home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Защита – ответ

Деревню, где несколько лет назад поселился Самарин, Валерик Белкин охарактеризовал как глухую. Возможно, зимой здесь было мрачно. Но сейчас, когда весна расправлялась с последним снегом, лежащим в лесных оврагах, а земля набухла от талой воды и готова была принять в себя семя, люди потянулись за город. Копать и сажать. Возделывать. Пенсионеры, так те еще в середине апреля переселялись на дачу, и деревенька теперь вовсе не казалась глухой. С наступлением тепла жизнь здесь закипела. А природа вокруг была! Словом, Природа. Весенний воздух прозрачен, как родник ключевой воды, и такой же на вкус. Он обжигал, стоило сделать большой глоток, и никак не мог утолить жажду. Хотелось нырнуть в эту ароматную ключевую воду, остаться здесь навсегда. Словом, деревня, где творил Самарин, была прелестный уголок. А городской житель Белкин этого просто не оценил. «Пассат» съехал с шоссе на граверку. Показались первые дома, и Алексей с ходу попытался определить, какой из них принадлежит Самарину. Барышев поступил проще. У первого же встречного спросил:

– Который дом принадлежит Самарину Роману?

– Самарину? Ах, писателю! – Крепкий дедок сдвинул на затылок клетчатую кепочку и спросил: – А вы ему кто?

– Друзья.

– Друзья? А раз вы друзья, почему не знаете, что его дома нет? Телефонов мобильных не имеете, позвонить? Друзья!

Дедок критически посмотрел на леонидовский «пассат». Мол, на иномарке ездишь, так телефон имеешь наверняка. В руке местный житель держал топор и направлялся к лесу.

– Уж не думаете ли вы, что мы бандиты? – спросил Серега, расправив могучие плечи, обтянутые черной кожей куртки.

«Лучше бы ты помолчал», – взглядом сказал ему Алексей. И местному жителю:

– Мы из милиции.

– Из милици-и… Вот оно что-о…

– Так который его дом?

– Во-он тот. Синий, в три окна. С железной крышей. Напротив пруда.

– А бабушка, которая здесь зимует, в котором доме живет?

– Бабка Марья-то? Через два. Дом старый, бревно темное. В палисаднике липа растет. Ей лет сто, не меньше.

– Липе или бабке? – уточнил Алексей.

– Липе. Бабке Марье поменьше будет. Лет восемьдесят. Липа скоро на дом завалится. А зачем она вам?

– Липа нам не нужна. Заготовкой дров не занимаемся.

– Оно понятно, – дедок взвесил в руке топор. – А к Марье-то что за дело?

– Надо. Спасибо большое, – поблагодарил Алексей. И потянулся к рычагу, переключающему скорости.

– А что Самарин натворил? – не унимался любопытный дедок.

– Агентство ОБС, – улыбнулся Барышев, когда машина тронулась.

– Оно самое. Только «Д», не «Б». Один Дед Сообщил. Активный товарищ!

Алексей глянул в зеркало заднего вида. Дедок в лес не пошел. Вернулся обратно в деревню. Сообщить местным о гостях.

– Так мы куда? К Самарину?

– К бабке Марье. За ключом. Не в окно же ты полезешь! Тогда товарищ в клетчатой кепке кинется участковому звонить.

– Боюсь, что он и так позвонит.

– А ты не бойся. Ты действуй.

Действовали они решительно. Для начала зашли к бабке Марье. Та была на огороде. Энергично орудуя железными граблями, бороновала вскопанный клочок земли. Пахло сгоревшей соломой. На земле кое-где виднелись подпалины.

– Хозяйка! – окликнул ее Серега. Она увлеченно продолжала орудовать граблями.

Алексей вспомнил, что говорила Маргарита Лепаш. Бабушка на ухо туговата.

– Поближе подойдем, – сказал он.

И, остановившись в двух шагах, позвал:

– Бабушка!

Она вздрогнула и распрямилась.

– Ась? Вы кто?

– Из милиции. Вот документ.

На открытое удостоверение она смотрела издалека. В руки не взяла. Да и руки у нее были испачканы в земле.

– Ась? Чего надось?

– Ключи от дома Самарина у вас?

– Ромки-то? А зачем?

