на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Глава 10

Падение Енукидзе

Убийство личного друга Сталина Кирова, как и самоубийство два года назад его жены Надежды Аллилуевой, явилось сильным душевным потрясением для Сталина. Об этом, в частности, свидетельствуют нехарактерные для него взрывы гнева, упрощенные и крайние оценки, проявившиеся при подготовке документов тех дней. Однако, вопреки расчетам Енукидзе и его сообщников, Сталин не отказался от планов конституционных реформ.

Ознакомившись 10 января 1935 года с проектом постановления VII съезда Советов, который более полугода готовил Енукидзе, Сталин, как писал Ю. Жуков, не нашел в нем, к своему удивлению, «сторонника своих взглядов и идей». Поэтому он сразу же «перепоручил подготовку проекта постановления ЦИК СССР и его обоснование Молотову».

В день скоропостижной смерти В. В. Куйбышева, 25 января 1935 года, Сталин разослал проект постановления съезда Советов со своими поправками и своим сопроводительным письмом членам и кандидатам в члены Политбюро, а также Енукидзе и Жданову. В письме он подчеркнул: «Систему выборов надо менять не только в смысле уничтожения ее многостепенности. Ее надо менять еще в смысле замены открытого голосования закрытым (тайным) голосованием». Сталин предложил «одному из членов Политбюро (например, Молотову) выступить на VII съезде Советов» с предложением «об изменении конституции СССР» и создании «конституционной комиссии для выработки соответствующих поправок к конституции».

В своем докладе на съезде об изменениях конституции Молотов заметил: «Единственное ограничение советская конституция устанавливает для эксплуататорских элементов и для наиболее враждебных трудящимся прислужников старого строя (бывшие полицейские, жандармы, попы и т. п.)». Но затем сказал: «В Советском Союзе открыта дорога к полноправной жизни для всех честных тружеников, и круг лишенцев всё более сокращается. Мы идем к полной отмене всех ограничений в выборах в советы, введенных в качестве временных мер».

Объясняя же необходимость введения нового порядка голосования, Молотов заявил, что тайные выборы «ударят со всей силой по бюрократическим элементам и будут для них полезной встряской».

7 февраля съезд одобрил предложения о конституционных изменениях, а также о создании конституционной комиссии из 31 члена ЦИК. В комиссию вошли, в частности, Сталин, Жданов и Енукидзе. Однако, как отмечал Ю. Жуков, уже в это время началось расследование дела, получившее условное название «Клубок». Оно началось «с уведомления Сталина одним из его ближайших родственников о существовании заговора во главе с Енукидзе и комендантом Московского Кремля РА. Петерсоном с целью устранения узкого руководства». Однако расследование открылось допросами «трех уборщиц кремлевских зданий, которые вели „клеветнические разговоры“». В ходе таких разговоров перемывали косточки Сталину и другим членам Политбюро, прибегая к возможным обывательским байкам и сплетням.

Постепенно круг участников «клеветнических разговоров» расширился. В результате помимо уборщиц были арестованы помощник коменданта Кремля В. Г. Дорошин, начальник спецохраны и помощник коменданта И. Е. Павлов, комендант Большого Кремлевского дворца И. П. Лукьянов, начальник административно-хозяйственного управления Комендатуры Кремля П. Ф. Поляков. А уже 14 февраля Политбюро по представлению Г. Г. Ягоды утвердило решение «Об охране Кремля». В соответствии с этим решением школа ВЦИК, охранявшая Кремль и насчитывавшая 1500 человек, была выведена из Кремля. Охрана была поручена НКВД.

Позже, на допросе 26 апреля 1937 года, Ягода показал о том, что переход контроля над Кремлем позволял ему захватить власть. Он говорил: «Имелся в виду арест моими силами членов советского правительства и руководителей партии и создание нового правительства… В 1935 году это было вполне реально, охрана Кремля, его гарнизон был в наших руках и я мог бы это совершить. В этом направлении мною были приняты и соответствующие меры».

Тем временем к расследованию дела «Клубок» подключился Комитет партийного контроля. С 1 февраля председателем Комитета вместо Л. М. Кагановича стал его заместитель Н. И. Ежов. 11 февраля ему и его заместителю З. М. Беленькому Политбюро поручило «проверить личный состав аппаратов ЦИК СССР и ВЦИК… имея в виду наличие элементов разложения в них и обеспечение полной секретности всех документов».

