home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Ксения Букша

Другая цивилизация

Все началось с того, что крысы слопали телефонную трубку в бухгалтерии. Хлынов уже несколько раз вытаскивал ее из корзины для бумаг: крысы играли с нею, пока не надоедало. Теперь же они обиделись, что директор Ваграмян разорил их гнездо, которое находилось точнехонько под весами; весы стали делать неточные измерения, и Ваграмян решил зацементировать пол на три метра в глубину. По ходу дела разорил крысий дом. Писку было! А крысы-то, батюшки, такие страшные, да еще и разноцветные, каких не видывали никогда не только на Сенной, но даже в подвалах Большого Дома. Красные, рыжие, синие, розовые. И не спихнешь на то, что они где-то там повалялись, потому что цвета натуральные, шкурные. Местами жиже, местами ярче. Дамы, а их на фирме было пять, шутя, просили мужиков наловить им «крысьев», чтобы они сшили себе шапки, юбочки и жилетки из невиданных цветов натурального меха.


Шутки шутками, а реактивы химические жрут. Всю солянку выпили, и только жиреют на ней, падлы. Съели портрет Президента. Двое, крыс и крыса, застряли в самой большой на предприятии бутыли, и вытащить их никто не мог: они злобно шипели, рычали и норовили цапнуть. По ночам остальные крысы носили им еду, и парочка так растолстела, что вдвоем в бутыли им стало тесно. Утром восстановить случившееся было нетрудно: крыс в одиночестве сидел поперек бутыли и сыто отрыгивал.


Тогда Хлынов, у которого касса, пришел к директору Ваграмяну да и говорит.

— Вазген Фосгеныч, — говорит, — пора кончать с беспределом. Кто тут вообще хозяин: мы или крысы?

— Трудно сказать, — раздумчиво молвил директор. — Видишь ли, у нас здесь только работа. А у них здесь дом. На улице минус двадцать, им же трудно. Надо их пожалеть. Меня грызет чувство вины перед ними: ведь это я разорил их дом.

— Не буду я крыс жалеть! — взвизгнул Хлынов. — Они сволочи. Их место…

— Знаете что, — вступил Жохов, наемный менеджер, — надо просто против них что-нибудь придумать. Устроить им какую-нибудь подляну.

Это мнение, хоть и не оригинальное, но глубоко верное, директору тем не менее не понравилось.

— Совести у тебя нет, — сказал он. — Подляну устроить каждый может. Это же просто другая цивилизация. А ты к ним подходишь со своими человеческими мерками. Вызнай сначала социальные отношения ихние, государственное устройство.

— Да что нам больше, заниматься нечем? — сказал Жохов.

— Ты мне противоречить будешь?! — взвизгнул директор, и Хлынова с Жоховым из кабинета в момент вымело.

— Знаешь что? — шепнул Хлынов Жохову в полумраке коридора. — Мне кажется, он — за них. Тебе не кажется?

— Давно кажется, — двусмысленно промурлыкал Жохов. — Ну, ничего. Отольются крыске мышкины слезки…


В дальнем конце коридора они встретили Бросаева. Бросаев был тем незаменимым на фирме человеком, который может починить прибор с помощью пробки и веревочки. У него были золотые руки. К нему-то и обратились Жохов и Хлынов, не встретив поддержки в руководстве.

— Бросай, — сказал Хлынов, — тебе не надоело это крысятничество?

Он нарочно позволил себе это слово, чтобы вызвать смущение сотрудника. И действительно: Бросаев залился краской и зорко вгляделся в противоположный конец коридора.

— Тише, — хрипло сказал он. — Вы че, ребята, директор же слушает.

— А мы не про директора, мы про крыс, — сказал Жохов. — А у директора просто — чувство вины перед крысами, что он их дом разорил. Интеллигент! Они нас слопают, а он…

— Точно, — поддержал их Бросаев. — Житья нет. Я уж против них такие хитрые конструкции выдумывал! Хоть из алмаза их делай, думаю — перегрызут. Может, найти их главную нору, поесть моего любимого супца да дыхнуть посильнее?

— Шутить изволишь, — сказал Жохов, — а у меня они уже весь Интернет испортили. Нет, так их не возьмешь. Придумать надо верное средство.

— Средство тут единственное, — рассудительно сказал Бросаев, — крысоловская дудка. Помните сказку?

— Сказку, — недовольно сказал деловой Жохов. — Ты дело говори.

— Я дело, — согласился Бросаев. — У меня есть знакомый спец по крысам. Биолог.

— Веди, — велели ему Жохов и Хлынов.


На следующее утро Бросаев привел спеца. Спец с порога сказал:

— Я не люблю ажиотажа вокруг своего имени. Я делаю дело.

— Вот видишь, Хлынов, — заметил Бросаев. — А я люблю ажиотаж, зато беру меньше.

