на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Глава 29

Уроки, извлеченные руководством страны из событий 1937–1938 годов

Несмотря на умолчание о многих существенных сторонах событий 1937–1938 годов, руководство страны извлекло из них серьезные уроки. Осуждение репрессий, хотя и частичное, содержалось в одном из разделов доклада А. А. Жданова об изменениях в Уставе ВКП(б). Правда, во-первых, в докладе речь шла лишь о членах партии, на долю которых, как говорилось выше, пришлось 8,5 % от общего числа всех репрессированных. Во-вторых, в докладе не было названо огромное число репрессированных коммунистов (116 885 членов и кандидатов в члены партии), а были приведены лишь отдельные, хотя и яркие примеры клеветнических обвинений, на основе которых производились исключения из партии.

Жданов объяснял размах клеветнической деятельности в 1937–1938 годах прежде всего происками карьеристов или тайных врагов. Напомнив о решениях февральско-мартовского пленума ЦК 1937 года и январского пленума ЦК 1938 года, Жданов осудил «практику формального и бездушно-бюрократического отношения к вопросу о судьбе членов партии, об исключении из партии и о восстановлении исключенных из партии». Он утверждал: «Эта практика, как известно, была использована проникшими в партию карьеристскими элементами, стремившимися отличиться и выдвинуться на исключениях из партии, а равно замаскированными врагами внутри партии, стремившимися путем широкого применения репрессий перебить честных членов партии и посеять излишнюю подозрительность в партийных рядах. Враг, изменив тактику, уцепился за бдительность и спекулировал на этом, стремясь под прикрытием фальшивых речей о бдительности перебить как можно больше честных коммунистов, имея в виду посеять взаимное недоверие и дезорганизовать наши ряды. Клевета на честных работников под флагом „бдительности“ является в настоящее время наиболее распространенным способом прикрытия, маскировки враждебной деятельности. Неразоблаченные осиные гнезда врагов ищите прежде всего среди клеветников».

Жданов признал, что «во время дискуссии по тезисам об изменениях в уставе ВКП(б) вопрос о мерах борьбы против клеветы на честных членов партии занимал не последнее место. В ЦК и в редакцию „Правды“ поступило также большое количество писем на эту тему». Содержание ряда таких писем Жданов изложил в докладе. (Они были приведены выше в книге.)

Примеры, приведенные Ждановым, были дополнены в ходе дискуссии по его докладу. Первый секретарь Орловского обкома партии В. И. Бойцов сообщил, что «в Никольском районе клеветник, бывший член партии Сапрыкин оклеветал 50 % партийной организации всего района… В Орджоникидзеградской партийной организации исключили члена партии т. Пирогова за то, что он на одном из занятий кружка сказал, что Иван Грозный — царь умный. В организации стали рассуждать: как это так, Иван Грозный — царь, и вдруг умный; все цари — дураки и Иван Грозный в том числе, а раз Пирогов его хвалит, то исключить его из партии. (Смех.)».

Второй секретарь Ленинградской обкома партии Т. Ф. Штыков сообщал: «На заводе имени Карла Маркса один из членов партии подал большое количество заявлений на честных партийцев, причем в каждом заявлении обвинялось по 20 и больше человек. Он писал и на тех, которые живут с ним в одной квартире, и на тех, которые работают вместе с ним. Писал он даже о том, что его соседи разговаривают шёпотом, а значит, по его мнению, утаивают что-то от нашей партии. Таким образом он оклеветал много честных людей».

Штыков продолжал: «Мы имели и такой факт, когда в Индустриальном институте один из членов партии подал 19 заявлений и „сигналов“, а 20-е заявление подал на себя. (Смех.) В этом заявлении он писал, что у него в деревне живет дядя, который якобы оказался врагом народа и репрессирован органами НКВД. При проверке заявления на месте оказалось, что этот дядя вовсе не враг и не был репрессирован органами НКВД, а просто заболел и умер».

Помимо «карьеристов» и «замаскированных врагов», оклеветавших многих членов партии, Жданов осудил и «перестраховщиков». Он обвинил их в стремлении исключать из партии под предлогом «связи с врагами». Жданов подчеркивал: «На этом основании было огульно исключено из партии немалое количество честных работников, вся вина которых заключалась в том, что им приходилось по условиям работы встречаться и видеться с врагами народа, — „проходить по одной улице“. Эта ходкая формула — „связь с врагами народа“ — широко использовалась антипартийными элементами для избиения честных коммунистов».

Жданов рассказал о том, что, «перестраховываясь», некоторые партийные работники «на всякий случай» объявляют выговоры тем коммунистам, которых восстанавливают после исключения в партии. Жданов потребовал: «С такой практикой половинчатой реабилитации необходимо решительно покончить и, если человек заслуживает полной реабилитации, — снимать с него взыскание начисто».

Жданов продолжал: «Довольно широко у нас укоренилась теория своеобразного „биологического“ подхода к людям, к членам партии, когда о коммунисте судят не по его делам, а по делам его родственников — ближних и дальних, когда недостаточная идеологическая выдержанность и социальная направленность какой-нибудь прабабушки может испортить карьеру потомков на целый ряд поколений. (Смех.) Подобный подход ничего общего с марксизмом не имеет. Мы должны исходить из того положения, которое неоднократно развивалось и подчеркивалось товарищем Сталиным, что сын за отца не ответчик, что нужно судить о члене партии по его делам».

