home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 23

Это и впрямь было странно… Невероятно чистое небо, жара без малейшего намёка на влагу, абсолютное безветрие и чернота, затопившая горизонт. Она ползла медленно, но неотвратимо, и чем дольше вглядывалась, тем больше казалось — не тучи, а полчище сотканных из тьмы ворон.

— Сколько у нас времени? — тихо спросил Брук.

— Не больше двух часов, — отозвался Райлен. Сжал мою ладошку так крепко, что едва не вскрикнула. — И нам стоит поспешить навстречу. Чем раньше достигнем эпицентра, тем лучше.

Брук кивнул, а Вукс нахмурился и вытащил из-за пояса магический жезл. Не знаю почему, но серьёзность бесшабашного рыжика пугала куда сильней, чем странные тучи.

— Так эта гроза… она магическая? — пропищала Мила.

Сестричка задала вопрос, который мучил и меня, и выскочившего на порог кондитерской Хоша, и невесть как оказавшуюся поблизости госпожу Флёр.

Брюнет кивнул. После одарил меня острым взглядом, сказал тихо:

— Соули, вы должны вернуться домой. Немедленно.

Туча шла с севера, со стороны Дазерса, и хотя наш путь лежал на юго-запад, всё равно страшно сделалось — что если тьма догонит?

— Соули?

— Да, конечно, — пробормотала я. А самой ещё страшней стало — мы будем убегать от стихии, а Райлен поедет навстречу. Что его ждёт? Драка? Попытка усмирить?

— А чем опасна эта туча? — подал голос господин Хош. Кондитер выглядел напряженным, даже извечный румянец со щёк сполз.

— Обычно, такие грозы провоцируют возмущение магического поля, — пояснил Брук. — Чем это чревато знаете?

Мы, разумеется, знали. Об этом любому мало-мальски образованному жителю королевства известно.

Возмущение магического поля искажает естественный магический фон — не навсегда, на время. В результате происходит всплеск магической активности. Упыри просыпаются, умертвия восстают, привидения обретают дополнительную силу. Искажение естественного фона даже духов-стихийников пробудить может… но беда в другом. В наших краях магический фон всегда был спокойным и, в отличие от жителей других провинций и областей, мы не умеем защищаться от таких напастей.

— Госпожа Соули, домой! — скомандовал брюнет. Выпустил мою ладошку и нетактично подтолкнул к сапожной мастерской, возле которой остались лошади.

И я уже сделала несколько шагов, когда услышала:

— Рай, а ты уверен? Может всё-таки расскажешь ей?

Я, конечно же, обернулась. Райлен выглядел крайне недовольным — губы сжаты, кулаки тоже, в чёрном омуте глаз таятся молнии. Тем не менее, штатный маг кивнул.

— Пожалуй, ты прав. Соули, задержись на минутку.

Он оказался рядом прежде, чем успела задуматься или перепугаться окончательно. Уверенно вцепился в локоток.

— Отойдём.

Поведение брюнета было немыслимо для приличного общества, но я и не думала сопротивляться. Даже изумлённый взгляд госпожи Флёр ничуть не задел.

Едва мы оказались вне пределов слышимости, Райлен остановился и спросил:

— Тебе ведь известно главное правило Ордена?

Тон мне не понравился. Было в нём нечто… обвиняющее. Да и сам вопрос не порадовал — странный. Конечно, известно. И мне, и всей нашей семье. Если бы не знали — давно бы запытали и самого Райлена, и его дружков.

— Вам запрещено обсуждать дела Ордена с… населением, — вслух ответила я. — Обсуждать других магов так же не разрешается.

Брюнет коротко кивнул.

— Верно. И это, как вы можете догадываться, не блажь, а мера предосторожности.

Теперь уже я кивнула. Да, догадываюсь, хотя… в осторожность не верю. Я думаю, дело в другом. Престиж Ордена — вот единственная причина, по которой они скрытничают. И повод для таких выводов у меня есть.

Наш прежний штатный маг — господин Файкн — умер от чрезмерного употребления самогона, про это весь Вайлес знает. А на страницах столичной газеты написали, будто он погиб в сражении с кем-то неизведанным и опасным.

Райлен мой скептицизм то ли не заметил, то ли сделал вид. Продолжил прежним, очень серьёзным тоном:

— Но сейчас ситуация такова, что я просто обязан предупредить. Только ты не паникуй, ладно?

