home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


В тот же день ближе к вечеру Торнтон, увлеченный изучением глиняных табличек, сопоставлением их сходства и различия, вдруг услышал похожий на вздох низкий звук, идущий откуда-то из-под ног. Стол, за которым он работал, затанцевал; постель затряслась, а затем, когда вздох перерос в рев, пол заходил под ногами. Ведро с водой раскачивалось, выплескивая воду.

Инстинкт гнал Торнтона наружу, но прежде всего следовало обеспечить безопасность табличек. Торопливо, поскольку толчки становились все сильнее, он собрал их и сложил в два брезентовых мешка, в которые убирал пропыленную рабочую одежду. Когда он выбежал наружу, Оберманн и все остальные стояли рядом с раскопом, а множество рабочих сбегало по холму на равнину.

— Нам здесь ничего не грозит! — крикнул Оберманн. — Троя пережила не одно землетрясение.

Деревья на холме и на равнине раскачивались из стороны в сторону, дощатые крыши двух домов обрушились; рев земли, казалось, раздавался из-под холма и распространялся по всей равнине. Земля покрывалась рябью и колебалась, словно была морем.

— Зевс говорит! — снова крикнул Оберманн. — Напоминает нам о своей мощи.

Торнтон поискал взглядом Софию. Она стояла рядом с Лино, обняв его за плечи, и выглядела совершенно спокойной среди всего этого столпотворения. Глаза Лино быстро двигались вправо-влево, но он тоже не обнаруживал страха. Торнтону показалось, что Оберманн прав и что Троя каким-то образом защищена от бед. Он с удивлением увидел появившуюся в восточной части раскопок трещину, сквозь которую стала видна небольшая каменная комната.

Толчок длился не более минуты, затем над холмом и равниной поднялось облако пыли, подхваченное порывом ветра. Оно взлетало все выше и выше, пока не смешалось с плывущими облаками.

— Мы услышали рев богов, живущих под землей. К Зевсу присоединились сыновья Теллус, богини Земли! — Оберманн повернулся к Торнтону. — Должно быть, таким образом сам Приам слышал голоса незримого! — Он пребывал в восторженном состоянии, Леонид стоял рядом с ним, и в облаке пыли они были неотличимы друг от Друга.

Слезы лились из глаз Торнтона — не от радости или жалости, но оттого, что в глаза ему попала пыль. Он вытер лицо рукавом рубашки и направился к Софии и Лино.

— Вам нужна помощь? — спросил он их.

— Напротив, — ответил Лино. — Мы намеревались идти на помощь к вам. София сказала, что вы плачете.

— Боюсь, от боли, а не от горя. Везде пыль.

— Деревья плясали?

— О да.

— Наверное, замечательное зрелище. — В первый раз Торнтон услышал от Лино намек на собственную слепоту.

— Земля стала как морские волны, — сказала София. — Это было величественно. Великолепно.

— Вы видели, что открылось в земле? — спросил ее Торнтон. — Огромная расселина в восточной стороне.

— Нам отсюда не видно, — ответила она. — Пойдемте, мсье Лино. Посмотрим. — И они пошли, осторожно ступая, будто это были их первые шаги по земле, и Оберманн последовал за ними.

— Мы в безопасности, София. Боги верят в нашу судьбу.

— Счастливые боги, — заметил Лино.

— Если бы вы могли видеть равнину, — сказал ему Оберманн, — вам открылась бы панорама, достойная Мантеньи[22]. Телемак, тебе следует съездить в деревню, взглянуть, не нужна ли там помощь. Теперь же. А где Кадри-бей?

— Он остался с рабочими, — объяснил Леонид. — Они побежали к подножию холма.

— Там должно быть безопасно. Ну, друг мой Торнтон, как вам наш троянский климат?

— Бодрящий.

— Бодрящий? — Оберманн громко рассмеялся. — Какое подходящее, чисто английское определение. Но тут кроется нечто более древнее. Более темное. Предзнаменование. Предостережение.

— Не могу представить, сэр, почему нас надо предостерегать.

— Дайте же волю воображению, мистер Торнтон. Вы заметили эту щель в земле?

— Мы собирались осмотреть ее.

— Этот дар хранился для нас. Имейте в виду. Мы должны обнаружить здесь нечто очень важное. — Они осторожно шли к только что открывшейся в земле щели, сквозь которую можно было различить очертания прямоугольной комнаты.

— Отсюда надо убрать золу и землю, — сказал Леонид.

— Не важно. Думаю, я нашел то, что искал. — Оберманн подошел и встал у боковой стены комнаты, за которой на невысоком каменном ограждении лежала плоская плита. — По-вашему, что это, мистер Торнтон?

— Не могу сказать.