Осудил Жданов и «псевдоморалистов», которые «расценивают человека, как однажды сложившуюся, неподвижную, мертвую схему. Эти люди являются изобретателями „эталонов“ и схем, которые затем прикладываются к отдельным работникам, чтобы судить — хорош он или плох, укладывается в схему или нет. (Смех.)».

Напомнив о решении январского пленума ЦК, направленного на создание гарантий против необоснованных исключений, Жданов предложил «изъять из практики применение исключения из партии, являющейся высшей мерой партийного наказания, по отношению к членам партии, совершившим маловажные проступки». При этом он сослался на Сталина, который указывал, что «высшая мера партийного наказания — это исключение из партии, равно как высшей мерой наказания в армии является расстрел». Жданов заявил: «Если исключение из партии равносильно высшей мере наказания в армии, т. е. расстрелу, то его нельзя применять направо и налево».

Уроки репрессий заставили руководство партии отказаться от проведения чисток в партии. В своем докладе А. А. Жданов говорил: «Метод массовых чисток, вводя определенный стандарт, подгоняя людей под определенную мерку, способствует формальному подходу, не дает возможности в полной мере осуществлять партийную установку о внимательном отношении к членам партии, к работникам и на практике зачастую ведет к ущемлению прав членов партии… При массовых чистках имели место многочисленные необоснованные исключения из партии».

Хотя в докладе Жданова и выступлениях в ходе прений по его докладу шла речь исключительно о коммунистах и жизни партии, было очевидно, что на XVIII съезде были решительно осуждены те установки и методы, которыми руководствовались участники троек, а также партийные руководители и сотрудники НКВД во время проведения массовых репрессий.

Перечисление абсурдных обвинений, к которым прибегали клеветники, грубый схематизм в оценке людей свидетельствовали помимо прочего о широком распространении невежественных взглядов и диких предрассудков среди членов партии. В сопротивлении насущным политическим преобразованиям в стране, включая программу всеобщей переподготовки, стремлении партийных руководителей «утопить» своих более образованных конкурентов Сталин увидел проявление враждебности к интеллигенции, которое стало идейным оружием консервативных элементов в партии.

В своем отчетном докладе Сталин заявил: «В нашей партии все еще имеют распространение взгляды, враждебные к советской интеллигенции и несовместимые с позицией партии. Носители этих неправильных взглядов практикуют, как известно, пренебрежительное, презрительное отношение к советской интеллигенции, рассматривая ее как силу чуждую и даже враждебную рабочему классу и крестьянству. Правда, интеллигенция за период советского развития успела измениться в корне, как по собственному составу, так и по своему положению, сближаясь с народом и честно сотрудничая с ним, чем она принципиально отличается от старой, буржуазной интеллигенции. Но этим товарищам, по-видимому, нет дела до этого. Они продолжают дудить в старую дудку, неправильно перенося на советскую интеллигенцию те взгляды, которые имели свое основание в старое время, когда интеллигенция находилась на службе у помещиков и капиталистов».

Рассказав о «мучительном» процессе «дифференциации и разлома старой интеллигенции», Сталин остановился на «бурном» процессе «формирования, мобилизации и собирания сил новой интеллигенции».

Он говорил: «Сотни тысяч молодых людей, выходцев из рядов рабочего класса, крестьянства, трудовой интеллигенции пошли в вузы и техникумы и, вернувшись из школ, заполнили поредевшие ряды интеллигенции. Они влили в интеллигенцию новую кровь и оживили ее по-новому, по-советски. Они в корне изменили весь облик интеллигенции, по образу своему и подобию. Остатки старой интеллигенции оказались растворенными в недрах новой, советской, народной интеллигенции. Создалась, таким образом, новая, советская интеллигенция, тесно связанная с народом, и готовая в своей массе служить ему верой и правдой».

«В итоге, — констатировал Сталин, — мы имеем теперь многочисленную, новую, народную, социалистическую интеллигенцию, в корне отличающуюся от старой, буржуазной интеллигенции как по своему составу, так и по своему социально-политическому облику». «Тем удивительно и странно, — продолжал Сталин, — что после всех этих коренных изменений в положении интеллигенции у нас в партии еще имеются, оказывается, люди, пытающиеся старую теорию, направленную против буржуазной интеллигенции, применить к нашей новой, советской интеллигенции, являющейся в своей основе социалистической интеллигенцией. Эти люди, оказывается, утверждают, что рабочие и крестьяне, недавно еще работавшие по-стахановски на заводах и в колхозах, а потом направленные в вузы для получения образования, перестают быть тем самым настоящими людьми, становятся людьми второго сорта. Выходит, что образование — вредная и опасная штука. (Смех.) Мы хотим сделать всех рабочих и всех крестьян культурными и образованными, и мы сделаем это со временем. Но по взгляду этих странных товарищей получается, что подобная затея таит в себе большую опасность, ибо после того как рабочие и крестьяне станут культурными и образованными, они могут оказаться перед опасностью быть зачисленными в разряд людей второго сорта. (Общий смех.) Не исключено, что эти странные товарищи могут докатиться до воспевания отсталости, невежества, темноты, мракобесия. Оно и понятно. Теоретические вывихи никогда не вели и не могут вести к добру».