— А что вам, собственно, надо? — спросил спец, принюхиваясь и пригибаясь. В руке у него была, — ну, не дудочка, но трубка с отверстиями. — Что?

— Избавиться, — сказал Хлынов.

— Ни в коем случае! — набежал директор Ваграмян. — не слушайте их, милейший специалист по крысам!

— А я и не слушаю! — спец по крысам возмущенно поднял плечи. — Избавиться! Это же просто другая цивилизация. Вот если они тоже захотят от вас избавиться, что вы будете говорить? Им просто некуда пойти. На улице мороз…

— Совершенно верно! — поддержал директор. — Избавляться нельзя. Надо помириться. Я и сам это понял… Надо вести конструктивный диалог.

— С крысами?! — взвизгнул Хлынов. — Увольте!

Опрометчивое слово, опрометчивое. Директор повернул остренький носик и бледно улыбнулся.


— Так вы даете добро на переговоры? — важно сказал спец. — Имейте в виду, я беру по ***. *** за сеанс.

Жохов, наемный менеджер, схватился за голову, а Хлынов, у которого касса, помертвел и вне себя дернул дверь. Она открылась, и под ноги спецу воровато порскнула беременная крыса.

— Дави! — закричал Жохов и кинул в крысу табуреткой, но спец перехватил его руку.

В результате табуретка угодила в клавиатуру компьютера. Клавиши брызнули во все стороны. Когда пыль осела, все увидели, что спец, приложив дудочку к крысе, о чем-то с ней интимно беседует.

— Социальные проблемы, — поднял глаза спец. — Вы, говорит, кушаете каждый день, а нам что, с голоду помирать? У нас дети малые, а предохраняться от нежелательной беременности и планировать семью мы не умеем. Вот и плодимся. Опять же, всякий табуреткой норовит. Социального статуса никакого…

Хлынов покачал головой и сказал:

— Я умываю руки!

— И я умываю руки, — присоединился Жохов.


И они вышли, а спец, крыса и директор еще долго говорили о чем-то втроем. Потом они прошествовали по коридору к туалету, где под линолеумом зияла черная дыра, и спец лично спустился в эту дыру. Крысиный король дал ему интервью, в котором напирал на социальные проблемы и демографическую ситуацию среди крысиного поголовья, а также на то, что разность культур не должна стать помехой в сближении народов. Сошлись на том, чтобы директор выделил крысам отдельный кабинет с отоплением и ежемесячно поставлял им десять мешков отборной пшеницы.


— Хлынов, — сказал директор вечером, — каждый месяц мы будем покупать крысам десять мешков отборной пшеницы.

— Это кощунство! — взвыл Хлынов. — Кормить крыс хлебом! Да ты не русский человек, Ваграмян!

Ваграмян опять улыбнулся бледной улыбкой, и Хлынов опять умыл руки.


На некоторое время бесчинства крысиные прекратились. Правда, в тот конец коридора никто больше не ходил, и помещения стало несколько не хватать; да и запашок от крысиной колонии шел тот еще. Но и крысы не появлялись. Дамы до того расслабились, что стали оставлять на полках кофе и чай в стеклянных банках, — вот это и соблазнило крыс на новые подвиги. Еще не истек первый месяц выдачи субсидий, а уже некие ренегаты из числа представителей «другой цивилизации» лапками развинтили банку с кофе и все слопали, а потом им стало хреново прямо на важном договоре.


— Однако это уже пахнет нарушением соглашения! — сказал Жохов директору не без иронии. — Ну что, может все-таки того?

Директор даже не стал его ругать: просто посмотрел, как на маленького мальчика, и устало сказал:

— Ну чего — того, Жохов? А вот если они тебя так — того?

— Я об этом и говорю, — покачал головой Жохов. — Слушайте, так же никто не делает. Все нормальные люди травят их — и с концами. И ничего страшного. Они привыкли к такому обращению. А вы тут какой-то ложный гуманизм разводите.

— Еще одно слово, — сказал директор, — и ты уволен…

Но Жохов на сей раз не испугался.

— Ах, вот как, — мягко сказал он. — Вот так, значит…


И удалился, крадучись. После того явственно стали замечать, что фирма разделяется надвое. Жохов поспешно строчил бумаги, и только голова его с вихром, склоненная, была из-за них видна. Он стал похож на пирата. Хлынов в нерешительности ходил от него до директора и обратно.


— Они требуют улучшения жилищных условий, — объявил повторно приглашенный спец, вылезая из дыры после беседы с крысиным королем.

— Будет им улучшение, — пообещал директор. — Морозы крепнут; надо же им как-то питаться.


На следующее утро после улучшения жилищных условий дамы заметили, что появилась новая разновидность крыс: эти новые были мельче и агрессивнее.

— С Сенной привели, на дармовщинку-то, — пояснил Бросаев.