К этому времени расследование установило наличие интимных связей Енукидзе с некоторыми из арестованных. Одновременно выяснялось социальное происхождение арестованных. В частности, оказалось, что арестованная Муханова была из древнего дворянского рода. Дворянкой оказалась арестованная Бураго. Арестованная Розенфельд была урожденной княжной Бебутовой. Ее бывший муж был братом Л. Б. Каменева (Розенфельда). Муханова на допросе сказала: «Розенфельд мне сказала, что на Ленина было покушение, совершенное Каплан, а на Сталина вот никак не организуют. Она сказала, что нужна русская Шарлотта Корде для спасения русского народа. Мои контрреволюционные убеждения приводили меня… к мысли о необходимости убить Сталина». Из этих показаний был сделан вывод, что сам Л. Б. Каменев подстрекал бывших дворянок к совершению теракта. Находившегося в заключении Л. Б. Каменева вновь стали допрашивать: 3 марта было объявлено об удовлетворении просьбы ЦИК ЗСФСР о выдвижении Енукидзе А. С. на пост председателя Центрального исполнительного комитета ЗСФСР и его освобождении с поста секретаря ЦИК СССР. Через два дня на состоявшейся в Тифлисе сессии ЦИК ЗСФСР Енукидзе был избран председателем ЦИК Закавказья.

К концу марта комиссия Ежова завершила свое расследование. Из 107 сотрудников аппарата ЦИК СССР были оставлены на работе лишь 9. Под следствием находилось 65 человек. Из них 35 было арестовано.

На основе справок Ежова был подготовлен документ «Сообщение ЦК ВКП(б) об аппарате ЦИК и тов. Енукидзе». В нем говорилось о раскрытии сети контрреволюционных групп, орудовавших в Кремле. Утверждалось, что, помимо контрреволюционных разговоров, некоторые группы ставили целью «организацию террористических актов в отношении руководителей советской власти и партии и в первую очередь в отношении товарища Сталина».

В «Сообщении» говорилось: «Многие из участников и в особенности участниц кремлевских террористических групп (Нина Розенфельд, Раевская, Никитинская и др.) пользовались прямой поддержкой и высоким покровительством тов. Енукидзе. Многие из этих сотрудниц тов. Енукидзе принял на работу и с некоторыми сожительствовал». Правда, далее говорилось: «Само собой разумеется, что тов. Енукидзе ничего не знал о готовящемся покушении на товарища Сталина, а его использовал классовый враг как человека, потерявшего политическую бдительность, проявившего несвойственную коммунисту тягу к бывшим людям».

Вскоре «за отсутствие большевистского руководства подчиненной комендатурой, слабую политико-воспитательную работу среди сотрудников и неудовлетворительный подбор кадров» был освобожден от своих обязанностей Петерсон. Ему был объявлен строгий выговор.

В результате этих событий один из главных организаторов заговора, Енукидзе, лишился стратегически важного поста, Петерсон перестал быть комендантом Кремля, а школа ВЦИК была выведена за его пределы. Это нанесло существенный удар по заговору. Кроме того, как отмечает Юрий Жуков, всех военнослужащих, «занимавших командные посты в МВО (Московском военном округе), перевели на такие должности, где в их непосредственном подчинении уже не было воинских частей». 22 марта начальник штаба МВО А. М. Вольпе был назначен начальником административно-мобилизационного управления РККА, а 5 сентября исполняющего обязанности командующего Московским военным округом А. И. Корка назначили начальником Военной академии имени Фрунзе. Его заместителя Б. М. Фельдмана перевели в аппарат наркомата обороны. В отставку был отправлен командующий ПВО округа М. Е. Медведев. Еще раньше послом в Турцию был отправлен один из ведущих заговорщиков, Л. М. Карахан.

Однако Ягода сделал всё, чтобы подлинный заговор не был раскрыт, вместо заговорщиков допрашивали лиц, которые лишь болтали о терактах, но ничего не знали. Кроме того, вопреки стараниям Сталина, Молотова и других покончить с политической дискриминацией «классово чуждых элементов», дело «Клубок» давало основания говорить об опасности проникновения классовых врагов в партию и советский государственный аппарат. Именно это инкриминировали Енукидзе и Петерсону. Одновременно удар направлялся опять по бывшим участникам троцкистско-зиновьевской оппозиции.

Ягода продолжал вести следствие по ложному следу. 2 мая он представил Сталину записку. Из нее следовало, что допросы Л. Б. Каменева, Н. А. Розенфельд и Е. К. Мухановой будто бы показали, что в Кремле существовало пять террористических групп, включая «военных работников-троцкистов», «троцкистской молодежи», «белогвардейцев». Ягода писал: «Считал бы необходимым заслушать дела этих групп на Военной коллегии Верховного суда без вызова обвиняемых и расстрелять организаторов террора и активных террористов… Всего 25 человек. Что касается Каменева, то следствием установлено, что Каменев Л. Б. является не только вдохновителем, но и организатором террора. Поэтому полагал бы дело о нем вновь заслушать на Военной коллегии Верховного суда. Дела на остальных 89 обвиняемых рассмотреть часть на Военной коллегии Верховного суда, часть на Особом совещании».