Дискриминационное отношение к интеллигенции проявлялось в наличии различных категорий при приеме новых членов в партию. Выступая за отмену этих категорий, Жданов в своем докладе сообщал: «Лучшие стахановцы, ставшие мастерами или директорами, т. е. выдвинувшиеся в силу своих талантов и заслуг на руководящие посты, при приеме в партию попадают в положение людей второго сорта. Рабочий или сын рабочего, получивший образование, попадает в четвертую категорию при приеме в партию». А в этом случае ему надо было получить значительно больше рекомендаций для вступления в партию.

Жданов привел несколько примеров такого рода: «Вот, например, один из лучших стахановцев Ленинграда тов. Сметанин, ныне зам. наркома легкой промышленности СССР, бывший рабочий-затяжчик на фабрике „Скороход“. Как лучший стахановец он был выдвинут начальником цеха. Принимали его в кандидаты партии, как начальника цеха, по второй категории. Затем в силу своих заслуг, он был выдвинут директором фабрики, и когда в феврале месяце 1939 года встал вопрос о переводе его из кандидатов в члены партии, ему пришлось вступить в партию уже по четвертой категории.

Человек идет вперед, растет, а условия его приема в партию усложняются и затрудняются, — возмущался Жданов. Он продолжал: — Для таких товарищей, как Сметанин, и для всех, попадающих в такое положение, непонятно, почему условия их приема в партию должны ухудшаться при выдвижении. Тов. Сметанин протестовал и вполне справедливо: „Чем я хуже стал, — спрашивал он, — когда из рабочих выдвинулся в начальники цеха? Чем я хуже стал, когда сделали меня директором фабрики? Почему я должен искать большее количество „рекомендателей“, с большим партийным стажем, когда я был рядовым рабочим?“»

Жданов рассказал и про аналогичную судьбу Карташева, который выступал ранее на съезде с приветствием от трудящихся Лениграда. После того как этот рабочий стал «инженерно-техническим работником», он был переведен во «вторую категорию». Жданов сообщил и о том, как рабочий Мусин из Сталинградской области, который был «выдвинут на руководящую работу, пошел обратно на работу в цех, чтобы быть принятым по первой категории».

Жданов сообщил, что против отмены категорий активно продолжали выступать: «Тут имеются самые разнообразные предложения. Все они исходят из несвоевременности… уничтожения различных категорий. Предлагают установить 2 или 3 категории: одну для рабочих, другую — для крестьян и интеллигенции, или выделить специальную категорию для представителей старой интеллигенции». Жданов категорически заявлял: «Этих предложений принимать не следует».

Очевидно, что сопротивление этим поправкам к уставу исходило от людей, противившихся курсу на обновление партии и ее методов работы. Однако к марту 1939 года позиции этих людей в руководящем звене партии существенно ослабли.

Потрясения, которые пережила партия в ходе событий 1937–1938 годов, привели к существенным переменам в качественном уровне партийных руководителей. В своем отчетном докладе на XVIII съезде Сталин говорил о необходимости смело и своевременно выдвигать молодые кадры. В то же время, исходя из того, что на различных постах в партии и государстве осталось немало и «старых кадров», Сталин занял осторожную позицию. Он сказал: «Одни считают, что при подборе людей надо ориентироваться, главным образом, на старые кадры. Другие, наоборот, думают ориентироваться, главным образом, на молодые кадры. Мне кажется, что ошибаются и те, и другие».

Сталин указал, что «старые кадры представляют, конечно, большое богатство для партии и государства. У них есть то, чего нет у молодых кадров — громадный опыт по руководству, марксистско-ленинская принципиальная закалка, знание дела, сила ориентировки». В то же время он заметил: «Во-первых, старых кадров бывает всегда мало, меньше, чем нужно, и они уже частично начинают выходить из строя в силу естественных законов природы. Во-вторых, у одной части старых кадров бывает иногда склонность упорно смотреть в прошлое, застрять на прошлом, застрять на старом и не замечать нового в жизни. Это называется потерей чувства нового. Это очень серьезный и опасный недостаток».

Говоря о молодых кадрах, Сталин заметил, что «у них, конечно, нет того опыта, закалки, и силы ориентировки, которыми обладают старые кадры. Но, во-первых, молодые кадры составляют громадное большинство, во-вторых, они молоды, и им не угрожает пока что выход из строя, в-третьих, у них имеется в избытке чувство нового, — драгоценное качество каждого большевистского работника, и в-четвертых, они растут и просвещаются до того быстро, они прут вверх до того стремительно, что недалеко то время, когда они догонят стариков, станут бок-о-бок с ними и составят им достойную смену».

Подводя итог этим рассуждениям, Сталин говорил: «Следовательно, задача состоит не в том, чтобы ориентироваться либо на старые, либо на новые кадры, а в том, чтобы держать курс на сочетание, на соединение старых и молодых кадров в одном общем оркестре руководящей работы партии и государства. (Продолжительные аплодисменты.)». И все же Сталин завершал свои мысли словами: «Вот почему необходимо своевременно и смело выдвигать молодые кадры на руководящие посты». Совершенно очевидно, что Сталин придерживался того курса на выдвижение к руководству более молодых, более образованных людей, который был им ясно определен на февральско-мартовском пленуме ЦК.