— Гробница. Это культовое пространство, священное место, и гробница находилась рядом с ним. Давайте быстрее, нам нужно отодвинуть плиту, пока Кадри-бей с рабочими внизу. У меня раньше уже были сложности с найденными останками. Турки хотят похоронить их вопреки всем правилам высокой науки. Если мы успеем опустошить могилу до их возвращения, будет прекрасно. Телемак, спустись к Кадри-бею и предупреди, что продолжать раскопки небезопасно, пока я тщательно не осмотрю все вокруг. Заплати людям и скажи, пусть приходят на той неделе. Кадри-бей трус, он останется с ними. Торопись.

— Вы хотели, чтобы я поехал в деревню.

— Я передумал. Деревенские подождут.

Леонид побежал вниз по склону, а Оберманн стукнул кулаком по плите.

— Она не пуста, — сказал он. — Там, внутри, что-то есть. Когда вернется Телемак, мы сдвинем эту крышку. — В тишине отчетливо прозвучало каждое слово. — Кругом пыль.

Облако пыли начало опускаться.

Торнтон боялся новых толчков. Может быть, это была обманчивая тишина, которую того и гляди прервет новое землетрясение? В первый раз он заметил, что в небе, отбрасывая на холм длинную тень, кружатся сотни птиц, гнезда которых были повреждены или разрушены.

София подняла взгляд в тот же момент.

— Странное зрелище, — сказала она ему. — Все стало таким странным.

— Понимаю. Вы заметили, что птицы не кричат?

— Да, и это самое удивительное.

Вернулся Леонид.

— Рабочие разъехались по своим деревням, — сказал он Оберманну, — проверить, что стало с их семьями. Кадри-бей скачет в Чанаккале посмотреть, какой урон нанесен городу.

— Отлично. Пусть он подольше не возвращается. Телемак, нам нужна твоя сила. Вы готовы, господа?

Леонид и Лино, Оберманн и Торнтон попытались поднять каменную плиту с каменного ограждения.

— Слишком тяжелая, — сказал Оберманн. — Придется сдвигать ее дюйм за дюймом. София, ты не принесешь мне молоток и клин? Мы должны отделить плиту от скалы.

— Но ведь нужно зафиксировать, как она здесь лежит?

— У вас нет фотоаппарата, мистер Торнтон.

— Я могу зарисовать.

— Тогда рисуйте. У Телемака есть фотоаппарат, но подготовка займет слишком много времени. Разве нет, Телемак?

— Если вы заинтересованы в скорости…

— В высшей степени. Как ни в чем другом.

Торнтон вернулся к себе. Дом устоял, но он предпочел оставить брезентовые мешки с табличками за дверью. Он вернулся с карандашом и блокнотом и стал быстро зарисовывать комнату с каменным ограждением.

София подала Оберманну молоток и клин. Он начал вбивать клин между плитой и камнем, которые были разделены слоем слежавшейся земли. Работа шла быстро и ловко. Оберманн прошел все стороны плиты, в то время как вокруг продолжала кружиться пыль. Казалось, настали сумерки, — огромные стаи птиц закрывали небо.

— Теперь, — сказал он, — мы можем легко сдвинуть плиту. Если мистер Торнтон кончил рисовать, мы будем рады его участию.

— Еще несколько минут, сэр.

— Разве не странно, Лино, что нас больше интересует внешний вид, чем то, что внутри? Коща вы изучаете вазу, она возникает у вас в мозгу. Вы воссоздаете ее. Вы видите ее внутренним взором, такой, какой она когда-то явилась первому владельцу. Ни рисунок, ни фотография не могут это передать.

Торнтон присоединился к ним, и четверо мужчин — по одному на каждый угол плиты — стали сдвигать крышку с углубления в камне. Плита медленно поддавалась, наконец, стала видна внутренность каменной полости. Там находился маленький скелет, лежавшей в позе эмбриона; кости были окрашены красным, рядом с черепом лежала головка нефритового молотка. Софии показалось, что Оберманн глядит на находку скорее с ужасом, чем с удивлением. Торнтон потряс головой и запустил пальцы в волосы.

— Что это? — спросил Лино. — Что вас испугало?

— Это ребенок, — сказал Торнтон. — С его костей сняли плоть, а сами кости напудрили красной охрой.

— Я видел такое раньше. — Оберманн пристально смотрел на маленькие кости. — У древних племен Монголии.

— Это типично для поздних мезолитических погребений. — Торнтон был готов спрыгнуть в небольшое углубление, но удержался; по правилам первым должен был войти Оберманн.

— Мне не нравится такая классификация, мистер Торнтон. Я нахожу ее слишком неточной. Кроме того, что общего у каменного века с этим уровнем Трои?