Сердце замедлило бег, душа похолодела. От дурного предчувствия даже пальцы свело, и звёздочки перед глазами вспыхнули.

— Не паникуй! Просто выслушай.

Да, конечно. Конечно, я слушаю!

— Пару часов назад пришло сообщение из Ордена. Твой брат объявлен в розыск.

— Линар? — изумлённо воскликнула я.

Тут же оказалась с зажатым ртом, в очень нецеломудренной близости от Райлена.

— Не ори, — прошипел маг. Продолжил торопливо: — На протяжении последних месяцев у него были серьёзные проблемы в академии. Всех тонкостей не знаю, слышал — он что-то не поделил с ректором и одним из профессоров. В сообщении говорилось, что прежде чем сбежать, Линар обнёс хранилище. Списка похищенного ещё нет — Линар предусмотрительно устроил погром. Но замер магического фона в академии показал — твой брат не мелочился. Унёс минимум три древнейших артефакта.

Я задрожала. Не от страха, нет… Просто сама мысль о том, что Линар мог украсть… она выше моего понимания. Брат не такой.

— Силы любого из этих артефактов достаточно, чтобы призвать грозу подобную той, что идёт на Вайлес. И у меня есть основания подозревать…

Я замычала, замотала головой. Нет, невозможно! Линар неспособен!

— Соули! — шикнул черноглазый строго. — Соули, он идёт за тобой.

Что?!

Райлен убрал ладонь с моего рта, но закричать или возмутиться не смогла — онемела. А брюнет взял за подбородок, заглянул в глаза…

— Соули, пойми, я знаю о чём говорю.

А… а о чём ты говоришь? — хотела спросить я, но язык прилип к нёбу.

Брюнет тяжело вздохнул, заключил в объятья. Прижал так же крепко, как тогда, в седьмом мире. Его ничуть не волновало, что стоим посреди городской площади, под прицелом десятков любопытных взглядов. Впрочем, мне эти взгляды были так же безразличны…

— Соули, ты слишком много для него значишь, — выдохнул маг.

Я вздрогнула и возразила:

— Ошибаешься. Он знать меня не желает. Он… — О, Богиня! Как же трудно говорить, когда от твоих слов зависит судьба человека! — Последние полтора года Линар делает вид, словно меня не существует. Он даже писем моих не читает, понимаешь?

— Понимаю, — прошептал Райлен.

Мысль была подобна молнии. Вспомнился разговор в кабинете отца, признание Райлена… Брюнет выкрал те, старые, письма! Неужели именно поэтому Линар запретил писать? Впрочем… на каникулах брат вёл себя столь же холодно. Значит, дело не в герцогском сынке. Или всё-таки в нём?

— Соули… Тебе, как девушке с классическим воспитанием, трудно понять, но я всё-таки скажу. У меня есть все основания считать, что Линар испытывает к тебе отнюдь не братские чувства. Он любит тебя… как мужчина.

Я вздрогнула и попыталась отстраниться ещё до того, как осознала смысл сказанного. Райлен не пустил.

— Я не афишировал свои чувства к незнакомке с портрета, — продолжал маг. — История вскрылась примерно через полгода. Когда по академии полетели слухи, Линар взбесился. Он пытался угрожать, а потом… потом был мужской разговор. Он сказал, что ты — его солнце, и что отнять тебя не позволит. Сопоставь время и ты поймёшь: Линар перестал отвечать на письма после того, как узнал о моих притязаниях.

— Врёшь, — прошептала я.

А Райлен добил:

— Соули, я и сам хочу ошибаться, но… для оборотней подобные союзы — нормальны.

— Линар не оборотень!

— Ты тоже не оборотень, — отозвался черноглазый. — Но в седьмом мире думают иначе. Возможно, в вашей крови есть нечто, чего мы, человеческие маги, не видим.

Хотела возразить, но не смогла. Седьмой мир… Седьмой мир действительно пошатнул мои представления о себе самой. Так неужели Линар…

— А ещё он маг, — веско добавил Райлен, и мне окончательно поплохело.

Я точно знаю — маги подчиняются этикету лишь тогда, когда находятся в обществе. Отношения внутри Ордена совершенно иные. Тот же Линар рассказывал, что девушки-магини ничуть не заботятся о репутации. Ну то есть заботятся, но не так как мы. Для них близость с мужчиной — не проблема. Большинство магинь расстаётся с главной девичьей добродетелью ещё в академии и это считается… нормальным.