В то же время, если тогда Сталин видел в широкой демократизации партийной и советской жизни путь для обновления кадров, то из драматических событий 1937–1938 годов он извлек и другие уроки. Эти события показали, что лишь активное вмешательство центра предотвратило гражданскую войну и распад страны. К тому же не было никакой гарантии того, что после отстранения от власти, а затем и физического уничтожения подавляющего числа инициаторов массовых репрессий новые руководители на местах не выступят вновь против политики центра под тем или иным лозунгом.

В этих условиях Сталин поставил вопрос о пересмотре положений марксизма о роли государства. Указывая на исторические особенности современного развития, Сталин предложил отказаться от марксистского положения об отмирании государства по мере продвижения страны к коммунизму. Он заявил, что государство может сохраниться и при коммунизме, «если не будет ликвидировано капиталистическое окружение, если не будет уничтожена опасность военных нападений извне».

Сталин замечал, что после ликвидации эксплуататорских классов необходимость в их подавлении с помощью государства отпала, но потребность в сохранении государства сохранилась. Он указал на то, что «вместо функции подавления… появилась у государства функция охраны социалистической собственности от воров и расхитителей народного добра. Сохранилась полностью функция военной защиты страны от нападений извне, стало быть, сохранились также Красная Армия, Военно-Морской флот и разведка, необходимые для вылавливания и наказания шпионов, убийц, вредителей, засылаемых в нашу страну иностранной разведкой… Они своим острием обращены уже не во внутрь страны, а во вне ее, против внешних врагов». Поскольку всем репрессированным предъявляли обвинения в связях с внешним врагом, то речь шла не только о вооруженном нападении иностранных держав, но и об их тайной агентуре внутри страны.

Сталин указал и на третье направление государственной деятельности: «Сохранилась и получила полное развитие функция хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы государственных органов». На вопросах воспитательной работы Сталин и Жданов особо остановились в своих докладах.

Объясняя важность идейно-воспитательной работы, Сталин повторил и развил в отчетном докладе ЦК мысли, которые он не раз высказывал прежде. Он сказал: «Можно удовлетворительно поставить дело регулирования состава партии и приближения руководящих органов к низовой работе; можно удовлетворительно поставить дело выдвижения кадров, их подбора, их расстановки; но если при этом начинает почему-либо хромать наша партийная пропаганда, если начинает хиреть дело марксистско-ленинского воспитания наших кадров, если ослабевает наша работа по повышению политического и теоретического уровня этих кадров, а сами кадры перестают в связи с этим интересоваться перспективой нашего движения вперед, перестают понимать правоту нашего дела и превращаются в бесперспективных деляг, слепо и механически выполняющих указания сверху, — то должна обязательно захиреть вся наша государственная и партийная работа… Чем ниже политический уровень и марксистско-ленинская сознательность работников, тем вероятнее срывы и провалы в работе, тем вероятнее измельчание и вырождение самих работников в деляг-крохоборов, тем вероятнее их перерождение».

Почти дословно повторяя слова, сказанные им на февральско-мартовском пленуме 1937 года, Сталин сказал: «Можно с уверенностью сказать, что, если бы мы сумели подготовить идеологически наши кадры всех отраслей работы и закалить их политически в такой мере, чтобы они могли свободно ориентироваться во внутренней и международной обстановке, если бы мы сумели сделать их вполне зрелыми марксистами-ленинцами, способными решать без серьезных ошибок вопросы руководства страной, — то имели бы все основания считать девять десятых всех наших вопросов уже разрешенными».

Подчеркивая решающее место марксистско-ленинской теории в процессе образовательной подготовки, Сталин говорил: «Выращивание и формирование молодых кадров протекает у нас обычно по отдельным отраслям науки и техники, по специальностям. Это необходимо и целесообразно. Нет необходимости, чтобы специалист-медик был вместе с тем специалистом по физике или ботанике и наоборот. Но есть одна отрасль науки, знание которой должно быть обязательным для большевиков всех отраслей науки, — это марксистско-ленинская наука об обществе, о законах развития общества, о законах развития социалистического строительства, о победе коммунизма. Ибо нельзя считать действительным ленинцем, именующим себя ленинцем, но замкнувшегося в свою специальность, замкнувшегося, скажем, в математику, ботанику или химию и не видящего ничего дальше своей специальности. Ленинец не может быть только специалистом облюбованной им отрасли науки, — он должен быть вместе с тем политиком-общественником, живо интересующимся судьбой своей страны, знакомым с законами общественного развития, умеющим пользоваться этими законами и стремящимся быть активным участником политического руководства страной. Это будет, конечно, дополнительной нагрузкой для большевиков специалистов. Но это будет такая нагрузка, которая окупится потом с лихвой».

С сентября 1938 года главным пособием в распространении марксистско-ленинского учения стал «Краткий курс истории ВКП(б)». Содержание «Краткого курса» соответствовало тем указаниям и краткому плану, которые были перечислены в письме И. В. Сталина «составителям учебника истории ВКП(б)» от 6 мая 1937 года.