27 июля Военная коллегия осудила 30 человек. Двое — Синелобов и Чернявский — были приговорены к расстрелу. 9 подсудимых, включая Л. Б. Каменева, его брата и Н. А. Розенфельд, получили 10 лет тюремного заключения. Остальные — от 2 до 7 лет заключения. В тот же день особое совещание приговорило 42 человек к тюремному заключению на срок от трех до пяти лет, 37 человек — к ссылке на два — три года, одного — к высылке из Москвы.

Тем временем 8 мая Енукидзе обратился в Политбюро с просьбой освободить его от обязанностей председателя Закавказского ЦИК. 13 мая он попросил назначить его уполномоченным ЦИК СССР по курортам Минераловодской группы. Эти просьбы Енукидзе были удовлетворены.

А через месяц был созван пленум ЦК ВКП(б). 6 июня с докладом «О служебном аппарате секретариата ЦИК Союза ССР и товарище А. Енукидзе» выступил Ежов.

В своем докладе Ежов повторил обвинения Ягоды в отношении Каменева, но на сей раз упомянув и Зиновьева. Он утверждал: «При расследовании обстоятельств убийства товарища Кирова в Ленинграде до конца еще не была вскрыта роль Зиновьева, Каменева и Троцкого в подготовке террористических актов против руководителей партии и советского государства. Последние события показывают, что они являлись не только вдохновителями, но и прямыми организаторами как убийства товарища Кирова, так и подготовлявшегося в Кремле покушения на товарища Сталина». Продолжая следовать обвинениям, выдвинутым в ходе судебных дел по Николаеву и другим, Ежов говорил о том, что сложился «единый контрреволюционный блок белогвардейцев, шпионов, троцкистов и зиновьевско-каменевских подонков». Ежов уверял, что «свой план проникновения на квартиру к товарищу Сталину они строят на использовании личных связей с т. Енукидзе и с его приближенными, наиболее доверенными сотрудниками».

Говоря о Енукидзе, Ежов заявил: «Ярким примером политической слепоты и полной потери классовой бдительности, примером такого преступного благодушия является член ЦК ВКП(б) тов. Енукидзе… Ему фактически была доверена охрана Кремля. Только благодаря его преступному благодушию, полной потере классового чутья и политической бдительности, контрреволюционным зиновьевско-каменевским и троцкистским элементам удалось пробраться в Кремль и организовать там террористические группы». Ежов требовал: «Товарищ Енукидзе должен быть наказан самым суровым образом, потому что несет политическую ответственность за факты, происходившие в Кремле». Он внес предложение: «ЦК выносит на рассмотрение пленума вопрос о выводе т. Енукидзе из состава членов ЦК ВКП(б)».

В ходе прений ораторы поддерживали предложение Ежова. Однако Косарев потребовал также исключить Енукидзе из партии. В своем выступлении Енукидзе, признавая ряд ошибок в отношении сотрудников аппарата ЦИК, отвергал наиболее зловещие обвинения. Это было неумно, так как в ответ прозвучали новые, резкие выступления против него.

Первый секретарь Свердловского обкома И. Д. Кабаков предложил передать вопрос о Енукидзе «в судебные органы. Надо его осудить по существу его преступлений». Как отмечал Юрий Жуков, «пожалуй, самой агрессивной и нетерпимой оказалась речь Ягоды. И это понятно, ибо ему пришлось прежде всего защищать себя и свое ведомство. Защищать, пренебрегая тем, что слишком хорошо было известно участникам пленума о реальной практике подбора кадров». Жуков имел в виду, что все сотрудники Кремля проходили проверку в ОГПУ или НКВД.

Пытаясь снять вину с НКВД, Ягода уверял участников пленума, что «Енукидзе не только игнорировал наши сигналы, но завел в Кремле свое параллельное „ГПУ“, и, как только выявлял нашего агента, он немедленно выгонял его. Конечно, все это не снимает с меня ответственности. Я признаю здесь свою вину в том, что в свое время не взял Енукидзе за горло и не заставил его выгнать всю эту сволочь… Всё, что говорил здесь Енукидзе, это сплошная ложь… Вы здесь перед пленумом столько налгали, Авель, что нужно не только исключить вас из партии, нужно, по-моему, арестовать вас и исключить». С таким же предложением выступил и Косиор.