А если магини плюют на законы общества, то чего ждать от магов? Мужчины всегда были раскованней и смелей женщин. Во всём, не только в любви.

— Линара можно вылечить? — считать его тягу чем-либо кроме болезни, я отказалась наотрез.

— Не знаю.

Меня такой ответ не устроил. И я уже отрыла рот, чтобы сообщить об этом Райлену, но брюнет перебил:

— Время, — хмуро напомнил он. — Сейчас наша задача не допустить непоправимого. Я должен погасить грозу, а ты… ты должна быть осторожна. Понимаешь?

Нет. Не понимаю.

Райлен тяжело вздохнул и пояснил:

— Соули, он на взводе. И уже наломал столько дров, что непременно пойдёт под трибунал. Единственное, чем мы можем помочь твоему брату — свести к минимуму урон, который он намерен нанести здесь. Поэтому я с Бруком и Вуксом выезжаю навстречу грозе, а ты… — маг внезапно охрип, а его губы оказались невыносимо близко. Я противилась изо всех сил, но избежать лёгкого касания не смогла. — Соули, если он к тебе прикоснётся, он мертвец.

— Что?!

Не знаю, что возмутило больше — угроза, адресованная родному брату или то, в каком значении прозвучало слово «прикоснуться».

— Соули, я всё понимаю, — прошептал Райлен зло, — но и ты пойми. Я никому не позволю касаться моей жены.

Я захлебнулась вздохом и опять попыталась отпрянуть. И опять меня не пустили.

— Только не говори, будто посчитала ритуал в седьмом мире шуткой.

О, Богиня! Конечно нет! Это… это не шутка была, а способ отвязаться от оборотней. Разве нет?

— Соули… — Райлен вконец озлобился. — Не заставляй меня предъявлять брачные права до того, как наш союз будет подтверждён в родном мире.

Всё. Не могу больше. Голова кружится. И колени… эти проклятые колени опять дрожат!

— Рай! — позвал голос. То ли Брук, то ли Вукс…

Черноглазый не обернулся.

— Сейчас едешь домой. Сидишь тише мыши. Если объявляется Линар, тянешь время. Мы разберёмся с грозой и сразу поедем к вам, поняла?

О, Богиня! Он издевается?

А брюнет продолжал:

— Я больше не намерен ждать дозволения отца. Хочет лишить наследства — пусть. В конце концов, герцог достаточно молод, чтобы обзавестись ещё одним наследником.

Ноги всё-таки подогнулись, но упасть мне, разумеется, не позволили.

— Я намерен просить твоей руки, — сообщил брюнет. — Сегодня же.

И всё бы ничего, но этот голос, этот тон, и… прохожие, которые застывают на шагу.

— Господин Райлен… — глухо выдохнула я.

Он вдруг смягчился, спросил нежно:

— Мы снова на «вы»?

Кивнула. А что ещё делать?

— Девочка моя, потерпи, — прошептали в ушко. И добавили отчаянно: — Всё у нас будет хорошо, вот увидишь.

О, Богиня…

Я не помню, как оказалась в седле. Как миновала центральную часть города — тоже. Лишь когда ухоженные особняки с острыми крышами сменились приземистыми, невзрачными домами, вздрогнула и оглянулась. Две желтоглазые негодницы ехали следом, и я мысленно возблагодарила Богиню — хоть о них беспокоиться не нужно! А в том, что касается остального…

Нет. Не может быть. Умом понимаю — Райлен не станет возводить напраслину, у него действительно есть аргументы и поводы, но… но сердце шепчет — маг обманывается. Линар не такой. Я слишком хорошо его знаю, а он слишком хорошо знает меня. Он не может питать тех чувств, о которых рассуждал брюнет. Не может и всё тут.

— Соули! — позвала Мила, и я с запозданием поняла, что едва не свернула на любимую, длинную дорогу.

Гроза недвусмысленно фыркнула — ей бежать мимо скотобойни совсем не хотелось. Тоже предпочитает яблоневый сад, старинный мост, поля… Но что поделать?