О том, что, по мнению Сталина, потребность в учебном пособии по истории партии возросла после событий 1937–1938 годов, свидетельствовали его слова из выступления 10 октября 1938 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросам партийной пропаганды в связи с выходом в свет «Краткого курса истории ВКП(б)». Объясняя, почему некоторые члены партии стали сторонниками Бухарина и Троцкого, он говорил: «Что же с ними случилось? Эго были кадры, которые не переварили крутого поворота в сторону колхозов, не смогли объяснить этого поворота, потому что политически не были подкованы, не знали законов развития общества, законов экономического развития, законов политического развития. Я говорю о тех рядовых и средних троцкистах и бухаринцах, которые занимали довольно серьезные посты — кто был секретарем обкома, кто был наркомом, кто заместителем наркома… Почему? Оказались политически неподкованными, оказались теоретически необразованными, оказались людьми, которые не знают законов политического развития, и поэтому им не удалось переварить того крутого поворота, который называется поворотом в сторону колхозов… Так как многие из наших кадров оказались политически слабо подкованными, теоретически плохо подготовленными людьми, которые не знали законов исторического развития, которые считали, что ничего из этого не выйдет, вот на этой базе мы потеряли значительные кадры, способных людей».

Сталин объяснял это недостатками идейно-политического образования коммунистов: «Это значит, что мы дело теоретической подготовки наших кадров прозевали… Этот пробел мы можем восполнить. Это начинается с издания Краткого курса истории».

Сталин указал на ключевую роль новой книги в изучении марксизма-ленинизма. Он раскритиковал искусственное «расщепление» коммунистической теории в процессе ее изучения. «Как можно отделить исторический материализм от ленинизма? Никак. То, что писали, чему учили Маркс и Энгельс — это фундамент. То, что дал Ленин нового по сравнению с Марксом и Энгельсом — это продолжение развития. Но не зная фундамента, нельзя понять и того нового, что дал Ленин, надо знать фундамент, надо знать то, что дали Маркс и Энгельс. Но в своей практике мы отделили это дело. Эго, конечно, неправильно… Надо говорить не о ленинизме, а надо говорить о марксизме-ленинизме, чтобы фундамент не был отделен от продолжения».

Сталин говорил и об отделении изучения марксистской теории от истории партии: «Так получается: одни изучают историю партии и не считают себя обязанными Маркса изучать». Обращаясь к партийным пропагандистам, Сталин говорил: «Вы расщепили марксизм на части, на историю партии, на диамат, на исторический материализм, — никто не хочет все эти дисциплины изучать… Между тем эта книга замечательна тем, что она все это объединяет. Весь фокус, весь секрет в этом и состоит».

Сталин продолжал: «Обычно история партии, как и всякая другая история, состоит в том, что излагаются факты, излагаются связно, даются некоторые наметки по части связи этих явлений между собой, затем идут хронологические даты, годы и т. д. Вот вам и история! Краткий курс истории представляет собой совершенно другой тип истории партии. Собственно, история партии тут взята как иллюстрационный материал для изложения в связном виде основных идей марксизма-ленинизма. Исторический материал служит служебным материалом… Это курс истории с уклоном в сторону теоретических вопросов, в сторону изучения законов исторического развития».

Обращая внимание на теоретическую сторону новой книги, Сталин подчеркивал: «Теория — это закон истории. Теория представляет собой сумму законов развития общества, развития рабочего движения, развития пролетарской революции, развития социалистического строительства. Надо учитывать, что никогда и никто цельной картины событий не давал». В то же время Сталин указывал, что «Краткий курс» не является произведением, в котором полностью перечислены все законы истории: «Вряд ли наступит время, когда история исчерпает все эти законы. Всегда, в зависимости от условий, вскрываются какие-то новые стороны, новые явления».

Сталин видел в новой книге пособие для изучения законов диалектического развития общества. Важнейшее место в книге заняла пропаганда марксистско-ленинской теории. В «Заключении» «Краткого курса» подчеркивалось: «История партии учит, далее, что партия рабочего класса не может выполнить роли организатора и руководителя пролетарской революции, если она не овладела передовой теорией рабочего движения, если она не овладела марксистско-ленинской теорией».

В 4-й главе книги почти 30 страниц было посвящено краткому изложению основ диалектического и исторического материализма. Этот раздел главы («О диалектическом и историческом материализме»), который был написан Сталиным, стал существенным дополнением к плану, изложенному им в мае 1937 года.

«Заключение» «Краткого курса» напоминало, что «овладеть марксистско-ленинской теорией вовсе не значит заучить все ее формулы и выводы и цепляться за каждую букву этих формул и выводов. Чтобы овладеть марксистско-ленинской теорией, нужно, прежде всего, научиться различать между ее буквой и сущностью… Партия большевиков не сумела бы победить в Октябре 1917 года, если бы ее передовые кадры не овладели бы теорией марксизма, если бы не научились смотреть на эту теорию, как на руководство к действию, если бы не научились двигать вперед марксистскую теорию, обогащая ее новым опытом классовой борьбы пролетариата».