— Ты спеца напустил на наше учреждение? — Жохов поднял на него свирепые глаза от бумаг. — Теперь ему половина прибыли отходит, а фирма загнется скоро, не столько от крыс, сколько от директорского комплекса вины…

— Мое дело — сторона, — заметил Бросаев. — А спец и правда что-то перемудрил.


Перемудрил — не то слово. После общения с ним, да еще двукратного, крысы возомнили о себе столько, что, видимо, произвели там, у себя, революцию, и решили во всем походить на людей. Они потребовали публичности власти, гражданских свобод и социальных гарантий многодетным, после чего демографическая обстановка накалилась до предела. Редкий сотрудник не находил у себя в кармане выводок крысят. Они перестали бояться людей, выходили неспешно, почесываясь.


Стоял декабрьский полдень, небо за окном сомкнулось, белое и низкое, и дышать на улице стало нечем. Директор Ваграмян пригласил Хлынова и Жохова к себе в кабинет и запер двери.


— Что это трещит? — прошептал он

— Что трещит? — спросил Бросаев. — Тишина…

Но треск был явственный, он нарастал и вновь уменьшался, он был, он тек, и куда денешься от него?

— Что трещит? Тишина? Да какая на хрен тишина… Это крысы.


Треск и писк разросся, он был рядом, он проникал и в окна, и в двери. Мутный запах волнами разносило по учреждению. Стены качались неверными волнами.


— Послушайте, вы сегодня видели Бросаева? — шепотом спросил директор.

— Нет, — пряча глаза, ответили Жохов и Хлынов. — Да и никого мы сегодня не видели…

— Но ведь это ужасно, — шепнул Ваграмян.

— Ужасно, — усмехнулся Жохов. — С самого начала надо было правильно действовать. Надо было их мочить, а не рассусоливать. А вы, директор, проявили…


Что именно директор проявил, Жохову не удалось досказать, потому что там, в коридоре, со всех сторон усилился зловещий треск. Он был уже у самой двери кабинета.

— Заприте-ка на засов, — передернулся Ваграмян.


Хлынов подошел к двери и вдруг увидел просунутую в щель под нею какую-то бумагу.

— Смотрите, — сказал он. — Они нам ультиматум предъявляют.


Уважаемые господа, с вами говорит представитель правительства крысиной колонии. Мы имеем предъявить вам ультиматум. Ввиду того, что в результате опрометчивых действий директора фирмы Ваграмяна некоторые из наших сородичей пали жертвами его преступной халатности, будучи разорены и зацементированы под весами, а также ввиду того, что демографическая и социально-экономическая ситуация по-прежнему оставляет желать лучшего, мы предъявляем вам ультиматум… Там, за дверью, ждут те, кто имеет полное право на долю в управлении фирмой.


— Какую долю! — всплеснул руками директор Ваграмян. — Совсем обнаглели!

— В противном случае вам придется выдать им господина Ваграмяна, который угрожает стабильности и миру на нашей фирме, — дочитал ультиматум Хлынов.

Ваграмян побледнел.

— Крыски! — закричал он, всплеснув руками. — Крысочки мои! Мы же с вами… Я же для вас… — Ваграмян всплеснул руками и выскочил в коридор.


Там сзади ему в шею впилось что-то острое и мягкое, — круги поплыли у директора перед глазами, подхватило его крепко, с обеих сторон, и он еще успел увидеть, как разверзается под ним пол, и как навстречу ему поднимаются скользкие серо-коричневые волны «другой цивилизации». Сидевшие за столом невольно прислушались: из коридора послышался его же, Ваграмяна, жуткий, длинный вопль, перешедший в визг, мягкий грохот и звук чего-то не то рвущегося, не то трещащего. Хлынов побледнел.


— Вот! — сказал Хлынов шепотом. — Вот. Только пойди раз на уступки, с косточками сожрут.

— В сущности, всё, — сказал Жохов.

Помолчали еще минутку, а потом Хлынов спросил:

— Как будем уходить?

На часах было уже около одиннадцати вечера;

— Никак, — сказал Жохов.

— У-у, ультиматум, — выругался Хлынов.

— Бросаева жаль, — сказал Жохов. И издевательски заметил: — Другая цивилизация!


И, повернувшись в благородном темпе, громко сказал:

— Эй, вы там, за дверями! Никуда мы не уйдем. Это наш дом, наше хозяйство и наша жизнь. А вы убирайтесь! Не запугаете…

Хлынов зажал ему рот и торопливо закричал:

— Крыски, не слушайте, родненькие!.. Ты что, рехнулся, они же нас сейчас съедят, — шептал он Жохову.

— Наплевать мне! — орал Жохов через ладонь.

— Крыски, хотите, я вам его выдам? Он вас убить хочет, крысяточек замучить… Я вам его выдам, а вы меня за это отпустите… Ну? Да? Да?


Дверь распахнулась, свет погас.


Русские инородные сказки - 4 Составитель Макс Фрай | Русские инородные сказки - 4 | Виктория Головинская Сказки для девочек разного возраста