– Нам надо войти к нему в дом, – пояснил Алексей. И поскольку бабка с места не трогалась, повторил: – Мы из милиции.

– Сам-то где? Неужто в тюрьме? Черт непутевый! Говорила я ему, не езди пьяный в город, не езди… – заругалась бабка Марья. Потом махнула рукой: – А, пойдемте!

Вскоре она вынесла мужчинам ключи.

– А как он вообще? – спросил Алексей.

– Ась? – Она приложила ладонь-раковиной к уху.

– Как человек? Хороший? Плохой?

– Смирный он.

– А пьяный?

– И пьяный смирный. Чего натворил-то?

– Да так. Выясняем. Ключи сейчас занесем.

– А на кой они мне? Когда ж он теперь вернется-то? Али сядет?

– Не знаем, – покачал головой Алексей. – А ключи занесем. Вдруг родственники приедут, будут спрашивать.

– Ась?

Они направились к Самарину. Дом у него был старый, но добротный. Самарин оборудовал все так, как его устраивало. На железной крыше была пристроена спутниковая антенна. Звонок у входной двери электрический. А замок навесной, амбарный. Алексей загремел ключами. Снял замок, пригласил Барышева:

– Заходи.

Сначала они попали в сени. На лавочке стояли в ряд ведра с водой, лежали инструменты, столярные, слесарные. На стене, на добротно сработанной хозяином вешалке висела теплая одежда: куртки, пара телогреек, дубленка. Здесь был порядок. Самарин оказался человеком аккуратным. На двери, ведущей в комнаты, тоже висел тяжелый замок. Ключей на связке было два. Алексей отодвинул тот, что уже был в работе, и отпер другую дверь. Зашли во внутреннее помещение.

– О, черт! – раздалась громкая ругань. Серега ударился о низкую притолоку и теперь потирал шишку на голове.

– Осторожнее. Сие называется изба. Настоящая деревенская изба. Это передняя. Пойдемка, Сергей, в комнату.

– И что тебя здесь интересует? – спросил тот, оглядывая просторное помещение.

– Смотри, – Алексей указал на стену. Здесь тоже висела шпага. Но одна. Самарин не предполагал устраивать у себя в доме бои. Либо второе оружие у него было припрятано. Но форму он поддерживал. Определенно. В углу стояло чучело, каким пользуются фехтовальщики для тренировок. Манекен был весь исколот. Алексей оглядел его внимательно.

– И что ты хотел найти? – не унимался Барышев.

– Во-первых, фотографии. У него должен быть альбом…

– Почему ты так думаешь?

– Судя по тому, какой сценарий написал Самарин, – он человек сентиментальный. А посиди-ка ты здесь зимой! За окошком темно, вьюга завывает. Самое время предаться воспоминаниям. И альбом с фотографиями полистать. Должен быть альбом.

Алексей огляделся. Комнат на первом этаже было две. И небольшая кухонька, оборудованная в передней. Большую ее часть занимала русская печь. Настоящая, с лежанкой, устьем и тяжелой заслонкой. Здесь же, в кухне, стоял холодильник, хороший, новый. И телевизор в комнате был цветной, модель дорогая. Самарин на бытовой технике не экономил. Работал он на компьютере. Видимо, зарабатывал неплохо, раз сумел купить компьютер, дорогой телевизор и спутниковую антенну водрузить на крышу. Не писательством зарабатывал, оно доходов как раз не приносило. А вот дачное строительство оказалось предприятием доходным. Самарин не жил здесь летом, огорода не заводил, заготовок на зиму не делал. Предпочитал все покупать. В отличие от бытовой техники, мебель в его доме была потрепанная и дешевая. Зато книг много. В том числе и на иностранных языках. Алексей взял это на заметку. Альбом с фотографиями оказался в книжном шкафу. Он был ниже книг, среди которых стоял, и значительно шире, потому Алексей сразу его заметил.

– Вот что мне нужно, – сказал он Сереге Барышеву и потянул с полки альбом.

Как он и предполагал, на первой странице была фотография Маргариты Лепаш. Черно-белая, девять на двенадцать, сделанная, должно быть, лет двадцать назад. Марго на ней совсем еще юная. Были и другие фотографии. Самарин бережно хранил свой главный роман, который назывался «Маргарита Лепаш». Марго в шляпе, Марго в меховой накидке, Марго в ромашках, на лугу, Марго на пляже…

– И других женщин здесь нет, – покачал головой Барышев.