Авторы «Краткого курса» видели в марксистско-ленинской теории созидательную силу, позволяющую осуществлять обусловленные историей глубокие общественные преобразования. Поэтому овладение основами марксизма-ленинизма, диалектическим методом познания действительности рассматривалось как важнейшее условие дальнейшего движения вперед советского общества. Верность марксистско-ленинской теории должна была подтвердить история Коммунистической партии.

Изложение истории партии в связи с историей России позволяло проиллюстрировать закономерность революций в России, победу социалистической революции, развертывание социалистического строительства. Такая система изложения и доказательств должна была убедить читателей в правильности поставленных задач по дальнейшему развитию страны в направлении построения коммунистического общества.

Следует заметить, что, если в мае 1937 года речь шла об «учебнике истории ВКП(б)», то конечный результат был назван Сталиным «кратким курсом». Такой выбор названия вряд ли был случайным. Сталин давал понять, что история, изложенная в этой книге, представляет собой сокращенное и в значительной степени схематичное изложение значительно более сложной и противоречивой подлинной истории партии. Дидактический схематизм «Краткого курса» усиливался простотой изложения. К тому же каждая из его 12 глав завершалась «краткими выводами», в которых были даны недвусмысленные, категоричные оценки положения страны, развития рабочего класса России и социал-демократической, а затем большевистской (коммунистической) партии.

В первой половине книги (с 1-й по 6-ю главу включительно) рассказывалось о развитии общественных процессов, и прежде всего об обострении классовой борьбы в России, что привело сначала к первой русской революции 1905–1907 годов, а затем и к Февральской. Одновременно в этих главах говорилось о месте России в мире и причинах, породивших Первую мировую войну. На фоне этих внутриполитических и внешнеполитических проблем России раскрывалась история возникновения российской социал-демократической партии и роли в ней В. И. Ленина, а затем рождения большевизма. В этой части книги шла речь также о борьбе большевиков во главе с Лениным против меньшевизма и других небольшивистских партий, а также различных группировок внутри социал-демократической партии.

Уже во 2-й главе книги, как и в последующих, говорилось о борьбе большевиков и Ленина против Троцкого и троцкистов.

Вторая половина книги была посвящена событиям последних 20 лет, начиная с апреля 1917 года до декабря 1937 года. 7-я глава повествовала о перерастании Февральской революции в Октябрьскую и первые месяцы советской власти. 8-я глава была посвящена Гражданской войне 1918–1920 годов. В этих главах анализировалась борьба большевистской партии против сил контрреволюции, включая меньшевиков, эсеров, анархистов и националистов. В дальнейшем в книге утверждалось, что «без разгрома этих партий, стоявших сначала за сохранение капитализма, а потом, после Октябрьской революции — за восстановление капитализма, невозможно было бы сохранить диктатуру пролетариата, победить иностранную военную интервенцию, построить социализм». В 7-й и 8-й главах также рассказывалось об идейной борьбе Ленина и его сторонников против Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина, Рыкова, Пятакова и других.

С 9-й по 11-ю главу говорилось о восстановлении народного хозяйства в 1921–1925 годах, индустриализации в 1926–1929 годах, коллективизации сельского хозяйства в 1930–1934 годах. В последней, 12-й, главе шла речь о борьбе партии большевиков «за завершение строительства социалистического общества и проведение новой конституции (1935–1937 года)». Здесь еще больше было сказано о борьбе Ленина, Сталина и их сторонников против различных оппозиционных группировок и блоков внутри партии. В «кратких выводах» 9-й главы подчеркивалось: «Враги большевизма, антипартийные элементы в рядах ВКП(б), на всем протяжении этого периода вели отчаянную борьбу против ленинской партии. Во главе антипартийных элементов в этой борьбе стоял Троцкий. Его сподручными были Каменев, Зиновьев, Бухарин… По существу троцкисты пытались создать в СССР политическую организацию новой буржуазии, другую партию — партию капиталистической реставрации». Однако, как указывалось в «кратких выводах», «партия сплотилась под ленинским знаменем вокруг своего ленинского ЦК, вокруг тов. Сталина и нанесла поражение как троцкистам, так и их новым друзьям в Ленинграде — новой оппозиции Зиновьева — Каменева».

В 10-й главе утверждалось, что в конце 20-х годов «троцкисты перестали быть политическим течением и превратились в беспринципную карьеристскую клику политических мошенников, в банду политических двурушников». Наряду с рассказом о «подавлении сопротивление кулачества» в 11-й главе говорилось о «разоблачении троцкистско-зиновьевского капитулянтского блока, как антисоветского блока, разоблачение правых капитулянтов, как кулацкой агентуры, изгнание троцкистов из партии, признание троцкистов и правых оппортунистов несовместимыми с принадлежностью к ВКП(б)».

В начале последнего раздела 12-й главы так говорилось про подсудимых московских судебных процессов: «Эти белогвардейские пигмеи, силу которых можно было бы приравнять лишь силе ничтожной козявки, видимо, считали себя — для потехи — хозяевами страны и воображали, что они в самом деле могут раздавать и продавать на сторону Украину, Белоруссию, Приморье. Эти белогвардейские козявки забыли, что хозяином Советской страны является Советский народ, а господа рыковы, бухарины, Зиновьевы, Каменевы являются всего лишь — временно состоящими на службе у государства, которое в любую минуту может выкинуть их из своих канцелярий, как ненужный хлам. Эти ничтожные лакеи фашистов забыли, что стоит Советскому народу пошевелить пальцем, чтобы от них не осталось и следа. Советский суд приговорил бухаринско-троцкистских извергов к расстрелу. НКВД привел приговор в исполнение. Советский народ одобрил разгром бухаринско-троцкистской банды и перешел к очередным делам».

