожили безбедно до старости. Это оружие – такое же, как винтовка. Понимаете?

Валюженич задумался, затем кивнул:

– Пан мае рацию!..


Морадабад оказался белым, двухэтажным, с полупустыми улицами, на которых можно было встретить лишь деревянные повозки да редких пешеходов. Пахло провинцией, такой же глухой, как поминаемые Косухиным Чердынь с Калугой. Правда, в северных палестинах не встречались перебегавшие прямо через дорогу обезьяны, но на этом экзотика исчерпывалась. Совершенно обычным оказалось и учреждение, куда их доставили – полицейский участок, как две капли воды похожий на подзабытые уже околотки Российской Империи. Только стражи порядка щеголяли здесь в белых чалмах, да вместо покойного императора Николая на стене кабинета красовался король Георг, впрочем, весьма с Николаем схожий.

Их ждал худой загорелый англичанин в фуражке с высокой тульей, в монокле и тоже с усами, хотя менее пышными, чем у его подчиненных. Он представился, произнеся фамилию настолько невнятно, что никак нельзя было понять, Джонс ли он, Джойс или Джоунз.

Лейтенант Джонс-Джойс-Джоунз достал несколько листов бумаги, аккуратно разложил их на столе и скучным голосом поинтересовался, кто они и по какому праву нарушили границы Индо-Британской Империи. Валюженич изложил условленную версию событий. Офицер кивнул, словно ничего иного и не ожидал, записал услышанное на бумагу, а затем предложил предъявить имеющиеся документы. Бумаги Тэда он изучал долго, но потом кивнул, на этот раз вполне удовлетворенно – и поглядел на остальных. Берг достала сложенную вчетверо бумаженцию, увидев которую англичанин произнес «Оу!» не хуже самого Валюженича. Степе и Арцеулову пришлось хуже – документов у них не оказалось. Джонс-Джойс-Джоунз нахмурился, затем задумался, и, наконец, выдал резюме.

Из его слов все, кроме не понимавшего по-английски Степы, узнали, что их появление вызвало в Британской Индии изрядный шум. Администрация в Дели поручила Джонсу-Джойсу-Джоунзу провести тщательное расследование на предмет возможной опасности для британских интересов. Ввиду этого страж порядка, вынужден задержать всех четверых впредь до завершения расследования. Впрочем, он был согласен перевести задержанных под домашний арест под залог в сто фунтов стерлингов за каждого. Валюженич тут же потребовал встречи с американским консулом, иначе мистер Ллойд-Джордж будет иметь дело лично с мистером Вильсоном, но ему было велено отправить телеграмму и ждать результата. Вдобавок выяснилось, что долларов Валюженича в пересчете на фунты, хватает как раз на полтора человека. Англичанин вновь подумал, на этот раз значительно дольше, и, наконец, предложил отсрочку в три дня. Это время задержанные могут жить в городе, но под охраной полиции.

Отеля в Морадабаде не нашлось, и, по совету одного из полицейских, пришлось снять домик-равалюху, где не было окон, а дверь закрывалась лишь изнутри.


…Консул прибыл через два дня. Он оказался толстым, широкоплечим и необыкновенно энергичным. Представившись, американец долго тряс руку каждому, а затем увел с собою Валюженича и беседовал с тем больше часа, после чего решительно направился в полицию. Вернулся он скоро, весьма рассерженный, обругал Джонса-Джойса-Джоунза, пообещав ввести против Британской Индии торговые санкции. Здесь, в твердыне английских владений, с Америкой не особо считались. Консул заявил, что немедленно едет в Дели, дабы «принять меры».

Перед отъездом Берг сообщила американцу адреса ее английских коллег, которые могли бы поручиться за Наташу перед британским правительством. Телеграмму в Париж, своему дяде Карлу Бергу, она отправила еще в первый день.

Все возможное было сделано, оставалось ждать. Тэд, решив использовать время с толком, предложил обследовать город. Неугомонный «акэолоджи» узнал, что в Морадабаде есть уникальный храм девятого века, а в окрестностях – заброшенные развалины чего-то еще более древнего. Полицейские за небольшую мзду обещали сопровождать «сахибов». Обрадованный Валюженич предложил наутро отправиться в путь, но встретил понимание лишь со стороны Наташи.

Степа и Арцеулов остались в городе, почти не выходя из домика – Косухин спал, а Ростислав молча сидел на пороге и смотрел на пустую пыльную улицу, по которой то и дело пробегали маленькие любопытные обезьянки. Но скучать им довелось недолго. На третий день, когда Тэд и Наташа отправились осматривать какую-то гробницу, Степа, выкурив утреннюю папиросину, пожаловался на самочувствие и улегся спать, а капитан, взяв начатую пачку, присел у двери. Он успел сделать пару затяжек, когда заметил, что к дому, не торопясь, приближается гость, причем не индус, а европеец. Арцеулов встал. Перед ним, без сомнения, был военный, но в штатском светлом плаще, кепи и с коротким стеком. Капитан ждал. Незнакомец подошел поближе, улыбнулся и подбросил руку к козырьку. Проделано все было с легкостью, даже изящно, но серые глаза гостя глядели твердо и строго.

– Добрый день, – произнес Арцеулов по-английски. Гость кивнул, секунду помолчал и ответил, но не по-английски, а по-русски, чисто и правильно:

– Здравствуйте, господин Арцеулов. Ростислав Александрович, насколько я помню?

В первую секунду капитан подумал, что перед ним соотечественник, но затем понял – это не так. Слишком правильно человек в кепи выговаривал русские слова.

Гость небрежно прислонил стек к порогу и присел рядом с капитаном.

– Мистер Валюженич и госпожа Берг решили осмотреть гробницу Шах-Мансура. А вас древности не интересуют?

– Нет… Простите, с кем имею честь?

Англичанин усмехнулся:

– Я именно тот человек, которому придется решать вашу судьбу, Ростислав Александрович. Я в таком же звании, как и вы, так что поговорим на равных. Вы не будете возражать?


Глава 8. Тропа Света | Око силы. Первая трилогия. 1920 -1921 годы | Глава 10. «Владимир беспокоится»