– Он по натуре однолюб. Тут уж ничего не поделаешь.

– А невесты, которых он бросил?

– Зачем они ему? – пожал плечами Алексей. – Вот ведь удивительный человек! Какое редкое постоянство! Разве она могла устоять? А?

– Не он один такой, – засопел Серега.

– Понимаю. И все же. Любить можно по-разному. Можно сделать любовь частью своей жизни и мирно сосуществовать, а можно возвести в культ. До фанатизма. У каждого человека есть то, чем он не поступится ни при каких условиях. Что бы ни случилось. Самарин, например, пожертвует всем ради своей любви к Марго. Он ради этого живет.

– К чему ты мне это говоришь?

– А вот увидишь. Нас с тобой ждет драма, Сережа. Великая драма. Это убийство – спектакль. Поставленный хорошим режиссером. Но такой развязки он никак не ожидал… А вот эту фотографию я, пожалуй, возьму. Для дела.

Он вытащил из альбома ту самую фотографию, которая висела на стене в зале у Евгения Рощина. Которой дорожил тренер по фехтованию Аркадий Иванович. И которая, разумеется, была в альбоме у Самарина. Четверка шпажистов, выигравшая Кубок.

– Неужели ради нее мы сюда и тащились? Мог бы у Настасьи Вячеславовны попросить.

– Пока у меня нет результата, я к ней не поеду, – отрезал Алексей. – И не только это меня интересовало… Вот, смотри, студенческий билет Ролана Самарина. Ага… Самарин Ролан Олегович, – прочитал он.

– И что? Документ как документ. Что не так?

– С документом все так. Но обрати внимание, у Самарина на щеке нет шрама.

– Ну и что?

– Шрам меня с самого начала беспокоил. Марго сказала, что Самарин был ранен на афганской войне. И меня это немного успокоило. Но ведь, насколько я знаю, он пошел в армию сразу после школы, так?

– Допустим.

– Значит, в институт поступил уже после армии! После, Сережа! Ранение получено не в бою. То есть в бою, но… В поединке фехтовальщиков. В том, где не надевают масок. Но это еще надо подтвердить фактами. Вдруг он просто напился, споткнулся, упал и наткнулся на сучок? На Самарина это похоже.

– Ты предполагаешь, он где-то тренировался? Самарин?

– Все они где-то тренировались, – пожал плечами Алексей. – Даже Петр Андреевич Воловой. А ведь у него спина болела! Вот для чего мне нужна фотография. Я хочу знать – который? Кому из них поставили такой замечательный удар? Внутренний, как назвал его Аркадий Иванович. Удар убийцы.

– Рощина можно исключить сразу. Он – жертва.

– Согласен.

– Волового тоже.

– Увы! Петр Андреевич никак не мог драться с Рощиным, потому что в это время его сбила машина. Уж лучше бы он сошелся в поединке с Рощиным, чем так!

– Значит, Самарин или Белкин? А если кто-то посторонний? Тот, кого мы пока не вычислили?

– Тогда возникает вопрос, как он появился в квартире? Ведь никого чужого во дворе не видели! Там же было полно народу!

– Черный ход.

– Если он знал про черный ход, то он не посторонний. А ключ? Рощин открыл? А как тогда дверь была заперта? Ведь он не выходил через парадное! Его бы увидели!

– Рощин дал ключ от двери черного хода. Либо убийца сам взял.

– Ну, тогда он тем более не посторонний. Раз знал, где лежит ключ.

– Слушай, а может, и в самом деле жена? А?

– Валерия Станиславовна фехтует на шпагах? Не смеши! И не обращай внимания на слухи. Это глупости. Чушь.

– Тогда я ничего не понимаю!

– Поехали в театр. Сейчас самое время.

Алексей засунул фотографию в барсетку.

В отличие от друга юности Евгения Рощина, Самарин не стал ее увеличивать и реставрировать. Фотография как была, так и осталась: девять на двенадцать. Самарин молился другим богам. Точнее, богине.

Оставалось выяснить, насколько уверенно он держал в руке шпагу.


предыдущая глава | Ангард! | Обмен ударами