По словам «Краткого курса», «очередные же дела состояли в том, чтобы подготовиться к выборам в Верховный Совет СССР и провести их организованно». Поэтому в остальной части главы речь шла о перестройке партийной жизни в соответствии с постановлением февральско-мартовского пленума 1937 года, а также о подготовке и проведении выборов в декабре 1937 года.

Таким образом, Конституция 1936 года и проведение выборов в декабре 1937 года выглядели высшей ступенью развития советского общества, а также истории партии и современной истории страны. В соответствии с такой логикой изложения исторических событий борьба против конституции и проведения выборов по новому конституционному порядку могла расцениваться как величайшее преступление. Однако «Краткий курс» умалчивал об этой скрытой борьбе и ее огромных жертвах. Не было сказано ни о запросах местных партийных руководителей на проведение массовых репрессий. Умолчал «Краткий курс» и о массовых арестах, а также отставках, а затем арестах многих партийных деятелей, которые были инициаторами репрессий.

На последней странице главы были приведены цитаты из выступления Сталина на предвыборном собрании избирателей 11 декабря 1937 года и итоги выборов в Верховный Совет СССР 12 декабря 1937 года, которые были охарактеризованы как подтверждение правоты слов В. М. Молотова о «морально-политическом единстве Советского народа», сказанных им в докладе по случаю 20-летия советской власти.

Совершенно очевидно, что «Краткий курс» доказывал объективную необходимость революций в России и послереволюционных общественных преобразований. Книга обосновывала правильность деятельности Коммунистической партии в реализации этих общественных процессов и ошибочную позицию, а затем и преступную деятельность врагов партии.

В «Заключении» книги говорилось: «История партии учит, прежде всего, что побед а пролетарской революции, победа диктатуры пролетариата невозможна без революционной партии пролетариата, свободной от оппортунизма, непримиримой в отношении соглашателей и капитулянтов, революционной в отношении буржуазии и ее государственной власти… История партии учит, что такой партией может быть лишь партия нового типа, марксистско-ленинская партия, партия социальной революции, способная подготовить пролетариат к решительным схваткам с буржуазией и организовать победу пролетарской революции».

Не меньшее внимание «Краткий курс» посвятил «непримиримой борьбе с оппортунистами» в рядах партии. В «Заключении» говорилось: «История партии учит, что все эти капитулянтские группы являлись по сути дела агентами меньшевизма внутри нашей партии, его охвостьем, его продолжением. Они, как и меньшевизм, выполняли роль проводников буржуазного влияния в рабочем классе и в партии».

«Нельзя терпеть в своей среде оппортунизм, как нельзя терпеть язву в здоровом организме, — подчеркивалось в „Заключении“. — Партия есть руководящий отряд рабочего класса, его передовая крепость, его боевой штаб. Нельзя допускать, чтобы в руководящем штабе рабочего класса сидели маловеры, оппортунисты, капитулянты, предатели. Вести смертельную борьбу с буржуазией, имея капитулянтов и предателей в собственном штабе, в своей собственной крепости — значит попасть в положение людей, обстреливаемых и с фронта и с тыла. Не трудно понять, что такая борьба может кончиться лишь поражением… Чтобы добиться победы, нужно, прежде всего, очистить партию рабочего класса, его руководящий штаб, его передовую крепость — от капитулянтов, от дезертиров, от штрейкбрехеров, от предателей».

В то же время «Заключение» предупреждало об опасности зазнайства партии. В нем говорилось: «Партия не может выполнить своей роли руководителя рабочего класса, если она, увлекшись успехами, начинает зазнаваться, если она перестает замечать недостатки своей работы, если она боится признать свои ошибки, боится вовремя исправить их открыто и честно… Партия погибает, если она скрывает свои ошибки, затушевывает больные вопросы, прикрывает свои недочеты фальшивым парадом благополучия, проникается чувством самодовольства, отдается чувству самовлюбленности и начинает почивать на лаврах».

Последний вывод в «Заключении» открывался словами: «История партии учит, что без широких связей с массами, без постоянного укрепления этих связей, без умения прислушиваться к голосу масс и понимать их наболевшие нужды, без готовности не только учить массы, но и учиться у масс, — партия рабочего класса не может быть действительно массовой партией, способной вести за собой миллионы рабочего класса».

Затем повторялась мысль, выраженная Сталиным на февральско-мартовеком пленуме: «Партия гибнет, если она замыкается в свою узко-партийную скорлупу, если отрывается от масс, если она покрывается бюрократическим налетом». Далее следовала большая цитата из речи Сталина на февральско-мартовском пленуме, включая его пересказ древнегреческого мифа об Антее.