— Мы торопимся, — пригнувшись, шепнула я. Лошадка недовольно дёрнула ухом, но препираться не стала. Я же оглянулась ещё раз, только теперь не к сестрицам присматривалась…

Тьма настигала. То, что прежде виделось как далёкая полоса, застелило полнеба. Нависло утёсом, грозилось обрушиться в любой миг. Сердце невольно сжалось, на глаза навернулись слёзы. Помнится, несколько недель назад, когда Мила с Линой притащили газету с фотографическим портретом Райлена, я объясняла, почему не следует влюбляться в магов. Случись беда или война, маги обязательно идут в бой. Не те люди, которым дозволено сидеть в сторонке с фарфоровой чашкой и куском макового пирога наперевес. Предупреждала, а сама…

— Соули! — в этот раз звала Лина. В голосе «младшенькой» звучала паника. Видимо, им тоже хвосты накрутили.

— Едем, — кивнула я, и подстегнула лошадку.

Добраться до поместья и сидеть тихо — всё, что от меня требуется. И хотя ни капельки, ничуточки не верю в то, что грозу призвал Линар, нужно слушаться. Просто для того, чтобы у главного защитника Вайлеса не было причин для тревоги. А в том, что Райлен справится, и никакие упыри-умертвия к нам не полезут — не сомневаюсь.

На дорогу я не смотрела, по сторонам тоже — слишком хорошо знаю этот путь, поэтому очень удивилась, когда Гроза начала сбавлять ход. А заметив впереди всадника, удивилась ещё больше. Откуда?

Сердце споткнулось. Подумалось — что если Линар? Но чем ближе подъезжали, тем ясней становилось — нет, не он. У того, кто ждал на дороге плечи шире, осанка отнюдь не ученическая, да и волосы светлые.

Сердце споткнулось опять. Сама не знаю почему. Наверное, всему виной последний разговор с Райленом. После таких откровений даже бабочку-лимонницу в гнусных помыслах подозревать начнёшь, не то что человека.

Незнакомец махнул рукой, призывая остановиться, и я… я доверилась Грозе. Дарайхарки — умнички, они злых людей чуют. И так как объезжать светловолосого всадника Гроза не стала, я украдкой выдохнула и поздоровалась.

— Добрый день.

Некрасиво, неправильно, но всё-таки оглянулась на сестёр. Близняшки придержали поводья, подъезжать вплотную, как обычно любят, не собирались. О, Богиня! Неужели девочки вспомнили о существовании этикета?

— Добрый, — отозвался незнакомец, отвесил лёгкий поклон.

Я мазнула взглядом по его одежде — ничего примечательного. Запылённый серый камзол, тёмные штаны, сапоги самого простого пошива. А вот лицо… Тяжелый подбородок, тонкие губы, брови вразлёт. Черты как будто знакомы, но что-то не то, чего-то не хватает. Зато глаза цвета беззвёздной ночи кажутся почти родными… но светлые, вернее — совершенно седые брови, всё портят.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался незнакомец.

Я смутилась. Только теперь осознала, что разглядываю его чересчур пристально.

— Простите. Вы напомнили одного человека…

Мужчина прищурился, спросил с хитрецой:

— Хорошего человека?

Я смутилась окончательно и зачем-то сказала правду:

— Самого лучшего…

Хмыкнул, как будто польщённо. Спросил:

— Дорогу не подскажете?

Я всё ещё пыталась справиться с неуместным румянцем, но взглянуть в глаза незнакомцу это не помешало.

— Я ищу поместье господина Анриса из рода Астир, — уверенно сказал седой, а я…

О, Богиня! У меня, кажется, паранойя. Второй раз за пару минут привиделся Райлен. И мысль столь же яркая, сколь глупая, промелькнула. Что если передо мной тот самый действующий правитель герцогства Даор?

Я закусила губу, пытаясь соотнести образ незнакомца с образом строгого землевладельца — нет, не тянет. Слишком простая одежда. К тому же, где мы и где Даор? Нет, не герцог это. Никак не он.

Зато на старшего слугу похож очень. И, как ни странно, именно таких слуг аристократы Верилии обычно на первые переговоры присылают. Чтобы посмотрели и соотнесли достоинства лошадей с ценой, а ещё про особенности содержания узнали, про корма, дрессуру.

— Вы за лошадью? — не выдержав, спросила я.

Седой скользнул оценивающим взглядом сперва по мне, после по иссиня-чёрной дарайхарке.

— Да, — с улыбкой ответил он. — И за лошадью тоже.