Снова выступил Ежов. Он заявил: «Вину НКВД, когда она есть, никто и никогда не замазывал». Он напомнил об ответственности Медведя и «других коммунистов, виновных в служебных упущениях, связанных с убийством тов. Кирова». Осудив же выступление Енукидзе, Ежов сказал: «Если тов. Енукидзе в своей речи по существу оправдывает всё случившееся, а из речи это вытекает, если он не рвет своей связи, не пересматривает своих отношений ко всей этой белогвардейской своре, с которой он был связан, то, видимо, он хочет и решил порвать с партией».

В ходе голосования большинство членов ЦК проголосовало за исключение Енукидзе из партии, а меньшинство — за арест и предание суду.

На другой день в газетах было опубликовано сообщение о пленуме ЦК и решение: «За политико-бытовое разложение бывшего секретаря ЦИК СССР А. Енукидзе вывести из состава ЦК ВКП(б) и исключить из рядов ВКП(б)».

С 13 июня по всей стране началось обсуждение решений июньского пленума ЦК. Как справедливо отмечал Ю. Жуков, по сути «Кремлевского дела» ничего не говорили, но зато постоянно звучали призывы к бдительности и разоблачению замаскировавшихся классовых врагов, которые занимаются вредительством. Выступая с докладом по итогам июньского пленума 1935 года, первый секретарь МК и МГК ВКП(б) Н. С. Хрущев говорил: «На предприятиях у нас были случаи порчи оборудования, в столовых — отравления пищи. Все это делают контрреволюционеры, кулаки, троцкисты, зиновьевцы, шпионы и всякая другая сволочь, которая объединилась теперь под единым лозунгом ненависти к нашей партии, ненависти к победоносному пролетариату. Злодейское убийство товарища Кирова в декабре прошлого года, дело Енукидзе должно заставить нас так организовать нашу работу, чтобы ни один мерзавец не смог творить своего подлого дела».

В своем докладе по итогам июньского пленума первый секретарь ЦК КП(б) Украины Косиор сообщал: «Из тех материалов, которые мы имели в связи с делом Енукидзе, для всех совершенно ясно, что и Зиновьев, и Каменев были не только вдохновителями тех, кто стрелял в Кирова. Они были прямыми организаторами этого убийства. Они действовали в полном согласии с контрреволюционером Троцким». Косиор призывал: «Ярость классового врага усиливается, он бесится, а это требует от нас все более ожесточенной борьбы с ним».

Представление о том, что вследствие потери бдительности в партию и на ответственные посты проникли классовые враги, было широко распространено. Главным персонажем выпущенного в прокат в 1935 году фильме «Партбилет» был бывший кулак и убийца коммуниста. Он устроился на завод, вступил в партию, а затем перешел на оборонное производство, чтобы поставлять секретные сведения иностранной разведке.

В 1935 году в ходе кампании по усилению политической бдительности была продолжена «чистка» в рядах партии, начавшаяся в 1933 году. Исключения из партии по причинам политической неблагонадежности умножились. Среди материалов Смоленского архива советологи обнаружили отчет об исключении из партии 23 % всех ее членов в парторганизациях Западной области в ходе проводившейся там «чистки». Отчет был подписан Н. И. Ежовым и Г. М. Маленковым (последний в 1935 году стал заместителем заведующего Отдела учраспреда ЦК).

Репрессии и партийная чистка сопровождались нагнетанием страхов перед тайным врагом и сведением личных счетов. 30 декабря 1935 года Н. С. Хрущев в своем выступлении на пленуме Московской партийной организации сообщал о разоблачении 10 тысяч троцкистов в Московской партийной организации. По данным американского историка Таубмэна, в ходе чистки в Московской парторганизации было исключено 7,5 % членов партии.

Тем временем Ягода стремился доказать свое рвение в разоблачении врагов советского строя и одновременно свою активность в борьбе с уголовными преступлениями. Поэтому число заключенных в стране стало быстро расти. По сведениям, приводимым исследователем деятельности ВЧК-ОГПУ-НКВД В. Некрасова, «в 1933 году в местах лишения свободы их было 334 тыс., в 1934 году — 510 тыс., в 1935 году — 991 тыс.». Таким образом, число заключенных в стране за два года утроилось. Руководимый Ягодой наркомат казался надежным защитником страны от антиобщественных элементов и контрреволюционеров. Несмотря на падение Енукидзе и срыв первоначального плана заговора, положение Ягоды казалось прочным.


Глава 9 Убийство Кирова: его причины и его последствия | Разгадка 1937 года | Глава 11 Проект Конституции СССР: прикрытие грядущих репрессий или курс на демократизацию?