Излагая древний миф, Сталин говорил: «У древних греков в системе их мифологии был один знаменитый герой — Антей, который был, как повествует мифология, сыном Посейдона — бога морей, и Геи — богини земли. Он питал особую привязанность к матери своей, которая его родила, вскормила и воспитала. Не было такого героя, которого он бы не победил — этот Антей. В чем состояла его сила? Она состояла в том, что каждый раз, когда ему в борьбе с противником приходилось туго, он прикасался к земле, к своей матери, которая родила и вскормила его, и получал новую силу. Но у него было все-таки свое слабое место — это опасность быть каким-либо образом оторванным от земли. Враги учитывали эту его слабость и подкарауливали его. И вот нашелся враг, который использовал эту его слабость и победил его. Это был Геркулес. Но как он его победил? Он оторвал его от земли, поднял в воздух, отнял у него возможность прикоснуться к земле и задушил его, таким образом, в воздухе.

Я думаю, что большевики напоминают нам героя греческой мифологии, Антея. Они, так же, как и Антей, сильны тем, что держат связь со своей матерью, с массами, которые породили, вскормили и воспитали их.

И пока они держат связь со своей матерью, с народом, они имеют все шансы на то, чтобы остаться непобедимыми. В этом ключ непобедимости большевистского руководства».

Изложение этого мифа о подвиге Геркулеса, завершившееся поражением Антея, на последней странице «Краткого курса» казалось то ли тревожным предупреждением, то ли зловещим пророчеством. После него следовала лаконичная фраза: «Таковы основные уроки исторического пути, пройденного большевистской партией».

Ясно, что «Краткий курс» должен был служить не только средством убеждения его читателей в правильности «исторического пути, пройденного большевистской партией», но и сводом знаний, позволявших предотвратить возможные поражения и обеспечить новые успехи в будущем.

Как это и следовало из программы переобучения партийных кадров, изложенной Сталиным, «Краткий курс» был предназначен прежде всего партийным кадрам. Он подчеркивал, что «именно потому, что она (эта книга. — Примеч. авт.) демонстрирует на исторических фактах, она убедительна для наших кадров, работающих интеллектом, для людей рассуждающих, которые слепо за нами не пойдут».

Он замечал: «Мы мало внимания обращали на подготовку нашей интеллигенции, на людей, которые работают в нашем руководящем аппарате… Книга эта обращается прежде всего к нашим кадрам, которые мы прозевали».

В то же время Сталин оговаривался: «Слова товарища Жданова насчет того, что книга обращается прежде всего к кадрам, нельзя понимать так, что мы поворачиваемся спиной к рабочим или крестьянам». Очевидно, что книга была предназначена и для лиц физического труда, не имеющих высшего образования.

О том, что «Краткий курс» был предназначен не только узкой прослойке партийных руководителей, свидетельствовал его огромный тираж, который намного превосходил численность партийных кадровых работников и даже всех коммунистов страны. В своем докладе на съезде Жданов сообщал: «„Краткий курс истории ВКП(б)“ на русском языке разошелся тиражом около 12 миллионов экземпляров, да и на других языках народов СССР около 2 миллионов экземпляров. „Краткий курс истории ВКП(б)“ переведен на 28 иностранных языков и издан уже в числе свыше 673 тысяч экземпляров. Надо прямо сказать, что за время существования марксизма это первая марксистская книга, получившая столь широкое распространение». Тираж новой книги означал, что она должна стать пособием для марксистско-ленинского воспитания значительной части советского народа.

Сталин призывал также «обратить внимание на учащихся, потому что завтра эта молодежь будет командным составом нашего хозяйства, нашей промышленности, нашей культуры, одним словом, всего, что называется управлением государством». Дочь Сталина, Светлана, которой в это время было 12 лет, позже вспоминала, что ее отец подарил ей сигнальный номер «Краткого курса» и надеялся, что она прочтет эту книгу. Из этого следует, что просто написанная книга, по мысли Сталина, могла быть прочитана не только студентами, но и школьниками.

Надежды Сталина на огромную политико-воспитательную роль «Краткого курса» в последующие годы оправдались. Хотя в своем докладе на закрытом заседании XX съезда партии Хрущев сказал, что «Краткий курс» — это «книга… проникнутая культом личности», в первом томе «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.», выпущенном в 1960 году, то есть в разгар кампании Хрущева против культа личности и «Краткого курса» (а потому в нем были высказаны критические замечания в адрес этого труда), все же было сказано: «В этой книге освещался исторический путь, пройденный партией, показаны были великие победы, одержанные под ее руководством, значение непоколебимого единства партии и народа. Краткий курс помогал воспитывать социалистический патриотизм в советском народе, вселял уверенность в исторической непобедимости социализма, непобедимости дела Коммунистической партии».

Политруки Великой Отечественной войны вспоминали, что «Краткий курс» был постоянно с ними, так как с этой книгой они проводили занятия с членами партии и комсомольцами на фронте. «Краткий курс» стал незаменимым пособием по политическому воспитанию миллионов бойцов на фронте и тружеников тыла в годы войны. Яркая и убедительная аргументация «Краткого курса» стала мощным и эффективным оружием в борьбе за победу советского народа в годы Великой Отечественной войны.


Глава 28 Последствия 1937 года | Разгадка 1937 года | Глава 30 Сталинское оружие дает осечку