Комплемент прозвучал пошловато, но я… я промолчала, потому что одёргивать клиентов глупо. Да и мало ли, что в виду имел.

— Я — Соули из рода Астир, — представилась, но руки не подала. — Старшая дочь господина Анриса.

— Я уже догадался, — кивнул седой. — Вы можете называть меня Рэйсом.

— Очень приятно, господин Рэйс. Вы почти доехали до поместья. Поворот в трёх десятках шагов.

— А…

Я не смогла сдержать улыбки. Как-то очень бесшабашно это самое «а…» прозвучало.

— Но мы проводим, — заверила я. Добавила совсем тихо: — И лучше поторопиться. Гроза идёт.

— Вижу, — сказал Рэйс, проворно развернул лошадь.

Я невольно нахмурилась — на желтом крупе красовалось знакомое клеймо. Гривастая принадлежала господину Жаррину, владельцу гостиницы. И хотя прекрасно знаю, что господин Жаррин сдаёт лошадей в прокат, поинтересовалась:

— Вы приехали верхом?

Седой засмеялся.

— Нет, что вы! Я на драконе прилетел.

— Давно?

— Пару часов назад.

— А дракон, он… личный? — спросила тихо-тихо, чтобы сестрички, не дай Богиня, не услыхали. Просто мне хватило тех взглядов, которыми они райленовского дракона одаривали. Если ещё и к Рэйсу на этот счёт пристанут…

— Нет, госпожа Соули. Ящерицами править не умею. На грузовом прилетел. Другие же в вашу дыр… э… в ваш прекрасный город не летают.

Я не смогла сдержать улыбки. Какой он всё-таки тактичный.

— А как же гроза? Не помешала?

Седой одарил загадочным взглядом.

— Проскочили.

— Ясно…

Мы свернули к поместью. Учуяв дом, дарайхарки побежали быстрей, лошадке господина Рэйса тоже пришлось поторопиться. Я же отчаянно боролась с желанием снова взглянуть на тучу и истово искала аргументы в пользу Линара.

О том, что у брата проблемы, знаю давно. Он вполне мог переругаться с ректором и профессорами. И кражу, и погром в хранилище допускаю — обозлённый человек способен на многое. Но ехать в Вайлес, да ещё за мной, да ещё магическую грозу вызывать… нет, не верится. Пусть Линар давным-давно не считает этот город родным, но тут остались какие-никакие, а друзья, и семья, и… лошади наши.

Мы как раз подъехали к дому. Сёстры молча, без всяких напоминаний, свернули к конюшням, мне же пришлось остаться — нельзя бросать гостя. Навстречу выскочил слуга из новеньких, схватил лошадь господина Рэйса под уздцы. Седой спешился с ловкостью бывалого кавалериста, а я, увлечённая своими мыслями, зазевалась. И несказанно удивилась, обнаружив, что гость стоит рядом и тянет руки в намерении помочь.

Если бы на его месте был кто другой, из наших, вайлесовских, я бы отказалась — всё-таки дочь господина Анриса из рода Астир, с младенчества в седле. Но чужак о наших маленьких традициях не знает, и обижать его отказом — глупо. Пришлось улыбнуться, позволить придержать за талию.

— Лошадей в конюшню, — тихо скомандовала я.

Всё-таки не выдержала и взглянула на тучу — по спине зазмеился ужас. Сотканная из тьмы громадина совсем близко подошла, укрыла мир тенью. Вдалеке сверкали яркие вспышки молний, а вот громовых раскатов не слышалось.

— Не бойтесь, — сказал Рэйс. — Она только на вид страшная.

Я попыталась ответить улыбкой, но не смогла.

В дом вошли вместе. Навстречу тут же выскочила Фиска. С некоторых пор главная мамина помощница отличалась лихорадочным румянцем и столь же нездоровым блеском глаз. И всё время что-то искала…

— Это господин Рэйс, — я указана на гостя. — Он насчёт лошадей приехал. Проводите в гостиную и позовите отца.

Ответ Фиски удивил неимоверно:

— А господина Анриса нет.

— Как это?

Старшая служанка почему-то покраснела ещё сильней. Замялась.

— Ну он… э… он и госпожа Далира…

— Я подожду, — перебил господин Рэйс. — Проводите.