— Нужно достать скелет, — сказал Лино. — Мы не сумеем изучить его там.

— Невозможно, — ответил Оберманн. — Он слишком хрупок. Может рассыпаться на кусочки или просто в пыль. Кто знает, к чему приведет внезапное воздействие воздуха?

— Тогда нам надо действовать быстро. Дайте руку, мистер Торнтон.

Не дожидаясь разрешения Оберманна, Лино быстро шагнул в углубление и с помощью Торнтона опустился на колени рядом со скелетом. Торнтон стал негромко описывать расположение и позу тела, а Лино пробежал пальцами по красноватым костям. Торнтон заметил наконечник стрелы, лежавший рядом с шеей, под головкой молотка, и что-то прошептал Лино.

Оберманн наблюдал за ними.

— Я как в лихорадке, — проговорил он, — жду, что вы скажете.

— Это мальчик лет восьми-десяти, не больше.

— Кости тонкие. Хорошей формы. Череп имеет овальную форму. Височная область увеличена, в теменной области углубление.

— Вам придется, мсье Лино, перевести это для моей жены.

— Она поймет и так. Мальчик был убит стрелой, попавшей в шею. Наконечник стрелы лежит рядом. Он положен специально. И в верхней части позвоночника есть перелом.

— Это невозможно. — Оберманн говорил очень громко.

— И я должен сказать еще одну вещь. Его плоть была съедена. На костях многочисленные царапины, которые могли быть сделаны только ножом.

— Вдвойне невозможно. Гомер ничего не писал о каннибалах.

— Посмотрите сами, — предложил Торнтон.

— Мне не обязательно смотреть. Это не город смерти.

София смотрела на птиц, которые, казалось, плыли в небе над ними.

— Это город жизни, — сказала она. — Жизнь алчна. Такой ее сотворил Бог. Жизнь должна продолжаться.

Мужчины, поглощенные спором, не обратили на нее внимания.

— Кроме того, — сказал Оберманн, — эти метки могли оставить птицы, питающиеся падалью, когда отрывали куски плоти.

— Они слишком аккуратные. Слишком одинаковые. — Лино постукивал по малоберцовой кости мальчика. — Они сделаны последовательно.

— Ни один из вас не имеет ни малейшего представления об археологии. Я открыл новый мир, а вы хотите омрачить его. Вы хотите, чтобы он пал.

Все подняли головы, встревоженные внезапной переменой ветра. Никакого шума не было, но внезапно раздался мощный толчок. Мужчины инстинктивно вцепились друг в друга, София прижалась к ним, охваченная внезапным ужасом. Они стояли в кружок около маленькой могилы. Толчок продолжался несколько секунд, затем все успокоилось.

— Мы пережили последний толчок, — сказал Оберманн. — Больше ничего не произойдет.

— Взгляните на кости! — воскликнул Леонид.

Кости распадались на глазах, крошась и превращаясь в пыль при контакте с воздухом. Оберманн быстрым движением попытался собрать их, но череп и часть грудной клетки рассыпались у него в руках. Вскрикнув, он шагнул назад, причем Торнтону показалось, что скорее это был победный клич, а не тревожное восклицание.

— Кости исчезли, — прошептала София Лино. — Они рассыпались под воздействием воздуха.

— В этом нет ничего необычного. Я знаю случаи, когда мечи и молоты рассыпались в пыль.

— Словно они не хотели, чтобы их обнаружили.

— Они не хотели продолжать существовать. Их труд был исполнен.

— Ваша каннибальская теория исчезла, мистер Торнтон. — Удовольствие Оберманна было заметно всем. — Все свидетельства исчезли. — Он стряхнул с рук пыль. — Была явлена воля богов.

— Но я видел это, сэр.

— Ваши глаза, возможно, обманулись, мистер Торнтон. Ты видел что-нибудь, Телемак?

Леонид покачал головой.

— София?

— У меня не было возможности, Генрих.

— У меня тоже. — Оберманн переводил взгляд с одного на другого. — Я ничего не видел. Ничего, что могло бы опровергнуть самую знаменитую в мире поэму.

София заметила озабоченность и удивление Торнтона. Когда он пошел к себе, она догнала его и легко тронула за плечо.

— Я знаю, что вы расстроены, Александр. Я не прошу вас простить моего мужа. Он…

— Вандал.

— Не так резко. Мы в Греции называем таких людей одноглазыми. Он видит только то, что хочет.

— Как циклопы.

— Да. Но ведь Улисс перехитрил циклопов, верно? — Она с минуту была в нерешительности. — Ищите ваши свидетельства где-то еще. На табличках. Если вы найдете их там, моему мужу придется признать вашу правоту. Я уверена. Ищите доказательства.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ | Падение Трои | ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