Я и мяукнуть не успела, а Фиска уже умчалась выполнять распоряжение гостя. Такая исполнительность покоробила, но высказать своё возмущение было некому. Пришлось закрыть глаза на выходку служанки и уделить внимание другому, более срочному делу.

Близняшки появились на пороге минут через пять. Всё такие же тихие, скромные. Глядели исключительно в пол, застенчиво переминались с ноги на ногу. И хотя в сердце вспыхнул огонёк жалости, я стиснула кулаки и сказала:

— Отец пока занят, но откладывать разговор я не намерена. Поэтому настоятельно рекомендую вернуться в свою комнату и хорошенько поразмыслить над тем, чем будете оправдываться.

— Соули! — попыталась воспротивиться Мила.

В глазах Лины и вовсе слёзы блеснули.

— Никаких поблажек, — отчеканила я.

— Но ведь тебя тоже накажут, — не сдавалась «старшенькая». — И даже больше нашего!

— Конечно накажут. Но я уже говорила — моего решения это не изменит.

— Но Соули! — пропищала Лина. Не выдержав, громко шмыгнула носом.

Я отступила и решительно указала на лестницу.

— Быстро к себе!

Сёстры не шелохнулись. Застыли, старательно изображая раскаяние. Лина всё чаще и отчётливей шмыгала носом, явно готовилась зарыдать. Мила выразительно молчала, буравила взглядом пол.

Ну вот, как всегда. Как пакостить они смелые, как отвечать — жалкие и несчастные.

— Девочки, не вынуждайте меня…

— Не вынуждать на что? — пробурчала «младшенькая».

Сперва хотела ответить, после окинула сестричек пристальным взглядом и решила закончить этот спор раз и навсегда. Крикнула так громко, как только могла:

— Фиска! Фиска, иди сюда!

Служанка вынырнула из глубин дома прежде, чем близняшки сообразили насколько далеко завело упрямство.

— Фиска, девочки наказаны, — объяснила я. — Запри их понадёжней. И не выпускай, пока родители не позовут.

— Это несправедливо! — взвизгнула Мила.

— Соули, ты не можешь! — поддержала Лина.

К счастью, Фиска думала иначе. Сцапала девчоночьи запястья и потащила сестричек к дальнему чулану. Пересилить простую работящую женщину «благовоспитанные» девицы не могли. И хотя Лина всё-таки разрыдалась, моё сердце не дрогнуло. Они сами не захотели уйти в спальню, так о чём плакать?

Пока старшая служанка гремела ключами и засовами, я мерила шагами прихожую и пыталась побороть новый приступ паники. Перед мысленным взором то и дело всплывало лицо Райлена. Измученное, усталое, овеянное тьмой. О, Богиня! Помоги ему! Сбереги, спаси!

Здесь, вдали от Райлена, намеренье бороться с грозой казалось неправильным и чересчур опасным. И даже понимание того, брюнету помогают двое довольно неплохих магов, не утешало.

— Госпожа Соули, что-то ещё? — вопросила Фиска.

Я подпрыгнула от неожиданности, спросила резко:

— Где отец?

— Так он… — служанка опять засмущалась, нервно скомкала передник. Потом выдохнула и призналась: — Они с госпожой Далирой в гостевой домик поехали.

— Зачем? — изумилась я.

— Ну… Госпожа Далира сказала, там интерьеры менять нужно. Вот они и решили — посмотреть, обсудить.

Глупость. С каких это пор папа интересуется цветом обоев и текстиля? Впрочем, неважно.

— Вели кому-нибудь съездить, предупредить о господине Рэйсе. И побыстрей, пока гроза не разыгралась.

— Не могу, — ответила служанка. — Господин Анрис велел не беспокоить. Предупредил, что головы поотрывает.

О, Богиня! Только этого не хватало!

— А как же господин Рэйс? — растерялась я.

Фиска пожала плечами и бросила красноречивый взгляд на окно. Я тоже глянула — проклятая туча и не думала отступать. И если до гостевого домика и обратно доехать ещё можно, то поездка в Вайлес равносильна самоубийству.

— Выпроводить его всё равно нельзя, — озвучила мои мысли прислужница. — Стало быть, придётся ждать пока гроза не уйдёт.

Я обречённо вздохнула и поплелась к гостиной. Как всё-таки невыгодно быть старшей!


Глава 22 | Соули. Девушка из грез | Глава 24